Морта

      В отделе стояла гробовая тишина, несмотря на достаточно раннее время. Все ждали напряженный допрос не просто иностранного гражданина, а работника миссии. Ник уже сталкивался с подобным, несколько лет назад он проводил беседу с атташе Венесуэлы, когда в родном Вашингтоне пропал его же помощник. В итоге выяснилось, что помощник скрылся где-то в Канаде. Но проблема политических беженцев вовсе не то же самое, что подозрение в тяжком преступлении.       В хорошо освещённой комнате сидел черноволосый мужчина с рыжеватой бородой и в бежевом тренче. Его рубашка, явно не из бюджетных, была идеально выглажена и сияла ярким белоснежным пятном на фоне сероватой мебели.       — Вы в курсе, что я занятой человек, и у меня мало времени и много дел, помимо, к сожалению, погибшей гражданки Пышко, которую я знаю не более чем вы, — холодно протянул он, глядя на федерала напротив.       — С этим утверждением я бы поспорил, мистер Лаваков. Мы нашли ваши отпечатки в её квартире. Не забывайте, что вы пока проходите свидетелем по делу, — Ник, стараясь сохранять невозмутимость, ещё раз пересмотрел бумаги и отложил папку на край стола. Марго, стоявшая у стены вместе с Джо, наблюдала за мужчинами. — Несмотря на дипломатические привилегии, в случае доказательства преступления, вы будете, как минимум объявлены персоной нон-грата, а как максимум получите срок.       — И зачем вы меня запугиваете? Я не совершал преступления. Да, я солгал, я был с ней знаком. Просто я не думал, что из всех мужчин вокруг неё интересен именно я. Что ж, признаюсь, я с ней спал последние полгода.       — Вы были просто клиентом или вас ещё что-то связывало? — уточнил Тетчерз, записывая в блокнот.       — Мне с ней было комфортно, — Лаваков пожал плечами. — Мы, бывало, даже проводили время как пара, смотрели вместе сериалы, она мне готовила. Я отдыхал в её компании. А её дела меня не волновали.       — Она вас шантажировала?       — Чем? Я вас умоляю. Я — свободный мужчина, она — давно взрослая девушка. Оба осознавали кто мы такие. Она, возможно, мечтала, что я ей дам билет в жизнь, женившись на ней. Но это просто смешно. Я не для этого оканчивал МГИМО, пробивался в дипмиссию, чтобы поставить крест на карьере, будучи в браке с путаной. Хоть и красивой обаятельной женщиной.       — Но это была не просто интрижка? Это вы ей подарили вот эту вещицу? — Марго протянула шикарное колье, которое стоило не меньше пяти тысяч баксов.       —Да, это был подарок на день рождения, — пару секунд рассмотрев колье, кивнул посол.       — Вы всем дарите такие подарки?       — Моё личное дело, что я дарю женщинам из моей личной жизни. Она не была просто проституткой, но и любимой женщиной тоже нет. И в мыслях не было, я не занимаюсь выдачей индульгенций.       — Она вас доставала своими проблемами и вы её убили?       — Я похож на убийцу? Я дал ей денег за неделю до убийства, поверьте, немалую сумму, и попрощался. Мы устали друг от друга. Хотя, вернее сказать, я. Ей было всё равно.       — То есть вы утверждаете, что не виделись незадолго до её смерти?       — Вряд ли, я все дни в посольстве, — Лаваков устало потёр висок.       — Господин Лаваков, на вашем месте я не был бы таким самоуверенным, — жёстко проговорил Тетчерз. — Рекомендую начать говорить правду. У нас есть свидетельские показания. В среду, как раз за день, как обнаружили труп Пышко, вы с ней виделись. Более того, свидетель утверждает, что вы повздорили, так как после того, как вы ушли, она плакала.       — Я забыл, мы с ней виделись, — спокойно ответил посол, но внутренне он уже начинал закипать от глупости допроса и бесполезной траты времени. — Буквально несколько минут, я ей завозил пару вещиц. Она была в приподнятом настроении, предложила попить чай, но я отказался. Может быть, после меня она там и плакала, но виной этому точно не я.       — То есть вы утверждаете, что ссоры не было? — уточнила Марго.       — Да, а ещё, дайте угадаю, свидетель — паренёк-наркоман? Джек, Джон… как его… Я о нём слышал, Людмила за ним присматривала. Странный он, с головой явно не всё в порядке. Но она решила, что помощь «убогим» покроет её грехи, видимо.       — Где вы были в ночь убийства?       — Я? Допоздна сидел в посольстве, а потом решил развеяться в баре.       — Кто может это подтвердить?       — Про работу я дам данные из КПП. Дальше я немного выпил, прогулялся, затем поехал домой на такси в ЖК Ривердейл. Можете в службе такси проверить мой заказ.       — И часто вы гуляете пьяный по ночному Нью-Йорку? — Ник слегка прищурился, глядя на допрашиваемого.       — Неужели вы до сих пор уверены, что я убил бедную девушку?       — Мы не знаем, но пока к вам слишком много вопросов. Так кто или что может дать вам алиби?       — Я дам вам чеки из бара, делайте запрос камер наблюдения. Я её не убивал, она была хорошей женщиной, — по лицу Лавакова скользнула тень сожаления. — Признаться, честно, из всех дам по вызову, что у меня были, она была живой и имела что-то человеческое. Мне её очень жаль, и я надеюсь, вы найдёте настоящего убийцу. Мне нечего вам сказать. Я всего лишь свидетель.       — Вам знаком этот шарф? — Джо, будучи в перчатках, вытащил из зип-пакета чёрно-коричневый шарф.       — Да, не буду врать. У меня такой был, я его потерял недавно.       — Очень интересно, мы его нашли на пожарной лестнице возле квартиры убитой.       — Я… не знаю… как он туда попал, — посол побледнел, метнувшись взглядом на Тетчерза. — Я же вам говорю, был на работе, потом ушел погулять.       — Погулять до дома Люси Голд, чтобы её убить?       — НЕТ! Ради бога, прекратите эти ваши штучки. Я и так согласился на беседу. Ищите убийцу, а не приёмы на мне разрабатывайте.       — Хорошо, мистер Лаваков, — покладисто согласился Ник. — По итогам беседы вы отрицаете свою причастность к убийству?       — Да и ещё раз да. Я не убивал эту женщину.       — До встречи, господин Лаваков. — Тот встал из-за стола, но был остановлен вскинутой рукой инспектора. — Помните, вы всегда можете прийти явкой с повинной.       — Я не преступник. Лучше вы проследите за тем, чтобы ни капли информации не попало в СМИ. Ни мне, ни моей стране, ни тем более вам это не нужно. До свидания.       — Мы это выясним. До свидания, мистер Лаваков.       Дверь за посетителем закрылась. Ник тяжело вздохнул и рухнул на кресло, Марго начала ходить по помещению.       — Твою мать, кто из них врёт? Может никто из них не убийца?       — У обоих мотив, оба питали к ней чувства, — Ник скривился, постукивая ручкой по столешнице. — Тут либо кто-то врёт, либо предстоит ещё один поворот в нашем деле.       — Ну, что ребята, давайте сходим на бранч? — предложил Джо с улыбкой. — А ещё есть новости про Майлс. Послезавтра к ней поедет налоговая, так как она пропустила все слушания. Быть может, теперь она сможет что-то поведать. А еще Дикки вошёл в наше дело в качестве наблюдателя.       К концу рабочего специалисты так ничего и не открыли для себя нового, и пришлось заканчивать день с единственным продвижением в деле в виде допроса.

* * *

      Сидя в своем кабинете, Андрей бездумно рвал бумажки на мелкие клочья и курил посреди помещения, благо отключать противопожарную систему он научился в первый месяц пребывания в миссии. Бутылка спиртного опустела ещё час назад, но успокоиться мужчине так и не удалось.       «Это конец. Лаваков, тебе конец. Кто убил эту идиотку? Это был не я, не я, не я! — Мысли хаотично метались в его голове. — Я не так много пью, чтобы не помнить такие события. Чёрт, это всё этот янки, его же ящик взяли. Он мне ещё звонил прямо на служебный номер. Товар взяли… мне то что? Я вообще хотел уходить из дела. Я ему говорил, не храни в таком месте. Придурок. Надо с ним встретиться. Ещё не хватало сесть в тюрьму. Заработал денег. Молодец».       Постепенно голова тяжелела, и ноги сами принесли пьяное тело на диван, где доблестный работник пал.       Секретарь давно привыкла, что Лаваков выпивал, но ей было всё равно. Он встречался лишь с соотечественниками, а публичные чтения проводила его помощница Мария. Эффектная блондинка славилась своим идеальным произношением и умением искусно давить на людей, как и подобало дипломату. Секретарь ещё раз проверила спящего начальника и, погасив свет, покинула посольство.

* * *

      Нью-Йорк никогда не спит, но в Йорквилле, где жила Марго, было относительно тихо. Дом, где она жила с родителями до их смерти, она продала ещё семь лет назад и вскоре купила уютную небольшую квартиру. Отсюда можно было за двадцать минут дойти до Центрального парка, да и в целом транспортные узлы были недалеко. Сердце города было в паре кварталов, но шум мегаполиса не мешал спать ночами.       Марго хотела всегда уйти от своего прошлого. От дня гибели родителей, от одиночества и от желания найти и убить одного человека. Отец Марго — Фрэнк Роуз, был журналистом, одним из главных в Санта-Монике, а мать, Карен Роуз, была главврачом местной больницы. Внешне идеальная семья действительно являлась таковой. Понимание, уважение и забота — вот, что царило в их доме. Мистер Роуз часто занимался журналистскими расследованиями, что очень не приветствовала его жена, как будто предчувствуя будущее. Сначала, это приносило доход и уважение, а потом недоброжелателей в виде попавших в тюрьму преступников.       Последнее расследование было особенно тяжёлым, нити привели Фрэнка в Нью-Йорк. Всё вело к Эвану Року, ну или человеку, который скрывался под этим именем. Но справедливости не суждено было сбыться. Более десяти лет назад, когда Марго было только семнадцать, и она мечтала поступить в университет на журналистский факультет, её жизнь разделилась на «до» и «после».       За несколько дней до Рождества она решила встретиться с подругами в молле, а когда вернулась домой — обнаружила тела убитых родителей . Через несколько минут уже приехала полиция, и самый главный праздник в году юная девушка встречала под охраной стражей порядка. В ту святую ночь она отпросилась в близлежащую церковь и, помолившись за упокой душ, поклялась убить Эвана Рока, чего бы ей это не стоило.       Лёгкий снег покрывал всё тонким слоем белого кружева, а Марго отдыхала в ванной и ностальгировала по морю и золотому песку, невольно сожалея, что больше никогда не сможет прийти на пляж всей семьей, что никогда отец не поведет её к алтарю и о многом другом. Но она старалась гнать от себя все эти мысли прочь. Вечер только начинался.