Жизнь в формате штрих-кода

Маша со вздохом выложила из сумочки телефон и посмотрела на него. Телефон с независимым видом лежал перед ней, плоский, внушительный в своем элегантном черном фраке. Маша, покопавшись в недрах сумки, достала зеркальце, тщательно подкрасила губы. Потом провела ладошкой по волосам, потом подточила пилочкой ноготь, который раздражал ужасно, цепляясь за все подряд. Телефон выжидающе молчал и с укоризной, как ей показалось, поглядывал на неё: дескать, девочка, тебе сколько лет? Неужели трусишь? Пришлось признать, что отвязаться от звонка Крутову не удастся, изобрети она хоть тысячи дел. Ну, что же, может быть, он ещё и не ответит. Маша раздражённо фыркнула, нахмурилась, сверившись с записью в блокноте, набрала номер и, затаив дыхание, стала ждать. Телефон прогудел раз, другой, третий, Маша воспряла духом и хотела уже нажать отбой, как в трубке булькнуло, и возле самого уха Платон произнес негромкое «Да?» — Алло. Это… — в горле предательски захрипело, и Маша откашлялась, а на том конце нетерпеливый Платон переспросил: — Я слушаю, кто это? — Это Муромцева, — голос окреп, Маша расправила плечи. — Какая Муромцева? — недоумённо поинтересовался её невидимый собеседник. — Мария Муромцева, «Юридический дом». Я занимаюсь вашим делом в связи… — А-а, вы. — Воображение лихо нарисовало в Машиной голове, как перекосило на том конце её собеседника. — Не знал, что вы — Муромцева. — Да. Так уж сложилось. А что, это противоречит вашим принципам? — не удержалась она и прикусила язык. — Да нет, — протянул Крутов, — вообще-то не противоречит. А вы что, позвонили только, чтобы поведать, какая у вас фамилия? Маша набрала в рот воздуха, но тут же с досадой одернула себя: «Кончай, а? Самой не противно?», а вслух сказала самым нейтральным тоном, который откопала в своем арсенале: — Мне нужно с вами встретиться и поговорить по вашему делу. — Вы что, уже исписали свою бумажку вопросами и решили задать их мне? — Видимо, Платон решил не остаться в долгу, но Маше уже расхотелось с ним пикироваться. — Когда я могу к вам подъехать? — Вчера. — Что? — не поняла она. — Я жду со вчерашнего дня, когда вы соизволите прибыть, — кажется, снова возвращался неприятный грубиян, и Маша опять скривилась. — Я задала простой вопрос, ну, никто не хочет работать, — пробормотала она тихонько, но он расслышал и, отчеканив, «жду вас в девять тридцать, попрошу не опаздывать», положил трубку. Маша посмотрела на часы, которые показывали ровно девять, со вздохом сгребла приготовленные бумаги, затолкала их в портфель, туда же отправилась записная книжка и телефон. — Юль, я в «Монолит», — на ходу сообщила она секретарше. — Скажешь Громову. Если что, звоните. Юля кивнула, не отрывая взгляда от клавиатуры, по которой она барабанила так, что искры летели. К «Монолиту» Маша подъехала, когда до их предполагаемой встречи оставалось пять минут. Она лихо влетела на стоянку перед зданием, выскочила из машины и, нажав на сигнализацию, помчалась ко входу. Взявшись за ручку двери, она на мгновение притормозила, вдохнула свежий вкусный весенний воздух и, как в ледяную прорубь, обреченно шагнула внутрь. В приемной элегантная юная дива с ногами от ушей и модельной внешностью, (ну, конечно! кто бы сомневался, что у нас такая секретарша!) выслушав Машу, поцокала каблучками к двери с табличкой «Генеральный директор Крутов П. А.» и, просунув в недра кабинета голову, что-то там такое проворковала. В ответ послышался уже знакомый рокот, и Маша внутренне поежилась. Дива вернулась и, одарив её сияющей улыбкой, пригласила пройти в кабинет, словно там Машу ждало вручение суперприза, никак не меньше. Маша поплелась на свою Голгофу, крепко-накрепко пообещав себе держаться в рамках и тут же растеряв уверенность выполнить это обещание. Кабинет был огромный, так ей показалось, и очень светлый. Казалось, здесь вместе с Крутовым П. А. обитает ещё и солнце, которое заполнило собой все пространство. Маше даже захотелось зажмуриться, но она только вздёрнула подбородок и пошагала к огромному столу из светлого дуба. На стене висела большущая карта города веселенькой расцветки, утыканная разноцветными флажками по всей поверхности, символизировавшими, скорее всего, места строек доблестного «Монолита». Слева стоял огромный глобус, явно предназначенный не для изучения географии, а для хранения немалого количества спиртного. Справа расположились здоровенный бежевый диван и два кресла с низким столиком, служившие, видимо, для отдыха великанов. «Да уж, кажется, здесь кто-то явно страдает гигантоманией!» — мысленно съязвила она, встретив взгляд хозяина солнечного кабинета, пристально взиравшего на неё из-под своих суровых бровей, которые должны были по задумке их обладателя повергнуть Машу в парализующий трепет. «Ну уж, не на ту напал!» снова поделилась она соображениями сама собой, а вслух сказала: — Ещё раз здравствуйте, Платон…? — Андреич, — ответствовал Крутов и кивнул ей на стул у длинного стола переговоров напротив. Маша шлепнула портфелем по светлой поверхности и, не садясь, принялась извлекать из недр своего ящика Пандоры все возможные беды и несчастья, ну, то есть бумаги, блокнот и ручку.