Давай сыграем в любовь

Агата

      Время слишком быстро проходит мимо меня, утаскивая в свой поток и не давая поймать момент. С того самого «допроса» в полиции прошло две недели. Две недели, как мы решили попробовать. И две недели, как я утопаю в эйфории чувств, рвущихся наружу.              Александр всё же полетел со мной в Англию, но лишь на выходные и не к Аннет. Мы остановились в моей квартире на окраине Лондона, где швед подарил мне незабываемые выходные. Но, как известно, сахар слишком быстро растворяется, так и растворилась вся сладость, как только Нильсен уехал. И нет, мы не перестали общаться, просто общение было слишком редким, сплошные сообщения и короткие звонки.              Александр аннулировал моё заявление об увольнении и дал на эти две недели отпуск. Однако недолго он и длился, удалённую работу никто не отменял и его серьёзные требования тоже.              Всё же, надеюсь, небольшое изменение в статусе позволит мне опоздание на какие-то три минуты. Вы не подумайте, я не злоупотребляю, просто посиделки с Евой слишком затянулись. Но, если что, у меня есть оправдание! Я прилетела вчера, и всё равно, что это было в обед, двухчасовой перелёт слишком выматывает.              Забегаю Захожу в кабинет, заметив уже работающего Александра, и стыдливо улыбаюсь, направляясь ближе к своему парню. Обалдеть, звучит слишком клёво. Пожалуй, я правда скучала; стоит увидеть сверкающий взгляд, как я готова растечься лужицей. Но желание поиздеваться гораздо больше желания оказаться в тёплых объятиях.              — Здравствуйте, мистер Нильсен, — как ни в чём не бывало ставлю стаканчик кофе на стол, наклонившись ниже, чем надо, и словно не замечаю, как швед тянется ко мне за поцелуем, уворачиваюсь.              — Привет? — неуверенно произносит мужчина, а чертята на моих плечах весело скачут, отыгрываясь за все его издевки. — Что такое?              — Всё нормально, — игнорирую прожигающий взгляд и подхожу к своему столу, хватая ежедневник из сумочки и поправляя свой горчичный свитер. Холодная погода пришла слишком резко в последние дни августа. — Сегодня у Вас назначена встреча с Артуром Керпером, потом общее совещание с руководителями отделов и… О, Кадоганом, — отрываюсь от листов, смотря на недоумевающего Александра и пытаюсь сдержать улыбку, что рвётся наружу.              — Какой, к черту, Кадоган?              — Ну, помните, такие рыженькие симпатичные парни, правда тут не написано какой из двух, но у меня вроде была визитка… — хватаю сумку, которую кинула себе на стол и с огромным энтузиазмом ищу то, чего у меня нет. До того момента, пока Александр не возникнет передо мной, мягко забирая аксессуар из рук и упираясь ладонями с двух сторон от моих бёдер, вынуждая вжаться в стол.              — Тебя в Англии тауэрские вороны в темечко клюнули? — произносит швед, находясь слишком близко ко мне, от чего пульс сам учащается, а чертята на плечах начинают сдаваться под напором самого Аполлона.              — С чего бы это? — поджимаю губы, стараясь контролировать больные от напряжения щеки, но это не остаётся без внимания Александра, особенно когда он касается ладонью моей талии. Даже сквозь плотную ткань кофты чувствую жжение.              — Ты игра-а-аешь, — тянет и наклоняется ближе к лицу. Запах горького парфюма сразу же даёт по голове, сбивая все настройки. — Я, может, скучал, а ты вот так поступаешь.              Цепляюсь руками за низ синего джемпера Александра и улыбаюсь от трепета в животе. Господи, до чего красивый мужчина мне достался, хоть и при таких глупых обстоятельствах. Либо за две недели нашего расставания он принял ванну из крови девственниц, либо я не знаю, почему он такой идеальный. Одни яркие голубые глаза, с любовью смотрящие прямо в душу и заставляющие сердце биться чаще, чего стоят.              А эта кофта, которая сегодня на нём! Вашу мать, да она так безупречно смотрится на Александре, подчёркивая и без того совершенную фигуру. Я молчу про узор синих вен, что проглядывается сквозь карамельную кожу из-за закатанных рукавов.              Боже, благослови сегодняшнюю прохладную погоду!              — Может или скучал?              Сама тянусь к губам Нильсена, не дав ответить на вопрос, и мягко целую, едва касаясь.              — Скучал. Это нормально, что мы ведём себя, как подростки в пубертат?              — Лично я держусь, — улыбаюсь от скептического взгляда Александра и ближе жмусь к нему, медленно пробираясь под кофту.              — Вот как? — теперь он не даёт мне возможности ответить и с напором целует. Сладость со вкусом мятного леденца и лёгкости во всём теле.              Прохожусь рукой по пряжке ремня и веду дальше под тёплую ткань джемпера. Касаюсь напряжённой кожи на животе Александра, задевая редкую полоску волос, что тянется вниз. Царапаю ногтями рельефный торс и чувствую, как сильнее швед сжимает меня в своих объятиях.              — Что делаешь вечером? — Александр поглаживает поясницу, разрывая такой долгожданный поцелуй и заглядывая в глаза.              — Мм, ничего, если злой начальник меня не задержит, — пожимаю плечами, продолжая в наглую лапать шведа.              — Не задержит. Я заеду за тобой, — ухмыляется, а в глазах пляшут игривые огоньки.              Не знала, что отношения могут так сильно повлиять как на меня, так и на Александра. Хотя он всё ещё противная задница, только теперь немного ласковей.              — Это что, первое свидание? — перемещаю руки на шею шатена, обнимая и довольно улыбаясь, как кот в сметане.              — Оно самое.              Не успеваю вновь притянуть Александра к себе, как дверь в его кабинет резко распахивается, а я упираюсь ладонями в мужскую грудь и отталкиваю парня.              — Алекс, прикинь, я осознал… — запыхавшийся Сэм таращится на нас, а мы с Александром в ответ. Только если во взгляде азиата читается интерес, то в наших — удивление.              А в голубом ещё и издёвка.              — Пересмотрел фильмов и думал, что бумеранг всегда в руку возвращается? — выпаливает Нильсен, смотря на друга, на лице которого красуется яркий фингал.              — Да это так, Ева, — отмахивается, спокойно проходя вглубь кабинета, пока из моих лёгких выходит весь воздух от удивления.              — Ева?              — Да, во сне. Не знаю, что за перепалка ей снилась, но, кажется, пора ставить перегородку на кровати, — Макото широко улыбается, но после морщится.              — Звучишь, как типичная жертва мужа-тирана, что по каким-то причинам не способна уйти от него, — Александр складывает руки на груди, ухмыляясь, а я толкаю его в бок локтем, прожигая злым взглядом. — Агата, иди работай, взрослым дядям надо поговорить, — издевательски тянет, выталкивая из кабинета.              — Но я… — широкие ладони легко толкают в спину, вынуждая двигаться к выходу под напором Александра.              — Никаких «но», — шатен качает головой и захлопывает дверь у меня перед носом, перед этим щёлкнув по нему.              Каков индюк!       

***

      Весь день я ходила за Александром послушной собачкой. Только если раньше я делала это нехотя и вечно закатывала глаза, то сейчас я с бóльшим энтузиазмом плелась за ним и реже возносила взгляд к небу. Выяснить, что же он обсуждал с Сэмом мне не удалось, потому что этот кремень пробить просто невозможно. Но готова поставить несколько сотен на то, что темой была Ева, другого предположения у меня нет.              Сейчас же я последний раз кидаю взгляд в зеркало в прихожей и тяжело вздыхаю, стараясь настроиться. Свидание с Александром кажется мне чем-то настолько необычным, что хочется заглянуть в красную книгу и узнать, не исчезающий ли это вид его действий.              Лёгкий трепет разносится по телу, вынуждая нервничать и наматывать круги по квартире, несколько сотен раз поправляя распущенные волосы. Неизвестность убивает, а дикое желание узнать, что же меня ждёт, сжимает со всех сторон.        А. Нильсен: Я подъехал.              Сердце начинает биться ещё сильнее, как будто я вновь подросток и иду на свидание с самым популярным мальчиком в школе. Хотя Александр явно таким и был.              Мысли о том, что надо бы переименовать контакт, проносятся у меня в голове, а руки сразу же приступают к действиям.              Александр.              Нет, не то.              Алекс.              Стучу пальцем по панели телефона, смотря на номер шведа. Не буду же я ставить сердечко. Это несерьёзно, мы же не подростки.        Алекс ♡: Каждая минута ожидания равна минуте поцелуев.       

Я: Политика вашей компании оставляет желать лучшего.

      Прикусываю губу, следя, как три точки бегают в окошке с диалогом и хмыкаю, получив ответ.        Алекс ♡: Мы ещё не встретились, а ты уже меня желаешь?       

Я: Ещё слово и я отменяю поездку, оставляя гневный отзыв.

             Отвечаю, а сама пытаюсь сдержать улыбку и счастливые хлопки в ладоши, потому что женщина, что едет со мной в лифте, смотрит как на умалишённую.              И я ещё доказывала Нильсену, что держусь…              Летящей походкой выхожу из подъезда и под громкий фырк той незнакомки, несусь к Александру, что сложил руки на груди и облокотился на капот чёрного внедорожника. Если утром я плыла от его кофты, то видеть Нильсена в толстовке болотного цвета и обычных джинсах — это отвал всего, простите за мой молодёжный сленг, но это правда.              — Не замёрзнешь? — интересуется швед, стоит мне сразу же нырнуть в его объятия. Он ведёт ладонями по моей спине, что обтянута обычным серым свитшотом и как бы невзначай касается ремешка на тёмных широких джинсах.              — Нет, он тёплый, — трусь щекой об его грудь, словно кошка, и поднимаю голову, встречаясь с голубым взглядом.              Нильсен проходится кончиками пальцев по моей скуле и тянется за поцелуем, сильнее прижимая к себе. Хочется навсегда остаться во дворе дома, лишь бы тёплые губы продолжали касаться моих. Александр не переходит грань нежности, оставляя поцелуй невинным, не таким, что были до. Когда хотелось быстрее снять одежду и найти горизонтальную поверхность.              — Поехали, — Александр последний раз касается губ и тянет меня к двери, открывая и позволяя сесть.              В тёмном салоне пахнет горьким парфюмом и чем-то сладким. Удобнее устраиваюсь в кресле, пристёгиваясь, и удивлённо таращусь на объёмный букет белых кустовых роз, что возникает перед носом.              — Это тебе, — Нильсен обворожительно улыбается, сверкнув взглядом.              — Спасибо, — вдыхаю тот самый сладкий аромат и прикрываю глаза. — Мои любимые, как ты узнал? — тянусь к шведу, оставляя поцелуй в уголке губ.              — Я же Александр Нильсен, как я мог не узнать? — он беззаботно пожимает плечами и прокручивает ключ зажигания.              Весело улыбаюсь, прижимая цветы ближе к себе, от чего крафтовая бумага, в которую они завернуты, громко шуршит. Не решаюсь продолжить расспрашивать шведа, откуда он всё-таки узнал мои предпочтения, но скидываю всё на Еву.              Зачем расстраивать мужчину лишними допросами, если можно дать ему возможность почувствовать себя лучшим?              Пробегаюсь пальцами по чёрной поверхности бардачка и спрашиваю:              — Сколько у тебя машин?              — Если ты хочешь, чтобы я подарил тебе одну или приезжал каждый день на новой, то могу устроить, — ухмыляется и поворачивается ко мне, когда мы останавливаемся на светофоре.              Удивлённо таращусь на Александра, даже не зная, что и ответить.              — Нет, спасибо, у меня есть машина, — уверенно произношу, смотря на нахмурившегося шведа. — Просто я её ещё не купила, — сама же нервно смеюсь от своего же бреда. И почему мой мозг иногда перестаёт работать рядом с Александром? — Я… Я ещё не решила, где буду жить. Швеция, Англия, — веду руками из стороны в стороны, принимая максимально задумчивый вид, словно ровно сейчас должна определиться.              — Со мной в Швеции, — отрезает Александр, продолжая движение.              — Поэтому она мне пока не нужна. Что? — кажется, мое лицо за сегодня слишком часто находилось в состоянии удивления.              Мне же не послышалось?              — В вашей Англии слишком пасмурно.              — А в вашей Швеции слишком холодно, — вздёргиваю подбородок, готовая отстаивать права всех корги на свете и доказывать, что Биг-Бен — самые точные часы, приправив это количеством британских колоний. Но и швед не сдаётся, явно уже придумывая план, как затащить меня в горы и накормить сырой рыбой, что мы поймали бы где-то в лесу, добираясь до водоёма на оленях.              — Снег лучше дождя, — Александр пожимает плечами и выезжает из города, сворачивая на скоростную трассу.              — Готова поспорить, что повышенная влажность выигрывает, — игриво тяну и ухмыляюсь, когда кадык шведа дёргается, а руки крепче сжимают руль.              — И как там в Англии сейчас?              — Осадки.              — Мы вернёмся к этому разговору позже, — хрипит и быстро включает радио, молча принимая поражение.              Тяжело вздыхаю, уперевшись затылком в кожаное кресло, и поворачиваю голову вбок, рассматривая Александра. И как можно было так сильно влюбиться в такого индюка? Похоже, он меня так сильно бесил, что засел слишком глубоко в сердце, пробираясь в каждую клеточку тела.              Если сначала мне была симпатична внешность, то после я начала таять от его мимолётных прикосновений и совершенно обычных действий в мою сторону: пропустить вперёд или открыть дверь. Он словно делал это, а сам не контролировал.              Я долго думала, как могла не заметить его чувств. Возможно, это из-за наших глупых качелей, что мы устраивали друг другу или же от нашего мнимого отрицания влюблённости.              Мне нравится ближе узнавать Александра, например, мы проговорили весь полёт до Англии, болтая совершенно обо всём, и эта ниточка, что нас связывала с самого начала, постепенно обрастала и превращалась в прочный канат.              Правда, я долго объясняла Аннет, почему где-то пропадала все выходные и почему не было ни одного билета на мое имя. А ведь это Нильсен настоял на своём частном самолёте, чтобы не ждать следующего рейса, что был бы только через десять часов.              Но эти выходные были настоящим отпуском, даже два дня с Александром подарили мне столько энергии, что я была готова свернуть горы. Лишь бы это не заканчивалось.              — Всё хорошо? У тебя, наверное, жар.              Дёргаюсь, когда широкая ладонь касается моего лба, обрывая поток мыслей.              — С чего бы это?              — Ну как, я горяч, а ты так долго на меня смотрела, что могла и запылать, — ухмыляется, вынуждая меня закатить глаза и дёрнуть его за рукав, чтобы он убрал руку.              Он и убрал, нахально положил мне на бедро, вынуждая бабочек, голубей, птеродактилей и прочих крылатых встрепенуться в моём животе.              — Мы приехали? — размыкаю резко ставшие сухими губы и начинаю осматриваться, когда швед кивает. — В лес? — истеричный смешок вырывается из меня, стоило увидеть стену из деревьев. — Всё-таки решил меня убить и прикопать под елкой?              — Пф, ещё руки об тебя марать, больно надо, — Александр ловко уворачивается от моего злого взгляда (я была уверена, что он видел молнию, что должна была пронзить его насквозь) и, ехидно хихикая, выскакивает из автомобиля.              Ладно, не убьёт же он меня? Тем более сегодня я даже на работе не лажала.              — Оставь цветы в машине, — говорит Александр, когда открывает мне дверь и помогает выбраться.              — Им будет одиноко, — сильнее прижимаю к себе букет, вновь вдыхая любимый запах.              Первый букет от Нильсена и, наверное, тот, который я хочу сохранить навсегда. И когда я стала такой сладкой зефиркой? Аж самой тошно. Агата, брось это, фу.              Но лепестки я всё же засушу…              Шатен качает головой и берет меня за руку, переплетая пальцы и разнося по телу приятное тепло. Мы идём по каменной дорожке через редкие деревья, выходя на обрыв. Невольно ахаю от открывшейся картины и делаю шаг вперёд.              Колонны белой каменной беседки оплетены плющом с ярко-розовыми цветами, а сквозь листья проглядываются едва заметные маленькие круглые фонарики, которые тускло светят из-за солнца, что еще не скрылось за горизонт. Поляна покрыта ровным газоном, а с неё открывается божественный вид на море.              — Вау, — единственное, что получается из себя выдавить под облегчённый вздох Александра.              Плетусь за шведом, заходя в открытую беседку и уже хочу плюхнуться на каменную лавочку.              — Подожди, — шатен берёт один из клетчатых пледов, что лежат поверх плетёной корзинки (и когда она появилась?) и стелет на поверхность. — Вот теперь садись.              Если сегодня я разорвусь от умиления, то буду даже не против. Кажется, такого внимания ко мне не было никогда.              Оставляю поцелуй на щеке Александра и слежу, как тот вынимает из корзинки бутылку вина, пару стеклянных бокалов, сырную тарелку, на которую педантично укладывает пару веточек розового винограда и кусочки груши, расставляя всё на небольшом столике.              Он ловко избавляется от пробки, разливая напитки и игриво ведёт бровями, передавая мне бокал. Вдыхаю сладкий фруктовый аромат и кидаю беглый взгляд на этикетку, замечая, что это именно то вино, которое я присмотрела в доме Александра и которое преследовало меня не в самый приятный момент моей жизни.              — Тебе холодно? — интересуется Нильсен, когда я веду плечами, сбрасывая с себя пелену негатива. — Всё хорошо?              — Не холодно, всё прекрасно, — нежно улыбаюсь, чуть склонив голову набок.              — Точно прекрасно?              — Да, — касаюсь ладони шведа, пробегаясь подушечками пальцев по костяшкам.              — Тогда, за нас? — Александр приподнимает бокал, и мы сталкиваемся, разрезая тишину звонким ударом стекла.              Я безмерно благодарна, что он устроил именно такое свидание, не стал звать в какое-то помпезное место, где общество слишком давит. Здесь, на природе, когда пение птиц смешивается с шумом моря, Александр раскрывается всё больше и больше, показывая себя настоящего. Хоть и в начале нервничал, невзначай интересуясь, нравится ли мне.              Прикусываю губу и каким-то необузданным порывом тяну Нильсену виноградинку, которую он принимает из моих рук, задевая кончики пальцев губами. Прячусь за бокалом, стараясь скрыть покрасневшие от смущения щеки, и прикрываю глаза, когда Александр присаживается ближе, потянув себе под бок и заводя разговор.       

***

      Никогда не подумала бы, что молча стоять в объятиях будет настолько приятно и тепло. Швед оставляет редкие поцелуи на моей шее, крепче прижимая к груди, а я поглаживаю его ладони, что лежат на моём животе.              Закатное солнце отражается в спокойных морских водах, а лёгкий ветерок приятно холодит кожу, развевая полы пледа, в который я заботливо была завёрнута, дабы, цитирую: «Не отморозить место, что вечно находит приключения и тянет к полу».              — Знаешь, — швед делает шаг назад, вынуждая повернуться к нему лицом и неприятно поёжиться от холода, что сразу окутал тело. — Я совершил ошибку, когда встретился с тобой и сблизился, — спокойно проговаривает Александр, позволяя мне медленно убрать ладонь из его хватки и отпрянуть. Внутри всё сжимается, пока голубые глаза продолжают бегать по моему лицу, цепляясь за эмоции. Дрожь проходится по всему телу и это точно не от холода. Дыхание сбивается, а миллионы колких иголочек впиваются в подушечки пальцев, когда понимание сказанных Нильсеном слов постепенно заполняет сознание и позволяет слезам практически вырваться наружу. — Но я безмерно благодарен, что поступил именно так, Агата. Я никогда не чувствовал себя так легко. Спасибо.              Мне кажется, только что я получила грёбаный инфаркт, продолжая таращиться на Александра через пелену слёз.              — Агата? — шатен делает шаг ко мне, обеспокоенно заглядывая в глаза, и мягко касается моего плеча, от чего я невольно вздрагиваю. — Я, конечно, красив, но не до слёз же, — с наигранным весельем проговаривает швед, но судя по взгляду ему совсем невесело.              — Ты… ты! Кто так вообще предложения строит? Ещё и паузу драматичную добавил! Были бы мы в России, ты сейчас бы щеголял в трико по сцене большого театра, Отелло недоделанный! Д’Артаньян без шпаги! — зло рычу, смахивая слезу, что всё же скатилась по щеке.              Александр хрипло смеётся и тянет меня к себе, впечатывая в грудь и проходясь ладонями по моим волосам.              — Я тебе о своих чувствах, а ты меня в трико представляешь. Что за извращение?              Зло фыркаю и даже не знаю, что хочу сделать с Нильсеном: столкнуть с этого обрыва или поцеловать. Но пока что он не слишком сильно вывел меня из себя, поэтому пусть живет.              Всё же он мне стал дорог.              — В трико ты ходишь только перед Сэмом? — пересекаюсь с голубым прищуром и широко улыбаюсь, довольная своим замечанием и тем, как тёплые объятия становится крепче.              — Ты слишком говорлива, — щёлкает языком и качает головой, строя из себя Мистера серьёзная-задница.              — Ну так заткни меня, — игриво веду бровями и прохожусь острыми ногтями по напряжённой шее, касаясь коротких волос сзади.              — Заткну.              — Заткни.              Прикрываю глаза и тянусь к шатену, уже готовая принять поцелуй, но морщусь, когда тёплые губы касаются кончика моего носа.              — Ты вся холодная, почему молчишь? — Александр хмурится и становится слишком серьёзным.              Если он всегда будет таким заботливым, то я готова мёрзнуть вечно.              — Всё нормально.              — Поехали домой, — проговаривает и сильнее запахивает на мне плед, превращая в гусеницу.              — Но ты пил.              — Тогда можем остаться тут, — спокойно проговаривает и тянет меня за собой, придерживая за талию.              — В машине? — швед резко кивает, ну а я пожимаю плечами. — Ладно, надеюсь, у тебя там есть подушка, не могу спать на ровном, — довольное лицо шведа вводит меня в заблуждение, как всегда путая. — Почему ты улыбаешься?              — Я пошутил, пойдём в дом, но мне безмерно льстит, что ты готова переночевать со мной даже в машине, — он оставляет тёплый и долгий поцелуй у меня на виске, а после кивает в сторону, где правда стоит дом, в окнах которого горит тусклый свет.              И как я не заметила?              — Сколько ты будешь надо мной издеваться? — помогаю мужчине собрать оставшиеся продукты в корзину и вновь хватаю цветы, проходясь ладонью по чуть потухшим лепесткам.              Нужно срочно поставить в воду.              — Вечность, — зловеще проговаривает, от чего я смеюсь, и тянет за собой.              — Надеюсь, вы не будете приставать, мистер Нильсен? Первое свидание всё же.              — Готов выделить вам отдельную спальню, мисс Харрис, если так боитесь сами на меня накинуться.              Пихаю Александра в бок и отказываюсь спать одна, ссылаясь на то, что в чужом доме слишком страшно.              Завтра мы первый раз проспим работу вместе, потому что проболтаем до утра, лениво валяясь в объятиях друг друга, но даже это не испортит наше первое свидание, что дало начало чему-то большему.