Исцеление

      Будьте осторожны, когда с улыбкой прикрываете тяжелые веки, когда чувствуете внутри себя бесконечный пожар и радуетесь даже испорченной погоде. Горящее пламя внутри вас может быть обманчиво настолько, что однажды вместо костей и плоти останется маленький уголёк, медленно угасающий на рассвете нового дня. И привычная радость покажется непосильным грузом, а то, что щебетало внутри и щекотало сердце, иссякнет. Страшно быть всего лишь человеком. Так страшно потерять себя по чьей-то вине.

***

      Ночь, закончившаяся всего лишь два часа назад, была безжалостна. Гарри просыпался раз двести за ночь, жадно глотая ртом воздух. Ему снились кошмары. Но есть одна проблема - он их совсем не помнит.       Когда он впервые за этот день посмотрел в зеркало, то даже испугался. «Это точно я?»       Глаза были слегка опухшими, но зато синяки под глазами сияли словно северное сияние. Своим видом он напоминал сам себе мужчину без определённого места жительства, которого однажды встретил на одной из бедных улиц Лондона лет в восемь. Его образ отложился в памяти. И вот, теперь этот мужчина смотрит на него в зеркале. Жуть.       Гарри умылся ледяной водой, пытаясь привести себя хоть немного в чувство. Кажется, даже получилось.       Пропустив завтрак, Поттер направлялся к кабинету зельеварения. В коридоре пахло сыростью, что вполне соответственно подземелью. Почему-то сейчас этот запах не вызывал никаких негативных эмоций, скорее наоборот. Несомненно, радовало и ещё кое-что - преподаватель зельеварения никто иной, как Гораций Слизнорт! Эта новость была самой счастливой за все последнее время.       В классе было уже достаточное количество учеников, несмотря на это, царила тишина, что свидетельствовало лишь об одном - урок начался не так давно.       Профессор Слизнорт что-то увлеченно рассказывал, повернувшись к Поттеру спиной. — Здравствуйте, — поздаровался Гарри, привлекая внимание не только учителя, но и некоторых учеников. Многим было все равно, — Простите за опоздание. — О, мистер Кларксон! Конечно, проходите.       По вискам прошлась болезненная пульсация. На шестом курсе, когда они с Роном вместе опоздали на его урок, (хотя, по правде говоря, они и не собирались на него идти) Слизнорт отреагировал точно так же, как и сейчас.       Уизли, как Реддл, стоит подумать о них, и они тут же появляются. В первых рядах стояла Роза, задумчиво разглядывая котел, стоящий посреди кабинета. — Привет, — прошептал Гарри, стараясь не мешать ходу урока, — Что это? — его глаза перебегали с загадочного котелка, на не менее загадочную Уизли. — И тебе доброго утра, — она выждала пару секунд, прежде чем ответить. Видимо, собирается с мыслями, — Амортенция. — Разумеется, на самом деле Амортенция не создает любовь. Любовь невозможно ни сфабриковать, ни сымитировать. Нет, этот напиток просто вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой комнате. О да, — прибавил профессор, серьезно кивая недоверчиво ухмылявшимся Малфою и Лестрейнджу, — Вот поживете с мое, наберетесь жизненного опыта, тогда уже не станете недооценивать силу любовного наваждения... А теперь, — продолжил он, — прежде чем приступить к работе, так как мистер Кларксон задержался... Гарри, не могли бы вы сказать нам, что чувствуете? — В плане? — Поттеру приходилось играть в великого актера, делая вид, что не знает эту тему вдоль и поперек. И видимо, Слизнорт был именно тем учителем, который в начале каждого учебного года прогонял все основные темы прошлого с учениками заново. Что ж, это правильно. — Подойдите ближе, — профессор сделал подзывающий жест рукой, — Какой запах вы чувствуете?       Спустя несколько секунд всеобщего молчания, под тихие смешки Малфоя и Лестрейнджа, Гарри, кажется, почувствовал... — Тыквенный пирог, молочный шоколад, костер... — это была Джинни, несомненно она. Все эти запахи ассоциировались только с ней, именно поэтому Поттер их до жути любит.       Самое ужасное из смерти Джинни, это воспоминания о счастливых моментах с ней и осознание того, что этого больше никогда не будет. Было ли?       Теперь кажется, что все, что было - фальш. Как-будто перемещение во времени что-то удалило из его сердца. От этого становилось по-настоящему страшно. Это не поддавалось никакому объяснению. — Должно быть, этот запах ассоциируется у вас с тем, кого вы очень любите? Даже не думайте говорить, что я не прав! — Да, вы правы, сэр, — грустно усмехаясь, произнес Гарри, не желая продолжать эту тему.       Я не уверен. Вообще не уверен, что люблю... её. Эти запахи. Тыквенный пирог Джинни с Молли всегда пекли на Рождество, молочным шоколадом она делилась со мной вплоть до четвертого курса, но потом почему-то перестала, но всё равно этот запах ассоциировался только с ней. Гарри очень не часто до этого ел шоколад. Костер... в доме Уизли, в их камине был самый теплый и ароматный костер, который как правило, горел всегда в Рождество. Опять оно.       Он любил запахи, которые связывались с Джинни. Вот и весь секрет. — Ну что ж, — слегка взволнованный голос Слизнорта вытащил Гарри из, казалось, вечных раздумий, — теперь самое время приступить к изготовлению «Феликс Фелицис». Рецепт вы найдете на десятой странице учебника.       Поттер пропустил начало урока, видимо тогда профессор и рассказывал про зелье жидкой удачи.       Но, как оказалось, в перемещении во времени есть свои плюсы. Шестой курс. — ...Да, забавное это зелье, «Феликс Фелицис», — сказал Слизнорт, — Невероятно трудное в изготовлении, и, если процесс хоть немного нарушен, последствия могут быть катастрофическими. Но если зелье сварено правильно, вот как это, например, то все, за что вы ни возьметесь, будет вам удаваться... по крайней мере пока длится действие зелья.       Слова профессора словно молния ударили в голову. Гарри ничего не забыл. От этого почему-то захотелось злорадно посмеяться, но ему пришлось сдержать себя.       Когда толпа учеников разошлась к своим котлам, Поттер заметил Реддла. Прислонившись к ледяной стене, он смотрел в упор на Гарри, не менее ледяными глазами. По телу пробежал холодок. Гордость не позволяла отвести взгляда.       Несмотря на то, что Реддл не спал всю ночь, он все равно выглядел превосходно. Может, он знает какое-нибудь заклинание, которое могло бы убрать синяки под глазами? — Что-то случилось? — невинно произнес Гарри, подойдя чуть ближе, дабы не мешать ходу урока.       Том ещё несколько секунд прожигал его своими глазами, словно пытаясь считать нутро, а затем разочарованно хмыкнул, и, не проронив ни слова, скрылся за поворотом кабинета. Видимо, считать нутро не удалось. Поттеру удалось злобно посмеятья.

***

      Послеобеденное время выдалось хоть и пасмурным, ветреным и по-осеннему мерзким, но к счастью, не дождливым.       Гарри приземлился прямо на траву. На опушке Запретного леса, неподалёку от будущей хижины Хагрида царила своя атмосфера. Атмосфера спокойствия и умиротворения. На верхушке холма, около Каменного круга бегали третьекурсники, что-то оживленно крича друг-другу. Невольно Поттер вспоминает и свой третий курс. Он был примерно на этом же месте, прячась от самого себя, путешествуя во времени вместе с Гермионой...       Черт, он же поклялся сегодня ночью больше не вспоминать свою прошлую жизнь. Но это невероятно сложно.       С горы бежать легко. Например Том несся почти вприпрыжку, по-детски махая руками, будто пытаясь взлететь, это выглядело весьма забавно. Если представить, что это делает семидесятилетний Волан-де-Морт, а не семнадцатилетний Том Реддл, то становится забавнее раз в сто.       Убегать было уже некуда. Слизеринец видел свою цель. Более того - теперь он тормозит рядом с этой целью и тяжело дышит, пытаясь восстановить работу легких и сердца. Когда ему все же это почти удается, он плюхается на траву рядом с Гарри. Такое ощущение, что Том взбирался на Эверест. Он шумно выдыхает через рот и переводит уставшие глаза на Поттера. Почему-то сейчас они не кажутся ему столь же ледяными, как это бывает обычно. Всегда. — Куришь? — вопрос застал Гарри врасплох. Реддл прокашлялся, то ли от холода, то ли от неловкой паузы. — Эм, нет... Откуда у меня могут быть си... — Гриффиндорец запнулся, когда Том вытащил из кармана своей мантии пачку «Pall Mall Red Superkings», — Какого черта? Слизеринец усмехнулся. — Я умный мальчик, — Реддл щелкнул пальцами прямо перед носом Гарри и тут же снял с него очки, пряча их за свою спину, — И быстрый! — Эй! Ты обнаглел? Очки верни! — Поттер был явно обескуражен такой наглостью, и вероятно, до жути напуган. Но Тома это забавило. Он еле сдерживался, что бы не засмеяться во все горло. — С чего это я должен тебе их возвращать? — Придурок, я ни черта не вижу! Реддл замолк. — Верну. Но ты со мной покуришь. Поттер замолк. — А твои сигареты не ядовитые? — произнес Гарри, смешно нахмурив брови. — Ты мне не доверяешь? Внутри себя Гарри от души посмеялся. — А с чего это я должен тебе доверять? — И то верно. Не ядовитые, клянусь, — он помедлил, а потом продолжил, — Хочешь одну на двоих раскурим, что бы ты убедился? — Твои слюни, губы, рот... с чего мне тебе верить? Вдруг и они ядовитые? — Мои слюни, губы, рот... — Том проговорил слова, сказанные Поттером, смакуя, пробуя на вкус, — Не ядовитые, — он снова усмехнулся, — Ты в этом убедишься. Гарри сымитировал рвотный позыв. — Тебе очки твои нужны? Или я могу себе, на память оставить? — Задолбал. На все согласен, только очки верни. — По рукам.       Через мгновение на Поттере уже были очки, а изо рта торчала сигарета. Реддл действительно быстрый. Вспыхнул огонь, и... — Затягивайся. — Чего?! — Вдыхай внутрь.       Гарри сделал так, как было велено самим Лордом Волан-де-Мортом. Дым попал в легкие, раздражая, вызывая кашель, а далее слабую тошноту. — Мне было десять, когда я впервые взял в рот сигарету, — Поттер перевёл на него недоумевающий взгляд, не переставая кашлять, — Плохие мальчики из моего приюта сказали, что кто курит - тот крутой. Я ни с кем там толком не общался, и не особо этого хотел. Так что считай, они сделали это насильно, — он замолчал на пару секунд, подбирая слова, — Меня жутко корежило после первой сигареты. Так что тебе даже повезло, — он легонько толкнул его в бок локтем. — Почему ты продолжил курить? — После моего неудачного опыта, спустя какое-то время, я стащил у одного из тех мальчишек сигарету... чисто ради интереса. Поджег, закурил. Я видел, как это делает статный мужчина на улице, и старался делать так же, как он. У меня получилось почти сразу, и... мне понравилось. Я курю семь чертовых лет, и все еще жив. Поразительно, — последняя фраза была сказана как что-то вроде «мыслей вслух», — Ну, как твои ощущения? — Голова кружится. И... все плывет. С губ Тома сорвался смешок. — Да, это нормально. — Что смешного? — Абсолютно ничего, я полностью серьезен.       Реддл переводит взгляд с Гарри на его сигарету, точнее на то, что от нее осталось. — Ну даешь, скурил всю, хотя договаривались пополам! — Да, решил травануться лучше сигаретой, чем... — Чем моими слюнями, губами, ртом? — на лице Тома появилось подобие полуулыбки. — Большое спасибо что заканчиваешь за меня фразы. Да.       Реддл достает сигарету, но на этот раз - для себя. Только сейчас Гарри замечает его руки. Белоснежные, но слегка покрасневшие от холода. Дрожат, то ли от того же холода, то ли еще от чего-то. Пальцы длинные и эстетичные, Поттер таких почти никогда не видел. На среднем пальце левой руки красовалось золотое кольцо с простым камнем, но непростой историей.