Формула тишины

      — Каково это… убивать? — обнимая себя за плечи, спрашивает Гермиона, не глядя на него. Ей хватает его выражения лица в голове, как губы плотно сжимаются в одну линию, а серые глаза почти голубые от печали, от боли, кожа вокруг рта натягивается, а зрачки узкие-узкие.       — Тётя всегда говорила мне, что первое своё убийство я буду помнить всю жизнь, — спустя вечность молчания начинает Драко неспеша, — это как триумф, победа, а внутри бушует невероятное чувство наслаждения, превосходящее экстаз. Как вознесение в небо и резкий сброс. И что после обязательно захочешь повторить это ещё раз и ещё. А потом ещё сотню сотен. — Гермиона вздрагивает, когда из его рта вырывается смешок. Капля слезы скатывается по её щеке, когда Гермиона поднимает взгляд и встречается с его грустным лицом. Она думала, что его губы будут дрожать, или будут плотно сомкнуты, но его выражение лица было расслабленным, почти бесчувственным, кроме этой безысходной полуулыбки. — Не плачь Грейнджер, она оказалась неправа, — его большой палец нежно касается её щеки с замершей слезой и смахивает её, собирает влагу, — по-крайней мере не во всём, — и сердце внутри делает кульбит, — я сильный. Я не слабак. Убью ещё десятки, да что уж там, сотни, наивных и беззащитных. Таков рок судьбы для сильных и влиятельных. — Гермиона не плакала с тех пор, как стерла память родителям, прошло уже достаточно времени с тех пор, и, как ей казалось, ничего уже не пошатнёт её, ничего не заставит её заплакать вновь, будто бы сил на всё это не было отныне, но нет, когда Гермиона, не мигая, наблюдает как в реальном времени в его серебряных глазах борются две стороны, что-то внутри надрывается. — Но вторая сторона медали такова, что от авады умираешь безболезненно, надеюсь, я умру именно от неё, а не в безумии пыток.       — Драко, — с придыханием вырывается из груди с болью.       — Успокойся, я же ещё жив, — глаза пустеют, наливаются цветом свинца, и это ощущается как ещё один удар. Перед глазами вновь туалет и он, с врезавшимся древком в шею. — Я никогда не забуду лицо Дамблдора. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я никого больше не убивал, но в моей ситуации либо я, либо меня. Авада Кедавра убивает не только поразившего, Грейнджер, она убивает и часть души наложившего. Я не обещаю, что не убью невиноватых, но помни вот что, с каждым убийством я убиваю и самого себя. Быть может, так тебе будет легче принять то, что я убийца.       Громкий всхлип эхом разносится по комнате. Инстинктивно прижимаясь к нему ближе, Гермиона взбирается на колени Драко и обхватывает его за шею так крепко, как может. Ей бы хотелось сказать ему, что он не убийца, но это была бы откровенная ложь.       — Кто-то должен быть плохим, не так ли? Пусть я буду самым плохим, зато ты, Грейнджер, будешь самой доброй, — Малфой выдавливает улыбку, самую кривую из всех, похлопывающими движениями по её спине пытается привести её в чувство. — Ну-ну, слезами на войне ничего не решается. Я обещаю, Грейнджер, на стороне плохих я буду делать грязную работы во вред, а на твоей стороне только во благо. Я испачкаю руки по плечи ради тебя и сложу к твоим ногам столько трупов, сколько ты пожелаешь.       — Не нужны мне никакие трупы под ногами, мне нужен ты, Драко, живой.       ***       — Я считаю, что мы должны сосредоточиться на крестражах, Гарри, — на выдохе произносит Гермиона в час отдыха перед обедом.       — Мы понятия не имеем сколько их и где их искать, я вообще не уверен, что именно мы должны этим заниматься, — Гарри уставший после тренировки. После всего. Давление Волдеморта на его душу усилилось, и головные боли участились. Гермиона предполагала, что это обусловлено его более активной деятельностью.       — Я считаю, что раз Дамблдор доверил тебе узнать у Слизнорта о крестражах, то несомненно доверил бы тебе их поиски после своей смерти…       — Да, но мы можем об этом только догадываться, скажи спасибо своему парню, — съязвил Рон, отворачиваясь от них в углу комнаты у своей кровати и стягивая через голову рубашку, переодевая её на лёгкую футболку. Начало июля выдалось очень жарким.       — Рон… — вздохнув, Гермиона пыталась как-то успокоить друга, вот только не знала, какие слова сюда подойдут. Она встречалась с Малфоем и теперь это был общеизвестный факт, который сразил наповал Молли, заставил Джинни плакать, Люпина плотно сжать губы и выдать лишь своими глазами, как сильно он поражён, а Рона глубоко обидеться. Между ними выросла пропасть, и как найти мост на ту сторону их прошлых дружеских отношений, Гермиона не знала. — Мы должны сказать Тонкс или ещё кому-то о крестражах, быть может, нас натолкнут на правильный путь… — решив сменить тему, поёжилась девушка.       — Я не думаю, что это хорошая идея…       — А я не думаю, что хорошая идея нам разбираться с этим втроём, когда мы и понятия не имеем об этих крестра… — Гермиона замолкла. Осознание прошибло её током. Крестражи. Пожиратели. Волдеморт. — Драко… — закончила мысль вслух Грейнджер и присела на край кровати Гарри.       — Что? Уж ему-то точно мы рассказывать ничего не будем, Гермиона! — Взмахнув руками, бесился Рон. — Ты просто сошла с ума! Я вообще не понимаю, как это произошло! Как ты могла? Меня просто раздирает на куски даже от мысли, что ты и он…       — Рон, — вмешался Гарри, спокойным голосом перебив друга, — кажется, тебя звала Лаванда.       — Да чхать я на неё.       — Рон, выйди, — поджав губы, твёрдо настоял брюнет, пододвигаясь ближе к подруге.       — Ну конечно, конечно, Рон уйдёт, кто такой этот ваш Рон! — Прикрикивая, Уизли в спешке вылетел из комнаты, что-то продолжая вопить уже за закрытой дверью.       — Помнишь мы восстанавливали дневники в поместье Забини? И я тогда сказала, что не могу рассказать зачем… Так вот, сам-знаешь-кто проклял Нарциссу и она находится при смерти. Я… нашла единственный способ спасти её, но пока он не выполним, и я не рассказала об этом Драко. Прежде он хотел создать крестраж для матери, чтобы она не умерла. Ещё в школе мы искали способ спасти её и тогда-то он и показал мне книгу Годелота, вот откуда я узнала то немногое о крестражах. — Вспоминая, как яростно Драко хотел убедить всех в создании крестражей, Гермионе казалось, что он знает достаточно многое, и мог бы помочь, — если бы я могла забрать из Хогвартса свои вещи, уверена, мы бы смогли найти куда больше информации, но… есть и другой путь.       — Узнать у Малфоя, конечно, — закончил за неё Гарри, теребя края футболки. — И для этого нам нужно рассказать об этом хотя бы Тонкс. Думаю, это правильное решение, Гермиона, — обречённо улыбаясь, Гарри положил голову подруге на плечо и прикрыл глаза. Другого варианта у них не было, за последние полгода и без того наполненные ужасом им не удалось сдвинуться ни на шаг с мертвой точки.       — Я поговорю с Тонкс, думаю, мне удастся правильно подобрать слова, чтобы она пошла нам на встречу…       — Мы пойдём вместе, Гермиона, тебе не обязательно тянуть всё в одиночку. Друзья, помнишь? — Гарри оторвался от её плеча, и улыбнулся так, что произвольно и её уголки губ мягко поплыли вверх.       ***       Нимфадора, лениво листающая отчет о прошедшей неудачной вылазке в Косой переулок, откинулась на спинку неудобного стула ровно в тот момент, когда на кухню вошли трое: Гарри, Гермиона и отчего-то потерянный и расстроенный Рон. Давно было понятно, что у него с Грейнджер в последнее время весьма натянутые отношения, и Тонкс даже какое-то время казалось, что у них что-то зараждалось в романтическом плане, однако все догадки по этому поводу были отметены в сторону после того, что ей удалось увидеть в воспоминаниях блондинистого пожирателя смерти.       Девчонка открыто динамила своего друга, это было видно даже в мимолетных моментах, когда она глазами Драко смотрела на стол Гриффиндора, на Гермиону, которая полными обожанием и ярым интересом пялилась на Малфоя, ковыряясь вилкой в еде, и всегда, абсолютно всегда, Уизли точно также смотрел на неё, слепо не замечая, с кем в страстные переглядки она играла. Это казалось теперь таким очевидным, и он либо ничего не видящий дурак, либо ослепленный любовью идиот, не рассматривающий даже варианта, что такая красавица, что всегда у него под боком, может обратить внимание на кого-то, кроме него.       Ей было отчасти даже жаль Рона. Нимфадора уловила яркие изменения выражения его лица, когда всё встало по полочкам и открылась ужасная тайна, скрытая покровом сжатых губ шатенки на протяжении почти всего последнего года. Но так или иначе, судачащие новобранцы-шестикурссники случайно приоткрыли ей занавес обратной стороны этой истории — Уизли сам крутил шашни с миловидной и немного глуповатой Браун, что казалось абсурдным параллельно тому, как он старался привлечь внимание Гермионы.       — Что вам? — Когда Грейнджер решительно наложила заглушку на комнату и подошла ближе, поинтересовалась она, ставя подпись в левом нижнем крае отчета и откладывая тот в сторону.       — Мы долго это скрывали, но, поняв, что не справляемся, пришли сюда с просьбой о помощи и одним одолжением. — Слова отскакивали от зубов Гермионы строго, заученно и четко. Это безумно нравилось ей в гриффиндорке — предельная красноречивость и способность ясно дать понять о своих намерениях собеседнику по выражению её лица. Грюм часто отзывался о Гермионе как о малолетней слюнтяйке, слабохарактерной и неготовой к войне, но Тонкс видела в ней всегда только противоположное. Лишь только в пору возраста и неопытности можно было ложно наделить её теми качествами, что видел в ней всегда Грозный глаз. Девочке только предстояло увидеть полную картину мира, но уже было предельно ясно — для воина и педантичного стратега ей не хватало лишь закалки жизнью.       — Я вас слушаю, — холодно, отрешенно. Ей хотелось подавать шатенке яркий пример чистого рассудка. Ей хотелось верить, что она сможет извлечь из неё максимум для себя. Ей хотелось верить, что она именно тот человек, который сможет правильно дать этот пример.       — Волдеморт на данный момент бессмертен, — Тонкс явно пошатнуло это утверждение — это было видно по немного изменившемуся выражению лица Гарри. — Его возможно победить лишь при условии, что нам удастся уничтожить крестражи, которые он создал.       — Крестражи? Что это такое, и откуда вам известно об этом? — Закидывая ногу на ногу, Тонкс нахмурилась.       — Говоря общими словами, крестраж — это некий предмет, а чаще магический артефакт с долгой историей, в который волшебник с помощью одного из самых темных видов магии вкладывает часть своей души. Дамблдор искал информацию о крестражах и привлек Гарри, но, к сожалению, так и не смог довести дело до конца, — поджав губы, Гермиона уставилась на собеседницу, перемещая вес тела на другую ногу.       — Присядьте, — махнув на другой конец стола, Нимфадора нахмурилась ещё сильнее. — И выкладывайте всё, что вы знаете об этой дряни.       — Впервые мы с этим столкнулись на втором курсе, когда Люциус подкинул Джинни дневник, заставив Джинни открыть тайную комнату, но, к счастью, Гарри вовремя подоспел и уничтожил его клыком Василиска. — Гермиона второпях повествовала это, явно желая приступить поскорее к самой интересной части рассказа. — Самым первым, и, быть может единственным, запечатлённым в истории волшебником, разбившим свою душу на несколько частей, был Герпий Злостный, поместивший крестраж в какой-то предмет, разделив душу на две части. Неизвестно, что с ним случилось, когда погиб и погиб ли вообще, так что, технически, он вполне может еще где-нибудь обитать…       — Это глупости, Гермиона, он жил еще до Салазара Слизерина! — Рон нервно перебил девушку, буравя её взглядом.       — Об этом вам рассказал Дамблдор? — Не обращая внимания на рыжего, Тонкс продолжала держать зрительный контакт с немного раздраженной Грейнджер.       — Нет, о нем я прочитала в одной книге, но это не так важно. Дамблдор просил Гарри любым способом узнать у Слизнорта об одном разговоре Тома Реддла с ним, поскольку, вероятнее всего, о крестражах он узнал именно от него, но за несколько дней до вечера, когда бы это удалось провернуть, Пожиратели проникли в школу и… Ничего не получилось, — запнувшись в самом конце, Гермиона отвела взгляд.       — Интересно, благодаря кому же…       — Рон, замолчи, — пихнув Уизли ногой под столом, закатил глаза Поттер.       — И к чему вы ведёте?       — К тому, что я знаю, что Драко обладает некоторой информацией о крестражах, и что, быть может, если на предстоящей встрече ты попросишь его разузнать об этом, или, хотя бы…       — Гермиона, нет. Это слишком серьезная вещь, чтобы просить с ней помощи у Малфоя. — Перебив, Нимфадора кинула взгляд на угрюмо сгорбившегося Рона, и вновь вернула его Гермионе. — Для первой информации, которую мы можем попросить его нам предоставить, это слишком опасно.       — Ты не доверяешь ему… — Отрешенно прошептала шатенка, и нельзя было сказать, что выражение лица Нимфадоры опровергало бы её слова.       — Нам не за что ему доверять.       — Ты рылась в его голове, и если ничего не нашла о его плохих намерениях по отношению к Ордену, то это и есть повод доверится! — Вскрикнув, Грейнджер хлопнула ладошкой по столу, явно выходя из себя. С сохранением холодного рассудка у неё имелись некоторые проблемы.       — Да, рылась, если тебе станет от этого легче, я видела всё, даже то, что видеть не хотела, — поднимая одну бровь, она позволила злорадной ухмылке поплыть вверх. Ей отчасти даже понравилось, какой эффект произвели её слова на Гермиону. — Не смущайся, поскольку полученная информация сыграла немаловажную роль для моего вердикта. Он не имеет плохих умыслов по отношению к тебе, не к Ордену. Гермиона, он ненавидит Орден Феникса. Он ненавидит Гарри, вот вправду, ненавидит.       — Тонкс, он уже согласился на всё, я прошу тебя просто спросить, может быть, сам-знаешь-кто хоть раз упоминал о каком-то числе… — смутившись, Грейнджер нахмурила нос и начала ковырять заусенец на указательном пальце.       — Вряд ли бы Реддл распространялся среди подчиненных о своих слабостях. Он запугивает и держит в страхе. Ему не нужны поводы для закрадывания сомнений в его нерушимой власти.       — Пожалуйста, я точно знаю, что он не сможет отказать. Он хороший человек, не смотря ни на что, он также, как и мы, хочет свергнуть Тома. — Это было достаточно больно смотреть на то, как она ломается, переступает себя, говоря о том, что, видимо, никогда и никому не говорила. Лицо Рона вытянулось на её словах, но, плотно сжав зубы, сдержал порыв злости на подругу.       — По-твоему, хороший человек представлял бы, как ломает челюсть твоему другу, а после избивает до смерти, просто за то, что после вашего с ним первого поцелуя узнал, что ты любишь не его? — Ей не было стыдно за это. Не она разбила сердце Рону. Но она согласна, это очень-очень жестоко, но в то же время очень и очень действенно.       — Рон тогда действительно взбесил его, это ничего не значит! — Задыхаясь, протарахтела Гермиона, оглядываясь на Уизли, лицо которого побледнело. Она оторвала заусенец и из маленькой ранки просочилась капля крови.       — И это ведь не самое ужасное из того, что делал этот хороший человек. Он в какой-то степени помешанный на тебе. Ты знаешь, что Драко избил Нотта-младшего в подземельях за то, что тот поцеловал тебя? Малфой отслеживает твое местоположение по серьгам и может переместить тебя куда захочет в любой…       — Хватит, Тонкс! — Капля слёзы скатилась по щеке к подбородку. Гермиона вскочила на ноги, мельтеша глазами по всем присутствующим в комнате.       — Пока что у нас нет поводов доверять ему. Покажет степень своей преданности — и я лично выступлю в суде в его поддержку после окончания войны. Но он пожиратель, предал Реддла — предаст и нас.       — Нет… — Утирая слезу, Гермиона сжала руку Гарри, которую тот ей положил на плечо в молчаливом жесте поддержки.       — Я устрою Гарри встречу со Слизнортом, так будет безопаснее. — раскрывая магией дверь кухни и снимая заглушающие чары, Нимфадора поджала губы. — Прости, Гермиона, но пока что только так. Ваша связь слишком глубока, чтобы вы сумели не скомпрометировать себя, потому вам будет лучше держаться на расстоянии. Я желаю тебе только самого лучшего.       — Ты не имела права говорить то, что ты сказала мне, чтобы ранить. Ты говоришь, что он пожиратель и плохой человек, но сама причиняешь боль своим близким куда больше него, — сказав это, Гермиона спешно покинула комнату, а вслед за ней и Рон с Гарри, эмоции в лицах которых переполняли края.       ***       — Гермиона, — догнав девушку уже на улице, крикнул Рон. Гермиона не знала, что он хотел сказать, но когда он схватил её за ладонь и развернул к себе, поняла, что на что бы друг не надеялся, она обязательно причинит ему боль куда больше, чем успела причинить. Рон любил её — так сказал ей Гарри после Италии, в надежде, что быть может, она сможет дать ему шанс, раз с Малфоем не получилось. Но проблема заключалась в том, что если не получилось с Малфоем, у неё вряд ли бы получилось бы хоть с кем-то.       — Да? — Чихнув, Грейнджер взглянула в чуть раскрасневшееся то ли от жары, то ли от смущения лицо Рона.       — Ты… Это правда, что говорила Тонкс?       — Она много чего успела наговорить, что именно тебя интересует? — Конечно же, она знала, что больше всего его интересовало. Любила ли Гермиона его. На самом деле, если смотреть правде в глаза, то то, что когда-то она испытывала по отношению к Рону нельзя было назвать любовью в том понимании, в котором он хотел бы, чтобы это было. По-настоящему узнав Малфоя, Гермиона ощутила истинный смысл этого чувства, и он вразрез шел о представлении любви Гермионы годом ранее. Это не пресловутое желание чмокнуть друга в щёчку или взять его за руку во время прогулки по территории школы. Оказалось, что это желание смять его рубашку на воротнике и притянуть так сильно, чтобы ощутить, как ткань лопается под подушечками пальцев. Что это желание знать, что завтра он останется жив. Что это улыбаться, когда он внимательно слушает твои немного скучные рассказы и поддерживает любой диалог, который ты начинаешь. Что когда он не рядом, ты умираешь, а когда появляется, то ты воскресаешь. Что это, черт возьми, не просто потому что он всегда рядом и самый подходящий с начальных курсов, а потому что ты полюбила его несмотря на все ошибки, которые он успел совершить.       — Ты любишь меня? — Храбро, уничтожающе.       — Рон… — Закрывая глаза, Гермиона вытащила свою руку из его хватки.       — То есть, ты начала всё это, просто, чтобы отвлечься? Гермиона, я идиот, что таскался с этой Лавандой, я всегда любил тебя! Между нами просто какое-то недоразумение произошло, мы можем быть вместе…       — Рон, это не то, что тебе нужно, — пыталась как-то встрять в монолог обезумевшего Уизли Гермиона. Он пытался вновь взять её за руки, и от этого становилось не по себе.       — Гермиона, я же куда лучше него! Если ты хочешь, мы будем вместе. Я бы…       — Ты бы что? Полюбил бы меня сильнее, чем я люблю его? Хватит, Рон! Пожалуйста! Я люблю Драко! — По пустой лужайке прокатилось эхо её крика. Ошпаренный Рон отшатнулся на шаг. Его глаза вмиг опустели. Слова вырвались куда проще, чем она когда-либо себе представляла.       — Я не понимаю, как это могло произойти. Я правда не понимаю, за что его можно было… Мерлин! Это абсурдно! Он унижал тебя больше всех, называл грязнокровкой, ты же такая умная, как такое можно простить?!       — А если бы я была на месте Лаванды? Я должна была бы простить тебя? — Оглядываясь на фигуру за спиной Рона, сцепив руки в кулаки, прошипела Гермиона.       — При чем тут Лаванда? Она глупая и таскается за мной, как собачонка!       — Да, но ты с ней почему-то встречаешься, и в этом и различие, Рон, что Драко, встречаясь с девушкой, не оскорбляет её за спиной и не бежит к другой, — обойдя парня, что впал в ступор, Гермиона прошла мимо Лаванды, что крепко-крепко вцепилась в подол своего платья и едва ощутимо коснулась её плеча.       Гермиона не злилась больше на нее. Давно нет. Все издевки, что она кидала Гермионе, были лишь проявлением ревности, а ревнующую девушку понять куда проще, чем парня, что так некрасиво с ней в итоге поступил.       ***       Злость плавно отошла на второй план, но по-прежнему зудела под кожей подобно аллергии. Первостепенной задачей стало сосредоточиться и придумать новый план действий. Гермиона была уверена, что Слизнорт, хоть и предоставит какую бы то ни было информацию, но эффективнее всего с этим может помочь тот, кто находился в непосредственной близости с их врагом.       Подслушав недавний разговор Люпина с Мистером Уизли, Гермиона выдохнула. Орден стер всем второстепенным участникам Ордена о внедрении Малфоя в их ряды. По правде говоря, совершенно не верилось, даже спустя неделю, что это происходило взаправду. Больше казалось, что это плод её фантазии, что травмированный мозг просто показал ей эту иллюзию, чтобы сердцу жилось спокойно, чтобы просто успокоить свои дрожащие нервы.       Нимфадора вчера встретилась с Драко, и благодаря нему теперь Орден имел полное представление о численности армии Волдеморта, список высокопоставленных лиц и их должности, а также обладал информацией о патрулировании Косой Аллеи и смене патруля Хогвартса. Но даже заполучив все эти данные, заключенные его идеальным почерком на пергаменте, они мало что могли сделать. Мерлин, две с половиной тысячи квалифицированных бойцов против их сотни-другой. Даже если кинуть все силы Ордена на одно место… Их просто задавят количеством. На их стороне абсолютная власть Министерства и Аврората, детекторы лжи, которыми управляют почти все, кто стоял на страже школы и улиц Хогсмида с Косой Аллеей. И всё это подкрепляло то, что Драко прямым текстом сказал, что сопротивлению не выстоять без массовых потерь в предстоящем налёте. Волдеморт почти подготовил план нападения на Нору.       Место, которое так долго оставалось им всем безопасным укрытием и домом совсем скоро может пасть.       Абсолютно стал понятен план ближайших действий — наложить чары фиделиуса на Нору и суметь вовремя создать антиаппарационный барьер. При чем все это для успешного завершения миссии по отбитию нападения необходимо провернуть в самый последний момент, так сказать, сыграть неожиданностью на фоне их уверенности о незнании рейда. Свадьба, что так давно планировалась Биллом и Флер была отменена. Изначально их глупое желание обвенчаться во время войны было абсурдом, но долгое время это казалось таким хорошим поводом для поднятия духа, что даже смешно, в ходе последних событий.       Пятьдесят пожирателей стояло на постоянном посту перед Хогвартсом, ещё тридцать — внутри. От Хогсмида и до краёв школы наложены чары запрета на магию и аппарацию. Замок хорошо защищали, что означало лишь то, что там находилось что-то крайне ценное, однако что именно так сильно оберегалось, Малфой не знал и вряд ли сможет узнать.       Драко… С ним было всё сложно. Он предложил ей встречаться, но чтобы что? Вновь увидеться через полгода? Да, понятное дело, они были совершенно не в том положении, чтобы счастливо проживать конфетно-букетный период, однако просто встретить его, даже на десять минут, ей бы хватило сполна. Она ощущала себя завявшей розой. С крестражами никак и ничего не шло, Тонкс на что-то очень злилась, и можно было бы приписать её состояние на токсикоз, который часто преследовал её и поднимал на уши по утрам половину дома, но дело было в чем-то другом. Рон отстранился и даже словом лишним не перекидывался с ней, один раз даже попросил Гарри передать ей о том, что её искала Джинни, что крайне походило на ту ссору его с Гарри на четвертом курсе, только в этот раз посыльной уже была не она.       Через пять дней на счет Кингсли должны перевести крупную сумму в поддержку Ордена из Северной Америки, и тогда многие проблемы должны решиться, например как пополнение скудного продовольствия. Гречка с хлебом за последние четыре дня осточертела.       — Сколько тебе нужно времени, чтобы наложить чары фиделиуса? — Сглатывая, на очередном собрании задала вопрос в лоб Гермиона. Минутой ранее они обсуждали дюжину новобранцев, что толпились в гостиной Норы.       — При лучшем раскладе тридцать две минуты, — ответил Люпин, потирая переносицу. Под его глазами будто сгущалась ночь — настолько глубокими и темными казались синяки. — Мы до сих пор не придумали, как Малфой должен нам передать информацию о нападении, нам потребуется знать о рейде минимум за тридцать пять минут. Он сказал, что не сможет аппарировать, если начнется подготовка, не сможет послать патронус, поскольку не владеет им, а по предварительным данным всё должно свершиться уже на следующей неделе. Тонкс договорилась встретиться повторно послезавтра, до этого момента мы должны что-то придумать, — Ремус выглядел обреченнее всех остальных. На его плечах висело слишком, слишком много всего.       — Мы решили, что каждый должен подумать об этом в течение дня и сообщить вечером Грюму о своих идеях. На повестке дня висит огромная угроза, и даже если нападение произойдет после того, как наша казна пополнится, не факт, что мы успеем запастись лекарственными зельями и настойками вовремя. Экспедиция по сбору ингредиентов в лес на границе Шотландии, как и предполагалось ранее, выдвигается через час, — Тонкс, чьи волосы сегодня были цвета густой смолы, сжимала в руках пергамент с отчетом, что собиралась озвучить ещё в начале собрания, но до сих пор тянула соплохвоста за задние лапы. — Перед тем, как я назову имена, я хочу сделать объявление, — переглянувшись с Макгонагалл, что почти незаметно кивнула девушке, Нимфадора набрала в легкие побольше воздуха и на выдохе произнесла: — Мадам Помфри, а также её ученики по целительству в лицах Чжоу Чанг, Анджелины Джонсон и Падмы Патил с сегодняшнего дня работают штатными целителями Ордена Феникса. — На лицах собравшихся, а сегодня их меньше обычного, расцвели удивлённые триумфальные улыбки. Как бы найдя в них подтверждение, Тонкс прикрыла глаза и расслабилась в лице, — из личного запаса, а также украденные в последнюю ночь перед взятием замка из больничного крыла в Хогвартсе Поппи принесла к нам достаточное количество эликсиров и трав, но их всё-таки не хватит на предполагаемое количество жертв, потому экспедиция является всё ещё актуальной.       — Кто пойдёт? — С придыханием спросила Грейнджер, обводя взглядом присутствующих. Флёр, Мистер Артур, профессор Макгонагалл, Грозный Глаз, Ремус, Тонкс. Билл и Миссис Уизли отправились в коттедж Ракушка, недавно купленный на сбережения, отложенные на свадьбу. Молли с сыном должны были обезопасит этот дом и прилегающую к нему территорию уймой заклинаний, перед тем, как Билл и Флер смогут туда заехать, прибиив пару орденовцев. Также предполагалось, что в случае чрезвычайной опасности, особо ценные бойцы будут обязаны эвакуироваться именно туда благодаря немногочисленным портключам, которые удалось раздобыть на черном рынке.       — Чжоу Чанг, как одна из немногих, кто разбирается в специфике целебных растений, Джинни Уизли, поскольку достаточно хорошо знает ту местность, Невилл Лонгботтом, по причине достижения особых успехов в области травологии, а также Гермиона Грейнджер, как представительница высококлассного владения защитными чарами и накладывания барьеров на огромные площади, — чётким и звонким голосом оповестила Макгонагалл, внимательно наблюдая за тем, как щеки её лучшей ученицы розовеют от её слов.       — А также из-за неимения возможности отправиться туда другим, — Аластор закатил глаза, поправляя воротник на шее своей синей вырвиглзаной рубашки.       — Руководить процессом и систематизировать добычу ингредиентов будет Чжоу, однако на вас, Мисс Грейнджер, будет висеть куда большая ответственность в плане безопасности своих союзников. В случае экстренной ситуации вы немедленно должны аппарировать себя и своих друзей в безопасное укрытие, — похлопав девушку костлявой рукой по ладони, лежащей на столе, Минерва улыбнулась и встала из-за стола.       Утреннее собрание на этом было окончено.       ***       Изначально все шло не так, как было задумано изначально. То место, куда они в самом начале прибыли под дезиллюминационными, должно было просто кишеть аконитом, однако Чжоу с Невиллом едва удалось собрать пару подсохших цветков. Пройдя вглубь леса, группа орденовцев надеялись найти множество полезных растений, поскольку магический лес на границе с Шотландией был богат на целебные травы, но не всё оказалось так просто.       — Я не понимаю, — Чанг пробубнила себе под нос эту фразу уже, пожалуй, сотый раз за последние полтора часа, переступая сухие ветки и лавируя между всё сгущающихся деревьев. — Обозначения на карте Помфри свежие, она совсем недавно проверяла это место и что-то да собирала. Я конечно ожидала, что найти все-все травы будет нелегко, но чтобы вообще ничего не найти…       — Может, мы что-то попутали и вошли не с той стороны? Или приземлились дальше от точки отправления? — Спустив рукава клетчатой синей рубашки и повязав их в узел на талии, Джинни старалась рассуждать, но даже по её выражению лица было понятно, что во все домыслы она и сама не особо верила.       Казалось, чем дальше они проходили в глубь леса, тем сильнее становилось всеобщее безумие. Гермиона с Чжоу перемывали все кусты, проверяли чуть ли не под каждым листом на земле, но никаких признаков пребывания никаких трав, что искала группа, обнаружено не было. В густом лесу, где солнечные лучи лишь изредка пробивались сквозь густую листву, Гермиона ловила первые приступы паники. Это все походило на какой-то розыгрыш. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом листьев от шаркающих ботинок и щебетом птиц. Опускался лёгкий туман.       Внезапно из-за деревьев раздался слабый, но настойчивый звук. Гермиона насторожилась и резко обернулась. Она почувствовала, как сердце забилось быстрее — это был звук, который трудно было не заметить. Напряжение повисло между орденовцами, что, переглядываясь, синхронно и почти бесшумно вытащили свои палочки и уже держали их наготове. Темная фигура зашаркала, издав при этом балькающий звук. Из-за кустов появилась Дафна Гринграсс, её лицо было бледным, а одежда запачкана землёй, кровью и еще не пойми чем.       — Дафна! — воскликнула Гермиона. Опуская палочку, она на мгновение опешила, но, разглядев фигуру подруги повнимательнее, бросилась вперёд. — Что случилось?       Кажется, Дафне с трудом далось поднять голову. Её светлые глаза были полны боли и ужаса Она опустилась на колени, тяжело дыша, продолжая смотреть на лицо Гермионы стеклянным взглядом. Из её правого бока, что она перестала зажимать рукой мгновение назад, лилась вязкая кровь.       — Я… я наткнулась на ловушку… — только и произнесла она, стараясь собирать крупицы сознания, но глаза то и дело норовили закрыться, а сам корпус тела медленно заваливался в бок. — Грейнджер… Блядство…       Гермиона подскочила к ней ближе уже в моменте, когда её голова соприкоснулась с толстым слоем листвы на лесной почве. Она знала, что время имеет значение, но по каким-то причинам ее критическое мышление в данный момент отказывалось включаться в игру. Позади неё Джинни и Чжоу с Невиллом наблюдали за развернувшимся с едва ли не открытыми ртами. Первой опомнилась Джинни. Подлетев к подруге, Уизли помогла Гермионе уложить Дафну в прямое положение на спину.       — У меня есть немного бадьяна, крововосполняющего зелья и обезболивающего, но я не знаю, насколько это поможет. Рану нужно зашить, — трясущимися руками Гермиона выворачивала свою небольшую сумку, в которую затолкала все, что попадалось под руку перед выходом. Рука Чжоу внезапно накрыла её плечо.       — Скоро состоится нападение, нам может понадобится каждая капля из того, что ты планируешь сейчас потратить, — когтевранка смотрела на Гермиону сверху вниз сочувствующим взглядом. Это было жестоко. Настолько жестоко, что Гермиона не могла подобрать правильных слов, случайно не послав Чанг.       — Что? — Джинни одарила брюнетку непонимающим взглядом и скинула её руку с плеча подруги. — Ты нормальная вообще?       — Какой смысл тратить крупицы немногочисленных запасов на черт пойми кого? — Девушка уже не скрывала раздражительности, тараня взглядом лицо Джиневры, — наша экспедиция пошла коту под хвост! Мы не нашли ничего, чего бы нам следовало найти, чтобы сохранить жизнь нашим, а вы собираетесь просто взять и вылечить эту… Мерлин, да я уверена, что обнажи сейчас её предплечье, там будет метка…       Пока девушки ругались между собой, каждая доказывая свою точку зрения на всю эту ситуацию, Гермиона задрала кофту на боку живота Гринграсс, и уже начала вливать бадьян в глубокую рану. Бессознательное тело Дафны дернулось. Приоткрыв рот слизеринке, Грейнджер решительно споила той порцию крововосполняющего. Её одежда то тут, то там была разодрана будто бы стаей диких животных, и кожа в порезах чуть кровоточила, но это не казалось таким серьёзным, как кручёная рана на животе.       — Грейнджер, что ты делаешь? — Когда Гермиона закупорила пустой флакон от зелья и бросила его рядом с собой, заметила её движения Чжоу.       — Ты называешь себя кем? Целителем? Тогда объясни мне, какого черта ты орешь на меня, Чанг? Перед тобой лежит сейчас в первую очередь человек, требующий твоей помощи, а ты…       — Я расставляю приоритеты, — сухо оборвала её Чжоу.       — А если бы на её месте лежала я? Ты бы тоже даже не попыталась бы помочь, просто потому что кому-то потом может понадобиться те зелья, которые нужны мне?       — Ты важна для Ордена, конечно же я помогла бы… — Смутившись, Чжоу присела рядом, направляя свое внимание на все ещё кровоточащую, но уже не настолько сильно, как прежде, рваную рану.       — Помоги ей, — потребовала Гермиона, сверля взглядом её лицо, — пожалуйста, — немного смягчившись, добавила чуть позже.       Чжоу какое-то время не решалась и пальцем притронуться к лежащей без сознания слизеринке, однако громкий выдох когтевранки спустя какое-то время вселил в Гермиону надежду, что не всё потеряно. Даыне нужна была помощь разбирающегося в уелительстве волшебника, а не Гермионы, чьи познания были крайне скудны в этой области. Она мысленно корила себя, что не нашла времени как следует обучиться хоть каким-то базовым навыкам первой помощи. Этот пункт внезапно занял в воображаемой записной книжке Гермионы первую строку.       Чанг взмахнула палочкой, выводя в воздухе сложную руну, и внезапно над головой Гринграсс появились разного цвета полоски и индикаторы. Просканировав их беглым взглядом, девушка полезла в рюкзак, что висел у неё на одном плече, и вытащила оттуда пару полупустых склянок. Растерев пару листьев фиолетового цвета в руках, она осыпала ими ранение девушки, а сверху залила остатками бадьяна из колбы, что валялась оставленная Гермионой на сухой траве. Рана практически полностью затянулась прямо на глазах. Наколдовав медицинскую иглу с полупрозрачной нитью, Чжоу отработанными движениями палочкой сшила между собой неровные края плоти блондинки и, оглядев проделанную работу скептическим взглядом, вновь вернулась глазами к всё ещё висящим сверху полосам состояния здоровья Дафны. Невилл, стоящий чуть поодаль, а также Гермиона и Джинни, затаившие дыхание, наблюдали за происходящим с трепыхающей внимательностью, боясь лишний раз пошевелиться. Брюнетка напоследок залечила магией порезы на руках и ногах девушки, не скрывая чувства негодования на лице.       — Жить будет, — вынесла вердикт брюнетка, поднимаясь с грязной почвы и отряхивая свои джинсы. Три пары глаз были направлены на неё, и это, кажется, её смущало. Лучше бы она смутилась, произнося те слова, что наговорила в самом начале.       — Ты молодец, — подбодрил ее Невилл, тем самым попытавшись разрядить обстановку, однако летний воздух ни на каплю от этого не снизил уровень электризации.       — Мы возвращаемся, вылазка провалена, я донесу о каждом действии вышестоящим, Грейнджер, — сомкнув губы, Чжоу ещё какое-то время оценивала внешний вид её незапланированной пациентки.       — Я и есть вышестоящая, Чанг, — раздражённо фыркнула Гермиона на колкость девушки. Она всегда считала Чжоу доброй и отзывчивой, но…       — Жаль, что за столько времени ты не научилась расставлять приоритеты, — хватая Невилла за руку, Чжоу аппарировала с тонким треском, оставляя Гермиону с Джинни наедине с все еще лежащей без сознания Гринграсс.       — Ты мне хоть что-то объяснишь? — Лицо Уизли выражало смятение и толику недовольства, но тут же момент испарился, когда Дафна слабо зашевелилась. Предупреждающий взгляд рыжей как бы говорил, что тема не закрыта.       — Он… Он ищет бузиную палочку, — распахивая веки, прокряхтела Гринграсс. Резко принимая положение сидя, блондинка, в чьих волосах запуталось пару веток и сухих листьев, обвела внимательным взглядом лицо Гермионы и медленно перевела его на Джинни.       — Что? Кто «он»? — Вопросы резко выпрыгнули изо рта Уизли. В голове Гермионы активно завертелся поток мыслей, но она тут де была сбита с толку, когда трясущаяся рука Дафны вытащила из кармана длинную золотую цепь с висящим на ней сверкающим медальоном, украшенным зелёными камнями.       — Догадайся с трех раз, Уизли, — фыркнув, Дафна всучила в руки Грейнджер свою находку с внимательным взглядом. Только сейчас, когда страх и адреналин стали её отпускать, Гермиона обратила внимание на внешний вид слизеринки. Девушка заметно похудела, её скулы стали более выраженными, под глазами залегли недельные синяки. Только сейчас Грейнджер заметила, что волосы, да и в принципе вся Дафна была мокрой, будто совсем недавно искупалась в реке. — Я не знаю, что это за чертовщина, — кидая беглый взгляд на объект в руках подруги, скривилась Гринграсс немного испуганными глазами.       — Где ты его взяла? — Обратив наконец внимание на медальон, Гермиона покрутила его со всех сторон, не решаясь открыть. Это точно был медальон Слизерина — буква «S» в форме змеи, выложенная изумрудами подтверждала это. Еще давно, курсе на втором, Гермиона интересовалась основателями Хогвартса и их наследием. Пенелопа Пуффендуй завещала после себя своему факультету именитую чашу, Кандида Когтевран — диадему, Годрик Гриффиндор оставил меч, а от Салазара Слизерина остался медальон, и все они, по приданию, были утеряны. Однако, несмотря на все, у Гермионы в голове совсем не складывалось в общую картину, как поиск даров смерти навел Дафну на утерянную реликвию.       — Мы спасли тебе жизнь, так что отвечай, — грубо шикнула Джинни, легонько пихая девушку в зажитое колено, виднеющееся под разорванными брюками.       — Бузинная палочка принадлежала Дамблдору, — на выдохе произнесла тихим голосом блондинка, опуская глаза на свои отросшие ногти, под которыми забилась грязь и что-то, напоминающее болотную тину.       — Что ты несешь, черт возьми? — Фыркнув, Джинни посмотрела на Гермиону, что ковыряла медальон ногтем. — Бузинной палочки не существует, как и других даров из сказки Бидля…       — Как и воскрешающего камня и мантии невидимки, как же, — закатив глаза, Гринграсс из другого кармана вытащила яркое золотое кольцо со вставленным черным многогранным камнем, на котором была выгравирована символика даров смерти. Уизли отшатнулась назад, заскользив на листьях под собой руками.       — Дафна, ты… — глаза Гермионы защипало. До последнего она не верила, что Гринграсс удастся добиться хоть какого-то успеха в своей заведомо провальной и губительной миссии, но, черт, прямо сейчас перед ней сидела едва живая Дафна, которая нашла уже один из трех даров, и ничего так сильно не хотелось Гермионе сейчас, как поздравить подругу с её достижением. Кинувшись на шею блондинке, Гермиона прошептала: — Мерлин, ты такая молодец…       — Гермиона, эта хуйня… Это… Салазар, дары смерти… — Девушка не могла подобрать слов, отстраняясь от объятий шатенки. — Дары смерти — лишь инструменты, что в первую очередь отвлекают от смысла магии жизни. Я бы сказала, что это не дары, а искушения смерти. — С пустым выражением лица прошептала наконец Дафна, — этой штукой нельзя пользоваться. Я тебе отвечаю, я лучше дам Нарциссе навсегда умереть, чем воспользуюсь этим, — откидывая в листву кольцо, Гринграсс прикрыла глаза руками.       — Что с тобой случилось? — Неуверенно, так же тихо, как и другие собеседницы, прошептала Джинни, сторонясь кольца, она подползла по шершавым листьям и траве ближе.       — Я нашла воскрешающий камень полторы недели назад. Слишком долго рассказывать, как я вышла на его след, но в конечном итоге это кольцо лежало неприкаянное в хибарке Мраксов. Я, конечно же, не идиотка, чтобы сразу же надеть его и, так сказать испытать, потому что мне показалось странным, что воскрешающий камень просто всё это время валялся в забытом доме. Наложив конфундус в соседней маггловской деревне на какого-то прохожего, я попросила его надеть на себя это кольцо и попросила оживить кого-то близкого и утерянного. — Тяжело вздохнув, Гринграсс отвлеклась на секунду на ковыряние ногтей.       — И… Что было дальше?       — Появившийся человек не был ни призраком, ни зомби, но и полностью живым его назвать я не могу. Этот мужчина вернул свою жену, но, немного понаблюдав за ними, я поняла, что этой женщине всё это приносит только страдания. Я наблюдала за ними три дня. За это время рука мужчины начала чернеть, и его состояние здоровья… Подкосилось. Кто-то заведомо наложил проклятие на эту хрень, потому его и было так легко достать. Этот маггл умер по моей вине, а вслед за ним ушла и его и так покойная жена. Надеюсь, что они будут счастливы вместе в другом свете, — глотая слезы, Дафна говорила и говорила всё это, явно жалея, что пошла по этому пути больше полугода назад.       — Гринграсс, черт тебя дери, это… — не подобрав слов, Джинни поджала губы и взяла в свою руку ладонь Дафны, чуть её сжимая. Вторую ладонь взяла Гермиона. Поглаживая костяшки пальцев, Грейнджер пробормотала о том, что в смерти маггла она не была виновата.       — Но после всего этого, когда я возвращалась в хижину, в которой жила последние пять месяцев, я наткнулась на двух пожирателей, что уходили от егерей, разбивших штаб в лесу. Подслушав их разговор, я выяснила, что Сами-знаете-кто ищет палочку, ранее принадлежавшую Грин-де-Вальду. Конечно же, речь шла о бузинной палочке. Еще зимой, когда я не могла покинуть дом, я изучила подробную его биографию, где говорилось, что в финальном бою его обезоружил Дамблдор, оставив палочку себе как трофей.       Чем дольше шло повествование, тем больше Гермиона задавалась вопросом, к чему это все привело. С Дафной точно приключилось что-то ужасное, и ей, признаться честно, уже нетерпелось узнать, что именно.       — Вчера мне удалось связаться с одним из эльфов школы, которому Дамблдор незадолго до своей смерти велел передать Поттеру местоположение одной пещеры, если с ним что-то случится. Мне кажется, директор уже знал о своей смерти на тот момент. Гуппер по каким-то причинам так и не смог ни разу переместится к Поттеру, потому я заверила его, что во что бы то ни стало сама передам послание директора нашему избранному, вот только прикол, что я представить себе не могла, как мне это сделать, потому аппарировала на остров в одиночку, подумав, что, должно быть, там Дамблдор спрятал эту самую бузинную палочку. — Резко вдохнув, Дафна вытащила свои руки из хватки двух девушек и смахнула слещы с лица. — Это оказалась какая-то ловушка.       Гермиона затаила дыхание, ожидая, когда Гринграсс продолжит.       — И что было дальше? — Осторожно полюбопытствовала Гермиона, когда молчание затянулось.       — В той пещере стояла каменная чаша посреди озера. Изумрудная жидкость, что находилась там, не поддавалась исчезновению и какому-либо способу изменения своей природы. Также невозможно прикоснуться к зелью руками, её возможно только черпать кубком, и тогда я и поняла, что его нужно выпить. Выпив подряд три полных кубка, меня стало мутить. Я… — Сжав в руках края разодранной и пропитанной кровью кофты, Дафна набрала в легкие побольше воздуха. — Зелье словно привело меня в состояние глубокого сна с ужасными сновидениями. Я начала стремительно слабеть под действием зелья и это ощущалось… словно ты подвергаештся нападению невидимых мучителей. Возникает ощущение, что изумрудное зелье воскрешает в голове самые страшные воспоминания, которые словно причиняют нестерпимую физическую боль. Я не знаю, как я допила всю жидкость, но когда это произошло, я уже хотела умереть, но мной, кажется, движило желание, во что бы то ни стало достать бузиную палочку первее его и передать её Поттеру, раз того хотел директор. На дне чаши лежал этот медальон, я даже не помню, как забрала его, все, о чем я думала, это то, что мне адски хотелось пить, но наколдовать себе воды я уже была не в состоянии. Когда я подползла к озеру, меня схватил… Салазар, я не уверена, но кажется, это был инфернал. Их было сотни. Я начала захлёбываться, инферналы драли на мне кожу и тащили на дно, а потом… Я не знаю, что произошло, меня как-будто кто-то вытащил и переместил в этот лес. Я честно не знаю, кто это, и спасал ли на самом деле, но, я тут, и я не знаю, правда не знаю, что делать дальше, — на этих словах громкий всхлип, переходящий в рыдания, прокатился эхом по лесу.       Дафна рыдала, припадая к плечу Гермионы, хватая воздух ртом с громкими, почти механическими звуками, и так крепко сжимала её одежду, что казалось, что та скоро лопнет.       ***       Когда Гермиона прятала кольцо с воскрешающим камнем и медальон в свою сумку, она уже подозревала, что эти предметы могут из себя представлять. Едва успокоив Дафну, они с Джинни предложили переместиться в штаб-квартиру Ордена, однако девушка во всю отказывалась и попросила только сопроводить её до поместья Ноттов, аргументируя это тем, что к родителям возвращаться она не планирует, а через Тео есть шанс связаться с Блейзом, по которому она ад, как соскучилась. При упоминании Забини у Джинни дернулось лицо, но она быстро взяла себя в руки и, коротко кивнув, взяла Гринграсс и Гермиону за руки перед аппарацией.       Переместившись под ворота семьи Ноттов, Джинни предложила Гермионе отправляться поскорее домой, но…       — Мерлин… Дафна, ты можешь попросить Тео… Тео! — Показавшийся на тропинке, ведущей к воротам, Нотт-младший, выбил воздух из её легких. Обеспокоенно подбежав к трем девушкам и открыв им вход, он одарил их удивленным взглядом. — Тео, прошу, могу я… Мне нужно к пионам! — Её руки тряслись, и Гермиона совсем не понимала, почему ее так взволновал вид бесчисленного количества кустов светлых пионов, но контролировать эмоции казалось невозможным.       — Не знаю, что у тебя за фетиши на эти цветы, но дерзай, только быстро, через час вернется отец… — На слове «отец» его заметно передёрнуло, но у Гермионы не было времени хоть как-то обратить на это внимание. Все происходило так быстро, что казалось сном. Один единственный цветок выделялся по-особенному на густом кусте, и к нему Гермиона бежала со всех ног, не озираясь по сторонам огромного сада перед великолепным поместьем.       Замерев с поднятой рукой от бутона, Гермиона резко одернула руку, взвешивая всё в голове. Словно застывшая в моменте, она понимала, что на кону жизнь Нарциссы, которую Драко вскоре мог потерять, если у них не получится действовать быстро и слаженно. Волнение пробежалось по её позвоночнику, напоминая о том, что в этом мире, раздираемом войной, каждый миг был на вес золота.       — У тебя есть возможность связаться с Драко? — решительно обратилась Гермиона к Тео, что вместе с двумя девушками подошел к ней, и с непониманием на лице замер, словно не знал, как сопоставить все происходящее в логичное объяснение.       — Я не собираюсь вызывать его сюда только потому, что его чокнутая подружка просит меня о… — упрямо начал Тео, но его слова замерли в воздухе, когда Гермиона, сжав кулаки, посмотрела ему в глаза. Они не были друзьями, она не доверяла ему, но он должен был обязан ей помочь, иначе… Иначе все пойдет коту под хвост.       — У нас есть около пятнадцати минут, чтобы спасти Нарциссу, — и её голос, стремящийся к твердости, заставил Тео дрогнуть. Слова их отразились в захваченной тишине, нависающей вокруг, как зловещая тень, готовая поглотить любой след надежды. В этот неподдающийся анализу момент Гермиона понимала, что любое колебание могло обернуться катастрофой. Поглядывая на начинающий распускаться бутон, она облизала губы, дожидаясь реакции Нотта.       Тео покачал головой, кажется, его внутренние демоны терзали его, как волчья стая, рванувшаяся в бой. Гермиона, несмотря на мрак и смятение, выглядела так уверенно, что это стало неизбывным фактом в этом извращенном мире.       — Он… он может быть под наблюдением, — наконец выдохнул Тео, и в его голосе отразилось беспокойство, — и я не знаю, откликнется ли он, мы, знаешь ли, последние полгода не общались…       — Я знаю, — вспоминая слова Тонкс этим утром, Гермиона произнесла это и только потом поняла, насколько жестоко прозвучала. Драко подрался с другом из-за выходки Нотта… — Если мы не рискнем сейчас, то Нарцисса будет обречена, — с заостренным настоем произнесла Гермиона, её глаза горели решимостью, как факелы в темноте.       В этот момент, когда она говорила, в её воображении всплывали образы прошлых встреч с Драко: их тихие разговоры среди серых теней боли и страха, его неоднозначные взгляды, наполненные тревогой и надеждой. План, что строился в её голове казался маневром над краем пропасти.       — Хорошо, — наконец ответил Тео с безысходностью, принимая решение в этом невыносимом тиснении.       Тео сосредоточился, словно призывая силу заклинания, и в тот же миг в воздухе повисло ожидание. Он надавил на кольцо в форме змеи, обвивающей палец, и спустя мгновение оно начало краснеть, словно раскалялось. Казалось, сама магия замерла, прислушиваясь к тому, раздастся ли в следующий миг звон аппарации или нет. Вопрос оставался открытым — будет ли Драко тем, кто перережет узел, связывающий их судьбы, или станет очередным камнем на пути к пропасти. Если он не откликнется на зов? Что будет тогда?       Пион за её спиной продолжал медленно распускаться, совсем не желающий услышать молитвы Гермионы. Мерлин, как бы она хотела, чтобы время шло немного медленнее.       Секунда.       Две.       Тишина была нарушена громким хлопком аппарации, когда жгучие искры пронизывали пространство, из которого возникла фигура, обрамленная тягучим туманом. В мгновение ока за спинами затаивших дыхание Джинни и Дафны появился Драко, заставив всех вздрогнуть. Его лицо выглядело безэмоциональным, едва тронувшее самым легким отголоском удивления, однако оно тут же исказилось недоумением, когда взгляд встретился с гриффиндоркой. Серые радужки забегали по её фигуре, задерживаясь на мгновение на пятнах крови то тут, то там на её одежде.       — Что тут, блядь, происходит? — Его голос, наполненный злостью и тревогой, напоминал пронзительный звук колокола, задевшего серую толщу тишины. Дернув Тео за плечо, он впился в него взглядом, но, кажется, не задержался на нем дольше половины секунды, отшвыривая парня в сторону и подходя ближе к Грейнджер.       Гермиона сделала шаг вперед, но ощущала, что каждый миг затягивает их в паутину непонимания. Секунды тянулись, как часы, и сама магия в воздухе становилась более напряженной. Драко оглянулся на Дафну, что выглядела в миллион раз хуже Гермионы. Его лицо стало бледным. Стараясь вложить в каждый звук всю свою решимость, Гермиона схватила его за руку, привлекая внимание:       — Драко, все в порядке…       — Вы массово ебанулись? — Резко перебил её Драко, взглядом впиваясь в её лицо. — Через пару минут сюда прибудет Лорд и Пожиратели, вы хотите сдохнуть, а, Уизлетта? — Его голос был полон отвращения. Гермиона взглотнула. И увидела это в его глазах. Драко всегда чувствовал, что его жизнь — это шахматная доска, испытанная на прочность, но теперь он стоял не просто между двумя сторонами; он находился между жизнью и смертью тех, кто ему дорог. Если сейчас сюда завалятся Пожиратели… Что ему придется делать? Спасать её, или не спасать?       — Что? Отец должен прибыть через час, как это, через несколько минут? — Тео начинал кричать, не понимая, куда деть свои руки, потому активно начал размахивать ими.       — Драко, ты перенесешь меня в Малфой-мэнор сейчас же…       — Я перенесу тебя и Уизли с Дафной в Нору, из которой ты не посмеешь никогда больше высунуть свою задницу ни в одно поместье пожирателей смерти! — Вспыхивая, он выдернул свою руку из её хватки и потянулся к палочке, прикрепленной к кобуре на левом плече.       — Да послушай ты! — сильно ударив парня в грудь, Гермиона вскрикнула, — Драко, — спустя мгновение её голос стал чуточку более мягким, но в нем все еще ощущалась злость, — у меня нет времени объяснять сейчас. Я могу спасти Нарциссу, но на это остались считанные минуты. Я обещаю, как только мы это сделаем, я всё объясню. Всё.       Пауза между ними затягивалась, как тяжелое молчание бурного моря. Он искал в её глазах искры правды. Внутри него разразилась настоящая буря. В её взгляде блеснула решимость, когда она срывала полностью распустившийся бутон пиона и плотно зажала его в ладони, и кажется, почувствовала, как эта решимость проникает в его сердце, вытесняя сомнения. Его лицо осветилось осознанием, её слова сработали отрезвителем.       — Уизлетта, сейчас же уводи в Нору Дафну. Как только появится возможность, я вывезу тебя из страны, — оглядывая Гринграсс с ног до головы, Малфой схватил Гермиону за руку и, дождавшись её быстрого кивка, аппарировал, закручивая в водовороте черного тумана.       Через пару секунд исчезли и Джинни с Дафной, оставив Тео так и стоять посреди своего двора в полном непонимании того, что только что сейчас произошло.       ***       В мгновение ока, с тихим треском, Драко и Гермиона аппарировали в зловещую тишину Малфой-Мэнора. Ветер, кусая кожу, принёс с собой запах старины и несчастья — аромат, который пропитывал каждый камень этого зловещего места, обрамленного тяжелыми тенями, уносящими в забвение. Гермиона никогда ещё не бывала в этом месте, но по каким-то причинам здешняя обстановка что-то напоминала ей. Будто бы в каком-то из снов она уже ходила по этому полу и по этим коридорам.       Свет тускло падал через высокие окна, заливая мраморные полы холодным светом. Драко, поймав дыхание, быстрым, но осторожным шагом повел Гермиону в глубь поместья, его уверенная походка сочеталась с настороженным взглядом. Он знал каждый уголок этого дома, каждую трещину в стенах, каждую историю, что они шептали в тишине, но все равно настороженно глядел по сторонам, ожидая подвоха. Её сердце колотилось как сумасшедшее от неуверенности — была ли это последняя миссия, которая затянет их обоих в бездну?       — Тинки! — отрывисто крикнул он, вызывая своего верного домовика. Ласковая, преданная, Тинки тут беззвучно материализовалась рядом в голубом платье с кружевом на краях. Её глаза, наполненные тревогой, блестели от волнения.       — Передай всем эльфам, и прочей прислуге, чтобы до следующего распоряжения не высовывались, — приказал Драко, глядя на домовиху, что во все глаза таращилась на Гермиону, чью руку плотно сжимал её хозяин.       Тинки согласно кивнула и исчезла в бескрайних лабиринтах дома так же беззвучно, как и появилась ранее. Драко вновь дернул Гермиону за руку и повёл дальше. Отчего-то она чувствовала нерушимую связь между ними. Все обязательно должно получиться. Рядом с Драко она… Чувствовала себя крайне безопасно в таком небезопасном месте.       Достигнув западного крыла, они остановились у приоткрытой двери, где в полумраке мелькнули блики света, бросая на стены призрачные тени. Внутри находилась его мать. Беспомощная, как будто застывшая во времени, Нарцисса лежала на кровати, её белоснежные некогда руки, казавшиеся изящными и хрупкими, были погружены в мрак — темная, словно уголь, краска проклятия обвила руку от кончиков пальцев почти до середины шеи. Над её головой висело заклинание расширенной диагностики показателей здоровья. В одной из школ Гермиона распознала полосу, повторяющую её сердцебиение.       Приняв уверенный вид, они вошли в комнату, не обращая внимания на удушливый воздух, который сжимал горло. В темном углу стоял Пожиратель, охраняющий Нарциссу, его лицо было скрыто под капюшоном, а хищный взгляд сверкал как нож. Драко мгновенно атаковал, его рука с палочкой взмыла, выпуская поток энергии.       Стук сердца Гермионы раздавался как гром среди молчания, но она не собиралась терять ни минуты, пока Драко разбирался с пожирателем, которого приставили к Нарциссе. Сжав нежный цветок, словно символ надежды в их темном мире, Гермиона подскочила к кровати, где на белых простынях лежала светловолосая женщина.       Пока Драко сражался с охранником, Гермиона растерла лепестки в руках, втирая их в черную кожу Нарциссы на предплечье, откуда расползалась чернь. Сок, тёкший по запястью, олицетворял жизнь, которая противостояла проклятию.       За её спиной, в середине комнаты, связанный инкарцеро по рукам и ногам пожиратель что-то начал кричать и барахтаться, но петрификус тоталус, брошенный Драко невербально, погрузил комнату в тишину.       Драко повернул голову лишь на мгновение, его сердце заколотилось, как никогда ранее, когда он увидел, как Гермиона произносит «Империо» и заставляет исцеляться тьму внутри руки Нарциссы. Она, казалось, сливалась с магией, искренне стремясь сделать то, что ему не удавалось долгие месяцы.       И вдруг, как будто сама магия ответила на зов, Нарцисса с бледным, иссушенным лицом начала приходить в себя; состояние Морганы, в которое она искусственно была помещена, стало спадать, и, словно тень, её рука обретала естественный цвет. Чернила, что заполняли всю руку ещё пару мгновений назад, стали будто бы стягиваться обратно в точку поражения. Драко, не в силах сдержать внезапное волнение, подбежал ближе. Он охватил её плечи, вдыхая сладкий аромат, который напоминал о доме, о берегах, где не было страха, только любовь.       — Мама… — еле шептал он, с трепетающим сердцем наблюдая за тем, как ее глаза медленно открываются, находя в нем надежду.       Каждое мгновение казалось вечностью, но они оба знали, что, возможно, этот момент был не просто концом. Это был новый старт — надежда, что даже в зловещих тенях может пробиться свет.       Гермиона, не зная куда себя деть, прислонилась к стене лопатками, наблюдая за тем, как пара слез скатились с лица Драко, утопая в белой больничной рубашке матери. Истощенные руки вяло поднялись и обвили шею сыну, притягивая ближе к себе. Прислоняя влажные и чуть липкие ладони к ткани грязных после экспедиции в лесу джинс, Гермиона внимательно вглядывалась в показатели индикаторов над головой миссис Малфой, что постепенно обретали другие цвета и приходили в стабильность.       От открывшейся ей картины у неё свело где-то под ребрами. Казалось неправильным смотреть на настолько личный момент, будто бы Гермиона не имела права видеть подобное.       — Мисс Грейнджер, смею предположить, что я многим обязана вам, — даже после комы её голос звучал ровно и аристократично. Нарцисса Малфой, оторвавшись от сына, пристальным взглядом обвела внешний вид Гермионы, и у неё внутри всё похолодело от ужаса, и, хоть она и понимала, что манеры не позволят миссис Малфой вслух произнести те доводы, что уже сложились в её голове, но по глазам Гермиона уже прекрасно видела, о чем думала женщина. — Премного благодарна.       Улыбнувшись на высказывание Нарциссы, Гермиона предпочла просто покачать головой.       ***       В полумраке одной из комнат Малфой Мэнора, где тени танцевали на стенах, словно призраки прошлого, они стояли лицом к лицу, а их взгляды переплетались в невидимой паутине эмоций. Гостиная, обставленная роскошной мебелью и украшенная семейными реликвиями, казалась одновременно уютной и подавляющей, как будто сама атмосфера хранила в себе множество тайн.       — Я не могу поверить, что ты рискнула всем ради Нарциссы, — произнес Драко, его голос звучал тихо, но в нем ощущалась глубокая благодарность. Он смотрел на Гермиону с восхищением, а в его серых глазах плескалась искрящаяся искренность.       Гермиона, слегка смущенная его вниманием, ответила с легкой улыбкой:       — Я просто не могла позволить ей продолжить умирать. Она не заслуживает этого.       В этот момент Драко шагнул ближе, и его рука нежно коснулась ее щеки. Взгляд их глаз встретился, и в воздухе повисло напряжение, которое невозможно было игнорировать. Он наклонился к ней, и их губы встретились в мягком поцелуе — момент, который казался вечностью, словно время остановилось, позволяя им забыть о войне и окружающей ненависти.       Гермиона любила всякие поцелуи с ним. Поцелуи Драко Малфоя ощущались как штрихи художника на холсте её души, оставляя за собой следы, которые невозможно было стереть. Каждый их поцелуй, будь то легкий и игривый, или глубокий и страстный, напоминал ей о том, как тонка грань между нежностью и дикой страстью.       Когда его губы касались её, мир вокруг словно замирал, а звуки исчезали, оставляя лишь тихий шёпот их дыхания. Она чувствовала, как его тепло проникает в неё, наполняя каждую клеточку её тела живительным светом. Поцелуи были разными: иногда они были полны нежности, как утренний рассвет, как например бывало в выручай-комнате, когда первые лучи солнца пробиваются сквозь облака, иногда же они были бурными и неукротимыми, как шторм на море, влекущие за собой волны эмоций и страстей.       Поцелуи Драко были для неё не просто физическим контактом — они стали языком, на котором они говорили о своих страхах и надеждах, о том, что было и что могло бы быть.       В моменты, когда его губы накидывались на её, Гермиона чувствовала, как её сердце колотится в унисон с его ритмом. Она думала о том, как каждый поцелуй мог рассказать историю — историю о борьбе с предрассудками и ненавистью, о том, как они оба искали свет в темноте. Она ощущала его губы — горячие и настойчивые, словно пламя, которое согревало её изнутри. И хотя иногда в их поцелуях проскальзывала тень тревоги, она понимала, что это лишь часть их пути — пути к искуплению и пониманию.       Сравнивая поцелуи Драко с другими её переживаниями в прошлом, Гермиона осознавала, что ни один из них не мог сравниться с теми мгновениями близости, которые они разделяли. Поцелуи Крама были легкими и беззаботными, словно дуновение ветра; они приносили радость, но не оставляли глубокого следа. В то время как поцелуи Драко были полны страсти и глубины, как бездонный океан — они погружали её в неизведанные глубины эмоций и чувств. Они были необузданными и крушесносощями.       Каждый раз, когда она ощущала его губы на своих, ей казалось, что она открывает новую страницу в книге своей жизни — страницу, которую читает впервые, и вряд ли хоть когда-то вернётся к ней, потому что все последующие метят занять отдельный лист, не повторяясь. Она мечтала о том, чтобы эти моменты никогда не заканчивались, чтобы они могли навсегда остаться в этом состоянии полного единения. Но вместе с этим приходила и мысль о том, что каждое мгновение счастья может быть уязвимо перед бурей неопределенности.       Его рот плавно скользил по её рту, руки лениво выводили на её талии незамысловатые дуги, не решаясь двинуться ни ниже, ни выше. Когда он отстранился, в воздухе вновь возникло напряжение, холодом оседающее на губах. Гермиона, пытаясь развеять атмосферу неловкости, произнесла: — На самом деле, если бы не появилась Дафна, ничего бы не вышло.       Потянув девушку за руку, Драко подвел их к роскошному темно-зеленому дивану, намекая на то, что готов выслушать всё от и до, как она и обещала прежде.       По мере повествования, лицо Малфоя то бледнело, то краснело от ужаса и лёгкой злости на подругу. Гермиона рассказала абсолютно все, включая и часть про крестражи, переплетая это с рассказом о том, как на втором курсе Гарри уже уничтожил первый крестраж.       — Драко, я понимаю, что не имею права тебя просить о таком, но, если ты знаешь хоть что-то, или у тебя появится возможность разузнать о крестражах, пожалуйста… — ковыряя пальцами края футболки, Гермиона не поднимала глаз на Драко, боясь его ответа. Это слишком опасно. Конечно же, она поймёт, если он откажет. За подобное его точно убьют. Слишком легко скомпрометировать себя…       — Я узнаю всё, о чем ты попросишь, — перебивая непрерывный поток мыслей девушки, он накрыл её нервно теребящую края одежды руку своей, выбивая из легких весь воздух. Он все ещё был одет в парадный костюм пожирателя. Черная мантия, черные ботинки, черная рубашка и черные штаны. Черные, черт возьми, кожаные перчатки. Должно быть, на всей его одежде должны были лежать стабилизирующие температуру чары, иначе объяснить, как он до сих пор не спарился до смерти в середине лета было невозможно.       Тепло улыбнувшись, она подняла глаза к нему и пробежалась по каждой клеточке его красивого лица. Оно казалось ей сейчас настолько родным, отчего даже не верилось, что когда-то Гермиона даже не задумывалась о его привлекательности. Драко был подобен скульптуре руки самого выдающегося мастера эпохи возрождения.       Вынимая из громоздкой сумки, все ещё висящей на плече, медальон Слизерина и кольцо с воскрешающим камнем, она неуверенно покрутила предметы в руках. Она долго не решалась делиться с ним подобным, но надеяться на черт знает что в Ордене, когда все поголовно, как и она, не имели и малейшего представления о крестражах, не было сил. Щелкнув застежкой медальона, Гермиона закусила губу, передавая записку, что лежала внутри, и которую успела прочитать несколько раз еще в лесу.

«Тёмному Лорду.

Я знаю, что буду мёртв задолго до того, как вы прочтёте это, но хочу, чтобы вы знали, что именно я раскрыл ваш секрет. Я украл настоящий крестраж и намерен уничтожить его, как только смогу. Я смотрю смерти в лицо в надежде, что когда ты встретишь достойного соперника, ты снова станешь смертным.

— Р.А.Б.».

      — Это ненастоящий крестраж, но, как я думаю, стоит пересмотреть записи о выдающихся волшебниках времен первой магической войны, быть может, мне удастся найти человека с этими инициалами, — подковыривая кутикулу у ногтя указательного пальца, Гермиона старалась куда-то деть свои руки. Волнение разрасталось внутри.       После того, как Драко недолго пробыл с Нарциссой, они решили дать ей отдохнуть, призвав домовика, чтобы тот обеспечил всем необходимым хозяйку дома. Стерев память охраннику, они скоро покинули комнату, уйдя в дальнее от палаты Нарциссы крыло. Сегодняшний день был… Сумасшедшим. На закате, что пробирался сквозь чуть приоткрытые шторы, их лица блестели оранжевыми красками.       — Это был пожиратель смерти, — достаточно неожиданно изрек блондин, продолжая перечитывать и еще раз перечитывать старую записку.       — Что?       — Только верные слуги называют Темного Лорда Темным Лордом. Неверные, в случае исключения, тоже, — не отрывая взгляда от клочка бумажки, продолжил Драко. Придвинувшись ближе, Гермиона уверено положила свою руку ему на колено, успокаивая нервы. — Регулус Арктурус Блэк, Грейнджер. Это было проще простого, — складывая послание по уже потрёпанным заломам, Малфой отложил записку в сторону.       — Почему ты так быстро к этому пришел?       — Он был пожирателем смерти, значит, вполне мог быть посвящен в дела Лорда. Он исчез в свои шестнадцать лет, никто до сих пор не знает, куда он делся, моя мама склонялась к тому, что он что-то натворил, и Лорд убил его, но мне теперь кажется, что его убили инферналы в той пещере, где побывала Дафна. Инициалы совпадают, и все это кажется логичным, — смотря прямо в её глаза, холодно отвечал Драко, пропитывая Гермиону ужасной истинной.       Её рука на его колене чуть дрогнула. Мерлин, шестнадцать лет. Регулус умер в шестнадцать лет, каким-то образом прознав о крестраже. Это было ужасно.       Накрыв твердой ладонью руку Грейнджер, Малфой сжал её сквозь толщу перчатки.       — Кем он тебе приходился? — Неуверенно задала вопрос она.       — Троюродный дядя. Как и Сириус Блэк.       Гермиону замутило. Неожиданно осознание пробило её насквозь. Когда-то Сириус упоминал своего брата, что так рано ушел из этого мира. Оба брата погибли из-за Волдеморта. Прикрыв веки, она старалась сдержать слезы, но одна капля всё-таки скатилась с ресниц к подбородку.       — Если бы я знала, к чему Дафну приведут её поиски даров смерти, я бы никогда не позволила бы ей уйти, — прошептала Гермиона, поднимая тоскливый взгляд на парня.       Эти слова, вырвавшиеся из ее уст, словно молния пронзили пространство между ними. Драко мгновенно изменился; его лицо потемнело, а глаза наполнились гневом.       — Что ты сказала? — Спросил он резко, его голос стал холодным и жестким, как сталь. Рука с её ладони соскользнула. — Ты знала об этом и не сказала мне?       Гермиона почувствовала, как сердце забилось быстрее, осознавая всю тяжесть своих слов. Она попыталась объясниться: — Дафна сама приняла это решение, я пообещала никому не говорить…       Но Драко не слушал ее оправдания. Его гнев нарастал, как буря, готовая разразиться.       — Ты думаешь, что могла просто оставить всех в неведении? Она могла умереть, Грейнджер! — Вскакивая с дивана, прогремел Малфой. Его пугающий взгляд делил недоверие со злостью и испепелял её в порошок под своим напором.       В этот момент комната показалась Гермионе еще более мрачной и угнетающей. Последние лучи солнца зашли, не пропуская больше ни единого своего луча в комнату. Кажется, она могла ощутить всю тяжесть его разочарования. Непонимание витало в воздухе, как туман, заслоняя свет.       — Драко… — начала она, но он уже отвернулся, его плечи дрожали от подавленного гнева. Она понимала: слова не могли вернуть их в тот момент нежности и понимания. Теперь они стояли на краю пропасти.       — Ты могла предотвратить это!       Словно в ответ на его слова, за окном разразилась гроза. Гром гремел, как предвестие надвигающейся бури, подчеркивая напряжение между ними. Гермиона, чувствуя прилив адреналина, продолжила:       — Она пошла на это, в надежде спасти твою мать! — Она даже не помнила, как сама вскочила на ноги. Сейчас, сжимая кулаки и роняя слезы, она не могла понять, как все привело к этому.       Драко закрыл глаза на мгновение, словно пытаясь успокоить бушующие внутри него чувства.       — Почему же тогда вы обе не рассказали об этом мне? — произнес он с отчаянием. — Я имел право знать! — Его голос сорвался на рык. — Блейз, блядь, себе места не находил, а ты все это время знала и…       — Чего ты от меня сейчас хочешь?! Я уже допустила это и успела пожалеть! — Гермиона не выдержала, её голосовые связки дрогнули.       В этот момент комната наполнилась тишиной, словно даже стены замерли в ожидании. Драко посмотрел на неё с внезапно повисшей тоской. Их пути пересекались, разветвлялись и вновь пересекались. Драко, черт возьми, Малфой, как никто другой должен был понимать, что сделанное невозможно было обратить вспять. Она уже не могла изменить прошлое, быть может, она и была виновата, что допустила подобное, но сделать с этим стоя здесь и сейчас же нельзя.       — Ты знаешь, что я готов рисковать всем ради близких, — произнес он тихо, его голос стал более мягким. — Но я не могу позволить близким рисковать ради меня.       Гермиона в ответ посмотрела ему в глаза и увидела отражение своих собственных страхов и надежд. Они оба понимали: их любовь была переплетена с опасностью и предательством. Но в этот момент они были просто двумя душами, пытающимися найти путь через мрак.       — Я готова рисковать ради тебя, — произнесла она с надеждой, что он не перебьет её. — И я бы рискнула куда большим, чем рискнула Дафна, будь у меня такая возможность.       Комната вновь наполнилась звуками дождя за окном. В этом звенящем хаосе их тела плотно переплелись в объятия, выжимающие друг из друга остатки обиды и злости.       Драко, чувствуя нарастающее спокойствие в воздухе, медленно приблизился к Гермионе. Его сердце колотилось под её ладонью. Он взглянул ей в глаза, и в этот момент весь мир вокруг них исчез.       — Ты такая идиотка, Грейнджер… — произнес он тихо, его голос всё ещё дрожал от эмоций. Он наклонился ближе, и их губы встретились в рваном поцелуе. Это было как вспышка света в темноте, как обещание чего-то важного.       Поцелуй набирал обороты страсти. Драко глубоко проникал языком в её рот, сжимал её талию крепкими руками, кусал за губы. Вымещенные чувства едва не подставляли голову на отсечение.       Но вдруг, как будто в ответ на их мгновение понимания, раздался глухой шум откуда-то снизу. Входная дверь распахнулась с оглушительным треском, донося вибрации до второго этажа.       — Какого черта ты себе позволяешь, Малфой?! — прокричал один из них, его голос, угрожающий и властный, звучал уже откуда-то сбоку. Топот слышался уже по ближайшему к ним коридору.       Драко и Гермиона резко отстранились друг от друга, осознавая всю серьезность ситуации. Сердце Гермионы забилось быстрее от страха.       — Твою мать, — произнес Драко, его лицо стало серьезным и решительным. Он быстро обернулся к Гермионе. — Я не появился на собрании…       Гермиона замерла, её разум работал на пределе возможностей. Она бросилась к двери, надеясь на побег, но Пожиратели уже окружили их, срывая дубовую дверь с петел. Один из них, высокий и с шрамом на лице, посмотрел на Драко с презрением.       — Это что, предательство? — спросил он с ухмылкой, оглядывая замершую в испуге с поднятой палочкой Гермиону и спокойно стоящего Малфоя в центре гостиной.       Драко шагнул вперед, рывком высвобождая свою палочку из кобуры. Гермиона почувствовала, как внутри неё закипает решимость. Минутой ранее она сказала, что готова рискнуть ради него всем. Она рискнёт. Гермиона сделала пару шагов назад ближе к Драко, готовая поддержать его.       — Штурм пожирателей не входил в мои планы на вечер, — хмыкнув, нервно ляпнула она.       Пожиратели начали смеяться, но смех быстро сменился недовольными взглядами. В воздухе витала напряженность, как перед бурей. Драко и Гермиона стояли плечом к плечу, действительно готовые сражаться.       — Вас две калеки против пятерых, вы стоите, голубки? — Третий выплюнул это, кидая экспелиармус в Гермиону. Протего Малфоя сработало быстрее её.       Толпа Пожирателей замерла на мгновение, а после искры магии заполнили комнату цветными лучами. Трое целились в Гермиону разными проклятиями. Её сердце отстукивало чечетку, когда она едва успела махнуть палочкой — громкая вспышка света, и она активировала защитное заклинание, отбрасывающее три убийственных луча.       В воздухе витала напряженность, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Драко и Гермиона стояли плечом к плечу, их сердца били в унисон, как два бойца на арене, готовые сразиться за свою свободу. Вокруг них сгущалась тьма, и Пожиратели смерти, как стая хищных воронов, готовились к нападению.       — Левикорпус! — закричал один из них, его голос звучал как свист зловещего ветра. Поток магии рванулся в сторону Гермионы, но она была готова, поднимая руку, и вокруг неё возникла яркая полупрозрачная сфера, как защитный купол из света. Заклинание отразилось, и волна энергии вернулась к противнику, заставив его на пару секунд взмыть вверх.       Драко не терял времени. Он бросился вперед, его палочка сверкала в руках, как меч в бою.       — Ваддивази! — закричал он, и поток магии начал притягивать ближайшие предметы, закидывая поддетевшего в пространстве пожирателя стульями и вазами. Его глаза заблестели от замешательства за секунду до того, как он упал на колени, придавленный мебелью и осколками форфора.       Гермиона быстро обернулась к Драко. Экспелиармус вырвался из её уст инстинктивно, и палочка врага вылетела из его рук, словно птица, рассекая воздух. Вспышка молнии за окном на секунду окрасила комнату в мертвецки белый свет. В этот момент Драко кинул в обезоруженного Петрификус Тоталус даже не поворачиваясь, и через мгновение совершенно случайно, шагнув ближе и дергая Грейнджер за рукав, отбивая от неё жалящее заклинание, он так удачно увернулся от зеленого луча непростительного, что, свистя, попало в еще не успевшего упасть от обездвиживания пожирателя смерти.       На одного меньше. Гермиона не успела задуматься о смерти, отбиваясь от нападок чокнутых волшебников, за спинами которых развивались мантии подобно змеям. Заклинание свистели в миллиметрах от их тел, разбивая стекла в дорогих сервантах и разрывая на куски обивки дорогих диванов. Летали осколки фарфоровой посуды из шкафа и ваз с цветами со столов и тумб.       Пожиратели начали осаждать их с четырех сторон, как волны морского шторма. Зеленый луч Авады Кедавры вновь осветил комнату, в этот раз направленный на неё.       — Протего! — его щит вспыхнул ярким светом вокруг Гермионы и поглотил смертоносную магию. От осознания, что он только что спас ей жизнь, внутри на мгновение потеплело.       — Драко! — закричала она, когда один из Пожирателей попытался ударить его сзади викторианским стулом. Это был тот, который выбрался из-под завала предметами, видимо, он потерял палочку. Она быстро повернулась и произнесла: — Редукто! — мощная волна магии сбила врага с ног.       Их действия были согласованы, как танец двух опытных артистов. Каждый шаг был продуман, каждый заклинание — точным. Они работали в унисон, словно единое целое.       Но вскоре в гостиную прорвалось еще несколько пожирателей, и паника забила по коленям.       — Импедимента! — закричал Драко, создавая барьер между собой и приближающимися Пожирателями. Но их было уже около дюжины. — Прикоснись к серьгам, Грейнджер! — Отбивая множество заклинаний подряд, проревел Драко.       — Черта с два я брошу тебя! — произнесла Гермиона с решимостью в голосе. Она подняла палочку к потолку и произнесла: — Люмос Максима! — яркий свет ослепил врагов, заставив их отшатнуться.       В этот момент Драко заметил, что все противники рассредоточились по гостиной, совсем не обороняя дверь. Он схватил Гермиону за руку и, внезапно его как прошибло током. Через секунду они аппарировали прямо за дверь. Рёбра сдавило.       — Они ведь…       — Нет, они не могут аппарировать по Мэнору, — опережая её вопрос, протарахтел Малфой, направляя палочку на дверь и накладывая барьер. У них была пара секунд, пока пожиратели успеют среагировать на их исчезновение. Вслед за барьером Драко кинул на комнату запирающее, а после, начав что-то быстро-быстро бормотать под нос, направил древко в самый центр двери, и из конца палочки стремительным потоком, сквозь темное дубовое дерево, в гостиную стал проникать густой дым.       — Это…       — Они умрут, — безжалостно отрезал Драко, отступая на шаг назад и наконец выдыхая.       Гермиона прислушивалась к своему сердцебиению, внимательно сосредотачивалась на до одури дрожащих пальцах и трясущихся коленках.       Он только что забаррикожировал выход из помещени своим… союзникам? и пустил туда смертельный яд, оставляя задыхаться до смерти.       — Что теперь будет? — Дрожащими губами проговорила Грейнджер, распахнутыми глазами глядя на то, как Драко пытается успокоится. Он думал о том же, о чем и она, бессомненно. Вряд ли Волдеморт не заметит пропажи именно тех пожирателей смерти, которых он послал за Малфоем.       — Я выкручусь, Грейнджер, — похлопав девушку по плечу, он дернул палочкой и внезапно завертел её в аппарации, перемещая в Нору, где в гостиной собрались почти все проживающие в штабе.       Внутри что-то надломилось при воспоминании о том, каким взглядом он посмотрел на неё в последний момент перед вихрем трансгрессирования.