Давай сыграем в любовь

Агата

      — Ты не была на завтраке, — сразу же бросает мой начальник, не успела я подойти к его машине.       А где доброе утро? Хотя чему я удивляюсь, первый раз что ли с Нильсеном вижусь.       Прохожусь взглядом по мужчине, что облокотился на капот машины, сложив руки на груди, от чего мышцы на них сильнее выделяются, а синие ленточки вен красиво оплетают открытые из-за подвернутых рукавов предплечья. Проскальзываю ниже и вздыхаю, пожалуй, ему слишком идут прямые брюки.       Знаете, есть тип мужчин, от которых пахнет сексом, так вот, Александр один из них, и он умело этим пользуется, снося голову каждой встречной.       — Решила поспать, — отмахиваюсь, наблюдая, как прислуга запихивает мой чемодан в багажник авто.       — Мм, и как спалось? — Нильсен прожигает меня сонным взглядом, что веселит еще больше.       — Сном младенца, а вы?       — Бывало и лучше, — фыркает Александр, а я отвлекаюсь на шуршание гравия из-за чьих-то шагов.       — Вы уже собрались? — спрашивает мистер Крейд, подходя к нам вместе со своей женой, придерживая ту под руку.              — Да, спасибо, что пригласили, — Александр отвечает на рукопожатие мужчины, что похлопывает его по плечу в привычном жесте.              — Если бы не ты, Алекс, нашего проекта бы не было, — Мари ласково улыбается и бросает беглый взгляд на меня, пока я перебираю пальцы, не зная куда себя деть. — Может еще погостишь? Твоя мама обещала приехать сегодня вечером и остаться у нас на выходные.              Вижу, как лицо Нильсена меняется, становясь бледнее, а глаза начинают бегать из стороны в стороны, ища за что можно зацепиться. И что заставило его так поменяться: провести еще время здесь или же приезд его матери?              — Мне надо отвести Агату, — через пару секунд выдает он, явно наконец-то придумывая отговорку.              Прикусываю губу, когда чертик шепчет на ушко о том, что пора бы немного разбавить обстановку и поднапрячь Нильсена еще больше.              — Мистер Нильсен, вы оставайтесь, я доберусь, — слова, словно мед льются из меня, а ласковая улыбка расцветает на губах.              — Да нет, что ты, — натянуто говорит Александр, поджимая губы, как бы намекая на то, что мне надо с ним согласиться. — Я же привез — я и отвезу.              — Да что вы! Тут мой друг, быть может он сможет подвести, — широко улыбаюсь, приложив руки к груди, заметив неподалеку Эллиа. — Вам будет не во вред отдохнуть, тем более провести время с мамой тоже стоит.              — Агата… — угрожающе шепчет мне на ухо Александр. — Вдруг у твоего друга не будет места в машине? Поэтому давай, садись, Агата, — он подталкивает меня за поясницу, чтобы я пошла и вновь подгоняет словами, стоит мне притормозить. — Всего доброго! — тараторит Александр, и сам занимает место за рулем.              — До встречи, удачного пути.              Сама не замечаю, как начинаю следить за Нильсеном, что, расслабленно выдыхает, стоит покинуть территорию особняка и отправить нас в долгожданное путешествие длиною пять часов и молчаливей пантомима. Его руки уверенно держат оплетку руля, отбивая легкий ритм тихой мелодии, что разливается по салону, скрашивая нашу дорогу.              — Знаешь, Агата, если бы я не находился рядом с тобой две недели, то подумал бы, что сейчас ты размышляешь, как убить нас, свернув руль на встречную полосу, а не просто зависла, смотря в одну точку, — даже не отрывая взгляда от дороги, самодовольно говорит Александр, восхищаясь самим собой.              — Простите, но не думаю, что хотела бы умереть с вами в один день, — фыркаю и отворачиваюсь от Александра, под его хмыканье.              Нашелся мне, подумайте, подумайте, мистер Нильсен, вдруг для вас это будет полезно, разомнете извилины и серое вещество подкипятите.              Сама хихикаю от своего остроумия и продолжаю следить за деревьями и домами, которые сменяются слишком быстро из-за высокой скорости автомобиля.       

***

      Живот неистово урчит, когда чует запах заправочного фастфуда, поэтому наплевав на указание Александра никуда не уходить, направляюсь в небольшой магазинчик, чтобы утолить своё желание поесть, которое проигнорировала утром, желая поспать подольше, за что сейчас и расплачиваюсь в прямом смысле слова, покупая хот-доги втридорога.       — Хорошо, один или два? — милая женщина в зеленой жилетке на кассе широко улыбается, поправив свои белесые волосы, когда принимает мой заказ, немного осуждающе смотря, стоит мне отказаться от топинга из соленых огурчиков в моем перекусе.       Не знаю, что за щелчок происходит в моей голове, но даже как-то резко произношу:       — Два и два кофе, пожалуйста. Один черный, другой на соевом молоке.       Девушка кивает, а после начинает быстро выполнять мой заказ, бегая за прилавком. Поворачиваю голову к самой заправке, где ходит Александр, разговаривая с кем-то по телефону и чуть пинает камушки на дороге. Его вид все равно слишком завораживает, не могу понять, как он настолько идеален, что сама Афродита бы посоревновалась с ним за звание самого красивого. Возможно, все дело в харизме, а быть может и правда во внешности. Или же он какой-то колдун, что незаметно обрызгивается настойкой из лягушачьих лапок и привлекает этим к себе женское внимание.       Расплачиваюсь и кое-как умещаю в руках свой заказ, невольно вдыхая пряный аромат, от которого желудок скручивается еще больше, желая отведать побыстрее. Счастливая подлетаю к машине, встречаясь с обеспокоенным взглядом Александра.       — Где ты была, я же сказал сиди и не уходи! — Александр в упор смотрит на меня своими небесными глазами, а я неловко протягиваю ему его порцию, что купила в каком-то неописуемом порыве, решив сдобрить злого начальника.       — Взяла нам перекусить, — обворожительно улыбаюсь, а Нильсен все еще не принимает еду из моих рук осматривая со всех сторон.       — Я не голоден, спасибо.       — Ой, да ладно, нам ехать еще долго, ваши леденцы из бардачка вас не спасут, ну же, возьмите, — протягиваю ближе. И Нильсен все же сдается, но все равно морщится. — Не надо на него так смотреть, его надо есть, — демонстративно откусываю кусочек и мычу от удовольствия.       Божественно.       — Знаешь, Агата, если мне будет плохо, и я скончаюсь, то это на твоей совести, — бурчит Александр, присоединяясь к моей трапезе, и все же вынуждая закатить глаза. К сожалению, не от удовольствия…       — Кстати, а куда вы вчера пропали? — интересуюсь, откусывая ещё один кусочек, наслаждаясь теплым ветерком, что растрепывает волосы, и немного все же холодит кожу.       Твою мать, еда с заправки создана богами. Чертов нектар.       — Дела появились, — Александр дергает скулой, потупив взгляд в сторону.       — Важные?       — Очень.       — Наверное, конкретно прижали, раз вы так быстро ушли.       — Да, — прокашливается Александр. — Слишком прижали.       — Я бы сказала: твёрдо придавили, — как ни в чем не бывало бросаю я, игнорируя злой взгляд босса. — Решались, наверное, тоже долго, раз вы не вернулись.       — Поехали, — он кидает в мусорку свой бумажный пакет и огибает автомобиль.       — Но я не доела!       — Значит оставайся тут, — пожав плечами, он занимает водительское сидение и заводил машину.       Ууу, ненавижу!       Мой недоеденный завтрак отправляется в далёкое путешествие в урну, в надежде накормить стаю муравьев, а я зло топаю в сторону своего места.       Индюк. Говнюк. И прочие высказывания.              — И почему вы вечно такой серьезный и куда-то торопитесь? — бурчу я, занимая свое место и пристегиваясь, пока Александр выезжает с территории парковки, на которой мы стояли.              Он хмурится, явно не ожидая получить такой вопрос от меня и продумывает свой ответ, потратив на него достаточно много времени.              — Если ко всему относиться наплевательски, то люди могут этим воспользоваться. Даже, если ты им слишком доверяешь, Агата, — не сводя взгляда с дороги, начинает Александр. — Ты должна понимать, что жизнь не строится на безрассудных поступках, которые так и зовут воспользоваться ими. Нужно следить за каждым своим шагом, чтобы не сесть в лужу и не потерять все, что имеешь, а для этого нужно время, которого и так слишком мало дается.              Он заканчивает свой монолог и делает музыку громче, намекая на то, что спорить с ним или развивать эту тему не нужно, поэтому перевариваю все им сказанное и отворачиваюсь к окну. Всю оставшуюся дорогу мы едем молча, погрузившись в свои мысли.

***

      Максимально широкими шагами следую за Александром по светлым коридорам его офиса и записываю список дел, которые нужно сделать мне и ему, только его дела я еще должна как-то уместить в его же расписание.              — Еще нужно отправить букет миссис Крейд и моей матери, в особняк Крейдов от моего имени и с извинениями, что не приеду на выходные, — отчеканивает мужчина, отвлекаясь на женский голос со спины.              Ну конечно, и какой день вообще пройдет без Элис?       — Александр, у меня есть разговор, — она сладко улыбается и бросает злой взгляд в мою сторону. — Только без лишних ушей.       Приподнимаю брови и немного морщусь от этой девчонки, что явно до сих пор пытается привлечь внимание Александра, который не очень этому рад.       — Это срочно? — устало говорит тот, а девушка энергично кивает, приглашая его к себе в кабинет, оставляя меня одну. — Займись пока своими делами.       Какое-то время я солдатиком стою, прожигая закрытую дверь в кабинет рыжей, но любопытство берет своё, потому что какой такой личный разговор может быть у них? Я как помощник, должна знать! И нечего вдвоём запираться средь бела дня.       Прислоняюсь к деревянной поверхности ухом, явно понимая, что подслушивать стало моей работой, и стараясь понять, о чем же они болтают. Но, кажется, здесь действительно позаботились о звукоизоляции, потому что ничего не слышно, как бы плотнее я не прижималась.       — Харрис! — раздаётся громкий женский крик у меня за спиной, заставляя дернуться и отпрянуть от двери.       — Твою мать, Ева, что ты творишь? — хватаю подругу под локоть и тащу подальше от кабинета рыжей стервы. — Стоп, Ева?!       Удивлённо смотрю на подругу, что самодовольно улыбается, словно только что смогла обогнать шиншиллу в забеге и выиграть банку песка для мытья шерсти.       — Святые корги! Ты как сюда попала? Да ещё и в таком виде? — внимательно рассматриваю подругу, которую первый раз в своей жизни вижу в деловом стиле: юбке карандаш, блузке и, мать вашу, на каблуках!       — Божественная балалайка! — улыбается подруга, а я глупо хлопаю глазами. — Что? Я думала мы играем в игру про традиционные ценности наших стран. Не смотри так, — закатывает глаза подруга и отлепляет что-то от пояса юбки.       Скай прикусывает губу, что накрашены яркой красной помадой и крутит у меня перед лицом пластиковой карточкой, которую я вырываю.       — Ева Скай…NielsenCorporation…— бубню себе под нос, рассматривая точно такой же пропуск как и у меня. — Чего?!       — Ну не тебе же одной устраивать свою личную жизнь, — она пожимает плечами, забрав пропуск.       — Какую личную жизнь?       — Ну как, с Нильсеном конечно. А я решила, что его друг все же ничего.       Кто-нибудь слышит эту женщину?       Пытаюсь сдержать смех, но особо не выходит и поэтому, словно заика пытаюсь выдать то, что шокирует мою подругу:       — Сэм… Сэм тут не ра-работает, — уже дикий гогот вырывается из меня, когда я вижу лицо Скай, которое достойно кисти знаменитого слона-художника.       — Твою мать! Да ладно?! — Ева зло ударяет себя по бедру и проговаривает что-то непонятное: — Хотела ехать дале, да кони встали.       — Чего? Какие кони?       — Почему ты мне не сказала, что этого красавчика тут нет? — возмущается, сложив руки на груди и вынуждая отзеркалить ее позу.       — Ты не спрашивала. Что ты тут делаешь? — хватаю подругу под руку и веду на балкон, где можно спокойно присесть за столик и все обсудить.       — Устроилась помощницей у Рейчел Линд, — она пожимает плечами, занимая плетёное кресло напротив меня, а я невольно вспоминаю, что Александр сегодня упоминал об этом.       — О, и как? Она хорошая, да?       — Ага, классная, мне нравится. Только вот жаль этого красавчика тут нет, — она грустно выпячивает нижнюю губу и заправляет чёрную прядь за ухо.       — Ну-у, может он сюда когда-нибудь заглянет, — откидываюсь на спинку стула, прожигая подругу взглядом. — Неужели, так понравился? — чуть ли не подпрыгиваю, когда первый раз вижу смущенную улыбку Евы. — Ахереть!       — Заткнись, Агата! Я ничего такого не говорила? — она вздергивает нос и отворачиваться от меня, но нервно крутит кольцо на пальце.       — Ты нет, а твои эмоции тебя выдают.       От моего нахального тона, девушка цокает и выдаёт:       — Я прописала ему фингал, думаю тут не до большой любви.       — Моя дорогая, может своим ударом ты пробилась в его сердце, — уворачиваюсь от скомканной салфетки, что летит в меня с сопровождением явного русского мата, который заставляет меня звонко рассмеяться и заразить своим смехом Еву.

***

      Выглядываю из-за угла и вижу идущую в этот коридор Скай, которая печатает что-то в телефоне и совершенно не обращает ни на что внимание. Мысленно просчитываю время, как она подойдёт и вскакиваю с громким криком.       — Бу!       — Твою мать! — слишком громкий, не свойственный для Евы, бас врезается мне в уши, заставляя замереть.       Александр прожигает меня злым взглядом, настолько злым, что я чувствую два сквозных отверстия у себя на лбу.       Если вы обнаружите мой труп, то я хочу, чтобы меня кремировали и развеяли где-нибудь на Бали, потому что находиться после смерти в каком-то закрытом ящике я не намерена. Также я не люблю большое количество людей, поэтому оплакивайте как-нибудь отдельно и подальше от меня. Что-то мы отвлеклись…       — В мой кабинет, живо! — рычит Нильсен, вынуждая сжаться до атома, и широкими шагами направляется к месту моего распятия.       Поднимаю глаза и вижу Скай, что уперлась рукой в стену и беззвучно, до слез смеётся, краснеет от того, что пытается сдержаться.       — Агата! — кричит Александр, а мне не остаётся ничего, кроме как показать подруге фак и скрыться под уже слышный всем ее смех.       Отомстила за утро называется…       Мысленно читаю молитвы, восхваляя чаепитие в пять вечера и поклоняюсь Биг Бэну, что все ещё стоит.       — Это беспредел, Агата, — Нильсен зло кидает папку на стол, от чего ручки в стакане гремят, а парочка скатывается на пол, как и я сама, кажется. — То, что ты себе позволяешь, это уже ни в какие рамки.       — Простите.       — Не перебивай! — прикрикивает Нильсен, а мои колени начинают дрожать. Вообще, когда я сюда шла, то надеялась, что мои колени будут дрожать от другого. — Я так хочу тебя уволить и избавиться от твоих вечных выходок! Будешь отрабатывать, понятно? — виновато смотрю на Александра в надежде, что сейчас все обойдётся и он расплавится под моим взглядом. Расплавится же? — Останешься сегодня после работы проверять отчёты, раз сейчас тебе заняться нечем.       — Да ладно, мы что в школе? — возмущаю я, совершенно не контролирую свой язык, даже в такой ситуации. — Может вы мне ещё фильм про правильное поведение покажете? — складываю руки на груди с вызовом смотря на начальника, глаз которого кажется начинает дергаться.       — Покажу, Агата, — спокойно произносит он через пару секунд, огибает стол и подходит ко мне вплотную, прижимаясь грудью к моей спине, шепча на ухо: — Покажу, что делают с маленькими непослушными девочками, — господи, я что в раю? Сердце бешено стучит, а в горле пересыхает. Чувствую его тёплое дыхание на виске и парфюм, что отдаёт шалфеем и кедром, так подходя моему начальнику. — А теперь за работу!       Вздрагиваю от крика и резкого голоса, бросив беглый взгляд злого Нильсена, и вылетаю из кабинета, переводя дыхание и все ещё ощущая спиной его тепло.

***

      — Иди в задницу, Ева, — я зло втыкаю вилку в свой обед, от чего подруга морщится, будто на его месте я представляю ее или Нильсен.       Хотя почему будто?       — Да ладно тебе, зато больше времени проведёте вместе, — отпив немного кофе, сладко произносит Ева.       — Оо, конечно, прям представлю, как он резко сбрасывает со стола все стопки бумаг, забираясь на него и на четвереньках ползёт ко мне, сидящей на стуле, — я делаю голос максимально театральным, словно читаю сказку. — А потом наклоняется и шепчет, — прижимаю руки к груди. — Дорогая Агата, я влюблён в тебя по уши, мое сердце принадлежит лишь тебе, поэтому можешь смело разбивать его и уходить с работы, как ты и мечтала.       — Ну, кажется, ты перегибаешь, — смеётся подруга. — Но я готова поставить сотню, что он что-то к тебе чувствует, ты только посмотри на своё поведение, — фыркаю от ее фразы. Какое ещё поведение? — Я бы давно тебя уволила, честно, — заключает Ева, оперевшись подбородком в ладони.       — Не знаю, он вообще непробиваемый, какая-то стена кирпичная и то быстрей бы сдалась.       От этой мысли даже грустно, может его просто не привлекают такие, как я? Может, ему нужны только ангелы Виктории сикрет, а не обычные девушки, что не сходят с обложек и не кичатся своей идеальностью. Ему нужна под стать ему: спокойная, красивая и тупая, иначе, если она будет умнее, он просто взорвется.       — Послушай, прошло всего две недели, если он правда отрицает какие-либо чувства, то доходить до него будет слишком долго.       Я прикусываю губу, соглашаясь со словами Евы.       — Ладно, в любом случае, самое главное не привязаться к нему самой. Иначе это будет полным провалом.       Невольно вспоминаю свой сон и вчерашнюю ночь, когда перед глазами стоял Александр, и трясу головой, ссылаясь на простую усталость. Потому что это слишком глупо, нельзя, просто нельзя себе такое позволить. Я затеяла это не для того, чтобы страдать самой, а для того, чтобы показать человеку, каково это влюбиться и не менять девчонок, как перчатки.

***

      Время действительно эфемерно, когда занимаешься какой-то ерундой, да, я считаю, что проверка отчётов действительно ерунда, потому что сегодня пятница и нормальные люди уже давно покинули офис.       Удобнее устраиваюсь на кожаном диванчике, что стоит у Нильсена в кабинете и поворачиваю голову к окну, за котором уже начинает проявляться оранжевая полоска заката.       Держись, Агата, ещё чуть-чуть.       — Я скоро вернусь, — говорит Александр, отвлекая меня от созерцания видами, и выходит из кабинета.       Расслабляюсь, откидываясь на спинку и широко зеваю. В голове сразу проскакивает мысль, способная помочь моей спине, поэтому скидываю кеды и ложусь на диванчик, подложив под голову маленькую подушку.       — Чуть полежу, Нильсен даже и не заметит, — зевая, успокаиваю себя и закрываю глаза.

***

      Не помню, чтобы моя кровать и ортопедическая подушка стали резко таким неудобными, поэтому лениво раскрываю глаза, потянувшись, ощущая скованность в движениях.       Надо же, уснула в одежде.       Присев, слышу несвойственной для моей кровати скрип, прям как от кожаных диванов. Например, дивана моего начальника, что стоит у него в кабинете и за которым я сидела несколько часов подряд.       —Бляяяять!       Резко вскакиваю на ноги, больно ударяясь о журнальный столик, который даже не видно из-за темноты в помещение. Представляю, что я чертова кошка и пытаюсь рассмотреть хоть что-то, опираясь на лунный свет.       — Аллилуйя! — прикрикиваю в потолок, когда нащупала свой телефон.       Быстро включаю фонарик, осматриваюсь и понимаю, что я тут одна, этот индюк ушёл и оставил меня, даже не разбудив.       Если бы рядом со мной стояла шкала ненависти, то сейчас она привесила бы максимальное своё значение.       — Что б тебя, Нильсен, альпаки передавили, — зло кидаю, когда в очередной раз не могу дозвониться до своего босса, потому что дверь оказалась тоже заперта.       Он просто запер меня тут и ушёл…       Плюхаюсь обратно на диван, понимая, что выберусь из этого дерьма еще не скоро. Мне просто интересно, кому я перешла дорогу, что в жизни у меня появился Нильсен? И нет, не нужно сейчас мне указывать на то, что к нему я пришла сама, мне достаточно напомнить вам, о его вечных мельканиях перед глазами во время учебы.       Кажется, эта ситуация является краем его поведения и отношения ко мне, как можно запереть человека и уйти? Так ещё и свет не включается, что достаточно странно.       В понедельник на его столе будет лежать мое заявление об увольнении, хватит, поиграли. Даже обидно как-то… Я же не врежу ему.Ну только если случайно, когда моя удача в очередной раз отворачивается от меня и вертит своим упругим задом перед лицом.       — Ну наконец-то, — разглаживаю невидимые складки на своих темных широких джинсах и поднимаюсь с дивана, когда слышу повороты ключа. — Знаете, что?! — начинаю я, громко и четко, с расстановкой, выплескивая всю свою злость на Александра. — Вы самый настоящий индюк, а ещё…       Прерываюсь, когда в лицо ударяет свет от фонарика, а после в кабинете становится светло, вынуждая мое сердце запрыгнуть куда-то в горло.       На фоне страха вновь быстро набираю Нильсену, но пистолет, что держит меня на мушке и злой огромный полицейский, со своими товарищами, прожигающий меня злым взглядом, заставляет интуитивно поднять руки вверх.       — Взять ее, — кивает на меня крупный мужчина с густой бородой, а два молоденьких офицера направляются ко мне.       — Эй, это ещё зачем? — пячусь назад от них, но они хватают меня под руки, вынуждая начать выбиваться. — Пустите, эй! Да вы знаете кто я!       — Знаем, та, кто пробралась на частную территорию.       — Чего?! — продолжая брыкаться, дёргая ногами и руками, пока эти кабаны тащат меня к выходу из кабинета. — Поставьте, живо! Я здесь работаю, изверги, пустите! — они запихивают меня в лифт, продолжая крепко держать за руки, от чего на них явно останутся синяки.       — Босс, можно ее пристрелить?       — Чего?! У меня есть право на звонок и адвоката, пустите живо!       — Ещё хранить молчание, — шипит мне в лицо их главный, от чего невольно съёживаюсь от страха. — Все ваши слова могут быть использованы против вас. Поэтому свой пыл будете на суде показывать.       На каком ещё суде?       От безысходности расслаблюсь в руках этих громил, уже представляю, как тётушка сушит сухари и передаёт мне ножовку в батоне хлеба.       Эти амбалы кое-как запихивают мое тело в полицейскую машину и даже защёлкивают наручники на запястьях.       Да уж, я, конечно, люблю ролевые игры, но эта зашла слишком далеко.

***

      Многие современные блоггеры часто советуют уделить внимание себе и вселенной, разговаривая и настраивая внутренний диалог. Что могу я сказать по этому поводу? За несколько часов сидя за решеткой, в отделении полиции, на жёсткой лавке, от которой мои ягодицы стали плоскими, ответа на мои вопросы получить не удалось, ни то, что у вселенной, даже у работающих здесь.       Прожигаю взглядом серую стену напротив, думая о том, не пора ли начать оставлять черточки угольком, что будут показывать дни, проведённые в заключение. Даже представляю, как будет грустить Ева, когда узнаёт, о моей судимости и будет одна ходить в бары и клубы. А как же моя коллекция винных пробок? Она же и вовсе запылиться, если меня не будет дома. А кактус? Он и так поливается раз в месяц, а тут…       Я не могу остаться здесь! У меня слишком много забот и вещей, которые ждут меня дома! Надеюсь, адвокат тетушки вытащит меня из этого дерьма и посадит Нильсена!       — Харрис, на выход! — прикрикивает тот бородатый мужчина, что притащил меня сюда, и открывает решётку, выпуская на волю.       — Наконец-то, надеюсь вам стыдно, — фыркаю я и выхожу в коридор отделения полиции, ощущая запах свободы.       С окончанием срока меня, господа.       Вижу Нильсена, что как ни в чем не бывало сидит на стуле, закинув ногу на ногу и что-то листает в телефоне. Внутри что-то щёлкает и я, как чертова гарпия, налетаю на него, выкрикивая ругательства.       — У вас совесть вообще есть! — голос переходит на визг, а Нильсен морщится от децибелов, что врезаются в него.       — Не кричи, чего ты сразу.       — Чего я?! Вы шутите, какого черта вообще?       — Угомонись, Агата! — прикрикивает Нильсен, а я от злости начинаю непозволительно стучать кулаками по его груди, пока тот пытается отмахнуться и поймать мои руки, полностью игнорируя голоса полицейских, указывающие нам прекратить.              — Вы оставили меня там! Как я могу быть спокойна? — брыкаюсь теперь в его сильных руках, пока его лицо от злости покрывается красными пятнами, а на лбу пульсирует венка.              — Это ты не можешь провести и дня без приключений, еще и вынуждаешь меня учавствовать во всем этом! — кричит и злится, но я не промах, шлю такие же молнии из глаз на него.              — Хватит, — твердо говорит офицер, что подошел к нам. — Иначе мне придется вас задержать.              — Все из-за вас, примите это, вы не такой идеальный, каким кажетесь и тоже можете облажаться! — пытаюсь вырваться из хватки Нильсена, что стала еще сильнее, но при этом съеживаюсь от твердости его голоса.              — Ах, извините, это же ты у нас мисс-идеальность, способная собрать все проблемы на свою задницу!              Хватаю ртом воздух, возмущаясь от его высказывания и пытаюсь вновь на него накинуться, игнорируя все вокруг и выкрикиваю ругательства, что явно не должны вылетать изо рта леди.              — Все с меня хватит! — рычит полицейский, растаскивая нас в разные стороны.       

***

      Идея с угольком для записи дней, проведенных за решеткой, остается все еще актуальной, потому что лавочка, на которой я сидела, даже и остыть не успела, как вновь пришлось меня встречать. Могу с уверенностью сказать, что уже привыкла к серости данного помещения и небольшого количества паутины в углу, быть может даже обрету нового знакомого и выдрессирую его.              Поворачиваю голову в сторону соседней камеры, где наматывает круги Нильсен в своем идеальном костюме и со своей идеальной прической, словно час назад его не скручивали несколько полицейских за достаточно буйный нрав.              — Вы хоть знаете, кто я? — уже который раз пытается докричаться до офицеров, мужчина. — Мой адвокат прикроет всю вашу контору, а вы до самой смерти не найдете себе ни одной работы!              Тяжело вздыхаю и с жалостью смотрю на Нильсена, что со злостью пинает камушек в стену своей камеры.              — Тут бесполезно кричать, — спокойно проговариваю я, первый раз заговорив с Нильсеном, после нашего задержания.       Он смотрит на меня немигающим взглядом, словно совершенно забыл обо мне.       — Вы присядьте, а то меня уже укачивает от вашего хождения, — лениво проговариваю.       — Ну уж нет, ты хоть знаешь сколько тут сидело? — он морщится, брезгливо посмотрев на скамейку.       Закатываю глаза, от поведения Александра и чуть еложу, откидывая голову назад, ударяясь затылком об стену, тихо айкнув, услышав смешок Нильсена.       — Береги голову, Агата, вдруг там мозги, — самодовольно улыбается и сверкает на меня глазами, заставляя вскочить и подойти к решетке, что разделяет наши камеры.       — Знаете, что, мистер Нильсен? — Александр сам подходит ближе ко мне с вызовом смотря. — Мы тут из-за вас, а вы ещё и издеваетесь надо мной!       — О, из-за меня? — нависает Александр. — А не ты ли на меня набросилась?       — А не вы ли меня закрыли? — хватаюсь за решётку руками, прожигая взглядом лицо мужчины.       — А не ты ли уснула так сильно, что я даже растолкать тебя не смог? — он вторит моим движениями и тоже обвивает пальцами прутья, приближаясь к моему лицу.       — А может это потому что вы меня оставили после работы? — не замечаю, как голос начинает повышаться, а руки крепче сжимают железо.       И почему он меня так выводит?       — О, может это потому что кто-то без дела шатается по офису и ни черта не делает?       —Харрис, Нильсен, на выход.       Показываю Нильсену язык, когда он отворачивается, глядя на полицейского, что открывает нас.       Вылетаю в коридор, в попытке избавиться от Александра и вижу Еву, что подскакивает с кресла.       — Какого черта, Харрис? — спрашивает Скай, смотря мне за плечо, где Нильсен здоровается со своим другом.       — Спроси у того, кто закрывает людей в охраняемом офисе, — оборачиваюсь на Александра, который также громко начинает говорить с Сэмом.       — Да или же у той, что не может спокойно дождаться, а не начинать дёргать ручки.       Мы вновь начинаем подходить друг к другу, брызгаясь ядом, начиная ссорится, сбивая дыхания.       — Знаете, что?!       — Удиви меня, — он складывает руки на груди, с вызовом смотря на меня.       — В понедельник не ждите меня, я увольняюсь, — самодовольно хмыкаю, вздёргивая подбородок.       — Попробуй, — шипит Александр, нависнув коршуном.       — Попробую!       — Давай, давай, я не подпишу!       — Не имеете права! — взвизгиваю, делая шаг на Нильсена, но Скай влезает между нами, разнимая.       — Так, все, брейк, — она растравляет руки, чтобы мы разошлись. — Красавчик, — говорит она Сэму. — Твой друг убегает.       Смотрю на широкую спину шведа, что слишком быстро покидает участок.       Беги, Нильсен, беги. Я приму это в качестве твоего поражения! — Я… эм, — темноволосый неловко чешет затылок, опуская взгляд вниз. — Может вас подвести? Алекс все равно на своей.       Глаза Евы загораются, и мы хором отвечаем.       — Да.       — Нет.       — Харрис, — шипит подруга, толкая меня локтем в бок.       Приплыли, моя боевая женщина расплавилась под натиском темных глаз, что ж, хоть кто-то в этой жизни должен быть счастлив.       — Сэм, отвези Еву, я хочу прогуляться.       Тихо прощаюсь и сама выхожу на улицу, вдыхая прохладный летний запах, что сразу же заполняет легкие. А ведь сейчас я могла бы проводить своё время на какой-нибудь тусовке или гулять, наслаждаясь свободой, но по итогу провела всю свою пятницу в компании Александра, да ещё и в чертовом обезьяннике.       Просто, в какой момент моя жизнь стала такой, что вообще перестала поддаваться законам логики?       Может в каком-то веке сдержать своё обещание и уволиться? К черту Александра и эту затею, она приводит лишь к неудачам и к очередному разочарованию в себе.