Down

Всю жизнь Дрим только и делает, что ждет, но Джорджа он готов ждать вечно.

      По большей части, все пришло в норму. Джордж снова выходит из дома, его режим сна пришел в норму, и с каждым днем ему становится лишь лучше. Сапнап, Карл и Квакити заезжают к нему, как только могут, привозя с собой вкусную еду и истории. Ему довольно трудно вернуться к нормальной жизни, но он делает небольшие шаги, и уже за это он горд собой.       Некоторые вещи так и остаются на своем месте, как неожиданное исчезновение Техно из его жизни, которое он никак не объясняет, или как его запутанные отношения с Дримом. Фаунд пытался достучаться до Блэйда, но тот игнорировал сообщения и звонки. Как и думал над тем, чтобы связаться с Клэем, но останавливал себя в последний миг.       Знает, что пока что не готов.       Также Джордж часто проводит свои утра в горах, хоть никогда и не был поклонником подобного времяпрепровождения, так как приезжать туда опасно — одно неверное движение, и ты летишь вместе со своей тачкой вниз.       Фаунд ездит осторожно, как и всегда. Он осторожен со многими вещами: его машина, его бизнес, его сердце. И, хоть это и то, чем стоит гордиться, парень знает, что иногда бывает слишком осторожен.       Откинув эту мысль, он заворачивает по дороге и продолжает ехать дальше. Часы на приборной панели показывают десятый час утра, светясь голубым, а усталое лицо Ника отображается голограммой чуть правее. — Теперь ты встаешь слишком рано, — зевает он, и Джордж слышит легкое клацанье по кнопкам; значит, он на кухне, делает кофе или что-то вроде этого.       От него исходит легкий хмык. — Ну, по крайней мере, это лучше, чем ложиться в три ночи, не считаешь? — легкое эхо от его же голоса доносится с той стороны.       Сап пожимает плечами. — Ты прав,— через легкие нажатия клавиш водитель понимает, что тот делает кофе.       Ник никогда не был жаворонком, даже хуже Джорджа, но каждый раз, когда его друг ехал по утрам в горы, он вставал вместе с ним, дабы созвониться. — Есть новости от Техно? — спрашивает он после долгого характерного звука.       Фаунд качает головой, и, вздохнув, выезжает обратно на трассу. — Нет. Я начинаю терять терпение, — его друг мычит, соглашаясь. — Когда я рассказал ему про Дрима, он стал вести себя чертовски странно, но я думал, что он уже пережил это. Да, в последние несколько лет мы отдалились друг от друга, но он, по идее, остался тем же самым Техно, и я, в общем-то, мной.       Джордж давит на педаль, чуть ускоряясь, и продолжает свой рассказ. — Кажется, иногда он забывает, что это важно для меня. Забывает, что он и есть причина, по которой я здесь, — он наконец-то въезжает в город. — Я бы так и остался в Англии, работая в небольшом гараже на той же улице, на которой стоит дом моих родителей, если бы не он и Бэд. — Думаю, что здесь ты нашел свое истинное призвание, — он приподнимает бровь на слова Сапнапа. — Здесь, в Сан-Франциско. Кажется, это и есть твой город. Я не особо верю в судьбу, но то, что ты приехал сюда, можно отнести именно к ней.       Британец чувствует, как на лице мало-помалу расползается улыбка, а щеки теплеют. — Ты и правда так считаешь? — спрашивает он с надеждой в голосе.       Ник кивает, поднося кружку к губам и делая глоток. — Разумеется, — просто отвечает. – Не знаю никого, кому бы этот город подходил больше всего.       Тихо усмехнувшись, он лишь улыбается сильнее. — Видимо, в прошлой жизни я сделал что-то настолько охуенное, что в этой повстречал тебя, — понижает голос, словно делится чем-то сокровенным; впрочем, так и есть. — А я, видимо, что-то ужасное, раз знаком с тобой, — как и всегда. — Эй, — осаживает его Джордж. — Ты испортил момент.       Улыбка на его лице, впрочем, так и не исчезла. — Ты сегодня такой сентиментальный, — Сапнап тихо усмехается. — Что-то случилось?       Фаунд закатывает глаза, барабаня пальцами по рулю. — Сказал ты, — он пожимает плечами. — Не знаю, просто часто думаю о многих вещах.       Через динамики доносится тихий хмык. — Это что-то новенькое, — Джордж поворачивается к голограмме. — О чем конкретно? О чувствах, которые ты так и хранишь в себе?       Тот факт, что Ник читает его, как открытую книгу, уже даже не удивляет. Иногда пугает, иногда помогает, иногда все вместе, но уже не удивляет. Фаунд иногда думает, что это благословение и проклятье в одном флаконе: он никогда не может скрыть от Ника правду, он сразу видит, что что-то не так. — Думаю, да, — он мычит, соглашаясь, и едет домой. — Кажется, мне все лучше, — Сап усмехается, а микрофон передает легкий смешок, когда он кивает. — Соглашусь, пожалуй. Мне тоже так кажется.       Остаток пути Джордж так и едет с улыбкой на лице.

***

— Съебись! Из-за тебя я продую! — разъяренный голос Квакити разносится по залу Сапнапа, пока он пытается отпихнуть Карла, когда тот всеми силами мешает ему, закрывая обзор телевизора, на котором воспроизводится игра. Фаунд падает на диван, даже не пытаясь помешать им.       Они играют в какую-то ритмическую игру, пытаясь побить (ужасно низкие, надо сказать) рекорды друг друга. Еще пара движений Джейкобса, и мексиканец теряет его последнюю жизнь, а на экране появляется надпись «Вы проиграли». — Я почти побил рекорд Сапнапа, Карл! — он машет на гонщика контроллером. — Почти не считается, Алекс! — кричит тот, петляя между мебелью, чтобы убежать.       Джордж даже не пытается сдержать свой смех, когда Квакити падает почти что на него, пытаясь достать Джейкобса.       Ник выходит из кухни, держа в руках четыре бутылки сидра. — Если кто-то сломает что-то в доме, этот кто-то будет платить за ущерб, — предупреждает он, заменяя контроллер в руке гонщика на бутылку.       Алекс бросает еще один грозный взгляд на парня, прежде чем садится рядом с Фаундом, пытающимся открыть крышку. Не выдержав, он отбирает у британца сидр, с легкостью открывая его. — Как, кстати, у тебя дела с Дримом? — спрашивает, очевидно, дразнясь.       Джордж закатывает глаза, будучи еще тем засранцем. — Дела делаются, — говорит тот, игнорируя смешок Сапа со стороны. — Он не говорил с ним с той вечеринки у Вилбура, — тот хмурится, посылая ему грозный взгляд. — Вообще-то, — Фаунд осаживает его, — я как раз собирался сказать об этом.       Рука обернулась вокруг его плеч и притянула ближе к своему владельцу, то бишь, Квакити. — Думаю, ты отлично справляешься с этим, — и, хоть и в его глазах пляшут смешинки, звучит он достаточно серьезно.       Британец прижимается ближе, чувствуя, как напряжение потихоньку улетучивается с его плеч. — Никогда не видел, чтобы ты касался кого-либо, если это не драка, — смеется Карл, вставая с соседнего дивана, и садится с другой стороны, перекидывая ноги через его колени, ухмыльнувшись. — Так, ладно, — Джордж пытается скинуть его с себя. — И здесь наша дружба закончена.       Разумеется, никто из них не воспринимает его всерьез. — Ох, Джорджи, мы просто хотим обнимашек! — Ник присоединяется к ним, обнимая всех троих со спины и понижая голос. Этот тон он использует всегда, когда относится к Фаунду, как к ребенку; и он все никак не может решить, бесит ли его это или нет.       Парень выскальзывает из их объятий, сползая вниз с тихим рыком. — Вы трое — большие дети, — пытается сказать он, но чья-то рука (вероятно, Карла) зажимает ему рот. — Не вижу в этом проблемы, — смеется Алекс, каким-то образом выудив руку из клубка тел, и треплет его по голове.       Джордж тихо вздыхает. — Вы невыносимы.

***

      Одна вещь, которая так и не изменилась — Джордж все еще ненавидит вечеринки.       И так же неизменно появляется на них. — Как же нелепо, — вздыхает он, огибая очередного пьяного человека. — Тебе повезло, что ты мне нравишься.       К нему поворачивается Карл, глупо улыбаясь и едва не проливая алкоголь из стакана на себя. — Аккуратно, — предупреждает его Фаунд, но в тоне появляются первые нотки раздражения.       Он любит своих друзей, правда любит, но ни капли не понимает, в чем смысл напиваться в домах незнакомцев. Джордж говорил им об этом множество раз, и, хоть они всегда стараются учитывать интересы и пожелания каждого, если все остальные хотят пойти на вечеринку и ужраться в хлам, он становится тем, кто присматривает за ними этой ночью.       Джейкобс в состоянии где-то между «выпил» и «пьян»; все же голос и речь его ровные, но вот пол под ним уже качается. Смотреть на это хоть и весело, но за друга несколько стыдно. — Если выпьешь еще, то с этого момента больше ничего не вспомнишь, — Джордж забирает у него стакан и выливает содержимое в ближайшую раковину. — Мне тебя еще домой сегодня везти, не забывай.       Глупая улыбка на лице его друга так и не исчезает; он берет британца за плечи и заставляет танцевать вместе с ним; впрочем, тщетно. — Карл, мне и так неловко, не нужно делать еще хуже… — между глупым хихиканьем говорит Фаунд, отпихивая его руки от себя и выталкивая его из кухни.

***

      Дрим же становится наблюдателем. В последнее время он лишь этим и занимается, постепенно уходя на второй план. Чувствуется это достаточно странно: блондин привык быть в центре действия, но, когда смотришь со стороны, оказывается, видишь намного больше обычного.       Например, то, что Сапнап всегда смотрит за тем, какие напитки берут его друзья и откуда они. Или то, что Вилбур практически неосознанно стучит пальцами по стаканчику в ритм музыки. Даже то, что Сэм чуть приподнимает бровь, когда смеется.       А еще замечаешь, кто еще наблюдает, как и ты.       Клэй быстро понимает, что таким же наблюдателем, без сомнений, является Техно. Это даже немного напрягает, когда его взгляд аккуратно и внимательно скользит по остальным, словно в поиске чего-то. Впрочем, долго на Блэйда он не смотрит; особого смысла в этом нет, как и в его секретных поездках, отстраненности и холодности.       Внимание Дрима возвращается к Джорджу. Он стоит на кухне вместе с Карлом, и, хоть Тэйкен и не может слышать их разговор, и так понятно, что парень смеется. Сегодня Фаунд одет в темно-синюю рубашку с длинными рукавами, заправленную в узкие черные джинсы. Украшения, что он надел сегодня, так и кричат о своей дороговизне, переливаясь серебром на свету.       Его пальцы так и тянутся притянуть Джорджа к себе, затащить в пустую спальню или в собственную машину, чтобы целовать до умопомрачения.       Но он не может… по крайней мере, не сейчас.       Внезапно Дрим ощущает чье-то присутствие за спиной; и, кажется, этого человека он не знает. Он высокий, но не выше его самого; черты лица достаточно мягкие. — Он красивый, не так ли? — что-то в этом незнакомце не нравится блондину. Он поворачивается к нему, приподнимая бровь. — Кто ты такой? — У нас с ним было кое-что в прошлом, — полностью игнорирует вопрос Тэйкена, а в голосе слышится гордость, кажущаяся ему мерзкой.       Дрим хмурится, хоть и пытается сдержать себя. — «Кое-что»? — и звучит он уже более раздраженным, чем до этого; незнакомец даже не замечает этого. — Да, и закончилось это так себе, — парень продолжает свою речь более уверенно, чем до этого, и звучит это так отвратительно, что выводит Клэя из себя еще сильнее. — Я бы с радостью трахнул его, как только бы смог, если бы он дал мне второй шанс.       Блондин раздраженно хмыкает, и даже это не настораживает незнакомца.       Зря. Дрим точно знает, кто он такой.       Он впечатывает парня в стену еще до того, как тот смог бы закончить свое предложение, сжимая его футболку до побелевших костяшек. — С меня хватит, — рычит Клэй, наслаждаясь тем, как быстро глаза этого парня расширяются от страха.       Тот пытается вырваться из его хватки, извиваясь, но быстро понимает, что из этого ничего не выйдет — Дрим банально сильнее его. — Чел, послушай, я пошутил! — начинает оправдываться незнакомец, тщетно пытаясь убрать руку Тэйкена со своей груди. — Я не знал, что ты знаешь… — Давай просто понадеемся, что больше я тебя не увижу, — прерывает его Клэй, встряхивая за футболку еще раз, и в конечном итоге отпускает.       Никогда он не видел, чтобы хоть кто-то так быстро покидал комнату.       Глубоко вздохнув, Дрим запускает руки в волосы, тихо рыча.       Ему нужно найти Джорджа.

***

— Дрим, в чем дело? — в панике говорит ему брюнет, пытаясь заглянуть в его глаза. — Почему ты вытащил меня отсюда? Что случилось?       Тот молчит, таща Фаунда за собой по улице, глядя по сторонам в поисках машины.       Он сдается, не пытаясь больше выспросить что-либо у Клэя, а просто идет следом, делая вид, что не замечает, как осторожно он держит его за руку. И минуты не проходит, как он приводит Джорджа к его Vantage. — Джордж, он был здесь. Тот приподнимает бровь. — Он? О ком ты… — Фаунд обрывает себя, понимая. — Ох. — Он подошел ко мне, видимо, не зная, что я знаком с тобой, и начал нести чушь, — тихо говорит ему Клэй, стоя в двух шагах от него. — Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, кто это.       Брюнет тут же начинает нервничать, а его руки — трястись; он не может вымолвить и слова. — Джордж… — сердце Дрима трещит по швам, когда он видит его в панике. — Все в порядке.       Он чуть разводит руки в стороны, улыбаясь; Фаунд тут же принимает предложение, крепко обнимая блондина. — Я просто… — он вздыхает. — Я не видел его, кажется, целую вечность. Лишь мысль о том, что он был рядом, что он видел меня…       Тэйкен сжимает его в объятьях чуть сильнее, кладя подбородок на макушку Джорджа, и чуть поглаживает его по спине. — Все в порядке. Ты в безопасности. Я заставил его уйти.       Брюнет чуть отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза; впрочем, они все еще скрыты под маской. — Ты заставил его уйти? — повторяет он с мягкостью в голосе.       Дрим слегка кивает, делая шаг назад. — Я видел, как он выходил отсюда, но он мог и вернуться; могу позвать Сапнапа, если ты хочешь уехать домой… — Ты не поедешь со мной? — перебивает его Фаунд, даже не задумываясь.       Блондин замирает, уже развернувшись, чтобы уйти. — Ты сам сказал, что нам стоит не общаться какое-то время.       Сердце Джорджа падает куда-то вниз. — Мои чувства до сих пор живы, и я не знаю, смогу ли сдержаться… — Тогда не сдерживайся, — отрезает он.       Слова на языке чувствуются так непривычно, но в то же время приятно; что-то вроде облегчения проливается по телу Фаунда, особенно после месяцев молчания.       Дрим оборачивается назад; его реакцию нельзя передать словами. — Что? — Не сдерживайся, — повторяет Джордж, а в глазах сверкает уверенность. — В этот раз я не сбегу.       Внутри флоридца взрываются фейерверки, а на щеках появляется румянец. Он смотрит на Фаунда с нежностью, ища на лице малейший намек на улыбку. — Это значит. Ты… — Клэй запинается в словах, неосознанно подходит к брюнету и берет его руки в свои. Тот улыбается ему. — Мы можем поговорить об этом? — спрашивает Джордж, чуть нервничая. — На этот раз — нормально…       Тэйкен кивает, чуть улыбаясь. — Конечно! Господи, разумеется! –он выглядит так, словно сейчас сойдет с ума, чуть ли не подпрыгивает от нетерпения и нервов. — Мы можем. Сейчас? Можем поговорить прямо сейчас?       Брюнет тихо смеется, кивая на свою машину. — Конечно. Залезай.       Парни тут же забираются в машину, чувствуя, что история повторяется, а эмоции нахлынули с новой силой. — Блять, теперь я точно не жалею о том, через что прошел, — выдыхает Клэй, убирая маску, как только садится внутрь. — Я просто рад, что ты не ненавидишь меня.       Приятная тишина повисает в воздухе, пропуская через себя эмоции парней. Он освежает, пугает, и в то же время показывает, что это все — по-настоящему. — Сомневаюсь, что смог бы вообще когда-либо ненавидеть тебя, Дрим, — британец мастерски выезжает с парковки на главную дорогу. — И когда ты стал таким мягким? — тихо хмыкает он, понижая голос, и смотрит на профиль Джорджа, прослеживая его черты лица.       Тот молчит; однако глаза мягко сверкают теплотой. — Если это что-то да значит, — шепчет блондин, а двигатель почти заглушает его слова, — то, думаю, ты бы мог разбить мне сердце сотню раз, и я все равно бы восхищался тобой.       Он чуть двигается на сиденье, что не укрывается от глаз Фаунда. — Не давай такой власти мне в руки, — его голос так же тих, как и хрупок, — мы не знаем, что из этого выйдет… — В любом случае, я хочу остаться с тобой, — в улыбке Дрима есть что-то грустное, а изнутри пробивается неуверенность. — Настолько долго, насколько ты хочешь. — Разумеется, хочу, — Джордж чувствует на себе его взгляд, и, хоть это и странно, ему от этого становится легче. — Но боюсь сломать тебя.       И тишина вмиг становится тяжелой. — Ты заставляешь меня страдать самыми лучшими и худшими способами, Джордж. — Но никогда не хотел этого…       До конца поездки никто из них не говорит ни слова.

***

      Джордж медленно останавливает машину, снова заставляя их вспомнить о мире снаружи.       Разбивает напряжение в этот раз Дрим. — Как по мне, ситуация слишком знакомая.       Они в том же месте, где в прошлый раз блондин признался ему в чувствах. Тот же лесной массив, тот же ветер, тот же столик, откуда Фаунд ушел после. — Если честно, я даже не собирался ехать сюда, — признается он с легкой улыбкой. — Просто… так вышло.       Где-то около минуты они так и сидят в машине, позволяя самим себе обдумать то, что происходит. — Ладно… пойдем, поговорим? — говорит Тэйкен, первым выходя из машины и направляясь к столику.       Брюнет молча следует за ним.       И в итоге Джордж делает все то же самое, что и той ночью: поднимает глаза на небо, проглядывающее через ветки деревьев; делает вид, что не замечает, как к его бедру прижимается таковое Дрима, как и то, что его руки снова мерзнут и чуть трясутся от нервов. — Если подумать, я не жалею об этом, — голос Фаунда кажется чужим даже для него самого; он так и продолжает смотреть наверх, надеясь, что если он будет долго смотреть на небо, то, может, и разглядит звезды через смог. — Я не жалею о том, что ушел той ночью.       Клэй не говорит ни слова. — Мне нужно было время, — шепчет он, — и мне стыдно, что я заставил тебя ждать… — Если мне придется ждать вечно, то я буду.       Джордж приоткрывает рот, тихонько выдыхая. — Я не собираюсь заставлять тебя ждать так долго.       Он наконец-то смотрит Дриму в глаза, и напряжение в них чувствуется так сильно, что парень невольно затаивает дыхание.       И он обожает это чувство. — Это значит, что… — блондин делает паузу, надеясь, что Фаунд поймет, что он пытается сказать. — Что ты мне нравишься? — он издает смешок, не давая себе засмущаться. — Потому что, господи, ты пиздец как мне нравишься…       Дрим выдыхает. — Ты так говоришь, будто я не должен был слышать этого.       Тихо хмыкнув, брюнет улыбается, чувствуя облегчение. — Должен. В конце концов, ты заслужил услышать эти слова от меня.       Небольшой ветерок проходится по его щекам.       Атмосфера между ними снова такая же приятная, хоть и чувствуется, что что-то в ней изменилось. Лавина чувств поглощает Джорджа, топя с головой; ему интересно, ощущает ли Клэй что-то подобное.       Мысленно Фаунд возвращается к той ночи, к этому же столику, к неделям, которые он провел в размышлениях о своих чувствах, к машине Дрима, в которой они безрассудно целовались после гонок, и, в конце концов, к моменту, когда они встретились.       Бабочки в животе снова напоминают о своем существовании.       Эй, прошло куча времени, с тех пор, как мы виделись.       Парень думает, что в любом из вариантов они бы пришли к тому, где они сейчас. — Кем он был, Джордж?       Тэйкену не нужно объяснять, тот и сам понимает, о ком он. — В нашей истории ему нет места, — шепчет Фаунд, глядя на облака, медленно плывущие по ночному небу. — Но в твоей — есть, — блондин так же понижает тон, а его взор обращен лишь на парня рядом; как и всегда.       Тот тихо вздыхает. — Глава закончена, в чем смысл перечитывать ее?       Океан внутри Джорджа понемногу успокаивается, цунами, оставившее его беспомощно барахтаться в волнах, сходит на нет, превращаясь в мягкие волны, бьющие его по ногам. — Думаю, ты неправильно читаешь книги.       Он вопросительно хмыкает на слова Дрима. — Каждая часть — не отдельный рассказ. Все они составляют одну историю, будучи переплетенными и зависящими друг от друга, — он делает небольшую паузу. — Одна глава не будет цельной без другой. Все они выстраивают персонажей, их жизни и весь мир. Ты не можешь просто забыть одну из них только потому, что уже прочитал ее.       Брюнет пытается ответить на это, но слова застревают в глотке, оставляя его молчать. Повернувшись к Клэю, замечает, что тот смотрит лишь на него и терпеливо ждет.       Всегда ждал. — Возможно, — задумчиво говорит он после затянувшейся паузы.       Ассоциация достаточно странная, и что-то подсказывает Джорджу, что блондин думал о ней не один и не два часа, детально продумывая ее, дабы потом рассказать ему. — Возможно… — повторяет Фаунд, неосознанно приподнимая уголки губ. — Когда-нибудь, позже, я расскажу тебе о нем.       Дрим улыбается, а детская радость прямо-таки и норовит вырваться из него. — Хорошо, — только и говорит он. — Когда-нибудь — расскажешь. — Расскажу.       Воздух еще теплый, и Джордж на момент позволяет себе согреться, игнорируя невысказанные слова, что висят в нем. Он не может не сказать их, особенно тогда, когда зашел так далеко.       И его даже не удивляет, что блондин прерывает тишину первым. — И что теперь будет между нами? — Что-то, — ответ слишком короткий, резкий, и Джордж понимает это, но губы блондина его привлекают куда больше.       Выдохнув, парень снова смотрит на ночное небо. Может быть, сегодня получится увидеть звезды… Он точно уверен, что видел слабое мерцание между листвой. — Во всяком случае, я пока что не уверен, готов ли к нам, — пар от вздоха Фаунда поднимается наверх, а сам он пытается увидеть хоть одну звезду. — Хоть я и не хочу заставлять тебя ждать, но… — Сколько раз мне ещё нужно повторить это, Джордж, — мягкость голоса Клэя обезоруживает британца; он неосознанно приоткрывает губы, понимая, что раньше никогда не слышал такой тон по отношению к себе. — Если понадобится, я готов прождать вечность.       И все же Дрим слишком хорош для этого мира.       Брюнет держит все возражения при себе, мягко улыбаясь ему. — Просто… Мне нужно чуть больше времени, обещаю.       Тэйкен берет его руки в свои и кладёт их себе на колени. — Надеюсь, в этот раз ты разрешишь мне остаться рядом с тобой?       Они смотрят друг на друга с огромной нежностью, а знание, что это взаимно, лишь подогревает их изнутри. — Я не собираюсь идти дальше без тебя.

***

      Когда все приходит в норму, дни проносятся с безумной скоростью.       Дрим легко и непринуждённо вливается в график брюнета, словно был там всегда. Постоянные звонки и визиты в два часа ночи становятся обыденностью, а бабочки в животе снова проявляют себя, и Джордж никогда не был так рад их возвращению, как сейчас.       Сразу после их разговора он позвонил Нику. «Сапнап! Я сделал это…» — сказал он, буквально пылая эмоциями.       Сап, конечно, отпустил несколько саркастичных комментариев, жалуясь на то, что оставил его одного приглядывать за пьяным Карлом, но, как только Фаунд объяснил ему, в чем дело, тот конкретно преобразился.       Он давно не видел Ника настолько восторженным.       Однако, даже если учитывать всю ситуацию и те эмоции, которые пришли к нему тогда, когда они с Дримом разобрались во всей ситуации, Джордж все ещё старается увидеться со своими друзьями как можно больше. Надо признать, что он привык видеть их глупые лица рядом с его, и отстраняться от них он точно не хочет. — У тебя не лестница, а ебаное испытание, Джордж! — возмущается Квакити, идя позади него. — Зачем вообще ты заставляешь меня подниматься по ней? — Это всего лишь лестница, — отвечает британец, хмыкнув. — А ты просто, видимо, не привык. К тому же, это ты попросил меня о сменной одежде, так что тебя никто не заставляет подниматься наверх.       Издав ещё один тяжёлый вздох, Алекс падает на пол спальни Фаунда, делая вид, будто пробежал марафон. Тот хмыкает, легонько пиная его. — Ты смешон, — гонщик даже не двигается. — Что, даёшь мне карт-бланш на то, во что тебя одеть? Или, может, все же поможешь с выбором?       Квакити тут же поднимается с пола.       Заставив его выбирать себе одежду, британец наблюдает за тем, как он роется в его шкафах. — Кажется, та футболка, которую ты оставил у меня, валяется в прачечной; пойду принесу, — от Алекса исходит лишь хмык, после чего он продолжает искать одежду.       Через пару секунд он находит то, что искал; все же шкафы владельца дома чётко организованы и разделены на секции. Просмотрев глазами каждую из них, Квакити быстро находит себе штаны.       Они с Джорджем примерно одного роста и комплекции, поэтому гонщик ориентируется больше на комфорт, чем на подходящий размер, и, просмотрев несколько пар штанов, он достаёт подходящие.       Внезапно что-то привлекает его внимание. Это фоторамка, спрятанная глубоко под одеждой.       Алекс переворачивает её лицом вверх, тут же обращая внимание на парня в середине.       Фото достаточно старое, и на нем изображены юные Джордж и Техно, широко улыбающийся в камеру. С ними стоит кто-то ещё, кто-то, кто чертовски знаком ему. Фон тёмный, практически чёрный, как и вся фотография в целом; очевидно, сделана ночью. Лицо незнакомца смазано, словно он двинул головой в момент съёмки.       Квакити достаёт её из комода, смотря на неё на свету, пытаясь разглядеть подозрительно знакомое лицо. Его глаза смотрят на тело; не может же быть, что…       Взор Алекса падает на какой-то браслет, висящий на его запястье.       Браслет, который он уже видел.       «Тебе нравится? У меня таких много» — Я нашёл… — Фаунд замирает в дверном проёме. — Что ты делаешь?       Квакити даже не оборачивается на него. — Джордж, кто изображен на фото?       Он так и стоит в дверях, смотря то на гонщика, то на фото в его руках. — Я, Техно и Бэд… — он делает паузу. — Я давным-давно убрал её, что ты… — Ты сказал, что ни ты, ни Техно не видели Бэда с тех пор, как он уехал? — перебивает его Алекс, не сводя глаз с фото.       Фаунд приподнимает бровь и наконец-то трогается с места, забирая фотографию из его рук. — Да, — на выдохе отвечает он.       Но звучит это ужасно неуверенно. — Кажется, все это время тебя обманывали.