Жизнь в формате штрих-кода

Капель стучала о жестяной подоконник пулеметной очередью, словно молодой весенний полководец, объявивший зимним холодам и морозам войну и безжалостно расстреливавший уходящее, отползающее в глубокий тыл войско неприятеля. Сирень под окном вздрагивала от капЕльных сияющих брызг, попадавших на её голые ветки, покрытые сизой дымкой. Деревце готовилось выпустить зеленые клювики почек и в предвкушении действа млело и плавилось в весеннем тепле. Близко от окна, одурев от солнца, орали, дрались, знакомились, влюблялись воробьи, ватагой рассевшись на зарослях сирени. Брызги капели попадали и на них, и они, на секунду встопорщившись от внезапного душа, тут же снова принимались за свою возню. Маша стояла коленками на стуле, придвинутом к окну, опершись животом на широкий нагретый подоконник, подставив под грудь перекрещенные руки и щурясь от совершенно ненормального солнца. Морозец днем отступил столь же быстро, как и заявился утром. Шевелиться Маше совсем не хотелось. Так бы и сидеть тут, у окна, разглядывая сквозь прищуренные веки птичий базар, побалтывая ногами, сбросив туфли на пол и совершенно не думать о работе. Мысли лениво перекатывались в голове, их солнце тоже погрузило в приятную негу. За спиной осторожно кашлянули, Маша нехотя повернула голову и… нечеловеческим усилием воли заставила себя аккуратно слезть со стула, надеть туфли и с каменным выражением лица прошествовать на свое рабочее место под внимательным взором танка Т-34, нет, — крейсера «Варяг», нет, — Платона Крутова, который, опершись плечом о косяк двери, пристально наблюдал за её расслабухой на подоконнике. Черт побери, и что это за двери такие, бесшумные?! Сколько же времени этот тип стоит тут у неё за спиной? А самое главное, велик ли обзор, который открывает её юбка с тыла? И почему она сегодня не в брюках! Внешне же весь этот взбудораженный рой мыслей никак не отражался на её лице, только щеки заалели, она всё ещё краснела, как девчонка, хотя и дожила до своих неполных тридцати лет. Маша переложила стопку взъерошенных бумаг справа налево и уставилась на посетителя, который всё ещё таращился на неё в своей обычной бесцеремонной манере. — Здравствуйте. Слушаю вас, — от тона, каким она произнесла свое приветствие, за окном должна была немедленно наступить лютая стужа, воробьи — попадать окоченевшими тушками, а сирень — рассыпаться в ледяной прах, но «бронетранспортер» даже ухом не повёл и, подойдя к её столу, свалил перед ней папки, которые держал под мышкой. Верхняя картонка тут же соскользнула на Машины коленки, и та, еле успев подхватить беглянку, водрузила её на место в общую кучу. Платон уселся на стул и снова уставился на неё. — Спасибо, я посмотрю, — Маша, исчерпав тему для беседы, выжидательно посмотрела на своего посетителя в надежде, что он сейчас уйдет. Но Платон, похоже, никуда уходить не собирался, а, напротив, ещё и откинулся на спинку стула, развалившись совершенно по-хамски. Она вздернула подбородок: — Я вас не задерживаю! «Господи, что за чурбан непонятливый! Сказано же — выметайся. И поскорей!» — Ну, можете не стараться больше, я оценил… — Что? — Ну, я оценил, говорю, всю глубину вашего недовольства и гнева, а теперь, может, займемся делом? — своим не терпящим возражений тоном заявил он. Дар речи окончательно покинул свою хозяйку. Она молча пожала плечами и придвинула к себе платоновские бумаги. Платон, скрежетнув стулом, наклонился к ней ближе и сказал: — Вы от меня чего ждете, извинений? Давайте уже, выкладывайте все свои претензии, и начнем работать. Маша хладнокровно перевернула страницу и, не поднимая глаз, ответила: — Я ведь сказала, я вас не задерживаю. — Послушайте-ка! — рявкнул Платон, и Маша подпрыгнула в своем кресле. — У меня нет времени разводить тут шуры-муры с вами! У меня дело страдает, а вы… — Значит так, — холодно прервала она разбушевавшегося Крутова. — Вы зачем сюда пришли? За решением проблемы? — Допустим, — он сердито повел плечами, как застоявшийся конь, которому не терпится в бой. — Так не мешайте мне её решать, проблему вашу. Я должна всё посмотреть, — скучным голосом объясняла она, словно тыча его, как несмышленого котенка носом в блюдце с молоком, которое он так и не научился пить. — Когда я все посмотрю, я напишу вопросы на бумажку, потом задам эти вопросы вам, потом выслушаю ваши ответы, потом задам ещё вопросы, потом подниму всю арбитражную практику, потом сделаю выводы, а вот потом только и наступит решение проблемы, если… — Если — что? — мрачно буркнул Платон. — Если вы не будете мне мешать. Если прекратите орать на меня при каждой нашей встрече. Если будете меня слушаться. — Не слишком ли много условий? — В самый раз, — с непроницаемым видом кивнула она, а мысленно в злорадном удовлетворении согнула руку, сжатую в кулак «Йес!» По тому, как он пнул ни в чём не повинный стул, когда вставал с него, Маша поняла, что этот раунд наконец-то выиграла она. И ещё поняла, что её клиент страшно зол. Когда же за ним захлопнулась дверь, Маша устало откинулась на спинку кресла. Да уж, хорошенькое дело ей предстоит! Черт бы побрал Громова, Крутова и её работу, вместе взятые!