Сокровище из подворотни

      Ночь махровым одеялом укутывает улицы. Первые снежинки плавно срываясь с неба, поблескивают под светом фонарей, опускаясь на лицо Чонгука, слегка покалывают кожу. Парень уже двадцать минут стоит под подъездом и курит одну сигарету за другой, не решаясь позвонить в домофон.       Он был смелым когда писал Хосоку про секс, лежа у себя на диване. Он казался для него чем-то призрачным и далеким. Тем, что если и случится, то точно не сегодня и не сейчас. Но вот он здесь, помытый и подготовленный мнется у двери. Обещанный час уже истек и он опаздывает, но набрать номер, кажется непосильной задачей. Хоби-хён — Ты заходить собираешься? Отморозишь себе все. Приходит сообщение ему в мессенджер и он поднимает голову, выискивая среди горящих окон то единственное, где его сейчас ждут. Замечает силуэт и жмет на кнопки.       В квартире у Хосока тепло, уютно и пахнет какао. Продрогшего Чонгука, хозяин тут же потащил на кухню отогревать ароматным напитком. Он растер его холодные щеки теплыми ладонями, причитая о том какой тот дурачок, что стоял под подъездом так долго. — Да я не замерз вовсе. — Шмыгая носом отвечает Гук. — Я вижу, пальцы ледяные.       Чонгук, аккуратно присевший на стул, наблюдал за старшим, который домывал посуду стоя перед раковиной в фартуке. В таком виде он видел Хосока в первый раз. Обычно тот одет в стильные костюмы и пальто. Крутые часы, обувь и украшения подобраны со вкусом. Всегда с идеальной укладкой, открывающей лоб и пахнущий дорогим парфюмом. В выходные дни тот носил кричащие дизайнерские вещи от которых за километр несло деньгами и роскошью. Сейчас же на нем были домашние шорты и простая футболка. Волосы чуть влажные и растрепанные лежат абы как, а на ногах красуются огромные теплые носки красного цвета. Дополняет образ дурацкий фартук в мелкий горошек.       Если бы не нервозное состояние, Чонгук бы уже давно разнес в пух и прах прикид старшего, но повисшее в воздухе тревожное ожидание не дает ему расслабится, а фигура Хосока вселяет трепет. Вместо какао он бы сейчас лучше напиток покрепче выпил, чтобы успокоить нервы и привести мысли в порядок. — Ты нервничаешь, — констатируя факт, говорит Хосок. Он домыл посуду и стал перед Гуком, смотря на него сверху вниз. — Ты был такой смелый, когда предлагал деньги в обмен на секс, а сейчас дрожишь как осиновый лист. Гук молчит. А что тут скажешь. Все так и есть. Он свою браваду где-то в такси оставил на полпути сюда. — Расслабься, я не собираюсь тебя насиловать. Пойдем может кино посмотрим, раз пришел. — Не дожидаясь ответа, Хосок двинул в гостиную. — Хён, ты же сказал, что будешь меня... Что мы будем... — Трахаться? Я пошутил. — Отвечает старший забираясь на диван с ногами. — Что ты стоишь как бедный родственник, садись. — Словно не замечая ступора Чонгука, он хлопает ладонью по месту рядом с собой. — В смысле пошутил? — Я проверял, приедешь ты или зассышь. Приехал, а значит ты серьезно настроен и это радует. Но ты слишком боишься сейчас, поэтому делать с тобой я ничего не буду. Так что сядь и расслабься. Немного успокоившись и оценив обстановку, Чонгук осторожно спрашивает: — Может хотя бы поцелуемся? — Он присаживается на край дивана и смотрит на расслабленного Хосока, который листает каналы в поисках чего интересного. — А это можно. Двигай сюда свои сладкие губки. — Хосок говорит это спокойным тоном, но не сводит с младшего свой вмиг потемневший взгляд. Следит, как тот немного робко ползет к нему и останавливается в нескольких сантиметрах от его лица. А потом, словно боясь раздумать, припадает к губам старшего. Гук целует сразу страстно с нажимом, кладет свои руки на плечи Хосоку, прижимая его к себе поближе. Он как будто переживает, что его сейчас оттолкнут, поэтому впивается в старшего руками и губами, не давая пошевелиться. — Эй, ты меня сожрать решил, зайчик? Я никуда не убегу. — Наконец отлепляя от себя младшего, шепчет Хосок. — Давай нежнее милый, я хочу почувствовать вкус твоих губ.       Чонгуку непривычно сидеть у кого-то на коленях, тем более раздвинув ноги по обе стороны. Так обычно девушки сидят на нем, а он их лапает. Тут же все наоборот. Руки Хосока аккуратно и плавно двигаются по его телу, даря приятные ощущения растекающейся нежности по коже. Целуют его так же, без агрессии, ласково сминая губы, но не ограничиваясь только ими. Хосок облизывает и прикусывает его шею, место за ухом, подбородок, все до чего может дотянуться, постепенно распаляя в нем желание. Гук чувствует, что возбуждается и ему уже не хочется довольствоваться маленьким пирожным, если есть вариант отхватить себе целый торт. — Хён, может пересмотрим концепцию вечера? — Шепчет он в губы старшему и опускает взгляд на свою топорщуюся ширинку. Хосок прослеживает за ним глазами и его руки сильнее обхватывают талию Чонгука. — Черт, — выдыхает он, — ты подготовился, как я тебя просил? Чонгук кивнул, Хосок сглотнул.       Все началось нежно, как прикосновение лепестков роз по коже, но с каждым поцелуем, с каждым вздохом набиралось страстью и похотью. Одежда слетела незаметно для обоих. Чонгук не успел сообразить, как уже извивался под старшим, абсолютно голый, потираясь своим возбуждением о его. Тихие выдохи переходили в откровенные стоны с каждым прикосновением Хосока. Страх смыло цунами страсти, не оставив после себя камня на камне.       Чонгук любит секс, он его просто обожает. Он любит красивые обнаженные тела, приятные запахи, стоны и ощущение кайфа, которое течет по венам. Сейчас для него все новое и необычное. Хосок красивый, подтянутый, с ярко очерченными линиями мышц, горячий до одури. Он действует умело, без тени сомнения, поэтому Чонгук сдается в его власти и позволяет вести. Принимает все ласки, стонет с отдачей, выгибаясь в пояснице и ему это нравится. Дорвавшись, он с особым наслаждением водит по груди старшего, очерчивая пальцами татуировку.       Он ловит себя на мысли, что ему охуенно и не важно что его сейчас смазывают и растягивают, ему так хорошо, что он почти не контролирует себя, откровенно насаживаясь на чужие пальцы.       Хосоку же от этой картины крышу сносит в разы. Он из последних сил сдерживается, чтобы не войти резко и на всю длину сразу. Постепенно проталкивается в желанную тесноту, следя за эмоциями на лице Чонгука. — Блять, какой ты охуенный, Гуки. — Шепчет он, нависая над ним. — Потерпи, сейчас будет хорошо. Чон коротко кивает и улыбается по-блядски в самые губы старшего. — Давай хён, я готов. Двигайся.       Хосока просить дважды не надо. Он почти сразу берет размеренный ритм. Не церемонясь поворачивает под собой младшего, ища правильный угол, а когда слышит сорванный стон, то больше не тормозит и вдалбливается в податливое тело, вырывая из Гука неслышные доселе звуки, в которых мелькает задушенное «Хён» и «Блять». Продолжалось все недолго. Чонгук от избытка новых эмоций, кончил быстро, а Хосок и так сдерживался из последних сил, поэтому кончил следом. Отдышавшись и перекурив, стоя обнаженными на кухне, они пошли на второй заход.       Чонгук любит секс, обожает. А секс с Хосоком он теперь просто боготворит. Засыпали они под утро, вымотанные и уставшие. Когда первые лучи солнца поднимались над городом, Хосок закрыл шторы и погрузил комнату в полнейший мрак. Чонгук отрубился сразу и уже через десять минут мирно похрапывал, раскидав руки и ноги по всей кровати Хосока, а тот со счастливой улыбкой, проворачивал недавние события у себя в памяти. Ему хотелось по-девчачьи пищать от радости и прыгать, но посчитав это неуместным, он только подоткнул одеяло под храпящего Гука и некоторое время просто смотрел на него, пока его тоже не затянуло в царство морфея. *** — Придурок у тебя? — Голос Юнги, в тишине комнаты звучит из динамика, как крик. — Да. — Хрипит Хосок. — Привет передавай. — Придурок, тебе привет. — Ржет Хосок. Чонгук недовольный, что его разбудили приоткрывает глаза, нащупывая свой телефон, чтобы узнать время. — Что там говорят в таких случаях: «Если ты его обидишь, я тебя убью». — Пафосно произносит, Юнги. — Не, это если бы я женился на нем, а мы так, чисто потрахаться.- Получая мощный пинок ногой от Чонгука, смеется Хосок. — А, ну тогда все в порядке. Смотрите внуков мне не наделайте. — Твою мать, — шепчет злой Чонгук, — вы идиоты. — Ладно, не буду отвлекать. Скажи ему, что он вчера срач после себя в ванной оставил, пока собирался. Я его убирать не буду. — Ой, так говоришь будто ты хоть что-то убираешь в квартире. — Кричит Чонгук, раздвигая шторы и впуская день в комнату. — И еще, — словно не слыша, возмущений мелкого продолжает Юнги, — сегодня ко мне вечером придет Чимин, так что придется тебе погулять где-нибудь. — Я думаю, мы что-нибудь придумаем. — Говорит Хосок и со счастливой улыбкой смотрит на голую задницу Чонгука, стоящего перед окном. Тот повернул к нему лицо, щурясь от солнца и еле заметно ухмыльнулся.