Семь кошмаров Аллена Уолкера.

Кошмар второй. Первая чаша принадлежит жажде, вторая – веселью, третья - наслаждению, а четвертая – безумию. (Диоген) - О-о! - протянул Учитель, рассматривая мое весьма грациозное падение. – Так и знал, что отношения с этим японцем до добра не доведут. - Нет… Просто… - Я со скоростью метеора поднялся на ноги, прикрывая самые сокровенные места, - Это не то, что вы подумали… - Конечно не то, - Учитель закрыл пяткой дверь, проходя в комнату и присаживаясь на кровать. Не знаю почему, но под его пронзительным взглядом, чувствую себя провинившемся школьником, которого застукали с банкой пива и сигаретой в зубах в туалете. Хотя о чем я говорю, с его-то образом жизни, подобное явление не должно вызывать никаких эмоций, скорей бы он меня поощрил, нежели заставил повиниться в содеянном. - Вот стоило мне только уехать по делам, и выясняется, что мой ученик, которого я воспитывал, как родного сына, переквалифицировался в педика. И главное с кем? С японцем сомнительного происхождение и без грамма терпения и выдержки. Я уже молчу об отсутствие такта… – Я закатил глаза, даже не пытаясь вслушиваться в воспитательную речь учителя. И вообще откуда такое резкий интерес к моей личной жизни. Что же сегодня все так и норовят записать меня в члены своей семьи. Сначала Граф, теперь этот вспомнил про обязанности «папочки». День явно не задался. Интересно, за какие такие заслуги, я должен наблюдать рожи ненавистных мне особ с самого утра. Если бы не они, я сейчас валялся рядом с Юу в тепленькой кровати. Я бы прижался к нему всем телом, положив голову ему на грудь. Ведь только в такие моменты он позволяет мне хоть на секундочку приблизиться к нему. Именно утром, все тревоги и страхи, роящиеся в моей голове на протяжении дня, уходят прочь. Ведь в тихом «Доброе утро», сказанное слегка хрипловатым голосом; в легком поглаживание вдоль спины кончиками пальцев; в нежном поцелуе в губы – я ощущаю его любовь. - Учитель, - я больше не стесняясь, резко развернулся к шкафу, демонстрирую Кроссу, мои идеальную задницу, которую чтобы не говорили другие, кое-кто очень любит. – Вы пришли ко мне по делу, или все же месячный запас алкоголя в погребе Черного Ордена резко прекратил свое существование, и вы теперь изнываете от жажды? - Вторник! – торжественно произнес Кросс, с наслаждением затягиваясь сигаретой. - Что? - Говорю, называй меня Вторником. - О боже, - прошептал Неа в моей голове, - По-моему, он заодно с Понедельником. Я отмахнулся от Ноя, будто от назойливой мухи, не давая тревожному звоночку, резко пронесшемуся у меня в голове, охватить сознание паникой. Пригляделся к генералу, пытаясь понять, кто из нас троих сумасшедший: я, Неа или все же учитель, наконец, достиг своей нормы, и алкоголь вызвал долгожданное помутнение рассудка. Несмотря на ядовитый перегар, говорящий о том, что генерал не просыхает уже вторые сутки, внешний вид Кросса по-прежнему оставался безупречным. Даже свыше того несколько иным. Ярко-красные волосы были тщательно расчесанными и завязание в аккуратный низкий хвост, щеки были гладко выбриты, а борода - аккуратно подстриженной. Сам учитель был одет в белую накрахмаленную рубашку, черные брюки и фрак-ласточку. Заключительный штрих его безупречному образу предавали чисто белые перчатки, держащие, не вписывающую в этот образ, бутылку коньяка. - Вам что больше выпить негде? – злобно бросил я, прячась за дверями шкафа в поисках одежды. Брюки нашлись довольно быстро. Оставалось дело за малым – найти рубашку. – Боюсь вас огорчить, но сегодня еще понедельник. И вообще еще утро, а вы до сих пор в своем вчерашнем состоянии. Ни рановато ли для праздника? - Заткнись, глупый ученик, - усмехнулся Кросс, и его глаза как-то нездорово загорелись. – Я решил, что пора прекращать этот разврат и в кои веки взяться за твое воспитание.– По сему, заткнись и пей, - закончил учитель, протягивая мне стакан с янтарной жидкостью. - Коньячку бы…Кружечку, - захныкал Неа в моей голове, будто малое дитя, которому пообещали леденец за хорошие поведение, но так и не дали. - Нет. - Пей, - настаивал Учитель, тыча стаканом в мою грудь. - У меня аллергия на коньяк – выпью много, начинается язык чесаться. - Бяка, - обиделся Неа, прячась в углу моего сознания. - Теперь, понятно, кто кого. По ходу ты под влиянием своего японца, вообще в бабу превратился. Размяк, выполняешь каждое его требование, задницу подставляешь. Мужик ты или не мужик? - Не мужик, - фыркнул Неа, показывая язык. - Мужик! – я схватил стакан, залпом выпивая содержимое. Коньяк больно обжог горло, напоминая мне, почему я не пью. Жар затопил каждую клеточку тела, медленно смешивая алкоголь с кровью, заставляя сердце учащенно биться от накрывшего водоворота. Рука невольно потянулась за протянутой сигаретой. На краю сознания мелькнула отчаянная мысль, что меня взяли на «слабо», но тут, же погасла, стоило поднести к губам второй стакан… - Не будь на то господня воля – мы б не узнали алкоголя. А значит пьянство не порок, а высшей благости урок… – Тихонечко завывали Учитель и сидящий в моей голове Ной, продолжая пьянствовать. А я лежал на полу, наслаждаясь прохладой. Всю комнату будто заволокло туманом, от количества выкуренных нами сигарет. Разноцветные круги расцветали на высоком потолке нашей с Юу комнаты и будто в замедленной съемке кружились у меня перед глазами. В попытке дотянуться до одного из них, я поднялся на ноги, ощущая, как предательски кружится голова. Или все-таки комната решила поменять свое местоположение и сместилась на сорок пять градусов. На заплетающих ногах я доковылял до окна, распахивая его. Глоток прохладного воздуха внес немного ясности в мою пьяную голову. - Еще! – потребовал Неа, скрестив ноги и протягивая пустой стакан. - Я не дерево, у меня всего две почки, - мысленно осадил я Ноя, жадно вдыхая наполненный прохладой воздух. - Интересно, чтобы сделал с твоими почками Канда, увидев, в каком ты состоянии, - пьяно улыбнулся 14-й, демонстрируя в моем сознании ряд белоснежных зубов. - Да пошел он в задницу! – выкрикнул я, выхватывая у Кросса наполовину выпитую бутылку, и пытаясь осушить ее содержимое в один присест. - О Господи, - Неа закатил глаза, наблюдая за моими мучениями, - именно там он и бывает. От его слов, весь выпитый мною алкоголь вырвался наружу, фонтаном обрушиваясь на нерадивого учителя. - А вот фиг ему! -Вскипел я, вытирая тыльной стороной ладони рот. Мне показалось, или Неа и Кросс переглянулись между собой, но, как будто, решив не обращать внимания на пьяный бред шестнадцатилетнего юноши, молча, продолжили свой банкет. Кросс, даже не соизволил вытереть лицо, выуживая из загашника новую бутылку пойла. Я обвел затуманенным взглядом комнату, пытаясь сфокусироваться на каждом предмете и рассчитать примерное направление, где может находиться выход. Бутылки с-под дорого коньяка густо покрывали всю комнату, оставляя чистым лишь тот не большой участок пола, где я только что возлежал. Откуда Кросс доставал каждую из них до сих пор оставалось загадкой. Бычки украшали горшочек с фикусом. И судя по пригнувшимся к земле листочкам, Канда не обрадуется новому дополнению к его цветку. Но меня это сейчас мало волновало. Единственное желание, которое я испытывал на данный момент – найти эту длиннохвостую выскочку и наконец, высказать все, что думаю о нем. Держась за стену и запинаясь о разбросанные бутылки, я смог доковылять кое-как до дверей, которых почему то оказалось две. Прищурив глаза, прицелился, чтобы ухватится за ручку, но промахнулся, цепляя пальцами воздух. - Ты куда это? – хихикнул Неа, наблюдая за моими попытками открыть двери. - К Канде. Пойду и скажу, что больше не собираюсь быть пассивом, пусть теперь сам подставляет свою драгоценную задницу. - Правильно, да здравствуют равноценные отношения, - провозгласил Кросс новый тост, чокаясь с Неа. - Мне надоело, что он меня постоянно трахает, не интересуясь моим мнением… - продолжал я, не обращая внимания на собутыльников. - За любовь, - подмигнул генерал, осушая очередной стакан. - Он даже ни разу не сказал, что любит меня. - А вот это засада, - стакан учителя завис в воздухе, так и не дойдя до пункта назначения. - Сам виноват, - Ной похлопал меня по плечу, пытаясь успокоить. – Я ведь не раз предлагал тебе взять над твоим телом контроль. Ух, и жару я бы ему задал. Век бы помнил. Ты на Графа посмотри, до сих пор креститься, стоит лишь упомянуть мое имя, а его и верующим не назовешь. - Я так больше не могу, - я закрыл лицо руками, опираясь спиной об двери и спускаясь на корточки. - Ладно-ладно уж, - Кросс подошел ко мне, потрепал по волосам, впервые в жизни проявляя внимание и заботу. – Если тебе будет легче, я сам оплачу наш сегодняшний сабантуй. - Спасибо, - хрюкнул я в ладони. - Давай, уже возьми себя в руки и вперед, - дверь за моей спиной распахнулась, и я вылетел в коридор. – Покажу ему, что он теряет. В конце концов, ты сильный. Докажи, что я не зря был твоим учителем. Кросс весело подмигнул мне, закрывая перед моим носом двери. - Вперед-вперед! – салютовал Неа, вырядившись в форму девочек-зазывал и размахивая помпонами. - Оя-оя, Аллен-кун, - послышалось сбоку. Я повернул голову, и замер с широко раскрытыми глазами. Передо мной стояла Линали. На бледной кожи проступал лихорадочный румянец. Девушка была одета в кожаные черные шортики и топ, на ножках красовались незаменимые черные сапоги, на голове торчали черные пушистые кошачьи ушки. - Ну как я тебе, ня!, - Линали подмигнула, и виляя бедрами, с грацией кошки, начали медленно приближаться ко мне. Ниже пояса я заметил, как колыхнулся пушистый хвостик. - Твою мать! – Все, что смогло выдать мое сознание. - Оу, детка, - оживился Неа, проводя пятерней по спутанным волосам. Да когда этот кошмар закончиться!!!