Разные

- Я тоже хотела кое о чем поговорить, - серьезный тон новой знакомой, словно отрезвляет, возвращает актера в реальность из той непонятной, но приятной дымки, что коконом сомкнулась вокруг него за последние пол часа. Шатенка как-то внутренне подбирается, даже хочет сесть повыше, чтобы казаться внушительнее, но не выходит и она продолжает тонуть в множестве подушек вокруг. Шастун смотрит на эти попытки и вместо того, чтобы помочь, думает, что выглядит данная картина забавно. Кажется, он реально переутомился. - Так вот. Мне сказали, что ты оплатил мое пребывание тут и анализы, даже будущие. Сумма, конечно, не маленькая, но я обещаю, что все отдам, как восстановлюсь. Пусть постепенно, не все сразу, но отдам, - девушка не смотрит комику в глаза, расправляет на своем одеяле складки из ткани, но голос её звучит очень по-деловому, словно они собрались здесь, чтобы обсудить какую-то сделку или контракт. Антон смотрит на чужие, содранные костяшки, что теребят покрывало и не знает, как реагировать на сказанное. Почему-то вспоминается медсестра, к которой он пошел утром говорить, что пациентка очнулась и она сначала кидается за врачом, а потом резко останавливается, разворачивается на пятках к актеру и объясняет, что пострадавшей здесь придется пробыть недели две точно, сдать еще кучу анализов и пройти несколько процедур. Шастун понимал тонкий намек на то, что всё это не дешевое "удовольствие" и просит ближе к выписке просто предоставить ему счет. "Как скажете, Антон Андреевич" - елейным тоном отвечает брюнетка и легкой трусцой направляется за доктором. В палате повисает неуютная, колючая тишина, Шастун ведет плечами и тяжело вздыхает. - Мне ничего не надо отдавать, - просто произносит парень, разведя большие ладони в стороны. Она упрямо качает головой и уверенно, чуть с нажимом проговаривает: - Это слишком щедро. Я не могу такое принять. - Это помощь. Она не бывает слишком щедрой. Возрадуйся через не хочу, - широко улыбается Шастун, пытаясь перевести всё в шутку, но ощущает, как напряжены скулы и видит насколько глубокое недовольство плескается в глазах напротив. - Не люблю чувствовать себя обязанной, - бурчит шатенка, снова начиная расправлять свое одеяло, чуть более отрывистыми, нервными движениями. - Ты ничем не обязана мне. И я никогда не занимался благотворительностью, никому не помогал в значительной мере. Почему бы не начать? - пожимая плечами, изгибая рот дугой, изрекает комик. Глаза девушки расширяются от удивления или даже возмущения, она приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но видимо, не может сгенерировать правильную мысль так быстро, поэтому просто продолжает беззвучно шевелить губами. Актер терпеливо ждет и старается не улыбаться довольно забавному зрелищу. - Я не благотворительный проект. Я человек, - с обидой в голосе выдает новая знакомая Шастуна, в карих, больших очах блестит негодование. - И я отнесся к тебе более, чем по человечески. Эта тема больше не обсуждается, - твердо произносит Антон, не сводя с девушки не мигающего, цепкого взгляда. Ей очень хочется парировать, потому что в арсенале имеются довольно убедительные аргументы, но шатенка тушуется от строгого, безапелляционного тона молодого человека, от того, как мгновенно поменялись черты его лица, мягкость линий вдруг куда-то пропала, за то четко проявились скулы, упрямо поджался подбородок и недовольно затрепетали крылья носа. Она осекается, но ловит себя на мысли, что такой чуть раздраженный, не терпящий возражений, со стальными нотками в голосе Антон невероятно привлекателен. Шастун видит, как решимость спорить у его новой знакомой пропадает, хотя возможно, это временный эффект, потому что взгляд исподлобья, которым она стрельнула в сторону парня можно интерпретировать, как: "ты выиграл сражение, но не войну". Недовольство из актера выходит, словно воздух из воздушного шарика, мгновенно, и он отклоняется на неудобную спинку маленького кресла, оседая в нем тряпичной, безвольной куклой. Последние двое суток выдались через чур сложными, наполненными тяжелыми событиями, трудными решениями, бесконечной усталостью, непрекращающимся, раздражающим самокопанием. И пока Антон не совсем понимает, что происходит и к чему его приведет эта новая дорога. Молодой человек упирается рукой в узкий подлокотник кресла, укладывая подбородок и губы на согнутые в кулак пальцы, рассматривая шатенку напротив. Ему нравится, что девушка не тушуется, а всегда открыто принимает его взгляд, будто вызов, и глядит в ответ как-то испытывающи. Так случилось с первых мгновений, как их глаза встретились на том злополучном переходе, где страх и боль переплелись с искренним переживанием и неудержимым желанием помочь. Где нежная зелень его очей пыталась успокоить карею бездну, дрожащую меж черных ресниц, словно жидкое зеркало. Кто знал, что эта бездна умеет смотреть так осуждающе и имеет явно бойкий характер? Антон ухмыляется своим странным мыслям и понимает, что снова попал на этот дурацкий крючок, когда испытываешь иррациональное чувство ответственности за другого, взрослого человека. Давняя его проблема.