Исцеление

      Тревожное цоканье ее каблуков глухим эхом разлетается, словно птицы, которых одним осенним днем спугнул выстрел ружья, разлетается, как с приближением вечера - мысли юного Реддла. Коридор мрачный и тихий, единственные сопровождающие звуки - цоканье ее каблуков и шум собственного дыхания, сейчас по-своему тяжелого.       Кто бы мог подумать, что из восьми старост ответственными окажутся только Том и Роза, которые молча патрулировали замок, пока другие, менее ответственные старосты, в данный момент отжигают на школьной вечеринке.       Тому нравится быть старостой. Тому нравится, когда ему повинуются.       Он быстро шагает впереди, не опуская подбородка, не размахивая руками, не сгибая идеально ровную спину. Он выглядит как статуя. Бледный, невероятно красивый, и, кажется, даже не дышащий. Вероятно только из-за своей обаятельности и привлекательности в юные годы, он нашел себе сторонников. Будь он сейчас серо-голубого цвета, красноглазым, да еще и безносым - к нему мало кто пошел бы... добровольно. Так себе перспектива.       Он замедляет шаг, а затем полностью останавливается. Хмурит брови, а потом медленно поворачивается к Розе, которая тут же поднимает на него полного недоумения взгляд. Он пристально смотрит на нее. — Уизли, напомни-ка мне, какое твое самое любимое блюдо? — он стиснул зубы и чуть нагнулся, что бы быть более менее на одном уровне с не очень высокой девушкой. — Эм... Тебе зачем? — Говори, Уизли, — он замолк, сощурив глаза, — Говори, или я сам узнаю.       Она выпучила на него глаза, за которыми прятался страх, который она старательно пыталась скрыть. Но очевидно, актриса из нее дерьмовая. — Тыквенный пирог, — выпалила Гриффиндорка на выдохе, — Ну что, доволен? — Да. Доволен, — членораздельно процедил Том, не сводя с нее глаз, — Допатрулируешь коридор, да? — он мило улыбнулся, что было весьма несвойственно такому, как он, — Чао! — он развернулся на пятках и зашагал прочь, все в таком же уверенном темпе. Чао, мечта Кларксоновских очей. — Эй! Ты куда?! — Роза, будто бы вышедшая из транса, возмущенно крикнула в спину удаляющемуся Реддлу, чья мантия зловеще развивалась от быстрой ходьбы. — Спать, — это было чистой воды вранье, — Время недетское, верно? — рыжеволосая не ответила. Часы пробили без двух часов полночь.       Школьная вечеринка - это громко сказано. Скорее, что-то вроде бухаловки, но только для избранных. Так сказать, кому повезет - тому повезет. Тому не повезло, и как он там оказался, оставалось загадкой для него самого.       Уже через секунду в его руке появляется бутылка огненного виски, а вместе с тем и Малфой, повисший на плечах Реддла в попытке, кажется, изобразить объятья... или удушение? Том посчитал, что второй вариант тут уместен больше. — Ты пришел! — по-пьяному пробубнил белокурый, расплываясь в не менее пьяной улыбке. — Ты в курсе, что от тебя пиздец как несет? — поморщился Реддл, пытаясь оттолкнуть от себя уже бухого в хлам Абраксаса, сжимая в другой руке бутылку спиртного. Малфой активно, насколько это было возможно в его состоянии, сопротивлялся, что выглядело весьма забавно. — Угу, — промямлил тот, слабея в руках Тома, — А там, — ик, — в правду или действие играют... маггловская игра, но на удивление, просто, — ик, — чудо! Лестрейндж уже трахнул одну Когтевранскую шл... — Пошел ты нахуй, Малфой, — вскоре грудь беспризорного пьяницы соприкоснулась со свободным диваном, куда его кинул, в прямом смысле этого слова, Реддл.       Том находит самый тихий и оторванный от пьяного общества уголок. Рухнув в одно из кресел, он залпом отпивает почти половину бутылки, и тут же жалеет об этом, когда горло очень неприятно... пиздец как неприятно обжигает пьянящая жидкость.       Он пил. Пригубливал, так сказать. Не так конечно часто, как курил, но тем не менее. Распивать эльфийское вино, херес, медовуху или те же огневиски хотелось исключительно в уютном омуте одиночества и спокойствия, или в сопровождении его верной спутницы на протяжении уже долгого времени - книжки из запретной секции библиотеки, с не менее запретным содержанием.       Злоупотреблять алкоголем ему казалось по-животному глупо и безответственно. А чего хорошего в том, чтобы напиться до такой степени, что на следующий день не только блевать будешь, но и забудешь всю ту дичь, что творил прибывая в этом состоянии? Ответа, как и ожидалось, не было.       Сейчас все принципы испаряются. Как же это возможно у столь принципиального Реддла? Он делает глоток за глотком, горло уже не жжет, а скорее приятно обволакивает. Хочется выбежать на улицу, промокнуть под ливнем, покурить «Pall Mall Red Superkings» и наконец допить эту чертову бутылку, а на следующий день обниматься с туалетом и абсолютно ничего не помнить. Хочется побыть обычным семнадцатилетнем болваном-колдуном, который думает только о том, как поскорее побухать и трахнуть кого-нибудь. Том не был таким. Не был таким как все.       Внезапно Слизеринец замечает отсутствие своего нового таинственного приятеля, если его можно таковым называть... Ну, если он курил с ним, то очевидно, они теперь просто не разлей вода. До недавнего времени никто, кроме самого Тома не знал о его вредной привычке. Гарри что, не любит напиваться и ебать всех подряд? По нему и не скажешь, что он тоже не такой, как все.       Реддл радовался тому, что кажется, не сильно пьян - он может лежать в кресле, не держась за пол, - он устало усмехнулся, всматриваясь в Малфоя, схватившегося за пол, как утопающий за соломинку, усердно сжимающего пальцы на плоской поверхности.       Том отставляет пустую бутылку в сторону и уверенно встает, тут же падая обратно. Радость длилась не долго. Он чертовски пьян, и теперь даже не может поймать ни одну четкую точку. В голове будто бы играют в квиддич: Слизерин против Гриффиндора.       Спустя продолжительное количество времени молодому человеку становится получше. Когда он поднимается с кресла, то на удивление не падает обратно. Квиддич в голове завершился со счетом «ничья». Он делает пару шагов. Ноги ватные, а глаза блуждают по не менее пьяным студентам. Он идет, куда - не знает. Может, стоит впервые в жизни доверится сердцу?       Исцеление сквозь тьму пережитого кажется таким невозможным. Через ночи, проведенные взахлеб, с сжатыми между пальцами волосам и смятыми простынями, с пустым взглядом каждое утро и натянутой кривой улыбкой, от которой веет бесконечным холодом, кажется, что выхода больше нет. И это состояние полного безразличия, которое вливается в дни, недели, месяцы и даже годы - такое ощущение, что оно будет с тобой всегда - такое ощущение, что оно никогда не оставит тебя в покое, а будет расти вместе с пустотой черной плесенью и забирать последнее, что у тебя осталось: возможность открывать глаза по утрам, наслаждаться глотками свежего воздуха и улыбаться, улыбаться так ярко, как если бы ты точно знаешь, что однажды тебе станет лучше. Лучше, чем сейчас.

***

      Сегодня Гарри наконец-то спит. Спит по настоящему, не просыпаясь ни разу, по-немому крича от удручающих кошмаров, в каждом из которых, почему-то, присутствует лицо Тома Реддла. Именно Тома Реддла - бледнолицого, кудрявого и с рентгеновыми глазами. Это был не Волан-де-Морт, и это пугало даже больше, чем сами кошмары. Неужели, он настолько отпустил прошлое?       Но сейчас он спокойно спал на своей драгоценной кровати, не боясь, что сознание вновь врасплох подкинет ему образ приедчивого Слизеринца. Как любят говорить магглы - рано радоваться.       Дверь спальни для мальчиков факультета Гриффиндор распахнулась, и в нее с грохотом ввалился, по-видимому в не самом трезвом виде, никто иной, как сам Том Реддл. Собственной персоной. Гарри резко вскакивает от шума, не сразу понимая, что вообще происходит. Наконец, его глаза привыкают к темноте, и он рассматривает приближающуюся к нему фигуру, шатающуюся из стороны в сторону. — Том?.. — сонно хмурится Поттер, надеясь, что это все же какой-то странный сон, один из его кошмаров, и этот подонок не настолько безмозглый идиот, чтобы завалиться к нему посреди ночи. Как он вообще, черт возьми, попал в гостиную Гриффиндора? Очаровал Полную Даму своей соблазнительной улыбкой? Других вариантов не дано, — Ты что тут делаешь? Какого... — Тс-с, — Реддл подносит указательный палец к губам, заваливаясь на край кровати. — Какого хрена? — Гарри берет с тумбочки волшебную палочку и быстрым «Люмос!» зажигает на ней свет. — Сука! — жмурится от света Том, выхватывая палочку из рук Поттера и швыряя ее на пол. Свет погасает. — Первое слово из нецензурного лексикона, услышанное из твоих уст, — пробубнил Гарри, пока тот смотрит на него и не моргает. Завис? Настолько все плохо? — С-с-с... сука это не нецензурный лексикон, — прошептал Реддл, давая понять, что он не просто «не в самом трезвом виде», тут больше подойдет фраза «бухой в хламину», — Сука, — он вновь сказал это слово, улыбаясь, как будто пробуя его на вкус. — Убирайся, — вполголоса промямлил Поттер, стиснув зубы. — Прогоняешь меня? — Том хитро улыбнулся, склоняясь чуть вперед. Чуть ближе. — Да. От тебя за метр перегаром несет. — Что же с тобой будет, если... — он приближается, и на этот раз катастрофически быстро и близко. Пока Гарри прибывает в недоумении и даже страхе, Реддл одним резким движением подминает Поттера под себя, — Если я буду дышать тебе прямо в лицо? — Вероятно, в таком случае, мне понадобится противогаз. Это маггло... — Я в курсе, умник.       Никогда бы не подумал, что однажды увижу самого темного волшебника всех времен в таком состоянии, и... в таком положении. — Твои запястья, они... — он запнулся, переводя взгляд на руки Гарри, — Такие тощие... — Ты че, блять, несешь? Отъебись и слезь с меня, наконец, — Поттер гневно выпучил на него глаза, начав руками колотить его грудную клетку. — Знаешь, я мог бы взять их одной своей рукой, — Том игнорировал его. — Не ст... — но Гарри не успел договорить, как Реддл завел его руки ему над головой, сжимая их так сильно, что тот тихо вскрикивает. — Ты специально меня довести хочешь? — спрашивает Том, садясь на парня и наклоняясь к его лицу так близко, что тот пытается вжаться сильнее в подушку, дабы увеличить это расстояние. — Спрашиваю еще раз - какого хрена ты тут забыл? К тому же пьяный! — Пришел спросить... кое-что. — И только из-за этого тебе нужно было вламываться сюда посреди ночи?       Он наклонился еще ниже, опасно нависая над Гарри. Их носы соприкоснулись. Оба почувствовали дыхание на своей коже. — Как же ты меня раздражаешь, — процедил Реддл, хватая второй рукой Поттера за шею, — Пиздец как. — Знаешь, это единственное, в чем мы сходимся, — не сдается Гарри, чувствуя, как в этот раз закипает уже не он, а этот гад, от чего получает невероятное удовлетворение. — Тыквенный пирог. — Что «тыквенный пирог»? — Поттер искренне не понимая, свел брови к переносице. — Какого черта твоя амортенция уже пахнет Розой Уизли?       Том не спешит слезать с равнодушного парня. Он сильнее сдавливает пальцами шею Гарри, не отдавая себе в этом отчета из-за нахлынувшей ярости. Откуда она? — С чего ты взял, что это она?! — Ну не я же тыквенным пирогом пахну, — прошептал он привычным, саркастичным тоном. Не смотря на это фраза прозвучала очень странно. — И не Роза тоже! — Поттер начинает ерзать под тушой Реддла, пытаясь согнать того с себя, что бессмысленно, ведь Том больше Гарри, и даже в пьяном состоянии, весьма сильный. На секунду Гриффиндорцу показалось, что сейчас тот его убьет и все. На этом все закончится. Он забыл, кто сейчас сидит на нем, преобладая им с головы до пят. Реддл запросто может сейчас придушить Поттера, и в этом не будет виновно его пьяное состояние, — Отстань... — хрипит Гарри, чувствуя, как боль на шее усиливается.       Том всматривается в хмурое личико и ловит себя на мысли, что оно довольно симпатичное, а зеленые глаза даже сейчас, в тусклом свете ночной луны, кажутся яркими, как летняя трава. Такой, блять, милый, что хочется сделать еще больнее, и Реддл с новой силой сжимает его запястье и горло, от чего у Поттера вырывается стон, окатывая Тома словно из ведра. Слизеринец резко отстраняется и ошеломленно смотрит на откашливающегося Гарри. — Ты совсем больной?! — выпаливает тот, приводя Реддла в чувства. — Блять, кто еще больной, мазохист ебанный! — рявкает Том и подрывается с кровати, пытаясь осмыслить, что только что произошло. — Пошел нахуй! — кричит Поттер и тут ему второй раз повторять не надо.       Реддл мгновенно трезвеет и пулей вылетает из спальни для мальчиков факультета Гриффиндор, хлопая дверью, а затем и из самой гостиной. Оказавшись в пустом коридоре он быстро, насколько его тело ему это позволяет, движется в сторону гостиной факультета Слизерин, надеясь, что дерьмовая вечеринка подошла к концу. Блять, блять, блять!       Он чувствует странную тягу внизу живота и внезапную тесноту в брюках. Черт.       Благо, пьянка закончилась, лишь некоторые студенты лежали в полусонном состоянии в гостиной.       Том мигом залетает в ванную комнату. На ходу сбрасывая с себя одежду, он встает под душ. К счастью, возбуждение скоро проходит, то ли от страха, от ли от ледяной воды. Реддл стоит так несколько минут, пытаясь привести мысли в порядок, собрать их вместе и осознать произошедшее, но все они разбегаются в разные стороны. Сердце Тома бешено колотится лишь от одного стона Гарри, эхом отдающегося в его голове.       Убедив себя в том, что это все влияние алкоголя на организм, он вышел из ванной, абсолютно точно на этот раз решив - пить он больше не будет. Никогда.