Dionaea muscipula

      Неделя летела за неделей. Даже несмотря на первоначальные разногласия, Максим и Алёна в итоге стали неплохо общаться с Феликсом. Несколько раз последний даже, под нередкими уговорами, сдавался, и проводил время после школы вместе с ними, однако, от выпивки он все же, свойственно отказывался.       — Вы оба такие красавчики, почему у вас все ещё нет отношений? — изрядно подвыпившая Алёнка сидела в углу небольшой полуразрушенной комнатки на помятой картонке, поджав к груди ноги, а в руке держа банку дешёвого пива. Кажется, сейчас она искренне недоумевала за чужую скудную жизнь без отношений — она была из тех людей, которые ставили счастливую личную жизнь превыше всего остального. Типичное совковое воспитание для женщин: единственное твое предназначение в этой жизни — удачно выйти замуж и народить кучу ребятишек. Впрочем, она и сама была не прочь, поскольку, несмотря на свой образ жизни, она была довольно семейным человеком, и ради своего партнёра не думая бы отказалась и от таких, сейчас казавшимися веселыми, времяпровождений. — С тобой-то, Ян, все ясно, ну а ты? Не может же быть, что вы внатуре того…       Она потерла указательные пальцы друг о друга, таким жестом обозначая отношения и прочие с него вытекающие, жалобно глядя на Феликса. Макс с этого несдержанно прыснул от смеха, отставляя свою банку пива на часть оставшейся стены.       — Шпили-вили, короче, все поняли, да? Я не удивлюсь, если после наших попоек, Янчик идёт к Лебедеву, чтобы… — Ян немедленно двигается в сторону Голицына, рукой закрывая ему рот. Не сказать, что ему неприятно было слушать даже о самых смелых предположениях об их с Феликсом взаимоотношениях, однако и чтобы слухи вновь возродились, ему не хотелось. Он помнил, как Лебедев постоянно трясся над этим, стараясь, чтобы все улеглось как можно быстрее, и с какой неприязнью на лице он затыкал каждого, кто спрашивал у них, какого это, долбиться в задницу. Это нелепое время, с которого, казалось бы, можно было потом долго еще рофлить, наоборот, построило между Яном и Феликсом очередную нерушимую стену, под названием «друзья, и никак больше».       — Тш… Это был секрет, — заговорческим шепотом произнёс Соловьенко, пьяно хихикая. Затем, переменившись в лице, чувствуя в ладони, которой ранее зажал рот Голицына, что-то тёплое и мокрое, резко одергивает от него руку, осматривая под тусклым дневным светом, пробивающимся через дырки в стенах, где ранее были окна, блестящие от слюней пальцы. — Блять, фу, придурок, нахуя ты мне руку облизал?       — А нахуй ты мне нос зажал? У тебя руки рыбой воняют, — от внезапного несправедливого обвинения, Макс тоже нахмурился, собирая во рту слюни и сплевывая на пол, показывая, как ему самому было неприятно облизывать чужую грязную ладонь.       От этой сцены остальные находящиеся в комнате люди звонко рассмеялись, даже Феликс, ранее державшийся в стороне, кратко покачал головой, тихонько похрюкивая в подставленный ко рту кулак. Он все еще до конца не понимал, почему продолжает ходить с ними в это абсолютно сомнительное место, где явно не одни они были единственными посетителями — об этом свидетельствовали кучи мусора, небрежные граффити и чьи-то старые, потертые ботинки, нередко выступающие для ребят в качестве футбольного мяча.       — Вы оба просто ёбнутые, — Лебедев помнил, какой была его первая реакция на этот разрушенный домик. Будучи откровенным параноиком, он не понимал, как можно преспокойно проводить много времени в подобного рода заброшках, поэтому сперва даже решил, что ребята над ним шутят — это место ну никак нельзя было назвать безопасным. Тогда с ними еще была Лиля и, стараясь хоть как-то успокоить Феликса, напомнила, что, пусть здание и заброшенное, оно находится достаточно далеко от города, а значит, здесь редко кто бывает, помимо них.        «— Ага, раз редко кто бывает, это значит, что если вдруг нас тут всех перережут, то найдут и не сразу. Мало чтоли психов в округе? — блондин напряжно хмурился, оглядывая грязное помещение, и брезгливо сморщился, увидев на полу использованный шприц, который Ян шустро запнул куда-то в другой угол, приобнимая Лебедева за плечи, и вручая тому в руку открытую банку неизменного пива.       — Ты, оказывается, та ещё неженка. Моя принцесска, не волнуйся, в обиду не дам.»       Тогда и этот диалог едва ли успокоил, однако в итоге Феликс просто сдался. В самом деле, не такое уж и плохое место, да и Лиля, как оказалось, не солгала — Лебедев сам ещё ни разу не видел тут никого, помимо знакомых ребят. Если тут и бывает кто, то, вероятнее, ещё позднее, после того, как они уже разойдутся.       Само здание из себя не представляло абсолютно никакой ценности для окружающих. Этот домик стоял тут уже черт знает сколько времени, большая часть мебели просто поломана и испорчена вандалами, как и стены. Обоев давно не было, только куски бумаги висели в тех местах, до которых, кажется, дотянуться так никто и не смог. На первом этаже была небольшая гостиная и, в другой комнате — остатки кухни. Деревянная лестница, ведущая на второй этаж, тоже потерпела изменения: ступеньки были выломаны и разрублены. Когда Феликс впервые поднимался туда, он молился всем богам, чтобы дай боже не зацепиться носком обуви за какую-то из дыр в ступенях, и не свалиться с нее к чертям. Алёнка стояла на втором этаже, язвительно принуждая поторопиться, а Макс, поднимающийся следом, тыкал в подколенную область, заставляя Лебедева еще больше волноваться о том, что он и вправду может свалиться из-за трясущихся ног.       «– Боже, в самом деле как принцесска. Ждёшь, пока Ян поднимет тебя на ручки и затащит сюда? — Алёна протягивает Лебедеву руку, и как только тот принимает жест, рывком тянет на себя, заставив едва ли не залететь на этаж.       — Да причем тут Ян вообще? Заладила, — Феликс окидывает хмурым взглядом девушку, вырывая руку из ее хватки, но буквально через секунду уже отвлекается на просмотр второго этажа. В отличие от первого, здесь всю площадь занимала только одна комната. Можно было предположить, что тут когда-то была спальная комната — в самом углу находилась еле живая кровать без матраса, и полностью разобранный до полочки шкаф напротив. Пол тут был еще более гнилой, чем снизу: все скрипело и норовилось отвалиться при одном только шаге. — Осторожность в этой дыре однозначно не помешает.»       В целом времяпровождение с ребятами в самом деле оказалось не таким плохим, как Феликс представлял себе ранее. Ему даже становилось легче от того, что он может наблюдать за Соловьевым и после школы. Отбирать у того алкоголь, когда тот уже сильно перебирал с ним, забирать недокуренные сигареты, и тушить их в той же самой недопитой банке пива. А самое главное и, безусловно, приятное, по вечерам сидеть в его крепких объятиях, накрываясь одной оверсайз курткой вдвоём. Вот и сегодня, изрядно захмелевшая голова Яна покоилась на плече друга, а одна его рука медленно ползла Лебедеву под одежду, от чего тот стабильно шипел, перехватывая его ладони, и удерживая в своих.       — Ой, голубки, вы тут еще потрахайтесь, — Макс, только поднявшись на второй этаж, сразу театрально закрыл глаза ладонью и отвернулся, уверяя в том, что он в их сторону вообще даже не смотрит, и они могут продолжать заниматься своими делами. — Алёнку главное сюда не впускать, а то она в обморок плюхнется: два красавчика, среди которых она не может выбрать себе суженого, сейчас сидят тут и воркуют.       — Не говори глупостей, — Феликс хмурится, и автоматически отстраняется от тела Яна, снимая со своих плеч чужую куртку, и накрывая ею самого Соловьева. — Мы даже не встречаемся, что уж о другом говорить.       Он не выглядел смущённый из-за того, что их таким нелепым образом застали вместе. В конце концов, они же ничего такого и не делали — такие объятия в какой-то момент просто стали частью бытовухи. Хоть за эту бытовуху беспардонно вошедший парень и заставлял чувствовать стыд. Единственное, что показывало раздражение с того, что такую спокойную атмосферу прервали — это нахмуренные брови, и едва сдерживаемое желание отослать только поднявшегося Макса обратно вниз. Тем не менее, говорить больше Феликс ничего не стал.       На словах про отношения засопел уже и сам Ян. Он выглядел растерянным и недовольным от того, что его персональная грелка так резко куда-то ушла, от чего ему пришлось даже приходить в себя после легкой дрёмы, попадая как раз на неоднозначный диалог. Соловьёв был пьян, и практически ничего не понимал из того, о чём конкретно они говорят, и по какой причине Лебедев ответил именно так — резко оборвав любые следующие вопросы, и холодно ставя точку в этой теме. Возможно, от хмели, или из-за собственного чувства разочарования он уловил в чужом тоне нотки печали и одиночества? Почему-то именно сейчас Яну хотелось сильнее обычного зацепиться за это едва промелькнувшее слово «отношения».       — А хотел бы, чтобы мы были в отношениях? — Соловьев, казалось, говорит абсолютно серьезно и, к удивлению, в момент, когда он озвучивал свой вопрос, голос звучал совершенно трезво и осознанно. Он внимательно следил за реакцией блондина, и увидев, что тот ошалел от вопроса, искренне смутившись, недобро зыркнул в сторону Макса, который в это время уж больно увлеченно следил за происходящим. — Слушай, Максик, иди-ка прогуляйся, дай взрослым поговорить.       — Не надо никому никуда уходить, я лучше сам, — Феликс, только отойдя от вопроса, резво подскочил на ноги. Почему Ян спросил об этом? Еще и так прямо. Перед Максом. Опять концерты? Ну точно. Разве можно… Ах, к чёрту всё. К чёрту это всё. Пора заканчивать с этими неопределенностями, и ставить в этом затянувшемся цирке большую точку. Больше никаких «красоток», никаких чрезмерно долгих и слишком крепких объятий на публику. Никаких касаний, от которых сердце то и дело предательски бухало, и качало кровь особо активно, разгоняя кровь по всему телу, не упуская даже шею с ушами.       Он в самом деле решил лишить себя единственной возможности побыть до неприличия близко к своему другу. Поскольку эти же возможности потихоньку топили его сознание в тёмном омуте сильнее обычного.       Казалось, Лебедев от слишком сильной смысловой нагрузки временно умер в реальности, попадая в ком собственных мыслей, истязая себя безумными предположениями.       «Возможно ли, что он тоже влюблён?»       «Ты идиот? Он пьян. Думаешь, он понимает, что говорит?»       В самом деле. Ян просто пьян. Это просто очередной стёбный подкат, который не стоит даже внимания. Лебедев как-то даже слишком брезгливо сморщился, небрежно бросая, что он уходит, после чего, в самом деле не задерживаясь, резво покидает здание, даже не объяснив происходящее сидящим снизу Алёнке и Лиле, которые в это время мирно беседовали о чём-то своём, девчачьем, оставаясь вне курса событий.       — Ну ты в этот раз загнул, чудила, — Макс, так и не поняв, что же только что произошло, лишь неловко посмеялся, почесывая затылок. — я аж сам чуть не поверил, ты так серьёзно это говорил… Держу пари, наш белый лебедь будет тебя сторониться.       «Мой. Мой белый лебедь. Не наш.»       Взгляд Яна помутнел. Он отчётливо видел, насколько неприятен Лебедеву был вопрос про отношения. Насколько же его тяготили все эти, казалось бы, случайные прикосновения, и флирт на публике, которые Соловьёв устраивал специально, чтобы хоть мгновение побыть в непозволительной близости с ним? Насколько омерзительным он считал все эти времяпровождения… С кривой усмешкой на лице, брюнет покрутил в руке банку с пивом, осматривая ее со всех сторон. Выпивать больше не хотелось.