Опасная зона

Пока беглецы из города обустраивались на новом месте. Кому то пришлось бить ноги об землю пешком. Даже бегом. Выбравшись из той душегубки, что по иронии местных называлась город, Ян переводил дух на пригорке и видел небольшую процессию отъезжающих. Он понял, что те мотоциклисты, возможно, единственные живые души на этом клочке суши. Что ж он примерно уловил их направление. Куда то к развилке дорог между городами. Ян трусцой побежал, оглядываясь, чтоб не нарваться еще на какие сюрпризы. Жизнь научила его не ложить всю заначку в один ботинок. Когда от его собственных сил остались жалкие крохи, он притормозил у обочины грунтовой дороги, в пыли которой четко отпечатались следы колес и лапы огромного хищника. Из голенища ботинка достал сверток с ампулами эрга… Вдох… выдох. Мандраж аж в костях отозвался, зато стало намного лучше. Синяки и ссадины меньше болели. Спустя пару минут полный сил и дурной энергии помчался вперед, несмотря на сумерки. Сейчас ему море в пупок и камень в пельмешку. Вместо нормальной еды он закинулся психотропной гадостью. Тех ребят надо догнать и правдой не правдой разжиться едой и транспортом. Что он будет делать столкнувшись со львом или собакой — Ян даже не вспомнил о них. Спустя несколько часов в промокшем до нитки от пота камуфляже он остановился под старой опорой энерго-линии. Эрг выдыхался, а вместе с ним и человек. Грунтовка давно свернула в сторону. По началу его вел след в траве, но потом на сухом участке без растительности он их потерял. Прислушивался и принюхивался, аж голова закружилась. Спустя час бесполезных наблюдений, Ян отчаялся и решил поискать удобное под ночлег место. Солнце скрылось, начало холодать. Он продрог. Как вдруг он уловил запах дыма. Лизнул палец, определил направление ветра, направился к небольшой рощице и понял, почему он так долго не мог отыскать такое количество людей! Густая растительность скрывала овраг. Со стороны казалось просто низкие заросли, но подойдя ближе, он заметил, что грунт идет под уклон. В сумерках издалека хорошо был виден отсвет костра. Сам огонь скрывался за краем какого то длинного строения. Сюэ Ян притормозил. Перешел на крадущийся шаг. Сделав приличный крюк, зашел с подветренной стороны. Компания располагалась на ночь. Запахи чего то мясного вызвали обильное слюноотделение. Выбор не велик. Дождаться пока они уснут и украсть что успеет, погрузить на один из байков и удрать. Ян устроился удобнее на косо лежащей плите у основания старого столба, чтоб не терять из обзора временный лагерь и не дать никому подойти со спины не замеченным. Вот сейчас немножко отдохнуть не помешает. «Апчхи!» — еле успел прикрыть нос рукавом Ян. Дурацкая реакция на пыль! Вот как пояснить, что иногда ощущение пыли на ладонях вызывало аллергический чих? Чистюлей Ян не был и не рос в лабораторных условиях. Однако, стоило расслабиться, особенно после эрга, как его до смешного дико доставала пыль на руках. Можно было не смотреть на руки, а просто подумать логично: «бетонная плита + пыль» — все! Готово! Миг спустя Яну стало не до мнимых рефлексий. Лай собаки и короткий окрик Ванъина, даже вслушиваться не надо, что тот приказал ей. Неудавшийся воришка заметался. Сейчас никак ему не обогнать собаку. А дратся с более ловким зверем, тоже самое что засунуть руку в мясорубку. Бежать в чистое поле не вариант. Единственное, что может выручить — металлическая опора старого столба. Он взмолился всем святым, которых не знал, чтоб хватило сил, чтоб опора не оказалась гнилой и выдержала его вес, чтоб было за что схватится. Со скоростью обезьяны он получил первое место в состязании с песиком в скорости. Влез, подтянулся и повис, как птичка на жёрдочке в трех метрах от земли, обнимая шершавую от ржавчины опору. «Черт!» — умных слов не было чтоб выразить свое разочарование госпожой Случайностью, так подло его подставившей. Чен улегся на свежем воздухе, накрывшись плащ-палаткой. Башка дурела от массы мыслей, а заглушали все эмоции. Если б его спросили, в порядке ли он, он бы признал: не в порядке. И эта зараза прогрессирует. Нашелся Лин. Встретил Яо. Высказался. Лань этот с его улыбочками не пропускает момента подколоть его. Хотя последнему он был искренне благодарен. Как то так вышло, что Сичень во многом сгладил углы общения Чена с остальными и вообще, если б не он, многое бы было иначе. Как рок судьбы, с появлением старшего Ланя, Чен никак не мог выбросить его из головы. На душе становилось спокойнее, проблемы не выглядели такими проблемными, когда он вспоминал легкую уверенную улыбку охотника. Вот и сейчас. Закроет глаза. Не виноватый взгляд Яо, не глаза Лина, так напоминающие ему Яньли, а лучистые, чуть прижмуренные от улыбки. Ванъин вздохнул. Открытыми их держать не дело, потому что тоже сползает взгляд в сторону единственного источника тусклого света. На фоне которого сидит одинокая фигура охотника. Он почти заснул, идя на компромисс: повернуться к костру лицом но, прикрывая глаза рукой. Ночь пришла медленно и неотвратимо. В городе легко понять, уже ночь или сумерки. По дежурным огням, по дверям и ставням домов. По успокаивающейся суете. А на природе, когда светлым остается только место возле огня, глаза не способны отличить за границей света темно или сумерки. Надо присматриваться. Лань не очень старался башкой вертеть. Она у него поворачивалась только в одну сторону, откуда доносились редкие вздохи и скрип пружин от сидения, на котором улегся Чен. Сичень сам не мог ответить себе, чего он постоянно цепляет хмурого Чена? Ведь тот почти с самого начала показывал, что не желает ни с кем наводить мосты. Единственным временем, когда его резкость и хмурость была уместна, были моменты сражений. Чен оживал, словно какая то внутренняя пружина в нем разворачивалась. Сичень очень ценил таких отважных людей. И уму и сердцу приятно. Лань смотрел на огонь и мысленно складывал по полочкам прожитый день. Ту скорбь, что у него была на душе о судьбе Шудуна он никому не показывал. Незачем. Может быть, если б он поспешил, приехал на день два раньше, можно было б предотвратить его гибель. Тогда б он не встретился бы с Ченом. Ну вот. Что то найдешь, а что то упустишь. Какой то неравноценный обмен. Додумать мысль Сичень не успел. Принцесса глухо зарычала и с лаем сорвалась с места. Она пронеслась стрелой мимо костра скрываясь где то в темноте и только по лаю можно было понять, что она кого то преследует. — Принцесса, фу! — крикнул Чен ей вдогонку, сваливаясь с неудобной седушки и неловко поднимаясь. — Зомби? — спрашивал Сичень, но времени не терял, вскочил к харлею, быстро нашел фонарик и схватился за меч. — Нет, не похоже. Собака в одиночку не бросится на мертвяка. Я отучил. Переговаривались они на ходу, вбегая вверх по склону на звук лая собаки. Та, заливалась злым нервным лаем, прыгая на одном месте. — А если это отвлекающий маневр? — Сичень оглянулся. — Тогда их ждет сюрприз в виде большой приветливой кошки твоего брата, — съязвил Цзян Чен, — Принцесса, сидеть! В очередной раз, оглянувшись, Сичень увидел зеленые огоньки глаз в тенях возле фуры. Чен прав. Если появятся еще посторонние, то сильно удивятся. Тем временем, заснувшие внутри кузова проснулись от лая собаки. Лин кинулся было вскочить, но его задержал Яо, обхватив за пояс. — Там дядя! Пусти. — Лин, успокойся. Ты будешь только мешать. Подорвавшийся следом Цзинъи был остановлен Ванцзи молча. Цзинъи вообще то за компанию с Лином собрался, почти с той же целью, что была у Яо: не допустить младшего попасть в беду. Просто он не решился при взрослых распускать руки. Все четверо какое то время прислушивались. Потом младший Лань встал, босиком прошелся, приоткрыл дверь. У костра никого не было. Лев глухо рыкнул. С кровати раздались взволнованные вопросы. Ванцзи вернулся, чтоб обуться, ничего не поясняя остальным. Яо пришлось самому сдерживать порывы обоих подростков. *** Собака лаяла, прыгая под разрушенной металлоконструкцией, смотря куда- то наверх. Услышав команду, села, но продолжала рычать. Сичень вытащил фонарик и посветил им по ржавым ребрам столба. Сверху с перекладины свисала пара грязных ботинок и чей то зад. А потом в круге света появилось прищурившееся лицо с хамоватой ухмылочкой. — Вы чего людей собаками травите? — поинтересовался Сюэ Ян. Глаза Сиченя округлились от удивления, а затем заблестели гневом. — Ах ты, хорек! Ты.!.. Как ты выжил?!!! В начале Ян опешил, когда отзывчивый, улыбчивый Красавчик с «не-джедайским» мечом, который подобрал его буквально день назад неподалеку отсюда, по доброте душевной, вдруг обозвал Яна мелким грызуном. Попробовал понять что с этим связано. — Почему хорек? Но предастся философским измышлениям ему не дали. По стальной опоре врезали и она завибрировала. Чен чуть ли не зарычал как собака когда увидел кто был нарушителем их спокойствия. Злость кипела внутри, бурлила, как лава. Он только успокоился после разговора с Яо, как тут ещё и этот. Со всего маху он врезал в железную опору железной рукой так, что она загудела, а на землю посыпался дождь из ржавчины. — Слезай! — строго потребовал Сичень, — Слезай сам, а то хуже будет! — Эй, полегче! — запаниковал Ян, изо всех сил пытаясь удержаться на шаткой опоре. — Гринписа на вас нет! Может «Гринпис» не из той оперы, но Яну не до четкости в мыслях. Он стал сползать, а перекладина на которой сидел жалобно заскрежетала, подгибаясь под его весом. — Мы тебя все равно достанем! — с необычной злостью заявил Сичень, полностью разделяя настроение Чена. Он безостановочно водил лучом света по опоре, пока не нашел слабое место. Кивком головы и фонариком подсветил его Чену, тронув за плечо и тихо спросив: — На второй удар хватит? — На этого урода сколько угодно, — оскалился Чен похлеще своей собаки. — Я вижу, что вас огорчает моя живучесть, — продолжил заговаривать зубы Ян, — но ради мира во всем мире, человечество и так вымирает. Что за агрессия к ее представителю? Ай! Але! Парни! Умирающий вид угробите! Весело это звучало лишь на словах. Яна охватила паника. Настроены были эти люди серьезно. И зачем только он к ним полез. Ответ очевиден, не хотел подыхать в одиночестве. Теперь ему обеспечат громкие похороны! Чен подошел к другой стороне опоры, в том месте, где металлическую стелу подточила ржавчина под обтрескавшейся краской, замахнулся и ударил по рыхлому месту. В стороны полетели крупные куски ржавого металла. К гудению железа прибавился скрежет. Тяжелая махина конструкции и так была слегка повреждена, стала падать под собственным весом с противным скрежетом. К скрежету добавился вопль человека. Обцарапав руки, Ян сползал и в конце рухнул с высоты нескольких метров на плиту, на которой раньше лежал, наблюдая за костром. — Кх-кхе, кхе. Все, Красавчик, развод и тумбочка, справку на алименты получишь по почте. — закашлявшись, приглушенным голосом пролепетал Ян, едва воздух смог попасть в легкие. Это коты приземляются на лапы, его в падении развернуло мордой вниз. Видимо мозги в этой голове не все испарились от эрга. Он ударился локтями, охраняя лицо, чтоб зубы не повылетали. Сичень тут же скрутил ему руки за спину, прижимая к земле, не слушая его бредни. — Мы еще с тобой поговорим! Чен, веревка покрепче найдется? — Ага. Все есть. Для такого гада и мыла не жалко. Тащим его обратно. Хорошенько тряхнув пленника, чтоб не рыпался, Сичень поднял его на ноги и повел вниз по склону к костру, удерживая за спиной руки. Чен времменно был не в форме, потирая плечо и морщась, чуть приотстал в сопровождении Принцессы. — Оууу!.. полегче! — взвыл Ян, выматерившись сквозь зубы. Аж замутило от боли в заломанных руках. Идти нормально после такого он не смог. Спотыкался, чуть ли не на каждом шагу. Но дойти до костра сам хотел. Там так замечательно пахло едой, к костру, может и его накормят. Он не злопамятный — простит им все угрозы. *** Когда неразговорчивый брат Сиченя вышел наружу, Лин покосился на Яо. Тот рук с его пояса не убирал. Для сна они немного разделись, поснимали верхнюю одежду, только Яо остался в комбинезоне, от которого слегка попахивало немытым телом. Лин наморщил нос, но промолчал об этом, задавая другой вопрос взрослому: — Дядя Яо, как думаете, дядя Чен на вас больше не злится? Лин не считал Цзиньи посторонним, чтоб при нем такое спрашивать. Яо спохватился, осознал, что держит почти в объятьях тощую талию Лина. Убрал руки и слегка отодвинулся к краю. Прочистив горло и опустив голову тихо ответил: — Не знаю, Жулань. Кхм. Ва... Чен, он может кричать для вида, но на самом деле он просто много переживает внутри. — порассуждал Яо вслух, а потом еще тише добавил: — Я сам себя простить не могу. Цзинь Лин оглянулся на Цзинъи, молча сидящего рядом и не собирающегося ложится, решил что то для себя. — Пусть, дядя Яо, прошлое останется в прошлом. Настоящее важнее.- паренек погладил по руке Яо, словно успокаивая, а потом другим тоном, более спокойным, спросил: — А можно мы пойдем выглянем что там за шум? Яо самому было любопытно, что ж произошло и почему гавкала собака. Грозит ли это чем нибудь нехорошим Чену? От неловкого жеста Лина на душе у мужчины потеплело, стало заметно легче, он слегка улыбнулся, кивнул: — Давайте вместе осторожно посмотрим. Они втроем слезли с кровати, нашли обувь. Свет в этом логове Чена включался, реагируя на движение, поэтому было достаточно видно, чтоб не загреметь носом, споткнувшись. Ребята дошли до выхода. Дверь была приоткрыта, оставалось отодвинуть покрывало. Высунув любопытные мордочки наружу, они увидели, как Сичень тащит какого то спотыкающегося человека с собой. — Это не зомби, — хмыкнул разочаровано Цзинъи. Пока они драпали из города прорываясь наружу, он сильно не приглядывался. Больше старался удержатся и не мешать активным движениям дяди Ланя, а сейчас успокоив разум и душу, хотел бы поближе взглянуть на ходячих мертвецов, чтоб выяснить, почему они «ходячие». Казалось, это можно узнать путем внешнего наблюдения. Он же почти врач, без «диплома». — Это Сюэ Ян, — прошептал Цзинь Лин с легким испугом. Яо, стоящий позади ребят, насторожился, попробовал лучше рассмотреть лицо пьяно шатающегося бедняги. — Лин, ты откуда его знаешь, — удивился он. — Так он ошивался у шишу Вея… — Вей Ина? Яо все больше убеждался, что Чен прав. Он сильно отстал от жизни, зациклившись лишь на своих тяжелых обстоятельствах. — Дядя, ты же был где то в том городе? Вообще что у тебя за роба такая? Какой то особый отряд? — Лин оторвался от изучения полянки перед костром и посмотрел на Яо внимательно, снова вынуждая того смутиться. Яо не знал, что именно ему Чен рассказал и не хотел нарываться на новые упреки, поэтому не ответил прямо. — Какая сейчас разница, Лин? Я занимался своей работой и не гулял по городу, куда вздумается. Так что Сюэ Ян делал с Вей Ином? Лин пожал плечами. — Они кажется вместе проворачивали какие то мутки. Ну знаешь там, поставки какой то фигни: пакетики, лекарства. Я не в курсе. Мне никто не отчитывается. Про браслетик, пригревшийся на запястье и ставший причиной подозрений Сиченя в пособничестве Лина Сюэ Яну, он не стал упоминать. Яо в лице изменился, услышав хоть и не точные, но опасные на его взгляд утверждения племянника. Каким то образом Ян смог спеться с образцовым ученым и опять тут упоминаются не наркотики ли? Яо досталось от этого дела, на всю жизнь расхлебывать хватит. Он не мог не заволноваться. Он же дал себе зарок, никогда не возвращаться к этому, а тут оказывается ничего не прекратилось. Каким то образом Ян стал поставщиком или курьером. Понятно, почему так жестоко с ним обращаются. Нужно быть осторожным. Или не показываться ему на глаза или открыто встать на сторону Чена и братьев Лань. — А где сейчас Вей Ин? — продолжил расспрашивать Яо не подозревающего его тревог Лина. Тот порядком устал от вопросов дяди, но все ж ответил, что знал: — Когда я вернулся к дяде Чену тот куда то пропал. Дядя Чен злился на шишу. У него есть робот! Или был. Я не понял. Может быть про робота узнали и хотели его забрать? Тебе лучше спросить у Чена. Я ж еще «маленький», чтоб разбираться во взрослых делах. — с раздражением закончил он. Яо погладил по голове Лина, прижал его быстро к груди, чмокнув в макушку, как в детстве, успокаивая разобидевшегося обижульку. — Ладно, спасибо, что кое что прояснил. Хоть ты еще «маленький» зато наблюдательный и очень умный. — похвалил искренне Яо паренька. Лин тут же забыл о раздражении и чтоб скрыть, как в довольной улыбке расплывается его лицо, вернулся к наблюдению снаружи. Цзинъи не понимал, что происходит. Привели человека. Вроде не зомби. Но почему вместо помощи человеку с ним так грубо обходятся? Он еще не видал Сиченя таким, с напряженной маской вместо лица. Но, чем больше он слушал разговор Лина с еще одним его кровным родственником, тем больше убеждался, что такое отношение этот человек заслужил. Имя Сюэ Яна он знал по рассказам Лина, про то, как они с собакой выслеживали убийцу отряда охотников. Тогда еще башня взорвалась, а Лина оглушило и вызвало приступ. Во всем этот обвинялся Сюэ Ян. Вот он, коварный Мориарти во плоти! Цзинъи прищурился, всмотрелся в лицо пленника и почувствовал разочарование. Выглядел тот жалко и совсем не пугающе. Как он мог накопить столько грехов за собой с таким слабым характером? А где угрозы: «Я вам всем отомщу»? Не так себя ведут настоящие злодеи. *** У костра стояла высокая фигура Ванцзи. Он подкинул хворост и поставил на огонь чайник. Развернувшись к вернувшимся, молча обвел всех безразличным взглядом, задержал его на Сичене. Брат выглядел не пострадавшим в стычке с ночным гостем. Плечи Ванцзи расслабились, а потом вновь напряглись. Человек, которого тащил Сичень поднял лицо и свет от костра позволил его узнать. Сюэ Ян! Ванцзи уже знал, что этого человека брат подобрал по дороге в Шудун, а потом они его разыскивали за убийства. Перед мысленным взором молодого человека замелькали картины жестокости, которые нельзя оправдать никакими средствами. Он сам осматривал несколько жертв Сюэ Яна. Пусть зомби доставляют людям на много больше бед, но человека, поступающего хуже тварей, он простить не мог. Взгляд Ванцзи потяжелел, но он не сделал попытки что либо предпринять или произнести. Не в его характере вмешиваться. Цзян Чен приказал Принцессе «место», а сам направился к фуре, достать веревку. Позволять этому типу свободно шастать в округе или верить ему на слово он не собирался. Сичень прав, пока нужно было его ограничить в возможности вредить окружающим, а потом решать, что с ним делать. Распахнув двери в кузов он столкнулся с молодежью и Яо туда же. Стояли подсматривали. — А-ну, брысь в кровать! — прикрикнул он на них, поддав для скорости обоим в спины. Сам же закопался в ящики, выбирая между буксировочным тросом от тягача и тонким капроновым шнуром. Веревки, обычные, плетеные из пеньки он проигнорировал. Они могли прогнивать местами со временем и надежными не казались. — Яо, запри дверь изнутри, — бросил он перед уходом, а потом резко вернулся. Яо, который влип в стенку при его появлении и не отлипал, собрался тут же закрыть дверь и столкнулся с Ченом, чуть не отлетев назад от его внезапного возвращения. Чен его поймал, не позволив упасть, здоровой рукой под спину. Яо стало неловко, он даже дышать перестал. — Извини, — едва слышно произнес Чен и по тону было понятно, что не за этот раз он извиняется. От пробежки под горку и обратно от тела Ванъина исходил жар и крепкий мужской запах. У Яо закружилась голова и ноги ослабли, он чуть ли не повис в руках Чена, но опомнившись, что кроме них в кузове находятся дети, едва устоял на ногах, не в силах что то ответить кивнул, опустив лицо. — Сейчас вернется Ванцзи и закроете вход. Отдыхайте. Силы понадобятся всем. И чтоб больше никаких подглядываний! — последнюю фразу он произнес громче, повернувшись в след подростков. Те уже забрались на лежак и испуганными зверьками наблюдали за сценой у дверей. Чен исчез так же быстро, как появился, а Яо, едва стоящий, поплелся к лежанке, скрывая наклоном головы красное от смущения лицо. Благо длинные волосы легко позволяли это сделать. *** На последних метрах у их стоянки Сичень толкнул Яна в сторону костра. Никуда тот не денется в присутствии таких наблюдателей. Это он сейчас не о льве и собаке полагал. Пока Чен разыскивал веревку он подошел к брату, погладив по плечам, тихо упрекнул: — Почему ты не спишь? Разбудили, да? — Мгм. Брат, выпьешь чаю. Тебе долго сидеть. Я б мог. — Нет, нет, нет, — заторопился Сичень отказать Ванцзи в его предложении разделить дежурство на троих. — Спасибо за чаек. Я выпью. Иди, ложись. Он ненавязчиво развернул брата за плечи к кузову фуры и подтолкнул. Оттуда как раз вывалился Чен, почему то с пылающими румянцем щеками. Обычная хмурость покинула его четкие черты, а растерянность придавала им совсем мальчишеский вид. Как у ребёнка, застигнутого за воровством конфет. Сичень мысленно улыбнулся, положив в копилку образов Чена еще один. Необычный. Ян с облегчением свалился кулем на утоптанную землю, подогнув под себя колени. Вообще то он ни черта не понимал за что на его мелкую тушку въелись, нервно потирая руки после хватки Красавчика. Тот отошел к еще одному, видом по младше и начал любезничать. Расслабончик у Яна длился не долго, вернулся злой Чен. Пользуясь тем, что его механическая рука не только стальные балки ломала, а могла замечательно затянуть узлы, он скрутил из Яна колбаску, опять вывернув не обомлевшие руки за спину. Картина маслом: дурень гордый, замученный. Со взглядом оскорбленной невинности Сюэ Ян растерянно улыбался, хоть и морщился от боли в запястьях. — Вы чего это все? Озверином поужинали? Как только Чен закончил с последним узлом, он въехал армейским ботинком по лицу Яна от всей души. — Это тебе за то что втянул моего племянника в неприятности. — грубо высказался он, а после заехал кулаком по другой стороне лица, для симметрии. — Город я не любил, но за нервы потраченные сегодня, ты заслужил. Ванъин плюнул рядом с связанным человеком, отступая назад. Ян уже сам был не рад, что заикнулся про озверин. Ботинок в рожу — как унизительно. По морде Яну, которому очень нравилось, как выглядит его лицо. Он прям прикипел душой к человеческой внешности, а тут такое безобразие. Чен отвечал на его шуточные вопросы — с эмоциональной жестокостью, по-свойски. «При чем тут Шудун?» Неужели они на него вешают подрыв не только одной башни? Как бы он успел это выполнить в одиночку? И Лина он целым вернул. Видел же, как малой в лаз к Вей Ину полез. А отморозки Чан Пина в гостинице не их это дело вообще. Ян ответами был не удовлетворён ни в коей мере, ни физически, ни душевно. После грубых «пояснений» Ванъина Ян потерял равновесие, завалился на бок, полежать тихонечко, кровушку сплюнуть, зубки пересчитать. Как на зло в этот момент из-за пазухи вывалился небольшой сверток из полинявшей ткани. В голове гудело, одна щека онемела, другой было полегче, но тоже не хорошо. Но Ян не мог допустить, чтобы этот сверток заметили. Завозившись, он попытался лечь боком на него. Сичень методов выражения Цзян Чена не разделял, хотя, немного узнав характер друга, был к такому готов. — Иди, попробуй заснуть, — попросил он Чена, — Я с ним попробую поговорить. На его взгляд, Ян вины за собой не чувствовал. Он подошел к Яну, уже плевавшему кровью, поднял его за шкирку и посадил обратно на ноги. Сверток, оставшися лежать на земле, сразу бросился ему на глаза. Охотник откинул его носком обуви от Яна и огня подальше, осторожно приподнял ткань, а потом смело взял его в руки. В полинявшей до неузнаваемости тряпке был замотан старенький пистолет. — Ну, на кого нацелился в этот раз? — показывая Яну пистолет, спросил Сичень. Это навело на мысль, что у него могут быть еще сюрпризы. Поэтому, убрав пистолет за ремень, он начал обыскивать пленника по карманам куртки и на поясе. А вдруг еще где взрывчатка припасена? Но улов был не густым: зажигалочка, какие то денежные бумажки, порошок в пакетике. «Наркота, да?». Зато нашел в наспинных ножнах под курткой ножи. Стало завидно. Сам такие искал. Набор метательных. Пристегиваются удобно, хоть впереди, хоть сзади. Почему Ян их сейчас не использовал, когда его обнаружили? Копаться в мозгах маньяка и искать логику в его поступках задача для Ланя непосильная. Он вздохнул, рассовывая чужие вещи по своим карманам присел на бревнышко напротив Яна. — Я хотел бы кое что от тебя услышать. Зачем ты взорвал башню? Тебе обещали заплатить? Кто?! А охотники тебе чем дорогу перешли?.. *** Скрыть отцовский пистолет от глаз Красавчика не удалось. Пусть разбитые в кровь губы складывались в болезненную гримасу безумной улыбки, взгляд был прикован к старому оружию. Он его себе обязательно вернет. Чего бы не стоило. — Тебе… не в падлу… задавать. вопросы… ответы на которые… ммм… врятли что то изменят? Хапуга ты, брат. Делая паузы, иногда невнятно скашивая окончания, Ян попробовал отвертеться от ответов. В голове шумело от оплеух Чена. Кровь шла носом, но он задрал голову, сглатывая ее. Где то на середине обыска, Красавчик задел руки. Уж очень болезненно и Ян замычал, стиснув зубы. Под конец его лыба стала шире. В купе с окровавленными деснами и опухшим лицом выглядело это дико. По барабану ему, гулкому и пустому, как его жизнь, спущенная в отстойник, по воле обстоятельств. Тот пистолет — все что осталось от его прошлой жизни. Там не хватает всего двух патронов. Видеть как отец убивает мать, а потом сам выносит себе мозги — зрелище не для слабой психики. А причиной такого поступка были те самые охотники, которых выпотрошил Ян в погибшем городе. Он не собирался ничего никому доказывать. Не хотел чтоб в душу, от которой и так мало что человеческого осталось, лезли чьи то равнодушные пальцы. Что ж до города — детским лепетом будет его оправдание, что взрыв одной башни — случайность. — Если я скажу, что подрыв стен это секретный план руководства самого города. Ты поверишь? — нагло усмехаясь спросил он. — Больной маньяк! — с отвращением отпрянул от Яна Сичень. Очень хотелось сразу тут на месте прикончить этого человека, виновного в гибели огромного количества людей или просто выбить из него всю дурь. Но Лань чувствовал, к боли тот отнесется с безразличием. А вот слова, пусть сказанные с несерьезным нахальством о заговоре в руководстве Шудуна, делали Яна нужным свидетелем. Если его доставить в Гусу и допросить с пристрастием, откуда у мелкой сошки такие сведения, может что то завяжется. Лань сам кое что подозревал, но не хотел верить своим подозрениям. От общение с офицерами гарнизона Шудуна несло гнильцой. А личное впечатление не доказательство. Хотя и этот проныра врать может. Он глубоко задумался о своем, вспоминая детали посещения гарнизона. Раскладывая факты по полочкам. Ночь длинная. Разум, разбуженный появлением Сюэ Яна, не собирался поддаваться усталости. Чен же наоборот, ушел к своей лежанке не с целью спать. Был вынужден скрывать, что плечо разболелось. Он собирался послушать, о чем будет разговор и неожиданно для себя уснул по-метвецки глухим сном.