Жизнь в формате штрих-кода

Она очнулась уже в больничной палате. Солнце торчало в окне на своем посту и через раздвинутые жалюзи свысока наблюдало за ней со снисходительным сочувствием. Маша опять силилась вспомнить, что же случилось с ней, и снова покрылась холодным потом от озарившего её голову мгновенного возвращения туда, в весенний лес. В палату заглянула девушка в сиреневой веселенькой униформе: — Ой, вы проснулись? Сейчас Максим Александрович подойдет. Она исчезла за дверью, и почти сразу же, как показалось Маше, в дверях вырос коренастый молодой врач — волосы подстрижены ежиком, глаза припухшие, челюсть квадратная, и вообще он был скорее похож на боксера, который по недоразумению стащил в ординаторской халат и выдает себя за светило медицины, в то время как настоящий доктор где-то трудится над другим пациентом. — Ага! Вот мы и проснулись! Значит вы у нас — Маша, так? Ну и замечательно, ну-ка, ну-ка, посмотрим в ваши прекрасные очи. Он присел на край кровати, осторожно осмотрел её, прикоснулся к голове с правой стороны, и Маша дернулась от резко обжегшей боли, а он убрал руку и разулыбался: — Ничего, ничего! На лбу небольшая ссадина, заживет быстро. Сотрясения вроде бы нет серьезного. Вообще легко отделались. Но, конечно, полежать с недельку придется. Поколем укрепляющее, витаминчики, будете у нас, как новенькая! — круглое лицо врача прямо светилось от счастья. Ободренная этим заключением, Маша поинтересовалась: — Со мной ещё был мужчина… — Ох уж этот ваш мужчи-ина! — врач подергал головой, а Маша вдруг испугалась. — С ним что-то…? — Тихо-тихо. Хорошо всё, нормально. Доктор посмотрел на неё внимательно и кивнул со значением: — Он тоже всё нервничал по поводу вас. Кое-как его успокоили. А вот собственное здоровье его, похоже, совсем не волнует! Сбежал ваш Крутов! Фюить — только его и видели! Дурацкий этот посвист совершенно неожиданно развеселил её, и глупая улыбка выскочила против воли, растянув губы. Она даже представила, как Платон совершил этот побег из больницы, конечно, никого не слушая и идя на таран. — Но с ним всё хорошо? — Если соблюдать полный покой, то всё и будет хорошо. А если носиться по городу на такой скорости… — Да мы не быстро ехали! Просто колесо отвалилось. — Просто… Ну да, ну да. Что ж, не буду вас беспокоить, — заторопился улыбчивый доктор-боксер и поднялся. — Отдыхайте! Сейчас и без меня у вас тут аншлаг будет. Словно в подтверждение его слов в дверь просунулась голова Лизы. Она кивнула врачу и устремилась к Машиной кровати, поправляя на ходу белоснежную накидку, чудом держащуюся на плечах. — Машка-а, обалдела?! Как это тебя угораздило? — И тебе здравствуй, — улыбнулась Маша своей напористой сестричке. — Она ещё улыбается! Маш, ну, как же ты так? Я с ума чуть не сошла, когда мне твой Громов позвонил. Кстати, он там, в коридоре, я влезла перед ним без очереди. — Ну, кто бы сомневался, что ты проскользнёшь впереди всех. — Давай, рассказывай, как это случилось? — легонько затеребила её Лиза, одновременно выгружая на тумбочку из пакета продукты. — Громов меня ни в какие подробности не посвящал, сказал только, что ты здесь, в больнице, после аварии, а я так что-то перепугалась!. — Колесо у машины отвалилось, вот мы и… Да всё обошлось, не волнуйся. Со мной всё хорошо, через неделю, сказали, отпустят. — Обошлось, называется! Лицо-то вон разукрашено под хохлому! — сокрушалась сестрица. — А за рулем этот, твой был, который «супер-клиент»? Как он такое допустил-то? За колёсами смотреть надо, вообще-то, чтобы не отваливались! — Лиз, притормози. От тебя с ума можно сойти, — Маша даже глаза прикрыла, а Лиза спохватилась. — Ой, Маш, прости, я тебя замучила! Прости-прости! А ты вроде ничего держишься, улыбаешься даже. А что с Платоном твоим? — Видимо, всё хорошо. Он уже ушел из больницы. — Ничего себе! Как это — ушел? Ты тут лежишь, а он вместо того, чтобы… — Лиза, перестань. У него сын маленький, один, наверное, дома. — Так. А чего это ты его оправдываешь? — подозрительно сощурилась Лиза. — Ему, вообще-то, уголовное дело светит за вашу аварию! — Лиз, ну что ты несешь? Он здесь совершенно ни при чем. — Вот жаль, что он сбежал. Я бы ему такое устроила! — Стоп, не надо ничего никому устраивать. Родители знают? — Да я пока не сказала. — Лиза, ты и не говори, хорошо? Скажи, что я в командировку уехала. — Ну, ладно, только… — Лиза! — Да хорошо, хорошо! Договорились! Мужу только скажу, не удержусь, ладно? — Мужу можно. — Ну, ладно, Машунечка, все, пошла, — Лиза осторожно чмокнула сестру в оцарапанную щеку и, поднявшись, попросила: — Ты только выздоравливай, моя хорошая! Я к тебе завтра приду! Маша кивнула и легонько помахала рукой. Не успела за Лизой закрыться дверь, как она вновь открылась, пропустив Громова, который на середине палаты остановился и с тревогой вгляделся в её лицо: — Маш, как ты? — Да вот, лежу, — криво улыбнулась та. Громов сокрушенно качнул головой: — Да, как же я не доглядел-то? Втянул тебя в такую историю! — В какую историю? При чем тут ты? Антон взъерошил волосы и заходил по палате: — Да там оказалось не так всё просто. Вам с Платоном кто-то помог улететь с дороги. Хотя, чего там: понятно — кто! — Он остановился у постели Маши и пристально посмотрел ей в глаза. — И это настоящее чудо, что вы остались живы и не покалечились. — Откуда ты это взял? — Маша не хотела верить своим ушам, но подозрения уже вползали в душу, и даже живот свело спазмом страха. — Эксперт приезжал, из «Максимы», осмотрел там всё на месте… — И…? — Ну и сказал, что, скорее всего, на колесе свинтили половину крепежных болтов, а оставшиеся, видимо, ослабили, и при повороте шпильки были начисто срезаны, колесо улетело по дороге, а вы — в кювет. Платон как услышал эту версию, так из больницы и удрал. — А он как вообще? — Маша с деланным безразличием рассматривала содранную на запястье кожу. — Платон? Да неплохо. Поцарапался, конечно, битым стеклом по щеке прилетело, и рука повреждена, наверное, при падении ушибся, а так… А ты что, разве его не видела после аварии? Маша отрицательно качнула головой. — Хм, странно. Медсестрички рассказали, что он здесь весь персонал достал, чтобы тебя спасали, а потом, как выяснил, что всё в порядке, так и уехал. «Я их, говорит, из-под земли вытащу». Я его уже на выходе поймал. Как только ни уговаривал — не слушает! Крутов, он и есть Крутов! Маша прикрыла глаза, потом проговорила: — Знаешь, Антон, меня сегодня хотели переманить от тебя. Должность предлагали и карьеру. — Что? Она подняла на него глаза: — Что слышал. На стройплощадке, где комиссия была. Подошел один такой. Юрист! Засиделись вы, говорит, девушка, в своей тухлой конторке, а вас тем временем ждут великие дела. Причём с нетерпением. И ещё сказал: это не ваша игра, Мария. — Она помолчала. Громов тоже молчал, переваривая услышанное. — А потом, сам знаешь… Колесо отвалилось. — Ты почему мне не позвонила? — в голосе Громова зазвучал металл. — Маша, ты что, в первый раз замужем? — Ладно, Антон. Я уже всё себе сказала, можешь особенно не стараться. И вообще… Она не успела договорить, как в палату вошел, нет, влетел Крутов. Сердце у Маши вдруг стало большим-большим, распухло внутри, и горло немедленно сжалось, и слова застряли там намертво. — Маша! — выговорил Платон с облегчением. — Очнулась!