Жизнь в формате штрих-кода

Маша перевернула последнюю страницу последней папки, захлопнула её и, откинувшись на спинку кресла, потерла уставшие глаза. В них, как по команде, запрыгали белые и черные шарики вперемешку, будто в барабане лототрона. Платоновское дело обещало долгую и нудную кропотливую работу. За изучением бумаг Маша вроде бы и забыла об их хозяине, а тут вдруг неприятный осадок от встреч с ним наполнил рот горечью и заставил её скривиться. Она тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, и начала набрасывать на листке план действий. «Ладно, первым пунктом пойдет Антимонопольная служба. Потом подключим Кошкина из областного УВД. Потом телега в прокуратуру, это уж сам бог велел. Ну, а по выемке…» Да уж, с выемкой дело обстояло не слишком-то здорово, а вовсе даже скверно. — Маш, вас шеф вызывает, — просунулась в дверь Юля. — Планерка же, забыли? — Уже пять, что ли? О, время летит! — спохватилась Маша. — Бегу, Юль! У Громова уже стоял дым коромыслом. Он строго глянул на Машу, едва не по-пластунски пробиравшуюся к своему пустующему персональному креслу слева от шефского стола, и продолжил экзекуцию. Петров и Слободкин, — сладкая парочка из отдела работы с малым бизнесом, — изнывали от убийственной язвительности начальника, поскольку ничего вразумительного в свое оправдание сказать не могли. График подготовки к регистрации и оформлению новых малых предприятий и частных предпринимателей трещал по швам. Документация находилась в аховом состоянии, поскольку девизом для этого шебутного отдела всегда было: «Главное — ввязаться в драчку, а бумажки оформить всегда успеем!» Да и клиентура у них была большей частью такая же шебутная. Когда щеки провинившихся дошли до точки кипения, Громов смилостивился и сердито отмахнулся от них, как от абсолютно бесполезных существ. Парочка стремительно и с облегчением плюхнулась на стулья у дальней стены кабинета и постаралась «прикинуться ветошью и не отсвечивать». Громов же обратил свой моментально потеплевший взор на стажера. Элегантный, в очках с тонкой серебристой оправой, с неуловимой грацией английского лорда, двадцатишестилетний выпускник юридической академии, Кравцов был самым последним громовским приобретением, и шеф возлагал на молодого человека громадные надежды, правда, не спеша посвящать в свои планы честолюбивого юриста, дабы «не испортить юношу славой», как он любил приговаривать в приватном трёпе с Машей. Кравцов невозмутимо кивал на самые невероятные поручения Громова и выполнял все задания с внешней легкостью, но Маша знала, с какой дотошностью и рвением Олег всё проверяет и перепроверяет, закапываясь порой в неимоверные глубины и выискивая самые незаметные закавыки и слабые места в делах, которые ему поручали, и которые он не делил на важные и второстепенные — дотошность и рвение наличествовали всегда. Сегодня же шеф недрогнувшей рукой взвалил на парня сложнейший процесс с земельными участками, выдрав его с корнем у законной владелицы Маши, но Олег и бровью не повел. Только, изящно свесившись через подлокотник кресла в Машину сторону, прогудел своим удивительным баритоном: — Мария, могу я воспользоваться вашими наработками? Маша обреченно махнула рукой, наблюдая, как от неё уплывает весьма интересное и заманчивое дело, по которому она столько всего накопала и столько планировала сотворить. Ну что же, бог с ним, пусть дитя тешится теперь с её любимой игрушкой. Следующим номером программы шли всякие мелочи, вроде участия в судебных слушаниях по незначительным вопросам. Потом шеф выслушал начальницу их учебного центра по поводу весенних семинаров. Следом отчитался договорной отдел. — Ладно, леди и жентельмены, идите уже с глаз, завтра жду вас на поле боя и без опозданий, — с нажимом сообщил Громов и выразительно посмотрел на Леночку Бармину из договорного, непревзойденную специалистку по опозданиям и «отмазываниям» от наказаний. Леночка вздернула свои совершенные бровки и расплылась в обезоруживающей улыбке: — Ну, Анто-он Серге-ич! Ну, я же не специа-ально… — Ой, все, Бармина, домой, домой, я тебя уже сегодня не вынесу! — ворчливо отмахнулся от Леночки Громов и по-мюллеровски пророкотал. — А вас, Муромцева, я па-апра-ашу остаться! Маша, уже выколупавшись из своего персонального кресла, с досадой плюхнулась обратно, с завистью посмотрев на выходящих из кабинета коллег, и нехотя перевела взгляд на своего начальника. — Ну, что, Марья, как там твой клиент? — Что, уже наябедничал? — проворчала она в ответ. Громов задрал брови на головокружительную высоту и протянул: — Ну, вообще-то нет. А что, есть на что ябедничать? Маша молчала, выписывая пальцем кружочки на столе, а мысленно проклиная свой торопливый язык. Вот гад, он, оказывается, даже и не звонил Громову после того, как она вдоволь наточила коготки о его броню! — Маш, — проникновенно начал шеф. — Ну, чего тебе неймётся? Чего ты злишься? Простить не можешь, что он на тебя кофе пролил? Или ещё чего? Кончай уже выпендриваться, а? Ему нужна помощь, и он мой давний знакомый, а ты тут строишь из себя леди Макбет. — При чем тут леди Макбет-то? Ничего я не строю. И работаю я с его делом, нормально работаю, — пробурчала Маша, изучая свои ногти. Эх, пора Наташе звонить, маникюрчик подправить, совсем себя запустила, девушка. — Ну, и чего наработала? — В общих чертах схема следующая: Антимонопольная служба, Прокуратура, УВД, выемка… — Маш, это все хорошо, но ты знаешь, почему я Крутову именно тебя порекомендовал? — Ну? — Маша с интересом уставилась на Антона, который сидел, заговорщически улыбаясь. Это было нечто новенькое и попахивало чем-то, отличным от обычной юридической рутины. — Маш, ты у меня — лучшая! И ты должна сделать так, как ты это умеешь — красиво, чисто, ювелирно. Платон — хороший мужик и попал в передрягу. Так что, дорогая, я на тебя надеюсь. Кстати, по поводу изъятых документов. Ты съезди к нему завтра прямо с утра, посмотри список бумаг, которые забрали. Переговори там с Платоном, что нужно в первую очередь вытащить. А по компьютерам…, — Громов потер лицо ладонями. — Сегодня я кое-кому позвоню, и если там нет осложнений, вроде нелицензионного программного обеспечения, то, думаю, я всё улажу.