Опасная зона

      Логово Ванъина располагалось в неглубокой лощине. Мимо когда то шла энерго-трасса. Огромные столбы энерго-линий еще кое где оставались. Как раз недалеко от скрытого от посторонних глаз места стальные тросы проводов были оборванны. Это было нужной Чену приметой. Он сам так подстроил, рискуя сорваться с 30м высоты. Пообрезал все провода. На всякий случай пригодились бы. Поросший на склонах кустарник хорошо скрывал за изгибом небольшого оврага изувеченный старый грузовик МAN. С обратной стороны, если б машина еще могла сдавать задом, лощина расширялась и шла под уклон к трассе на Янбэй, Шудун и другие города восточной части острова. Тут, видимо, фуру бросили контрабандисты, а может сломалась в дороге и спрятали караванщики, планируя вернуться. Да вот только при нынешней жизни никто не может заранее загадывать будущее. Несколько лет назад Цзян Чен нашел эту фуру совершенно случайно, выгуливая и натаскивая собак. По всем признакам к этой машине не возвращались как минимум год. Она обросла травой, из-под днища повылезал кустарник. Со временем он заглядывал сюда чаще, а потом и вовсе обжился и перестал без нужды посещать город. Тут он сам с собой и собаками отдыхал душой. Кузов фуры из тонких листов металла защищал от дождя и ветра. Внутри было достаточно места для одного. Он пытался починить двигатель. Даже причину поломки нашел. В дальних планах было поставить жилье на колеса. Разжился запасом топлива и по мелочи всяким скарбом. Но даже Вей Ин не мог ему помочь с деталями. Кабина была опрокинута вниз, накрыта тентом до лучших времен. Место позади фуры, прикрытое деревьями и частично склоном от ветра представляло собой бивуак на природе. Кострище, подушка сидения вместо скамейки, навес от дождя, запас сучьев для розжига. Шашлык из дичи был его самым обычным блюдом. *** Их своеобразная группа неспешным ходом достигла этого места ближе к закату. Лев уставал и начинал все чаще останавливаться. Ванцзи и Яо слезали с него и какое то время шли пешком рядом с четырехлапым транспортом. Сичень с Ченом притормаживали, ожидали отстающих, болтали о том о сем негромко. А кое кто нагло дрых за их спинами. Однообразие пути, никаких осмотров достопримечательностей и необходимость соблюдать осторожность навели на подростков сон. Ванцзи с Яо дружно молчали. Ванцзи не умел вести беседы, а Яо не хотел. Чен первым, как хозяин ночлега, въехал на полянку, развернулся, освещая фарой дорогу остальным. Сразу, почувствовав, что остановились, из-за его спины спрыгнул Цзинь Лин и убежал «в кустики». Чен огорченно цыкнул. Он же не дикарь и отхожее место имелось. Правда, видимо парня подперло. Водичку он пил в дороге больше от нечего делать. Принцесса по свойски сразу направилась к своему месту. Загородке с подстилкой и мисками. В кузов Чен собак запускал. Теплей и не скучно. А кормились они на улице. Собачий нос загремел по мискам и заскулил. — Выгружайтесь поближе к фуре, чтоб не таскать на горбу, — посоветовал он гостям, а сам с кряхтением слез с байка. Чай, не мальчик, столько в объезд трястись. Долил собаке воды. Наполнил вторую миску, принадлежащую Милашке. Лев наверно захочет пить. Потеря собаки уже воспринималась не так остро. Первым делом роль каждого правильного хозяина накормить гостей. Не то, чтоб он был радушным. Правила Зоны: сегодня кормишь ты и однажды тебя накормят, иногда это срабатывало. Тем более с ним теперь племянник и второй довесок в нагрузку. Ему потребуется время, выловить солонину из самодельного «холодильника». Холода в ящике с плотно подогнанной крышкой не было, зато была соль, в которой лежали куски от туши кабанчика, пойманного накануне. Чен занялся расковыриванием припасов. Слезая с харлея, Сичень осмотрелся — кругом было тихо и спокойно. Какой контраст с тем шумом, который их окружал раньше. Солнце еще не село за горизонт, но в лощинке были уже сумерки. — Цзинъи, поможешь мне с ногой? — обратился он к притихшему подростку. Глаза у Цзинъи опухли и покраснели. Он давно перестал хлюпать носом, но наплакался видимо на годы вперед. Нужно было наверстать упущенное в дороге. Цзиньи тихо кивнул, залез в рюкзак, разыскал нужное для перевязки. У Сиченя сердце обрывалось, когда он видел, как паренек бережно перекладывает свое имущество и смотрит на надписи сделанные рукой отца. Они присели тут же на куске бревна, чтоб свет от мотоцикла подсвечивал им работу. Лань стал тихо говорить. Рассказал о себе немного, о том как вчера встретил брата, которого не надеялся больше увидеть. Порассуждал о превратностях судьбы, намекая, что и у Цзинъи есть надежда снова встретить свою семью. Цзиньи поправил его, что у него только отец. А так, молча слушал, может быть соглашался, а может переживал внутри. Ловкие пальцы юноши быстро справились с перевязкой. Он узнал бинты, ранее перетягивающие рану на ноге взрослого из запасов больницы. Догадался, где их дядя Сичень мог взять, но упрекать не стал. На добро ж взял. Под конец ему заметно полегчало. Знакомая работа отвлекла от грустных дум, дала ощущение полезности. Слова охотника били в самую суть его горя. Обнадеживая. *** Прибыв к месту ночлега последним, Вейж сразу лёг на землю возле старой фуры. Пассажирам всего то осталось переступить через спину, что оба всадника тут же сделали. Наловчились, не сговариваясь. Догонять мотоциклы по пересеченной местности было не очень легко. Ванцзи направился к кофрам харлея, достать перекусить хищнику, но лев, ощутив, что с него слезли, метнулся куда то в сторону и послышалось шумное лакание. Младшему Ланю пришлось нести угощение льву туда, где оказалось все было устроено для отдыха собак. Принцесса без ревности уступила огромному животному подстилку из сухой травы. Чен выкладывал в ее миску корм для собаки и, завидев Ванцзи со свертком в руках, подвинулся, молча предлагая ухаживать за львом. — Он у тебя семижильный оказывается. Никогда б не подумал, что лев сможет так долго бежать с нагрузкой. — Мгм. — благодарно кивнул Лань младший. Вскоре Ванцзи вернулся к одиноко стоящему в сумерках Яо. Последний член группы не знал куда себя деть и кажется боялся сделать лишний шаг. Он тоже как все устал, а голод так вообще не отпускал постоянно. Но Яо не жаловался. Привык терпеть многое. Младший Лань подошёл к Цзинь Гуанъяо и негромко сказал, словно мысли вслух. — У вас с Ванъином проблемы? — внимательный янтарный взгляд поднялся на невысокого человека, нахохлившегося, как воробей на ветке. — Всё в порядке. — пожал плечами Яо, если можно принять за порядок грозящую ему расправу. Он мельком взглянул на Ванцзи, снова опустил голову. Вспомнил, как этот Ванцзи в начале ему посоветовал не врать, поспешил дать более развернутый ответ. — Премного благодарен за моё спасение. С. ним. я не знаю. Не хотелось бы проблем. Но это не от меня зависит. — он мягко и печально улыбнулся. Его глаза постоянно бегали из стороны в сторону. Молчаливый человек ему казался хорошим, но Яо не чувствовал, что за него вступятся, если Чен разойдется. — Хорошо. Для Ванцзи было достаточно заверений, что сам Яо не доставит проблем. А Ванъин вроде бы мирно настроен. — Скоро будет ужин.- сообщил он. Полагая, что обязанность по присмотру за новичком исполнил, Ванцзи вернулся ко льву. Если тот набьет брюхо, то ремни ему будут мешать. Придется снимать их и срочно. Чен принес к кострищу котелок с мясом, залитым водой, поставил его возле самодельного очага. Подошел Сичень, протянул фляжку, с вопросом: — Какие планы на вечер? — почему то в его тоне звучала двусмысленность. Может потому что он опять улыбался? Красивая улыбка на породистом лице мужчины так и требовала кисти художника или как минимум сотки баксов за поднятое настроение. Чен ответил с задержкой. Сначала задержал взгляд на улыбке, а потом не справился с протезом. Вспыхнул, дернулся и взял фляжку здоровой рукой. Протез не послушался его мысленной команды и повис вдоль тела. Слишком умную штуку соорудил Вей Ин. Напихал там чего то, что Чен забывал, что это не родная рука. Иногда эта рука действовала не по нужде, а по слишком навязчивым мыслям. Так и сейчас вместо фляжки ладонь в надорванной перчатке потянулась совсем не туда и Чен вовремя поймал сам себя за кисть. Выглядело это странно, но пояснять ничего он не стал, а Сичень промолчал. — Планы как у Якудза, набить кому нибудь морду, а потом хорошенько пожрать.- процедил сквозь зубы Чен, без какой либо злости. Отхлебнул из горла немного. Во фляжке оказался травяной чай без сахара. Горьковатый, но приятный. Его взгляд «совершенно случайно» зацепился за влажные губы охотника. Тот тоже только что пил. Второй глоток Чен делал уверенно обхватив горлышко губами и облизнувшись в конце. Сичень на реплику Чена усмехнулся чуть шире, опустил глаза, заметил мясо в воде. Не хилый кусок. — Я утром поеду в свой город. Паренька, медика, если отпустишь, прихвачу. Брат тоже со мной… — неоконченная фраза подразумевала вопрос. Чен вернул флягу обратно. На секунду их пальцы встретились. Теплые и прохладные. Чен постарался не отдергивать руку слишком заметно. Кончики пальцев словно искрой прострелило. Он присел над кострищем, накладывая дрова, никак не удавалось отделаться от впечатления, словно его сватают. — Не знаю, может с вами поеду, надо мелкого пристроить нормально. Ему бы еще учиться. Хочу чтобы он спокойно жил, а не как я. Вспомнив о младших, взрослые оглянулись. Толстовка Лина и куртка Цзинъи виднелись недалеко за кустарником. — Зомби тут по ночам нехаживают? — сменил тему Сичень. — Раньше не было. Но утром в городе, видел, какие ненормальные были? Я не знаю что это за твари, но я уже таких встречал. — Как будто экспериментальный вариант. — поддакнул Сичень, — Сейчас ни в чем не нельзя быть уверенным… — Если неподалеку кто то появится, то Принцесса их учует. Можно дежурить. Разведёшь огонь? Я схожу за рисом и побазарить с кое кем надо. — попросил Чен, поднимаясь, отряхивая руки от щепок и вспомнив о еще одном деле, одиноко стоящим в сторонке, так, что свет от мотоциклов не доставал до лица. — Ладно, — согласился Сичень, отследив направление взгляда Цзян Чена и догадавшись, что друг пойдет признавать родню, готов был его подменить на время. *** Где то так: шалаш на природе, представлял себе Лин местообитание дяди. Может быть потому, что сам о таком уголке мечтал, да не набрался духу. Одному без людей боязно. Вот и блуждал от города к городу перебежками. Возвращаясь от мокрых дел, Лин разыскал где бы помыть руки. Подошла пластиковая бочка с дождевой водой у края тента. Приближающаяся темнота его не пугала. Он знал, что поблизости взрослые. Если что услышат и Принцесса в обиду не даст. Поэтому позволил себе побродить по ближнему краю окрестностей. Зато, когда возвращался, наткнулся на стоящую в тени фигуру. На тропе, по которой они приехали стоял человек. Лин вспомнил разговор дяди с Сиченем в дороге осторожно пробрался поближе. Голос не казался ему знакомым. Вид тоже. Какой то жалкий, но вот слова, сказанные в ответ младшему брату Сиченя. Словно он кого то из присутствующих боялся. Слова насторожили. Лин сам не понимал, хочет он в этом Яо узнать дядю или нет. Ведь он считал, что умерли оба. Что он остался один совсем. А тут… если Цзян Ченом можно и нужно гордиться, то как относится ко второму нежданно воскресшему? Было б легче если бы Яо тоже был каким нибудь крутым человеком. Ведь шишу Вей Ина он простил. Тот так интересно устроился. Настоящего робота себе завел. Выбравшись из кустов с другой стороны, по дальше от той тропинки, Лин хотел узнать у дяди, что он думает. Но тот был занят, а тревога и всякие мысли лезли в голову. Практически все были чем то заняты. Он остановил взгляд на Цзинъи. Тот перебирал, складывая какие то узлы в рюкзак и скорее всего свободен. Цзинъи с грустинкой проводил взглядом Сиченя. Чужой опыт он врят ли к себе бы примерил. Но совсем отмахиваться от его напутствий не стал. Видя, как легко тот общается с остальными, немного завидовал. У человека такая насыщенная жизнь! Тут он заметил стоящего недалеко Лина. Улыбнулся ему, мол «все в порядке». Лин, поймав его ответный взгляд, кивнул в сторону зарослей, приглашая составить компанию. Кому то ж можно было доверить свои переживания? Много чего у него наболело за столь долгое время, а с появлением незнакомого Яо и вовсе запуталось. Хочется поделится с тем, кто хоть просто выслушает. Лин полез обратно в кусты. Цзинъи оглянувшись, поняв, что сейчас в его услугах никто не нуждается, тоже пошел за Лином. Разволновался. Это не на знакомый чердак пробираться. И чего Лин секретничает? Цзинь Лин сел на кочку, подтянув одну ногу к себе, поставил на колено подбородок. Теперь можно просто посидеть и просто поговорить, даже если он будет говорить, а Цзинъи слушать. Ведь слушать у Цзинъи отлично получалось. — Ты чего сюда забрался? У твоего дяди целый дом. На колесах. — в голосе Цзинъи прозвучало покровительственное тепло. Он сел рядом спиной к полянке и положил на плечи Лина руку. Он об этом в книгах читал. Если кто то нравится, его можно так согреть прохладным вечером. Прямо «принцесса» Цзинь Лин и «доблестный рыцарь» Цзинъи. У самого сердце в груди затрепетало от таких мыслей. — Да так. Взрослые всегда простые дела делают сложными, а в важных вещах недоговаривают. — Угу, — вздохнул, Цзинъи вспомнив отца. — Понимаешь, я ведь один раньше был. Совсем. Никому не нужный. А тут сразу все. Их столько… Я. я не знаю, как относится к такому. Вроде приятно, но как то обидно. Это странно, как думаешь? Цзинъи помолчал, пытаясь догадаться, кто это все. Вся их группа или отдельные личности. Почему то, от мыслей, что Лин в родственников включает Сиченя, вызвала у него ревность. — Думаю, тебе нужно поменьше думать.- тихо улыбнулся Цзиньи. Наступила очередь Лина вздыхать. А старший догадался, что не это от него хотели бы слышать. Попробовал повторить некоторые слова Сиченя. — Понимаешь, самое важное, что ты жив. Если они все живы, какая разница, что было в прошлом? Главное настоящее. *** Цзян Чен подходил ближе и ближе к стоящему в сумерках человеку, до рези под веками всматриваясь в его фигуру. На его приближение человек отреагировал быстрым взглядом, тут же отвернувшись, переступив с ноги на ногу, но не сделав попытки приблизиться или отступить. Что это за реакция? Если он не виноват ни в чем, то почему не признается? Возможности у него были. Зачем эти непонятные маневры? Чен сжал кулаки до хруста суставов в здоровой руке. Ему наконец то удалось хорошо рассмотреть профиль этого человека. Он почти желал ошибиться и с таким же жаром желал обратного. Яо! Это он! Истощенный, потрепанный, но даже годы неизвестно каких трудностей не избавили его от налета интеллигентности. Словно старое золото, проступающее под коростой. Цзинь Гуанъяо чувствовал, как сгущались тучи над ним. Он этого ждал с обреченностью приговоренного. Иная пытка может стать бесконечным кошмаром, если не прервать ее одним точным ударом в сердце. Это будет сейчас! Шаги Цзян Чена он почему то не слышал. Наверное изза шума сердцебиения в ушах, но видел КТО идет в его сторону. Заволновался так, что чуть в обморок не свалился, хотя это могло б на время отсрочить неприятности, никуда бы он от них не спрятался. — Яо! Иди за мной! Отказы не принимаются.- произнес Чен приглушенно, но четко, командным голосом. Он остановился в паре метрах от него, понимая, что если подойдет ближе, не сдержится. Прямо на глазах у всех, особенно мелких, выглядеть дикарем, кидающимся на людей, не хотелось. Яо вздрогнул всем телом, обхватил себя руками за плечи, потирая их ладонями, словно ничего особенного, просто продрог, на подгибающихся ногах пошел за Ванъином. Чен дал себе время остыть, опустил невысокий пандус с крыльца, отомкнул секретный замок, распахнул поскрипывающие двери в кузов и вошел за штору из толстого шерстяного покрывала. Сразу внутри зажегся неяркий свет ламп, подпитываемых от солнечных аккумуляторов. Железный контейнер сухогруза был изменен до неузнаваемости. Вдоль одной стены тянулся ряд полок с припасами. С потолка свисали бухты провода, шлангов, цепей и прочая веревочно-проволочная продукция. Стена напротив имела шкаф для предметов одежды и посуды. А в глубине кузова, в самом дальнем конце стоял топчан, накрытый шкурами собственных трофеев и узкий стол с инструментами для починки протеза. Мастерской уголок. С кроватью он не заморачивался. Набил направляющие по краям, замостил полностью дальнюю часть кузова досками, приподнимая на пол метра от пола. Вездесущего хлама, валяющегося по углам, как в логове Магистра не было. Чувствовалась система целевого распределения пространства. У хорошего хозяина лишнего не бывает — считал Чен и аккуратно находил место всему, что приносил сюда. Сдвинув в сторону панель, закрывающую хозяйственный отдел стеллажа, Чен взял мерную чашку, выгреб со дна пластикового контейнера рис в глубокую миску, сыпанул в нее специй, сушеной зелени и горсть кислых ягод. За спиной раздался шорох одеяла. Неловкие шаги Яо стихли, послышался вздох. — Ванъин-гэ… Чен грюкнул пустой чашкой об полку так, что ручка треснула. — Не зови меня по имени! — выпалил он, резко разворачиваясь и пытаясь справиться с лицом. Боль, страх, злость, сожаление, какая то странная обреченность сражались за доминирование в одном человеке. — Никогда меня больше так не зови! — выделяя каждое слово произнес он. Яо умолк, отшатнувшись, опустив голову. — Тебя посадили, не так ли? А я тебе говорил! Гнилое то дело было и дружки твои паршивые! Ты о Жулане хоть минуту подумал?! Ты даже не удосужился сказать ему правду! Гуанъяо вошел за шторку, словно переступил порог эшафота. У него душа в пятки уходила, а Чен… копался на полках, чем то шуршал, словно ничего важней этого не было. Яо понимал, им нужно поговорить и такой откровенный игнор со стороны Ванъина немного расслабил, придал смелости. Он вздохнул, попытался подобрать слова извинения и тут его резко оборвали. Голос Чена, приглушенный от ярости, у Яо вызвал ностальгическое тепло. Чен выжил, не перемололо его в мясорубке той катастрофы. Пусть орет. Лишь бы оставался живым дальше. У него задрожал подбородок, Яо плотно сжал губы, перетерпев порыв разрыдаться, кинуться в ноги, вымаливать снисхождение. Хватит с него пресмыкаться. Или его примут, как есть или выгонят взашей. Третьей возможностью была бы смерть, но он уже с этим смирился, еще тогда, когда брел с тяжелым мешком в сторону зомби. — От правды никакой бы пользы не было! — выпалил он, осмелев и тоже повысив голос. Потом опомнился, оглянулся на шторку и продолжил тише: — Я только о нем и думал…! (а еще о тебе) — кое что он не стал произносить вслух. — Ты знаешь где я его нашёл?! — перебил Чен, приближаясь, — В толпе зомби, за пределами стены! Представляешь?! Что бы сказала шидзе, знай том, что ее сын был брошен побираться у чужих людей?! Она доверяла тебе! Она всегда хорошо относилась к тебе, и всегда решала наши ссоры! Чен с каждым словом подходил все ближе к Яо пока не стал в плотную. На висках вздулись вены. Он смотрел на него сверху вниз не отводя глаз. — Яньли видела в людях только хорошее, — задрав голову, сглотнув ком в горле, шепотом ответил Яо. Он попытался еще отступить но позади оказалась стена кузова. — Я виноват, — продолжил он, — я хотел Лину лучшего. Большие деньги за ерунду не платят. — Лин сказал что ты мёртв, — каким то изменившемся тоном упрекнул Чен, положив руку на стену над плечом Яо, — я все это время считал, что тебя убили! Сколько раз я просил тебя покончить с этой хуе*ой! Что ты мне говорил? «Ванъин, все хорошо! Это в медицинских целях!» Ху*лях бл*ть ты связался с наркотиками?! Горячее дыхание двух людей смешивалось. Чен наклонился к Яо близко, чуть ли не упираясь лбом в лоб. Шумно выдохнул, прикрывая глаза. — Я же не мог сказать, что меня арестовали? Не мог передать ничего, через чужих людей. Достаточно, что нашелся приют, готовый забрать ребенка без документов! Было лучше, чтоб он считал меня умершим, чем. преступником. А ведь ты тоже хорош! Ты почему не стал искать его? Даже если бы просто считал, что его нет в живых, ты не стал проверять эту теорию?! Раздался громкий удар пощечины. В последний момент Чен не смог сжать кулак. Не смог отпустить прошлое, но ударил. Голова Яо дернулась, глухо стукнувшись о переборку, щека стала наливаться краснотой. Яо схватился за лицо, тихо всхлипнув, стал оседать по стенке на пол. — Ты провел, видимо, слишком много за высокими стенами. Пропустил самое интересное! — язвительно выплюнул он, отступая и поправляя задравшийся до локтя рукав. Показательно это было сделано механической рукой. Неловко, словно он разучился управлять ею. Внутри он испытал испуг, забылся с кем имеет дело. Яо всегда был не робкого десятка на словах, на деле же оставался тихим пацифистом, не приспособленным к агрессивной реальности. Ударить его, тоже самое, что бить безответного котенка. Ванъин многое разучился делать, а кое что приобрел. Например способность распускать руки по делу и без. — Могил у многих нет и никогда не будет. Вена на лбу пульсировала. Он смотрел на Яо, разрываясь от противоречивых чувств: вытолкать взашей из кузова и из своей жизни и броситься утешать. Стало тихо. Слишком тихо. Кажется даже охотники и мелкие затихли услышав звук удара. Ваньинь выдохнул, подтянул из-под стеллажа ящик. Сел на него, прикрыл глаза и уже более ровно заговорил: — Ты думаешь после твоей «смерти» Я не пошёл его искать? Ты думаешь я сидел сложа руки и смотрел в потолок радуясь жизни?! — Чен снова начал повышать голос. — Когда я смог вернутся в город твоя квартира была занята чужими людьми. Добрые люди с охоткой рассказали душещипательную историю, как отлавливали вопящего ребенка по крышам. Я оббегал каждый вшивый приют! И знаешь что я узнал?!.. За стеной были останки беспризорников… их сожрали к чертовой матери! Разодрали тела, кишки наружу! Опознать… Да что там… Там даже целой части кожи не найти. Я всю ночь лазил на месте трагедии, желая хоть намек найти на Жуланя. Представляешь, что я испытывал? Чен затих вспоминая тот дикий ужас. Как тогда ушел в запой, первый раз в жизни. Почти неделя выпала из сознания, как в бездну. Последний родной человек и того не смог уберечь. Он злился на себя, на Яо на весь этот чёртов мир. — Ты знал всегда, что я отдам тебе последнее. Ты всегда мог жить со мной и мы бы вместе присматривали за Лином. Но ты упрямый козёл! Не хотел меня слушать! Никогда не слушал! Яо молчал, сжавшись под стеной в комочек, спрятав лицо в коленях. «Отдал бы последнее? Поэтому я и связался с наркотой. Я не хотел, чтобы ты приносил такие жертвы ради меня. Разве я пошёл бы на такое из пустой прихоти?» — думал Яо. Не дождавшись реакции, но почувствовав облегчение от высказанного, Чен поднялся, не заметив как Яо дрогнул всем телом, забрал миску с рисом, закрыл контейнер с остатками. — Да что я вообще тут с тобой говорю… Ты ведь меня не понял тогда, так и сейчас не поймёшь. Вон там в ящике есть миски, выбери получше на всех. Помыть можно снаружи в в бочке. — сухо проинструктировал он Яо, указав вглубь кузова, ближе к лежанке. Там действительно хранилась лишняя кухонная утварь, которую Ванъин все не решался выбросить. Когда Чен вышел, Яо чуть расслабился, поднял лицо, ощупал шишку на затылке и щеку. Ничего страшного. То, что Чен ему дал поручение, означало, что он принят в их круг. В качестве раба или равного, время покажет. *** Пока парнишки беседовали наедине, Сичень разжег огонь, поставил котелок на камни. Оставалось только присматривать и подкладывать дровишки. Тут появился Ванцзи. По влаге на руках и шее, Сичень понял, что тот умывался, а утробное урчание со стороры льва и собаки, что у тех ужин полным ходом. У самого живот свело от приступа голода. — Братик, присядь. Как поездка? Вейж в порядке? А тот Яо? Ванцзи сел на седушку машины рядом с братом, вытянув ноги. Сичень приобнял его за плечи, поглаживая спину, стал расспрашивать и считывать ответы с его лица. При упоминании Яо, Ванцзи чуть повернул голову, так, чтоб краем глаз видеть вход в кузов, где скрылись Чен и Яо. Сичень приподнял одну бровь, посмотрев прямо туда. — Да что же не так с этим Гуанъяо? Чего он с таким страхом поплёлся за Ченом? Он меня расспрашивал по дороге. Я ничего толком сказать не мог. Чувствую не простое дело. По обрывкам речи, звучащей из жилья Чена можно было догадаться о накале страстей, происходящих за прикрывающим вход покрывалом. Звук пощечины слышали все четко. Затрещал кустарник. Вернулись ребята, на запах горячей еды. Цзиньи подтянул ближе к костру бревнышко, на котором перевязывал Сиченя и усадил на него Лина, сев рядышком с любопытством заглядывая в котелок. Лин поискал глазами дядю, убедился, что его нигде нет и уставился на открытые в фуру двери, напряженно прислушиваясь к разговору внутри. — Как рука? — спросил Ванцзи, кивнув на перевязанную кисть Сиченя. Бинты сбились, испачкались. Сичень приподнял ее, пошевелил забавно пальцами. — Ну, протез мне пока не нужен. — пошутил он. Решив избавиться от грязной ткани, размотал повязку и бросил в огонь. На тыльной стороне руки припухла ссадина, немного потемнели края. Глубокой раны не было. Повязка не дала попасть грязи. В целом можно уже не беспокоиться. — Обработать? — Не нужно. Отдыхай.- возразил Сичень на предложение Цзинъи, — Сейчас Чен принесет какой нибуть крупы и поужинаем. Я рассказывал, как меня зомби загнали на дерево? Нет? Так слушайте. Только не смейтесь громко. Сичень считал своим долгом раскрепостить атмосферу. Уж дюже она была мрачной. В молчании всякие мысли в голову лезут. Так что начал травить байки, ничего общего не имеющие с реальностью, в своей задорной манере. Ребята начали посмеиваться. На щеках подростков появился румянец. -… все нижние ветки! Представляете? А я как слезу? … Тут у костра появился Чен с миской и ложкой с длинной ручкой. Он высыпал рис в воду, помешал. Сичень продолжил рассказ, подвинувшись, чтоб Чену было удобнее доставать. Вид Цзян Чена ни о чем новом не мог сказать окружающим. Обычная хмурость. Он оттянул от костра Лина, быстро переговорив с ним усадил обратно. Лин казался взволнованным. Сичень начал вторую интереснейшую историю о похождениях какого то неведомого охотника, когда к костру подошел Гуанъяо со стопкой посуды и ложками. Благодаря историям старшего Ланя, вечер удался. Это позволило остальным помалкивать по разным причинам. Главной конечно была еда! Удавшаяся на славу каша, мяса в которой было больше крупы. Ароматная с запахом дымка и ягодами. Цзинъи чуть не сожрал тарелку в которую ему наложили порцию, вылизав ее так, что мыть не пришлось. — В армии нам бывало некогда мыть посуду. Мы делали так. — Чен отщипнул от горбушки, разделенной на всех, кусочек и обтер им внутренность своей миски, отправив в рот. Пока ели кашу, закипел чайник. С кружками тоже был облом. Зато у Цзинъи была личная, настоящая туристическая. Он делил свой чай с Лином, заедая сушеными ягодками из припасов Чена. Яо все время старался держаться в тени. Это было легко, учитывая повсеместную темень. Он распустил косичку и теперь пол лица прикрывал волос. Лин на него смотрел во все глаза, а потом, в конце ужина подошел к человеку, когда тот встал, собрав у всех тарелки и хотел идти помыть, обнял за талию, уткнулся в плечо. — Дядя Яо, я рад что ты жив. — сказал он. У Яо были заняты руки. Лин вымахал почти с него ростом. У него горло перехватило от эмоций, он смог прижать бока парня локтями тихо ответив: — Я тоже рад. После чая все как то заметно расслабились. Горячая еда и усталость брали свое. Ванцзи ушел проведать Вейжа. Лин и Яо мыли посуду. Сичень с Ченом разобрали сумки и багаж, снимая с мотоциклов вещи, стали вносить их в жилье Чена. Сичень аж присвистнул, увидев уютное гнездышко. — Гламурненький трейлер у тебя получился. Не думал его оживить? — Думал. Давно хочу, но деталей не хватает. Трансмиссию перебрал. Коробка пашет как часики. По электрике мне магистр помог, а вот дальше. Не пойму что этому дерьмо-монстру надо. Глохнет на холостых. А так ходовая в порядке. — Завтра рассветет и поглядим, а? — Сичень пихнул Чена в бок, улыбнувшись, — Я не спец по грузовикам, но с монстрами могу находить общий язык. У Чена уши вспыхнули от шутки Сиченя. Он неловко улыбнулся, сделав вид, что это была просто шутка. Ребят и Ванцзи с Яо решили поместить на лежанке внутри фуры. Как раз, если лечь поперек и поджать ноги уместятся все. Чен с Сиченем согласились дежурить по очереди. Цзян затащил седушку под навес, устроил там ночлег, поспорил с Сиченем об очередности и вскоре их лагерь затих. Только у костра оставалась сидеть одинокая фигура, помешивая угли длинной палкой.