Absolute Pipe Dream

Накренившийся мир всё никак не мог выровниться. Нил впился пальцами в горизонталь столешницы, но помогало это слабо. Вернее, не помогало никак совсем. Эндрю реален. Как расшатать психику человека и спровоцировать нервный срыв? Заставить поверить в одно, потом в прямо противоположное, потом снова в первое. Выбить почву из-под ног, сменить ориентиры, инвертировать полюса. Эндрю реален. — Откуда ты знал? — Спросил Аарон откуда-то сверху. Нил все еще сидел за столом в своей комнате, Миньярд нависал над ним, врываясь в зону комфорта. — Не сейчас. — Тихо и отрывисто пробормотал Нил и поднялся со стула, пошел аккуратно и чуть ли не по стеночке в спальню. Голова кружилась, как после удара. — Я спросил, Джостен, откуда ты знал? — Прозвучало злее и с ощутимым нажимом. Аарон перехватил его под руку, грубо рванул на себя, разворачивая, не давая пройти. Нил распахнул на него глаза и совершенно машинально, едва ли осознавая, что делает, вывернулся, ответно заломил руку, перехватил за основание шеи, вынуждая опуститься на колени. Отстраненно подумал, что Эндрю именно таким же приёмом налетел на Эллисон, когда та ударила Аарона. И в этом было даже что-то символичное. С другой стороны, символы ему теперь мерещились во всем. — Не надо, Аарон, не вставай у меня на пути, не удержишь, надорвешься, — произнес так же тихо, потом отпихнул Миньярда от себя и прошел в спальню. Плотно прикрыл за собой дверь. Достал свою старую спортивную сумку, отрыл на дне ту самую папку с подборкой материалов про Кевина и Рико, суетливо пошебуршался в ней, нашел вложенный между фотками лист с длинными цепочками цифр, положил его в карман, а всё остальное так же аккуратно убрал на место. Когда он вышел, Аарона в комнате уже не было. Нил выбежал на улицу, потрусил до библиотеки университета, сам себя спрашивая, почему за весь год даже не подумал обзавестись хотя бы великом, чтобы сохранить элементарную независимость для собственных передвижений. Велопарковки были везде, большая половина студентов гоняла именно на велосипедах, а не автомобилях... Между тем, в библиотеке в разгар сессии стоял такой ажиотаж, что доступа к компьютеру пришлось дожидаться почти час. Тупое вынужденное бездействие в одном шаге от ответа казалось пыткой похлеще эверморских. Он не знал даже, правильно ли поступает, верно ли размышляет, он поддался просто интуитивному порыву. Но, возможно, правильнее было бы заходить в эту историю через Тильду, пытаться узнать приют. Но ведь родителям отказников, не сообщают ничего о местонахождении их детей? Или сообщают? С другой стороны, всё ведь сходилось. Все события так или иначе совпадали, подходили друг к другу. И если Эндрю не добрался по каким-то причинам до Пальметтских Лисов, до Воронов — скорее всего, он просто застрял где-то на предыдущем шаге. Нил почему-то верил в это. Верил, не имея по сути вообще никаких оснований. Наконец, один из компов освободился. Нил сел к нему, открыл поисковик, вбил «Эндрю Спир Окленд Калифорния». Нажал Enter. Страничка моргнула и показала список ссылок. Пробежав глазами заголовки, он с какого-то там раза попал курсором мышки по четвертой сверху ссылке. Нервно кликнул несколько раз вместо одного. Стал сжимать в кулак и разжимать свои дрожащие пальцы, дожидаясь, когда всё, что наоткрывал, прогрузится. Наконец, появилась страница электронной газеты. Тут была небольшая статья и стадиями, сегментами появляющаяся фотография. Бледная, нечеткая, но хотя бы цветная. Бледное небо, угол двухэтажного дома. Пятна цветов на распахнутых окнах, пышные занавески, выкрашенное ярко-голубым крыльцо, резные перила, ухоженный газон. Стоящий по центру этого идиллического фона подросток, не подходящий ни к чему тут, как будто прифотошопленный из каких-то городских трущоб. Совсем юный, не старше, наверное, пятнадцати, но узнаваемый, легко и однозначно. Лицо осунувшееся, губы поджаты в прямую линию, взгляд отстранённый и колючий, мимо камеры, чуть выше и чуть в сторону — судя по всему, на фотографа. Объёмная серая толстовка, длинные рукава, небрежно сброшенный капюшон, криво лежащий на левом плече. Заношенные джинсы, незашнурованные кроссовки. Светлые волосы, светлее привычного, как будто выгоревшие на солнце за долгое лето, торчащие нечесаной копной на макушке. Нил смотрел завороженно, не замечая, что дрожит уже весь, что трясёт всего так, будто к нему подключили электричество. Дернул рукой, увеличил масштаб страницы, приблизил максимально, чуть ли не влез сам в экран, цепляя детали. Угол наклона головы, угол взгляда, угол разлета бровей. Линия плеч. Губы, подбородок, нос. Глаза. По кругу, руки. Слишком плохое качество фото, слишком мелкий размер, но Нилу показалось, что под широким левом рукавом, задравшимся на запястье, белеет не полоска кожи, а бинт. С трудом оторвавшись от фотографии, Нил вернул нормальный масштаб, стал читать текст. Четырнадцатилетний Эндрю Спир спас от утопления четырехлетнюю девочку, захлебнувшуюся на городском пляже. Никто не заметил, как она ушла под воду. Никто, кроме него — можно даже не удивляться. Можно даже не удивляться, что фото далеко не пляжное и не летнее, скорее всего он отказался фотографироваться и журналистам пришлось ставить то, что нашлось в семейном альбоме. Нил полистал еще ссылки. Подходящего было не так много, но было. Эндрю даже играл в экси, в одной из газет был приведен список участников сборной команды юниоров Окленда. Джостен достал свой листочек с цифрами, вычислил номер телефона, набрал, сделал запрос. Компьютер попросили освободить, если он им не пользуется, и Нил, закрыв все страницы и почистив историю, ушел из библиотеки. Улица встретила его тёплым вечерним ветром в лицо. Добравшись до ближайшего банкомата, он сделал денежный перевод, оплачивая услугу. Совпадение или нет, но позвонили ему почти сразу после этого. Сообщили адрес Кэсс и Ричарда Спиров, которые так и остались в Окленде, а также адрес Дрейка, который жил неподалеку от них. Информации по Эндрю Спиру, ранее Эндрю Миньярду, восемьдесят шестого года рождения найти не удалось. Уже направляясь назад к Башне, Нил свернул в трансагентство, узнал расписание вылетов в Калифорнию. А вернувшись, пошел сразу к кузенам. Без стука распахнул дверь. Что-то оставалось неизменным: Ники с Аароном резались в приставку. — Когда у тебя последний экзамен? — Спросил Нил у Миньярда. — Завтра. — Глухо ответил тот, не отрывая взгляда от экрана. Готовиться он, видимо, не собирался, впрочем, Нила это беспокоило меньше всего. — У меня тоже. Значит, завтра после обеда мы улетаем в Окленд. Ваймака предупрежу. — Какого ху... — Начал возмущаться Аарон. Нил перебил его. — Ники, отвезёшь нас в аэропорт. Хэммик навострил уши. Он и так прислушивался к этой короткой беседе, а теперь прямо воспрял. Разулыбался, чувствуя очередную возможность выторговать себе чего-то горяченького, отложил джойстик и потянулся, разминая плечи и растягивая время для ответа. Потом с характерной ленцой опять прошёлся липким взглядом по фигуре Нила, залипая в районе паха и протянул приторно-сладкое, обманчиво-улыбчивое. — Ты же знаешь, не бесплатно, Джостен. — Ну сколько можно уже… — Пробормотал Аарон, тоже отбрасывая джойстик. Нил подошел вплотную к креслам-мешкам, поймал Хэммика за подбородок, возвращая этот долг. Перехватил взгляд, заставив смотреть себе в лицо, чувствуя под пальцами стянутую шрамом кожу. — Нет. Ты отвезёшь нас не потому, что дрочишь на меня, а потому что двум твоим кузенам нужна помощь. И потому что мне — вице-капитану твоей команды — нужна помощь. — Он отпустил его, отступил, посмотрел на обоих. — Выезжаем завтра в семнадцать ровно. Вылет в начале девятого вечера. Не обсуждается. Не дожидаясь ответных реплик, Нил вышел. Он и так знал, что Аарон подчинится, потому что всю жизнь его учили подчиняться чужой грубой воле. Ники подчинится тоже, но по другой причине: потому что он добрый, отзывчивый и услужливый, просто они все позволили ему забыть об этом. Время простраций вышло. Пора было начинать действовать.

***

Нил с Аароном почти не говорил весь полёт и всю дорогу. Общих тем не было, оба хранили молчание, и обоих это вполне устраивало. Примерно раз в четыре-пять часов Миньярд закидывался очередным колесом и становился совсем расслабленным и спокойным. И все равно Нил чувствовал эту неприязнь к нему, которая никуда не девалась. Он бы вообще лучше поехал один. Но Аарон своей внешностью должен был послужить пропуском в дом Спиров и гарантией того, что они станут с ним вообще разговаривать. По этой же причине звонить было бесполезно. Им нужно было увидеть одного брата, чтобы захотеть рассказать о втором. — Я все еще жду ответа, — сказал Аарон, открыв рот впервые за несколько часов, когда они остановились перекусить на заправке уже в Калифорнии. Автомобиль взяли напрокат в аэропорту по баснословной цене, но финансовые траты интересовали сейчас Нила чуть меньше, чем никак. Была цель, и были средства эту цель достичь, всё. — Я расскажу, позже, но расскажу, — ответил Нил. — Просто сейчас ты не поверишь. Позже тоже не поверишь, но мне будет уже все равно. — Ты знал его раньше? — Очевидно неудовлетворенный ответом, снова спросил Аарон, сделав, наверное, самое логичное предположение, которое мог сделать. — Да, — просто сказал Нил. — До того, как стал Лисом? Джостен неопределенно кивнул и пошел к авто.

***

До места они добрались ближе к позднему вечеру. Припарковавшись неподалеку, Нил еще некоторое время сидел в машине, рассматривая дом. Ухоженный двор, приятное крылечко, такое же, как было на фото, только немного постаревшее. Он пытался представить, как здесь жилось Эндрю. Сидел ли он на этом самом крыльце? Сметал с него мусор и листья? Курил втихаря или в открытую? Провожал взглядом проезжающие автомобили? Аарон, которому, наверное, надоело ждать, захлопнул свою дверцу, возле которой стоял, и пошел к дому. Нил выдернул себя из оцепенения, зашагал следом, встав сбоку, за его спиной. Аарон постучал. Почти сразу послышались шаги, дверь распахнулась. На пороге стояла невысокого роста женщина с короткими седыми и кудрявыми волосами, уложенными в легкомысленную причёску. Глаза у неё были тоже карие, но светлее, чем у Эндрю, медово-чайные. Губы улыбались, морщинки-лучики возле них и в уголках глаз говорили о том, что улыбается она часто и много. Хотя улыбка моментально исчезла, едва она разглядела Аарона. — Эндрю?.. — Выдохнув имя, она покачнулась. Аарон подхватил ее под локоть, помогая удержаться. — Нет, я, — он запнулся, наверное, сам еще не привыкнув к этой мысли, — его брат. Женщина начала оседать, Нил тоже шагнул ближе, поддержал ее под другую руку. — Пожалуйста, не переживайте. Это Аарон Миньярд, близнец Эндрю. Меня зовут Нил Джостен. А вы Кэсс Спир, верно? Она так отчаянно смотрела на Аарона, что Нилу стало не по себе. После кивнула ему, пригласила парней в дом, предложила чай и кофе, печенье домашнее. Джостен отказался, а Аарон согласился. Кэсс принесла чай всем троим, рассадила гостей на креслах в уютной и светлой комнате, сама приютилась на пуфе, стоящем напротив. Нил поставил кружку рядом на кофейный столик. Аарон остался держать ее в руках, откусил печенье, поблагодарил, похвалил вкус. И к удивлению Нила завязал вполне цивилизованную беседу, кратко рассказал о своей матери, которой пришлось сделать такой нелегкий выбор, которая жила бедно и понимала, что не сможет вырастить двоих детей. Добавил немного деталей о своем детстве, потом о том, что только на днях узнал о существовании брата. Нил нервничал, чувствуя, что они теряют время. Ему все хотелось задать свой единственный вопрос в лоб, но он понимал, что если хочет получить честный и распространенный ответ, нужно выждать, нужно хоть минимально разговорить её и расслабить. — Простите, не могу перестать смотреть на вас, Аарон. Вы так похожи и не похожи одновременно. Конечно, ничего удивительного в этом нет. — Она сделала долгий вздох. — Я просто очень скучаю по Эндрю. — А где он? — Спросил Нил, все-таки не выдержав. Кэсс посмотрела на него, но достаточно долго взгляд не выдержала, опустила глаза, покивала каким-то своим мыслям, отставила чайную чашку и начала нервно теребить край домашней блузы. Пауза затянулась. — Он разбился, мой мальчик. — Что?.. — Еле выговорил Нил. Он хотел спросить, что это значит, но смог произнести только первое слово. — Как?.. Когда?.. — Вопросы Аарона тоже не блистали глубокими смыслами. — Почти сразу после своего восемнадцатилетия, шестого ноября. Он взял авто брата и... — Кэсс не договорила, прошептала только, — простите, — и быстро вышла из гостиной. Нил перестал дышать, глядя в пустой провал коридора. Кэсс вернулась с носовым платком в руках, села на прежнее место и рассеянно оглянулась влажными, покрасневшими глазами, как будто ожидала увидеть кого-то еще здесь. — Он не справился с управлением? — Спросил Аарон, но его голос слышался как будто издалека или через толстый слой ваты. Уши у Нила заложило. Кэсс снова покачала головой. — Эндрю со всем справился. Он хотел этого, даже оставил прощальную записку, чтобы мы не сомневались. Мой бедный, бедный, несчастный мальчик. Я не смогла отогреть его, я ничего не смогла. — Голос у нее сорвался на шепот. — Простите меня. Вряд ли это то, что вы хотели услышать, проделав такой долгий путь. Вряд ли, отдавая в приют, мама думала, что его жизнь сложится настолько коротко и трагично. Нила, между тем, в этот момент отпустило так же быстро, как накрыло. Эндрю не суицидник. Вдох. — Что стало с автомобилем? — Разбился вдребезги на серпантине, упал с обрыва. «Тела не нашли», — подумал Нил. — Тела не нашли, — сказала Кэсс, — только его кровь там везде. И следы диких животных. Полиция развела руками. — Эндрю не терял документы в тот год? — Нил продолжал сыпать вопросами. Кэсс посмотрела на него как будто с сомнением, но все же ответила. — Да, устраивался на работу и оставил в метро всю папку. Почему вы спрашиваете? — Мэм, а записка сохранилась? — Вдруг подал голос Аарон. — Нет, Дрейк, это его старший сводный брат, мой родной сын, разорвал ее в слепом отчаянии. — Вы помните, что там было написано? — Аарон продолжал оттягивать её внимание на себя. — Конечно я помню, такое не забывается. Слова Эндрю. Он никогда не формулировал слишком просто или слишком обычно, или слишком нормально. И записка эта не была слезливой или жалобной. Я могу вам пересказать, там всего пара предложений: «Тоскливая жизнь, тоскливый финал. Кэсс, порадуйся за меня. Дрейк, иди…» — Она замолчала ненадолго, — дальше мат, в очень грубой форме. Он не любил брата, не смог с ним сблизиться, несмотря на то, что Дрейк всегда был очень добр к нему. Нил кашлянул, прочищая горло, и попытался максимально ровно произнести. — Расскажите о них, пожалуйста. — Да что рассказывать. Эндрю оказался тяжёлым мальчиком, я думала, что готова к этому, меня предупреждали, но все равно едва справлялась. Он не шел на контакт, всегда как будто оставался за стеной, в своем защитном коконе. Смотрел прямо и с таким пронизывающим холодком, знаете, как у маньяка из фильма ужасов, у меня от его взгляда мурашки по спине пробегали. И первое время становилось страшно, что однажды он убьет нас всех ночью. Я конечно ошибалась: Эндрю не был добрым, но и не был жестоким. Я поняла это, но много позже, когда он однажды притащил с улицы полудохлого больного котенка и так долго и так старательно выхаживал его, покупал лекарства на карманные деньги, возил к ветеринару. А сам даже элементарно обнять себя не давал, съеживался весь под руками, превращаясь в жесткую колючку. Я поэтому старалась его не трогать и Дрейка просила не тормошить мальчика, дать ему укрепиться сначала. Он не слушал меня, конечно, а потом ходил с исцарапанным лицом. Эндрю сам почти как котёнок был, особенно, когда только появился здесь, маленький, щуплый, но дрался отчаянно. Дрейк расстраивался искренне, что Эндрю его игнорирует, не принимает, не хочет по-братски подружиться. И мне казалось, Эндрю было так одиноко, и мне самой было так одиноко, и я хотела взять ещё кого-то из приюта. Но Эндрю был против категорически, а потом и Дрейк стал его поддерживать в этом решении, и вроде у них общение выровнилось. А мой Дрейк, знаете, уже тогда был под два метра ростом, весь в жутких татуировках, накаченный, выглядящий крайне устрашающе, но такой ласковый в душе. И он все хотел конечно с Эндрю сблизиться, каждый день заходил пожелать ему спокойной ночи, часто сидел в его комнате. А Эндрю злился на это, ему нужно было личное пространство. Дрейк же всё свободное время посвящал брату. Даже водил его в походы с собой. С ночевками, палатками, спальниками, котелками. Иногда вдвоем, иногда брал с собой друзей, но и Эндрю всегда тоже был с ними. У Нила к горлу подкатывала тошнота. — Эндрю играл в экси? — Спросил он севшим голосом, хотя и так знал ответ. — Аарон неплохо играет, член сборной университета. — Да, и Эндрю тоже играл, вратарем. Я была против, все боялась, что его там перешибут. А тренер пророчил ему спортивное будущее, говорил, у мальчика талант, хорошая реакция, исключительная внимательность. Но потом в одном из таких походов Эндрю упал с небольшой скалы и сильно повредил копчик. Пришлось на некоторое время сделать паузу. А потом он уже не вернулся в команду. — Дрейк служил по контракту? — Снова спросил Нил. Он знал, что вопрос звучит странно и внезапно, и вообще разговор уже давно напоминает допрос, но наплевал на это. Кэсс или не заметила, или решила вежливо не обращать внимание на резко измененную тему. — Дрейк мечтал об этом, готовился, тренировался, но ему отказали в последний момент по состоянию здоровья. — Нилу показалось, что Кэсс смутилась, но она быстро продолжила дальше. — Поэтому он остался здесь, в городе. Нил опять кивнул. Кэсс вытирала глаза платком и, казалось, искренне оплакивала своё горе. Нил смотрел на ее боль предельно равнодушно. Она была виновата во всем. Она не видела, что творится у неё прямо под носом. Она допустила это. Нилу не было её жаль. Эндрю наверное было, поэтому он сохранил ей единственного сына. В этот момент со стороны дверей послышались тяжелые шаги, потом раздался густой мужской голос. — Мам, ты дома? Я продукты принёс. — И в комнату вошел Дрейк. Нил дернулся так, что ударился плечом в стоящий рядом стеллаж, сверху посыпались какие-то вещи, книжки. Кэсс запричитала. Нил извинился и присел, собирая упавшее. Когда наступила тишина, Аарон, глядя на Дрейка, нарушил её снова. — А я тебя помню. Дрейк обернулся к нему, и Миньярд встретил его взгляд, не двигаясь с места, по-прежнему сидя в кресле, закинув ногу на ногу. Нил подумал, что вот в этом моменте, именно сейчас, спокойный и осознающий, проницательный и беспристрастный, он, возможно, более всего похож на Эндрю. Или Нилу просто слишком сильно прилетело по темечку упавшим сверху тяжелым переплетом. — Мне было двенадцать или тринадцать. — Глуховато сказал Аарон. — Мы с матерью поехали посмотреть финал экси в Западную Вирджинию. И ты там был, подошел ко мне. Твои татуированные рукава впечатались в память, я залип на рисунках тогда. Ты назвал меня другим именем, я не запомнил, каким, но сейчас понимаю, что это было «Эндрю». Я сказал, что меня зовут не так, тут подошла моя мать и вы с ней что-то начали обсуждать... Дрейк небрежно пожал плечом. — Я не помню. Возможно. И что? — И ты получил идеальный рычаг давления на Эндрю. — Выпалил Нил. — И Эндрю стал покорным. Стал делать всё, что ты говоришь, лишь бы ты не втянул в это Аарона. И лишь бы Кэсс не взяла в дом других детей. Скажи, что я ошибаюсь. — Ты ошибаешься и несешь абсолютный бред, — усмехнувшись, спокойно сказал Дрейк. — Я вообще не понимаю, что здесь происходит? Вы вообще кто такие и что делаете в доме моих родителей? — Я их впустила, — сказала Кэсс. — Мальчики спрашивали об Эндрю. Оказывается, у него был родной брат, близнец. Видишь, как они похожи? — Был брат. Больше нет. Выметайтесь, оба. — Нил, о каком рычаге ты говоришь? — Хмурясь, спросила Кэсс. Нил поднялся. И не то, что он долго думал или решался, или прикидывал шансы. Не думал вообще. Ни о том, что ему никогда не собрать доказательств, ни о том, что им никогда не доказать вину. Ни о том, что Дрейк в два раза его больше и раз в десять сильнее. Он просто рванул к нему, коротко замахнулся, ударил снизу в лицо. Тот уклонился, но опоздал, пропустил, костяшки Джостена смачно впечатались в угол чужой челюсти. А в следующую секунду Нил оказался на полу. Вскочить не успел, Дрейк, эта огромная машина из мускулов и костей, швырнул его в стену. Аарон шмыгнул к выходу. Нил, собрав себя в кучу, рванул за ним, метнулся в сторону, когда Дрейк попытался его схватить. Миньярд распахнул дверь на улицу, Нил выбежал следом. Они глупо и позорно убегали из дома, который Эндрю сумел оставить в прошлом гораздо более изящным образом. Нил не думал, что когда-нибудь сумеет забыть об этом, но цель перед ним сейчас стояла другая. И если он сядет в тюрьму, то не достигнет её никогда. Прыгнув за руль, Джостен завёл мотор, с пробуксовкой стартовал с парковочной площадки. Фары осветили асфальтированную дорожку. Люминесцирующая разметка бросилась в глаза. Автомобиль загудел, набирая скорость. Итого. Первое: незадолго до своего совершеннолетия Эндрю сделал себе копии всех документов. Второе: через два дня после совершеннолетия Эндрю разбил машину Дрейка. Третье: тела не нашли. Вывод казался очевидным. Аарон пристегнулся и откинулся на своем сиденье максимально назад, прикрыл глаза, устало хмыкнул. — Хэммик со своим гей-радаром был прав, ты все-таки пидорас. Новость года, вашу мать. Нил втопил педаль газа, выезжая на шоссе. — Когда я найду Эндрю, когда я привезу Эндрю в Пальметто, не употребляй это слово. Он его не любит.