Разные

В помещении повисает странная тишина, тяжелая, давящая. Воздух между молодыми людьми, словно сгущается, становится более плотным, он с трудом проходит через носоглотку, от чего крылья носа трепещут, втягивая его с силой. Атмосфера из уютной и непринужденной превратилась напрягающую, отталкивающую. Это не нравилось обоим. Девушка часто моргает, шумно выдыхает и решает, что сейчас ее очередь поступать правильно, ее очередь позаботиться о другом человеке. Она медленно подходит к Антону, молча берет того за локоть, заглядывая в зеленые глаза с безграничной мягкостью. Открытый, слегка наивный, почти детский, призывающий к чему-то взгляд новой знакомой комика парализует. Шастун всматривается в милое лицо перед собой и видит в нем лишь безмятежность, доброту. Шатенка всем своим видом сигнализирует, что парень может ей доверять. Миниатюрные пальчики на локте еле ощутимо сжимаются и тянут на себя. Шаст поддается и отлепляется от подоконника, но всё еще не понимает, что от него требуется. Девушка спокойно кивает, словно в замедленной съёмке, и продолжая держать комика за руку, начинает вести за собой. Они выходят из кухни, проходят коридор, ведущий вглубь квартиры, и заворачивают в спальню. Молодые люди останавливаются на пороге. В комнате царит полнейший мрак, и только через квадрат не зашторенного окна, льется тусклый свет уличных фонарей. Глаза быстро привыкают к темноте и неяркого, желтого сияния из вне хватает, чтобы различать чернильные очертания мебели и вещей, находящихся в помещении. Шатенка осторожно пробирается к прикроватной тумбочке, и несколько секунд ощупывая предмет, находит нужную кнопку, включает ночник. Она расправляет одеяло, легко сбивает подушки и поворачивается к Антону. На их лицах танцуют причудливые тени, девушка практически полностью во власти сумрака, только светлые узоры, отбрасываемые лампой, выделялись на фоне миниатюрного тела. Шастун оглядывает тонкие, трогательные запястья, небольшую, упругую грудь под обтягивающей водолазкой, спадающие по плечам локоны, казавшиеся в данном освещении намного темнее. В зобу спирает дыхание и под ложечкой начинает посасывать, её молчание и пристальный взгляд сквозь полумрак заставляли завязываться желудок в тугой узел. Не могла девушка привести его сюда для тех действий, которые яркими вспышками стали крутиться в голове импровизатора. Парень морщится и чуть дергает головой, пытаясь избавиться от неправильных образов. Шатенка незаметно, словно призрак, снова подплывает к комику, еле ощутимо обвивает прохладными пальцами его запястье и подводит к кровати. Антон почти не дышит и старается не моргать, боясь сделать лишнее движение. Она надавливает на мужские, широкие плечи, показывая тем самым, что нужно присесть и Шаст слушается. Девушка опускается на корточки перед ним и актер пропускает такой необходимый вздох для организма, давится кислородом, застрявшим в горле и не громко кашляет. Его новая подруга не обращает на это никакого внимания, а просто приподнимает подол толстовки парня и тянет ткань вверх, стараясь не задевать оголенную кожу своими касаниями. Шастун не сопротивляется и поднимает руки, та легко справляется, снимая вещь полностью, опуская её на пол позади себя. Шатенка не медлит и далее дергает штанину актера вниз, хватаясь за неё чуть ниже колена. Действия довольно механические, четкие, не имеющие ничего общего ни с лаской, ни с соблазнением. Что-то тут не так. Антон то и с самого начала не особо верил, что его привели сюда ради секса, а теперь наблюдая за подобными телодвижениями, понимал, что дело вообще в другом. Он просто решает поддаться и чуть приподнимается, позволяя стянуть с себя синие спортивки. Девушка не смотрит на нагое тело перед собой, оставшееся лишь в нижнем белье, даже беглого взгляда не кинула, чуть ли не демонстративно пялясь исключительно в пол. Она просто легким толчком наугад, видя только очертания фигуры краем глаза, попадает ему в левое плечо и толкает Шастуна в объятия мягкого матраса. И до комика, наконец, доходит. Его укладывают спать, при чем некогда на Ирину половину кровати. Шастун не сопротивляется, опускает чуть разгоряченное тело на прохладные простыни, позволяя накрыть себя одеялом. Шатенка пальцем поглаживает, выступающую косточку на запястье у Антона, задевая случайно вязку серебренного браслета, прощаясь с ним таким образом, разворачивается, чтобы направиться к выходу из спальни, но ощущает крепкую хватку на ладони, заставляющую замереть на месте. Она медленно поворачивает голову, на лице по-прежнему играют тени и еле заметное недоумение. - Побудь пока не усну, - тихо, с мягкой хрипотцой в голосе просит Шастун. Остаться одному в данный момент кажется невыносимой пыткой, в горле застрял противный, горький ком, а от одной мысли, что за девушкой сейчас захлопнется входная дверь, начинает жутко саднить в районе грудной клетки. Его новая знакомая просто кивает на просьбу, и не вынимая руки из захвата комика, аккуратно присаживается на край постели. Импровизатора что-то грызло изнутри и чтобы заметить это не нужно обладать сверх способностями или невероятным, аналитическим умом. Как только она увидела его первый раз в своей палате, очнувшаяся после аварии, с давящей болью в ребрах, которую до конца не могли убрать даже специальные уколы, шатенка приметила это тягостное, тяжелое чувство мелькавшее в его глазах, в манере двигаться чуть лениво, устало и привычке часто вздыхать. Антон устраивает голову поудобнее на подушке, не собираясь отпускать чужую ладонь, и закрывает веки. Внутри приятными струйками расползалось умиротворение, спокойствие, которых он уже давно не испытывал. Парень чуть морщится, ощущая, как челка снова щекочет лоб, но неожиданно чувствует легкое касание тонких пальцев, как они зарываются на мгновение в мягкие кудри и отодвигают их в сторону. Девушка улыбается одними губами, вспоминая, как комик без конца теребит свою челку, поправляя, приглаживая, беспокоясь, как та выглядит, словно это самое ценное в его жизни, а в итоге тупо разворошит её и становится похож на милого, нахохлившегося воробушка. В жизни то гримеров нет, чтобы вовремя подправить. Волосы Антона на ощупь до безумия приятные, шелковистые, она еще пару раз аккуратно поглаживает волнистые локоны, словно успокаивая актера, как маленького ребенка и чуть отстраняется. Дыхание Шастуна становится более ровным и размеренным, лицо будто разглаживается, на нем появляется безмятежное, почти благостное выражение и только ресницы, обрамляющие веки темным ореолом, слегка подрагивали. Кажется, импровизатор потихоньку засыпал, его пальцы на ладони у шатенки потеряли прежнюю цепкость и в итоге соскользнули на одеяло. Девушка заботливым взглядом оглаживает человека перед собой, в который раз умиляется трогательной родинке на чуть остреньком кончике носа у парня, еле ощутимо, почти невесомо, ласково проводит костяшками пальцев по гладкой щеке Антона, а потом наклоняется и запечатляет на его лбу короткий, целомудренный поцелуй. Медленно приподнимается, бесшумно проходит к окну и задвигает шторы, чтобы яркий, естественный свет с утра не потревожил комика. Выключает ночник, и подсвечивая себе дорогу телефоном, выходит из спальни, тихо прикрывая дверь.