Формула тишины

      Переступая обглоданные кости, тёмная фигура в серебряной маске неслась по темным коридорам. Со стороны казалось, что тот шёл точно на публичную казнь, при чём выступая палачом, настолько уверенными и твёрдыми были шаги. Вальяжно распахивая двери пред собой легким движением рук, не прикасаясь к палочке, широкоплечий мужчина застыл с идеально ровной осанкой. Он стоял гордо и величественно, подавал всем своим видом, что уже не первый десяток представляет из себя великолепного воина, однако, скинув капюшон и свободным движением сняв с лица блестящую маску пожирателя смерти, он обнажил сквозняку белоснежные неуложенные волосы и безэмоциональное, но источающее гордость молодое лицо.       Драко встал в центре мрачного зала, где тени танцевали на стенах, а воздух был пропитан зловещей атмосферой. Он чувствовал, как холодный взгляд Волдеморта пронизывает его до глубины души. Лорд сидел на своем троне, окруженный Пожирателями смерти, их лица были укрыты капюшонами, и лишь глаза сверкали от нетерпения.       — Драко, — произнес Волдеморт, его голос был низким и угрюмым. — Ты знаешь, почему ты здесь?       Драко раздул ноздри, стараясь сохранять невозмутимость. Однако не то, чтобы, ему было это крайне необходимо — ни одна эмоция не рисковала пробраться сквозь толщу выстроенной изо льда ментальной стены.       — Да, мой лорд. Я пришёл отчитаться о произошедшем инциденте.       — Говори, — велел Волдеморт, его тон становился всё более напряжённым. Сухая фигура, обтянутая несколькими слоями безразмерных тканей, выглядела до одури смешно в сравнении с молодым и жилистым телом его подопечного. Казалось глупым, что эта именно эта фигура вселяла страх и держала своими сморщенными пальцами уже почти целую страну в кулаке.       — Сегодня… — начал Драко, стараясь выбирать слова с осторожностью. — Я проводил ритуал укрепления обороны Мэнора, из-за чего совершенно никак не смог присутствовать на собрании, — подкрепляя окклюменционный барьер магией, Драко не шевелился. Его глаза сделались одномоментно ещё более холодными, — однако ворвавшиеся без предупреждения пожиратели, атаковали меня посреди ритуальной пентаграммы. Мятежники, стремящиеся подорвать вашу нерушимую власть и посеять раздор среди нас, из всех сил старались поразить меня смертельным проклятием.       Волдеморт прищурил глаза.       — Мятежники? Ты уверен в этом?       Драко кивнул, чувствуя абсолютную пустоту в груди. Натренированная окклюменция внутренне грела душу. Еще год назад под подобным взглядом Реддла щит тут же бы пал крахом.       — Да, мой Лорд. Они перекидывались фразами, подобные тому, что я слишком близко нахожусь к Вам, и моё устранение привнесёт в ряды армии распоясанность и конкуренцию.       Взгляд Волдеморта стал ещё более проницательным. — И ты убил их?       — Так точно, Лорд мой. Однако я осознаю, что это может вызвать недовольство среди товарищей, — кинув скользкий взгляд Корбану Яксли под троном Тома Реддла, Драко вернул внимание злым и красным глазам, — и я готов принять любые последствия.       Волдеморта губы изогнулись в тонкой усмешке.       — Мне нравится, как ты из трусливого мальчишки превращаешься в воина, достойного звания выше простого рядового. Ты умён, мальчик мой, и прекрасно знаешь, что предательство — это то, что я не прощаю. Если ты действительно верен мне, то не забудь о тех, кто мог бы попытаться использовать тебя против меня.       — Я верен вам, мне ведь не за чем врать, — Драко, чуть склоняя голову в бок, скривил губы. — А вот голову Яксли я бы пустил на чей-то корм, — хищно мазнув взглядом по Нагайне, что клубком вилась вокруг трибунала темного помещения, Малфой облизал зубы в дикой улыбке.       Глаза Волдеморта сверкнули, и в груди Драко замаячила победа. Это было безумно, подобно выпаду перед паровозом, но риск стоил того. Пожиратели, что пришли несколькими часами ранее якобы с посланием от Лорда, изначально были настроены враждебно, даже не беря во внимание присутствие члена Ордена под его боком. И прибывшие со временем воины, не знав о факте Гермионы, сразу же бросались с проклятиями. В лицах некоторых солдат он узнал нескольких из приближённых к Корбану, а те вряд ли бы действовали без чьей-то указки. Волдеморт не идиот, чтобы посылать к Малфою в его же дом подобных идиотов с заданием убить одного из своих слуг просто потому, что тот не явился на собрание. Зелёный луч, летящий в тело Грейнджер промелькнул пред глазами, и кулаки рефлекторно сжались.       — Корбан, ты как-то пояснишь это?       Сжатая фигурка, подобно сгорбленному затёртому на шахматной доске коню выплыла из небольшой толпы и встала напротив Темного Лорда возле Драко.       — Я совершенно не имею представления, что младший Малфой хотел этим сказать, — кланяясь, Яксли понуро опустил голову, но уже через мгновение пал под ноги блондину, кряхтя. Не было красной вспышки и лопающихся сосудов — банальная легилименция Реддла: болезненная и вырывающая кислород из лёгких.       Не ясно, что такого увидел в его голове Волдеморт, однако его скривившегося выражения лица хватило, чтобы ощутить триумф. Его ставка зашла.       — Никто не смеет раздавать подобные приказы в рядах моей армии, щенок! — Взревев, Том хлопнул ладонью по подлокотнику. — Драко, мой приказ тебе: за причинённый ущерб ты имеешь право наказать этого несостоявшегося стратега любым предпочитаемым тобой способом.       Внутри что-то лопнуло. Такого он не ожидал.       — Круцио, — набрав в лёгкие побольше воздуха, Драко выпустил красный луч и, не в состоянии наблюдать за корчившемся телом на полу, перевёл безжизненный взгляд на опустившиеся фигуры в чёрном. Все они едва заметно сжались.       Круциатус дался на удивление легко — подпитываемый злостью за угрозу жизни Грейнджер, ему не стоило усилий для должного сосредоточения над пыткой. Прекратив действие заклинания через пару минут, Малфой отступил на шаг назад, сохраняя мнимое спокойствие на лице, но он уже чувствовал, как по ледяной стене шли громыхающие трещины.       — Хорошо. Следи за своими товарищами и за теми, кто может стать угрозой для нашего дела. С сегодняшнего дня ты официально уполномочен командованием десятого отряда. — Драко вздрогнул. Хлипкая стена осыпалась в прах под его ступни. Драко преклонился, опускаясь на одно колено с трясущимися ладонями.       — Спасибо вам, мой Лорд. Я не подведу вас.       Когда он покинул зал, сердце его колотилось от страха и облегчения одновременно. Ступая к выходу из поместья Ноттов, где временно обосновался Лорд, он слышал отголоски криков Яксли, не совсем понимая, происходило это сейчас взаправду, или воображение подкидывало ему воспоминания минутной давности в знак презрения. Слизкие щупальца темноты опоясывали его шею, затягиваясь с каждым мгновением сильнее. Он выпрыгнул из этой ситуации абсолютно сухим, но теперь, когда обязанности блестящих на плечах мундира генеральных погон начинали своё медленное удушение, Драко желал оказаться на месте Корбана — скрючиться на полу и осознавать, что теперь пред Реддлом он ничего не значащая пешка.       ***       В ту тёмную ночь, когда тучи сгущались над миром волшебства, собравшиеся в уютной, но напряжённой атмосфере на кухне Норы, члены Ордена Феникса обсуждали насущные вопросы, нависшие над их головами, как грозовые облака, предвещающие бурю. Аластор Грюм, с его проницательным взглядом и неизменным настроением к осторожности, встал первым, его металлический протез с громким стуком ударился о пол, привлекая внимание всех присутствующих.       — Нам необходимо тщательно проанализировать текущую ситуацию, — произнёс он, его голос звучал как грозный гром. — Пожиратели смерти активизировались на юге страны, и их действия становятся всё более агрессивными. Есть предположение, что послезавтра они и нападут на нас.       Кингсли, с усталостью на лице, кивнул в знак согласия. Его опыт и мудрость были бесценны в эти трудные времена, но у каждого был лимит.       — Мы должны укрепить защиту вокруг Норы, — добавил он, глядя на собравшихся. — Это наше самое крупное безопасное укрытие. Если Малфой не сможет сообщить заблаговременно о нападении, то последствия окажутся катастрофическими.       Гермиона, сидя за столом с блокнотом и пером в руках, подняла взгляд. Дождавшись её возвращения, Тонкс затащила девушку на кухню, ни о чём не расспрашивая, но точно понимая, что она что-то успела натворить за время своего отсутствия.       — Я предлагаю использовать комбинацию защитных заклинаний и иллюзий, чтобы скрыть истинное местоположение Норы. Конечно, это не даст нам много времени, но минут десять мы выиграем.       Тонкс, чьи яркие волосы поменяли цвет на тёмно-тёмно синий, с энтузиазмом подхватила мысль Гермионы.       — Если каждый выпустит по Патронусу, чтобы создать временные астральные проекции, это отвлечет внимание Пожирателей. Это даст нам ещё пару минут.       Люпин, сидя рядом с Тонкс, скептически приподнял бровь.       — Максимум, что мы выжмем из этого — двенадцать минут при лучших раскладах. Ставки через чур высоки. У нас есть целители, но нет зелий для исцеления. Иронично, не правда ли?       В этот момент Макгонагалл, с её строгим и решительным выражением лица, вмешалась в дискуссию.       — Мы должны учитывать и другие факторы. Если мистер Малфой успеет доложить о нападении, то всё пройдёт как задумывалось. Но мы не можем полагаться только на него. Нам нужно как минимум два плана действий, помимо самого удачного.       Аластор Грюм кивнул в знак согласия.       — Верно. Мы должны действовать быстро и слаженно. Каждый из нас должен знать свою роль. Никто не должен оставаться в неведении. На рассвете соберем всех и распределим обязанности.       Гермиона, чувствуя прилив решимости, добавила:       — Я могу заняться созданием защитных артефактов. Если мы сможем установить их вокруг Норы, это значительно повысит наши шансы на успех. Плюсом ко всему я кое-что придумала. Защитные артефакты по периметру Норы обезопасят здание от механических повреждений и проникновения до установления фиделиуса, а вот петарды…       — Петарды?       Артур Уизли взглянул на Гермиону со смятением.       — Если раскидать небольшие взрывные устройства, в первую очередь предназначенные для создания большого количества шума, то они выбьют противника из равновесия. Я… Ознакомилась с некоторой темной магией, и понимаю, что к ней лучше не прибегать, однако одно заклинание сыграло бы нам на руку. Заклинание отложенных чар. Если на каждую вторую петарду наложить отложенную бомбарду, то нам, скорее всего, даже удастся устранить часть противников.       Замолчав, она оглядела присутствующих, ожидая хоть каких-то возражений, но смятение на их лицах плавно перетекло в молчаливое согласие. Её предложение обрело одобрение.       — Спасибо тебе, Гермиона. Твои знания и навыки будут нам очень полезны, — учтиво улыбнулся Ремус, тепло улыбнувшись девушке напротив.       — И всё-таки, я не понимаю, почему мы не можем за’ганее наложить фиделиус на Но’гу, как сделали это с остальными убежищами и не пе’геживать? — С острым акцентом вмешалась Флёр, предпочитающая по большей части отмалчиваться на собраниях.       — Потому что нам нельзя постоянно сидеть и не высовываться. Настало время дать отпор, когда мы осведомлены о нападении, и лишить части сил армии Реддла. На нашей стороне преимущество, а если мы и возьмем нескольких из них в плен, то добудем информацию, которой может не владеть наш информатор, — спокойно пояснила Тонкс, на последнем слове метнув взгляд в сторону Грейнджер.       Собрание продолжилось, обсуждались детали плана: распределение ролей, тайные пути отхода и возможные варианты эвакуации. Каждый из них понимал важность момента и ответственность за жизни своих близких. В воздухе витала напряжённая атмосфера ожидания — они были готовы к борьбе за то, что им дорого, даже если это означало рискнуть всем ради спасения своих друзей и семьи.       Когда обсуждение затянулось на третий час обсуждений стратегии, в высокое окно посреди тьмы ночи постучалась ухнувшая сова. Встревоженные ночным гостем, Билл и Флёр рванули к стеклам, впуская громоздкого филина с привязанными к его лапам двумя небольшими коробками. Подскочив к паре, Гермиона удивленно поглядывала на то, как те отвязывали веревки от совы. Кинув на подоконник горстку орехов, шатенка протиснулась между Биллом и Флёр, которые, выпучив глаза, наблюдали, как картонные коробки начали увеличиваться в размерах.       — Что там? — Присутствующие в комнате начали собираться за их спинами. Люпин предостерег Гермиону, когда её ладонь потянулась к неизвестной посылке, и она, опомнившись, раскрыла ту взмахом палочки. На самом верху лежала записка.

      «Завтра я отправляюсь в Шотландию на неопределённый срок, потому вряд ли смогу помочь, как и обещал. Примите это за мои «извинения».

      P.s. Грейнджер, я запрещаю тебе участвовать в сражении, спрячь свою задницу в другом штабе и отсидись там. Мне плевать, какие на тебе висят обязанности, я ничего не могу сказать в письме, но это серьёзно. Я убью тебя собственными руками, если с тобой хоть что-то случится.

Д.М.»

      Прочитав письмо, Гермиона передала его Биллу, стоящему справа. Побледнев, она откинула плотную ткань, которая прикрывала содержимое коробки. Ахнув, девушка провела дрожащими пальцами по подписанным колбам зелий. Распаковав вторую коробку, она обнаружила её до верху забитой разными свёртками целебных трав. Некоторые из них они даже не пытались искать, потому как их было крайне сложно даже просто купить.       — Этого нам хватит на… продолжительный промежуток времени, — ошеломленно проговорила Минерва.       Вытиснувшись из толпы окруживших кухонные тумбы орденовцев, Гермиона присела обратно за стол, захлопывая свой блокнот. Она лишь мельком упомянула в их разговоре, что орденовцы искали целебные травы, но ничего не нашли перед тем, как наткнулись на Дафну, а он прислал два ящика дорогущих зелий и трав так, будто она весь вечер только об этом и талдычила, открыто намекая на помощь с его стороны.       — Да здесь целое состояние! — Воскликнула Делакур, привлекая внимание Гермионы.       — Ничего, не разориться, с его многомиллионной казной! — Засмеялся Грюм в ответ, и у Грейнджер внутри всё свело.       На этой хорошей ноте было решено окончить собрание, договорившись ранним утром встретится и обсудить остатки плана, и, уже когда Гермиона поднималась, собираясь покинуть помещение вслед за остальными, Нимфадора, зависшая на своем месте, тихо окликнула её, убеждая остаться.       — Не пояснишь, как Малфой оказался осведомлен о наших проблемах с целебными запасами?       — Ты ведь уже знаешь, что я была с ним, — выдыхая, прогремела Гермиона. Её желудок скрутило от голода, а голова уже трещала по швам от усталости. Очередной спор с Тонкс она грозилась не пережить.       — Гермиона, я тебе не враг, пойми. Каждый наш разговор всегда подкреплен ядом и оставляет после себя ком обиды, но я лишь переживаю за тебя, но получается… как получается, — наваливаясь корпусом на стол, Тонкс взяла руки Гермионы в свои. — Просто расскажи, где ты была, откуда взялась эта Гринграсс, с которой Джинни заперлась в своей комнате, и почему Чанг пронеслась ко мне с докладами о тебе, какая ты некомпетентная?       — Я очень устала, я всё тебе объясню, но позже, ладно? Драко переправит Дафну через границу, как только появится возможность, она на нашей стороне, угрозы от неё не последует. Чжоу… не считает меня руководителем по многим причинам, но, как она выделила главную — «я не умею расставлять приоритеты», — выпутываясь из хватки на своих кистях, Гермиона медленно встала. Схватив со стола яблоко, она поспешила к двери. — Спокойной ночи, Дора.       — Спокойной ночи, Гермиона, — понуро опустив голову вниз, ответила Тонкс.       ***       — Гермиона! — Пока Гермиона дожевывала яблоко, поднимаясь по бесконечным ступеням вверх к своей комнате, окликнула её Лаванда сверху. Переступив последнюю ступеньку к нужному ей этажу, Гермиона замерла напротив Браун, мнущейся на своем месте.       — Да?       — Когда я покидала Хогвартс, я прихватила некоторые твои вещи. Конечно, никто не знал, жива ли ты вообще, вы так загадочно пропали в декабре, но… В общем-то, вот, — протягивая плотный крафтовый пакет, забитый до верху всякими вещами, Лаванда улыбнулась краем губ и, что-то пробормотав себе под нос, унеслась по коридору к своей комнате, что она делила с Анджелиной, Чанг и Падмой.       Кинув огрызок яблока в урну в углу небольшого коридора, Гермиона прошла к своей комнате. В спальне горел приглушённый свет, и в абсолютной тишине одна Дафна мирно сопела, искупанная и переодетая в пижаму Джинни на кровати Гермионы. Сама Джинни сидела на своей двуспальной кровати и внимательно изучала появившуюся в проеме подругу, до этого, по всей видимости, она читала книгу.       — Что у тебя в руках? — Первое, что спросила она.       — Лаванда вытащила что-то из нашей комнаты, вот, спустя пару месяцев, как она здесь, решила отдать, — пожав плечами, Гермиона кинула пакет под прикроватную тумбочку, и поспешила к шкафу. Отвернувшись к подруге спиной, она скинула с себя одежду, оставшись в нижнем белье, наложила очищающее заклинание на кожу и, быстро переодевшись в широкую футболку Уизли, что та одолжила ей ещё по возвращению, подошла к зеркалу, чтобы расчесать волосы и заплести косу перед сном.       — Ты не пойдёшь в душ? — Нахмурившись, спросила Джинни. Гермиона заняла удобный ракурс, дабы видеть в отражении зеркала не только себя, но и подругу за спиной.       — Я сегодня обошла пешком почти весь лес на границе с Шотландией, впервые использовала империо, сражалась почти с дюжиной пожирателей на смерть, а потом больше трёх часов провела за столом переговоров, поэтому нет, я не пойду в душ, все, чего я сейчас хочу — это уснуть с тобой в обнимку и ни о чем не думать.       — Ты… Что? — Полушепотом, стараясь не разбудить гостью, прошипела Джиневра. Её брови сюрреалистично взлетели вверх. Гермиона бы даже хмыкнула на это, будь у нее немного больше сил.       — Драко выслал нам два ящика целебных зелий и трав, поэтому, — падая на вторую половину кровати рыжей, пробормотала Гермиона, — Чанг теперь должна закрыть свой рот и целыми днями не вылазить из лаборатории, варя зелья, — уже прикрывая глаза, Гермиона что-то щебетала себе под нос, совсем не понимая, откуда у нее находились силы держаться в сознании, потому как, казалось, что вселенская усталость взвалилась на её хрупкие плечи прямо сейчас.       Гермиона даже не была уверена, что помнила, что ещё говорила перед тем, как выключилась, но когда скрежет об оконное стекло нарушил тишину посреди отступающей ночи, Гермиона была удивлена, что вообще спала до этого момента.       Босыми ногами прошлепав к окну, она впустила того же филина, что несколькими часами ранее доставил ордену медикаменты. Она уже знала эту птицу — когда в Хогвартсе она столкнулась с Драко в совятне, он кормил её орехами перед отправкой в долгий путь. Как только Гермиона приняла из клюва Джо письмо, птица ухнула и, не дождавшись угощения, вылетела обратно в на улицу.       Усталость всё ещё нависала над ней как хворь, однако, разломав сургучную печать, надо же, какой официоз, когда Малфой писал ей всякие пошлые гадости на страницах конспектов, он не блистал подобными знаниями об уважении к собеседнику по переписке, Гермиона села обратно на кровать Джинни со своей стороны, поднесла вытянутое письмо из конверта под свет тусклого светильника на стене, и принялась читать. Незнакомый почерк выбил её из колеи, и её руки дрогнули, роняя письмо. Потянувшись за ним, шатенка неуклюже задела чашку на тумбе локтем, и та упала, разбившись.       Подскочившая рядом Джинни испуганно ахнула, нашаривая волшебную палочку и уже едва ли не готовясь к битве.       — Тише, это я, — шепнула Гермиона, поглядывая на лежащую к ним спиной Дафну.       — Тш, надеюсь, у вас что-то интересное, потому что мне впервые за полгода снился хороший сон, — лениво перекатываясь на бок, Гринграсс продолжала кутаться в плед, но теперь, зевая, во все глаза наблюдала за Гермионой.       — Я не хотела вас будить, просто… мне пришло письмо и я в полудрёме…       — Давай, читай уже, — сонно шикнула Дафна, натягивая красный плед на голову. Холодный ветер пробирался в комнату из открытого окна, пробирая разогретые под одеялами тела до дрожи.       Гермиона неуверенно подняла с пола письмо и, подкрутив яркость светильника палочкой, забегала глазами по строчкам, выведенными идеальным каллиграфическим почерком с острыми краями.

      «Многоуважаемая Мисс Грейнджер!

      Я пишу вам не от лица Миссис Малфой — незаурядной аристократки, а от лица простой Нарциссы, которой Вы, не смотря на все прошлые обиды, решили помочь в столь трудный час. Не знаю, чем Вас отблагодарить, но очень надеюсь, что то, что попросил для Вас мой сын, хоть в какой-то степени сможет выразить мою благодарность.

      Хоть Драко и уверил меня, что Вы для него всего лишь друг, но, глядя на ваши немногословные прикосновения и красноречивые взгляды, у меня сложилось немного иное мнение, просить прощения за то, что, быть может, мои суждения не верны, я не буду, семейную реликвию для подруг обычно не просят. Прошу понять меня, как мать, я берегу своего сына, и желаю ему всего самого лучшего, потому попрошу Вас всего лишь одного — не позвольте ему сломаться, и не разбейте его хрупкое сердце. Вы умная девушка, что не единожды доказали это, поэтому, я считаю, что вы найдёте способ прекратить это максимально безболезненно, в случае, если серьёзных намерений у Вас нет.

      От всего сердца желаю Вам благополучия и здоровья, берегите себя.

      P.s. Драко будет ждать вас ровно в пять утра на месте, в которое Вас сможет перенести прилагаемый к письму портключ.

      С надеждой на ваш ясный ум,

Н.М.»

      Смаргивая ошаление, Гермиона нахмурилась. Данное письмо вызывало в ней… Злость? Обиду? Удивление, или, быть может, приятное чувство внутри? Скорее, это был ком непостижимых эмоций. Нарцисса всё ещё была для Гермионы неразгаданной тайной, непрочитанной книгой, но не то чтобы у нее было много времени на её изучение. Женщина любила говорить загадками и намеками, что крайне раздражало, потому Гермиона надеялась, правда надеялась, что Драко сможет ей всё объяснить.       — Ну, что там? — Поинтересовалась Дафна, сминая плед руками под головой и устраиваясь поудобнее, видимо, настраиваясь на длинную историю. Гермиона вытрусила из конверта совсем крохотный бархатный мешочек, который, безусловно, содержал портключ.       Глянув на часы, Грейнджер подскочила к шкафу, спеша стянуть с себя футболку для сна и побыстрее переодеться в джинсы и джемпер Джинни. Кинув быстрый взгляд на неразобранный пакет с её собственными вещами, Гермиона взмолилась, чтобы там оказалась хоть какая-то часть её любимой одежды, потому как делить гардероб с подругой иногда было крайне проблематично.       — Через пятнадцать минут у меня встреча с Драко, — не обращая внимания на нахмуренный взгляд Джинни, она продолжила собираться.       Натянув носки и извлекла из шкафа черные кеды, Гермиона взглянула на себя в зеркало, висящее на дверце шкафа. Томно вздохнув, шатенка расплела косу и быстрым заклинание придала волосам более-менее приемлемый вид локонов.       Оценив себя уже при полном параде, Гермиона обулась, и, на секунду сжав мешочек с логотипом семьи Малфой, извлекла магией небольшой хрустальный шарик, задержав тот в воздухе.       — Я пойду с тобой, — не выдержав, Джинни слезла с кровати, призывая легкий свитер с полки и на ходу сбрасывая кружевную ночнушку.       — Что? — Одернув руку, которая была уже на полпути к соприкосновению с портключом, Гермиона прищурилась. Джиневра уже была почти одета, не беря во внимание отсутствие штанов.       — Уизли, я думаю, Гермионе бы хотелось сходить на свидание одной. Или ты посмотреть захотела?       — Заткнись, Гринграсс, — шикнув, Уизли подошла поближе к Гермионе. — Я… У меня есть вопросы к Малфою, Гермиона, пожалуйста, я обещаю, что не буду вам мешать, — девушка уже настроилась на вымаливание, но Гермиона, подкатив глаза, взяла подругу за руку и молча прикоснулась к шарику, не в силах хоть что-то доказывать Джинни.       Приземлившись в глухой чаще леса, девушки огляделись по сторонам, но ничего примечательного обнаружить так и не смогли. Вокруг были одни ели и сосны.       Сквозь густоту листвы пробирались первые лучи солнца, когда фигура в черной форме выплыла из-за одного из деревьев. Его лицо выражало скуку, но тело говорило о напряжении и усталости.       — Я не буду спрашивать, что тут происходит. — Цокнув, Малфой даже не взглянул на Уизли, подходя ближе к Гермионе. — Дай руку, — приказ. Его холодные глаза источали легкую злость. Гермиона поёжилась. Окклюменционные щиты пестрили шипами, отражаясь в блеске его глаз.       — Драко…       — У нас есть полчаса, дай руку, — плотно сжав губы, Гермиона в полном непонимании выполнила то, что он просил. Холодный металл, проскользив вдоль всех фаланг безымянного пальца, идеально подстроился под размер, посылая мелкие вибрации по телу.       Когда теплые пальцы Драко опустили её руку, Гермиона внезапно подумала о том, что ей так сильно не хватает его прикосновений. Она невыносимо скучала по временам, когда можно было выхватить хоть крупицу его внимания в коридоре школы, или на уроке зельеварения. Случайно столкнуться за поворотом, или целоваться в душной библиотеке.       Блондин громко хмыкнул, дернув уголком губ вверх.       Обними. Обними меня.       — Грейнджер, я теперь слышу все твои неконтролируемые мысли, — прищурившись, Малфой немного качнулся туловищем в сторону девушки. Гермиона замерла, едва не отвесив челюсть.       — Что? — Не выдержав, молчавшая до этого Джинни, шагнула к ним ближе.       — Это семейная реликвия Блэков, — продолжая во всю игнорировать присутствие рыжей, Драко, прикоснувшись как бы в собственническом жесте к предплечью Гермионы, чуть его сжал, доказывая, что её подружке не требовалась защита. Остервенелый взгляд Джинни горел решимостью и готовностью нападать. — Прозвучит тупо, но меня заебали проблемы с передачей срочной информации у Ордена.       — Ты мог бы дать его Тонкс, — хмыкнув, Уизли, хоть и сбавила пыл кидаться на Малфоя, но всё-таки всем своим видом продолжала показывать, как ей не нравились способы его коммуникации и преподнесения новой информации.       — Какого хуя она тут забыла, Грейнджер? Не припомню, чтобы в письме прилагалось «плюс один». — Комично чуть присев, сравняв их лица, Драко заглянул в молчаливое лицо Гермионы. У него явно имелись некоторые проблемы со зрительным контактом при разговоре с кем-то из Гриффиндора, кроме шатенки.       — Теперь я точно никуда не уйду, Малфой, даже не надейся.       — Мда, а я надеялся на пару украденных поцелуев со своей девушкой перед моей, м, командировкой, — продолжая словесную перепалку, Драко наконец выровнялся и кинул презрительный взгляд за спину девушки.       Гермиона отчаянно старалась ни о чем не думать в этот момент, но вопросы плавали в голове, как рыбы в океанариуме при кормлении — стремительно и столпляясь.       — Уж простите, но вашей Тонкс я не доверяю, ровным счетом, как и она мне, да и куда приятнее иметь средства коммуникации непосредственное со своей девушкой, не находишь, Уизли?       — Хватит, — рявкнув, Грейнджер чуть пихнула парня в грудь, заставляя наконец успокоиться. Объясни уже всё наконец, кретин.       — Ауч, — притворно скривил лицо на слове «кретин» Малфой, ослабляя хватку на предплечье и плавно спускаясь ладонью к запястью, переплетая его с её пальцы. — Нужно фильтровать передаваемую информацию. Только то, что нужно. Представь, что будет, если в твоей голове, пока ты читаешь книгу, будут непрерывным потоком литься мои мысли в процессе траханья какой-то грудастой красотки.       Джинни дёрнулась.       Лицо Гермионы резко побледнело, в то время как Драко похотливо улыбнулся. Сердце замерло. Ему совсем плевать на неё?       — Ты что, только что сказал, что намереваешься продолжать спать с другими девушками? — Взор карих глаз, не мигая, приковался к немного исхудавшему лицу блондина. Невозможно было видеть его таким… худым, уничтоженным. Как невозможно было понять, насмехается он над ней, или же говорит правду.       Ненавижу тебя.       Ты знала, что когда ты расстроена, то твои глаза становятся светлее?       — Иди к чёрту, — выпутав пальцы из его хватки, Гермиона отвела взгляд от Малфоя. С неё хватит этих эмоциональных качель. То он возносит её в небеса, то стыдит её и заставляет опуститься ниже плинтуса своими унижениями и убиванием по нему.       Уизли вовремя схватила Гермиону за плечи и чуть потянула на себя, заставив отступить на пару шагов от парня и решительно завела её себе за спину.       — Блядь, Грейнджер, серьезно? Я бы не предлагал тебе встречаться со мной, чтобы потом ебаться на стороне. А ещё, как ты могла заметить, мне этим попросту некогда заниматься. Поэтому попроси своего цепного пса спрятать оскал и отойти на добрых пару метров, — вновь закатывая глаза, Драко сложил руки на груди, вперив острый взгляд в лицо своей девушки, выглядывающей из-за плеча Джиневры.       — Джинни, всё нормально, — приведя сбившееся дыхание в порядок, Гермиона положила руку подруге на плечо и выскользнула из-за её спины. Она, хоть и была безмерно благодарна ей, но всё-таки с Малфоем разобраться была способна и в одиночку. Всё-таки, он становился чрезмерной язвой, когда им не удавалось остаться наедине. — Подробнее, Драко, я ни черта не понимаю.       Шелестя листьями под ногами, блондин преодолел расстояние между ними буквально в полтора шага, громоздкими ботинками утыкаясь в носки её кроссовок. Взяв настороженную девушку за обе руки под неодобрительный взгляд Джинни, Малфой чуть сжал её ладони, а после неожиданно притянут хрупкое тело к себе, сгребая в мягкие объятия.       Я тоже хотел тебя обнять.       Было крайне необычно слышать его голос в своей голове. Интересно, реально ли свихнуться, если долго его не видеть, но регулярно слышать внезапные реплики его, соплохвост подери, крышесносящего голоса. Гермионе показалось, что да. Он явно не любил проявлять слабости пред кем-то, однако времени было, кажется, в обрез, и неизвестно, через сколько состоится их следующая встреча, потому Гермиона буквально вынудила его на этот шаг.       — Была бы возможность, я бы каждому в этом мире показывал своими объятиями, кому ты принадлежишь, потому нет, мисс Гриффиндор, хоть ты и моя слабость, но я люблю выступать на публику, — чувствуя ехидство в его голосе и буквально физически ощущая его ухмылку над своим ухом, Гермиона дёрнула краем губ, не сдержав легкой улыбки.       — Научи меня, уже, наконец, контролировать это, а то, не дай Мерлин, ты услышишь мои мысли в момент минета кому-нибудь из моих близких друзей, — огрызнувшись, Гермиона напоследок покрепче сжала его одежды замерзшими пальцами и нехотя отстранилась. Колкость на колкость, Малфой.       — Это как ограждение от неприятного. Поставь, так сказать, ментальный блок на существование кольца. Как бы заложи правила для своего мозга, что я смогу услышать твои мысли только тогда, когда ты этого действительно захочешь.       Гермиона старалась, но его пытливый взгляд мастерски отвлекал. Первые пару попыток ударились о тепло его оттаявших ртутных глаз, так заинтересованно и с не скрываемым благоговением наблюдающих за ней, изучающих каждую веснушку на ее лице. Будто бы они могли не встретиться больше, и он хотел запечатлеть в памяти каждый миллиметр её лица. Сбившись и с третьей попытки, она махнула взглядом по его губам. Непрошенная мысль о том, что ей невыносимо сильно хотелось его поцеловать прямо сейчас, как заевшая пластинка давила на нервы.       — Я тоже, но чуть позже, — обнадеживающе шепнул Малфой, и притаившаяся Джинни нарочито громко вздохнула, явно желая тоже хоть чуточку улавливать нить их разговора. Сконцентрировавшись, Гермиона наконец воспроизвела в голове барьер, толстым куполом нависающий над золотым фамильным кольцом Блэков с черным камнем по центру, обрамленным мелкими изящными бриллиантами по кругу. С закрытыми глазами она старалась смириться с установкой, что ни одна мысль не должна просочиться через горящий серым, как цвет его глаз, барьер без особой надобности в этом.       — То-то же, — одобрительно кивнул Драко, продолжая во все глаза смотреть на неё. Его взгляд был, Мерлин, таким теплым, что хотелось расплавиться. Хотелось притянуть его за шиворот к себе и никогда впредь не отпускать. Забыть о войне, черной сажей осевшей на них, и просто забыться в тепле его бесконечных касаний. — Отлично, я почти ничего не услышал о касаниях. Нужно еще потренироваться. Пропусти намеренно через купол какую-то мысль, а потом заблокируй другую.       Ты чертов засранец.       Но как же я без тебя не могу.       — Умница, — вскидывая руку, чтобы взглянуть на часы, скрытые под манжетой черной рубашки, Малфой непроизвольно цокнул. Опустив руку вдоль тела, Драко вмиг посерьёзнел во взгляде, упираясь теперь твердо и решительно. — Я хочу чуть изменить точки экстренной аппарации на твоих серьгах. Я нашел несколько безопасных мест для тебя, откуда ты смогла бы выбраться без посторонней помощи, — вновь рассекая дистанцию между ними, спешно изрек он, уже выудив палочку из кобуры.       Послушно подставив уши, Гермиона наблюдала в непосредственной близости за сосредоточенным лицом парня, колдовавшего над его серьгами. Он отточенными движениями вызывал диаграммы над украшением, добавлял туда, вплетая, словно серебряную нить, магией новые способы отступления. Гермиона боялась представить, в какой ситуации она могла бы воспользоваться такой возможностью, но внутренне успокаивалась, понимая, что так сможет, в случае чего, спасти не только свою шкуру, но и прихватить с собой в безопасное укрытие и кого-то из близких.       — Теперь ты стопроцентно не окажешься в глуши Италии без способов коммуникации и шанса на возвращение. Еще мне поступит сигнал о твоём местоположении, звучит немного маниакально, но это позволит мне в случае чего незамедлительно прийти на помощь. Также у тебя есть кольцо, не забывай о нём. Когда я накладывал аппарационные чары, у меня, мягко говоря, не было времени все тщательно продумать и допустил оплошность. Извини, — его извинения казались такими неуместными сейчас. Крепко схватив его за ладонь, когда Драко начал отстраняться от неё, проделав работу до конца, Гермиона пару раз её сжала, поджимая губы.       — Не застрянь я тогда в поместье Забини, нам бы не удалось спасти Нарциссу, потому, я думаю, это было судьбоносно и максимально полезно.       Спасибо тебе за это.       Не за что.       Контролируя, как слова проникают сквозь купол и льются прямо в воображаемое кольцо, Гермиона улыбнулась. Она совсем не понимала, как эта реликвия могла передавать мысли между носителями украшения. Возможно, это были чары, похожие на легилименцию? Или артефакт представлял из себя что-то куда более сложное. Пожалуй, об этом не стоило задумываться.       В густом лесу, укрытом пеленой отступающей ночи, и едва пропускающем первые лучи солнца, где деревья, словно стражи древних тайн, шептали друг другу о надвигающейся буре, они дышали друг другу в лица и мгновение просто смотрели друг на друга испытывающими взглядами, Ветер, проносясь сквозь листву, напоминал о предстоящей битве, заставляя сердца замирать от тревоги.       — Я думаю, что смогу вовремя сообщить, когда тебе следует сделать ноги, — внезапно выдал он, с надеждой глядя ей прямо в душу.       — Я… Я не сбегу с Норы, когда все будут нуждаться в моей помощи.       Робко, отчаянно. Она надеялась, что он сможет это понять, ведь он сам уже сотни раз находился в такой ситуации, когда укрыться в безопасном месте, даже если сильно хочется, нельзя.       — Тебе нельзя оставаться там во время нападения, — терпеливо и по слогам произнес Драко. Глаза цвета стали темнели, предупреждая о надвигающемся шторме.       — Ты не понимаешь, — произнесла Гермиона, её голос звучал как натянутая струна, полная решимости. Отступив на шаг, она с отчаянием желала, чтобы он не начинал спор. — Это не просто сражение, это борьба за будущее. Я должна быть там.       Драко, стоя напротив неё с напряжённым выражением лица, сжимая кулаки, словно пытаясь удержать в себе бушующее море эмоций, ответил:       — Ты не должна участвовать в этом! Я не позволю тебе бросаться в пекло войны, как будто это игра!       Гермиона, взглянув на него с огнем в глазах, почувствовала, как внутри неё разгорается пламя. Она была готова бороться за свои идеалы, за своих друзей, за мир. Но в глазах Драко внезапно начало читаться нечто большее — страх. И это выбивало из колеи.       — По-твоему я должна просто спрятаться и переждать, пока кого-нибудь из наших, возможно, могут убить? — воскликнула она, указывая куда-то в сторону. — Это не обсуждается.       Гермиона ощущала, как холодная тень прошлого накрывает его, когда он стиснул зубы. Он был пойман в паутину собственных решений и двойной жизни, и теперь эта паутина душила его. Она чуть сморщилась, но ведь это было нормально, что он переживал за неё, так?       — Я делаю это для тебя! — произнес он, и его голос дрожал от напряжения. Его руки при взмахе указывали на драгоценности на её теле, несущие в себе роль не просто украшений. Обводя всю эту ситуацию в целом. — Я не могу позволить тебе просто стать жертвой! Если тебя поймают, это будет конец, Грейнджер!       Словно молния разразилась в тишине леса, их взгляды встретились — два мира, два выбора. Гермиона, обжигая его своим взглядом, продолжала:       — Если мы не будем бороться сейчас, то завтра не будет ни тебя, ни меня! И вот это будет конец.       Драко, сжав губы в тонкую линию, замер. Гермиона ощущала грудной клеткой, как её сердце прямо сейчас разрывается на части. В этот момент лес вокруг них замер — казалось, даже природа затаила дыхание в ожидании их решения.       — Ты должна понять, — произнес он тихо, почти шепотом. — Я шпионю для Ордена не ради себя. Я делаю это ради тебя и ради нашего будущего. Я не могу быть тем, кто станет причиной твоей гибели, и, если у меня есть возможность уберечь тебя, я бы хотел, чтобы эта возможность была использована.       Гермиона, чувствуя напряжение и боль в его голосе, вдруг осознала всю глубину их противоречий. Они были как две звезды на столкновении курсов: одна стремилась к свету и справедливости, другая — к тьме и преданности. И это явно была одной из причин достижения цугцванга.       — Мы оба выбираем свой путь, Драко. И я выбрала свой. — Её слова были полны решимости и боли. Это ударило по нему. Гермиона практически видела наяву, как безжалостно проткнула собственными руками его грудную клетку острым кинжалом и провернула по часовой стрелке на сто восемьдесят градусов. Как ограничитель сорвался.       — Если с тобой что-то случится, я сдам позиции в Ордене. Я не шучу.       — Драко…       — Нет, заткнись! — Его рёв отдался эхом по лесу, и гриффиндорка вздрогнула, съежившись от испуга. — Почему ты, блядь, не можешь просто не лезть в ад? Я готов спускаться в преисподнюю, чтобы уберечь тебя от этого, но тебе, нахуй, этого не хватает! Почему?! Почему, Гермиона?!       Его лицо покраснело от сорвавшихся криков, а глаза, наполняемые смесью злости и боли из-за бушующей несправедливости, налились свинцом.       — Малфой, успокойся! — Не выдержавшая Джинни подлетела к ним, не в состоянии, видимо, и дальше молча наблюдать за развернувшейся сценой. — Ты не можешь просто заставить её скрыться лишь по своей прихоти! Я тебя понимаю, но…       — Нихуя ты не понимаешь, Уизли, — ткнув ей пальцем в грудь чуть ниже ключицы, блондин, в пору своего роста, навис грозовой тучей над рыжей, заставив ту попятиться на пятках назад. — Мне плевать, насколько много выживет ваших имбецилов из группки отважных ребят, если в конечном итоге пострадает она! Я, нахуй, не шучу, намотай себе на ус, если из-за вашей дурости она умрет, от меня помощи можете не ждать! Я нахуй сдам всех вас! Моим единственным условием пребывания на стороне Ордена есть и остается лишь существование этой занозы в заднице, не способной просто оставить всё на попечение ораве истуканов, живущих с девизом «без Грейнджер же мы все подохнем»! — Он орал во всю глотку, продолжая наступать на захлопнувшую рот Джиневру. В сердце щемило.       — Малфой… — Но он не позволил ей сказать после этого ни слова, подстегиваемый яростью, вновь заорав:       — Первостепенной задачей Лорд установил отлов грязнокровок! Он поставил её выше Поттера по релевантности! — И на этом, казалось, можно было поставить точку. Это раскололо её сердце вдребезги, швырнув останки куда-то ниже, в желудок. Ну конечно, перебить его близких, чтобы Гарри окончательно сломался, окончательно сдался. Гермиона прекрасно видела, как с каждым днем огонь в друге затухал. Если её схватят, то не убьют, будут пытать и избивать практически до смерти, а после исцелять и повторять это. Всё было настолько логичным, что никогда бы просто так не всплыло в голове как само собой разумеющееся.       Лес вновь ожил звуками ветра и шорохом листьев. В этом конфликте они были не врагами, а двумя сторонами одной медали — любви и страха. Драко предельно ясно показал сейчас свои позиции насчет неё, и все задушливые доводы, что оравой жужжащих пчел проедали в груди дыру, перетерлись в пыль, упав ему под генеральские сапоги. Гермиона вздрогнула, взглядом зацепившись за погоны военного мундира, украшающие форму четырьмя звездами на плечах. При прошлой их встрече таких он явно не имел, но момент был совсем неподходящий, чтобы удалять свое разгорячённое любопытство, и тот оставлял её с новыми домыслами, что могло с ним произойти за тот кратчайший период, что они не виделись.       — Я обещаю, что как только появится хоть малейшая опасность непосредственно для меня, я прикоснусь к серьгам. Я пережду, пока все не утихнет, Драко, я не полезу в ад, потому что ты уже ради меня спустился в преисподнюю, — он свирепо дернулся, вмиг удивленно нахмурившись. Его злой и настойчивый взгляд шептал, что он не верит в её слова, но Гермиона могла поклясться, что за месивом отрицательных эмоций разглядела непостижимую боль. — Я обещаю, — и не сказать, что она действительно была уверена, что сдержит обещание. Не сказать, что сама верила в это, но она сделает все возможное, чтобы помочь Ордену не потерять их единственного шпиона, чтобы не подорвать его доверие, чтобы в конечном итоге не разбить его хрупкое сердце, как просила его мать. И это точно было не только из-за просьбы Нарциссы. Глядя на то, как он озверел лишь просто при допуске мысли, что с ней что-то случится, Гермиона боялась представить, что с ним будет, если она действительно пострадает, или, того хуже, по ошибке умрет. Ей показалось, что его глаза, и без того всегда наполненные болью, уже намекали ей об ответе, и тот был совсем не утешительным.       Он не сможет без неё. Это должно было читаться на его лбу, и, хоть надписи не было, но всё было понятно и без нее. Врываясь в её личное пространство с должностью, с холодной яростью врываясь, вгрызаясь в её губы, Драко еще раз это подтвердил, и Гермиона совсем не понимала, когда они успели довести себя до такого. Потому что, она уверена, что поменяйся они ролями, её реакция на свои же слова была бы абсолютно идентичной. Она бы умерла, не стань его в один из дней войны. Они были друг другу заменителем кислорода. Глупое сердце давно уже функционировало не качая кровь по венам, а чисто подпитываясь одним лишь фактом, что он цел. Вот он, цугцванг. Они успели долететь до точки невозврата на стремительных порах, причиняя любыми своими действиями невообразимую муку, с каждым из них делая только хуже.       Малфой крепко сжимал её за щеки, притягивая к себе в катастрофическую, практически болезненную близость, целовал жадно, со всей яростью, на которую только был способен, пытаясь вырвать этим поцелуем, казалось бы, кусочек Гермионы себе. Её дрожащие руки нашли свое законное место, практически моментально заныривая пальцами в его мягкие волосы и наверняка до боли оттягивая густые пряди от корней.       Поцелуй не был похож на что-то романтичное и страстное — это было необузданно, дико и по-животному свирепо. Будто они хранили все эмоции последние полгода только для того, чтобы взорвать прямо сейчас. Немного успокоившись, Грейнджер первая оторвала свой рот от его, чувствуя, как пекут искусанные губы. Уткнувшись лбом в его грудь и стараясь привести дыхание в порядок, она неожиданно для себя отметила, что её лицо было мокрым от льющихся слез. Ей стало невыносимо стыдно, в сотый раз уже подмечая, что напрочь забывает о присутствии Джинни в непосредственной близости.       Спертое дыхание над её головой и бешено колотящееся под щекой и руками сердце не помогали успокоиться.       — Ну же, не плачь. Я ненавижу, когда ты плачешь, — не без усердия придав голосу ровный тон, прошептал Драко. Гермиона смущенно оторвалась от него, разделив их дистанцией в несколько шагов.       — Ты что-то хотела спросить… — отрешенно вспомнила Гермиона, по какой причине здесь вообще находилась её подруга всё это время.       — Я думаю, что уже получила ответы на все вопросы, — отстраненно ответила ошеломленная Уизли, переминающаяся неуверенно с ноги на ногу. Стыд затопил её мокрые от продолжающих бежать слёз щеки. Только что впервые за все время кто-то стал свидетелем проявления характера её с Малфоем отношений и это было… Мерлин, она даже не могла себе представить, как всё выглядело со стороны и что можно было об этом подумать.       Молчание затянулось.       — Я искренне надеюсь, что ты сдержишь обещание, — со стороны казалось, что он смутно соображал, что вообще говорил. Но Гермиона прекрасно знала, что он всегда отдавал отчет словам, даже под влиянием сильных эмоций, он всегда говорил то, что хотел говорить. В воздухе повис момент наступающего прощания. Она уже ощущала, как оно скатывается с его языка и доходит до её мозга, но, как по щелчку пальцев, не смогла не сдержать порыва насытится им напоследок, и ринулась к нему одновременно с тем, как он ринулся к ней. Она обязательно извинится за это все перед Джинни, но это будет потом.       — Обещаю, — между рваными поцелуями выдыхала одну и ту же фразу шатенка, искренне надеясь внушить и самой себе, что её совесть не позволит ей обмануть того, кто так плотно прижимал ее к себе, оторвав от земли, и выцеловывал каждый участок её лица. Уголок губ, нижнее веко, нос, подбородок, щека, лоб. Ещё раз. И ещё. Между вдохами в губы он незаметно сунул ей что-то в задний карман джинс.       Им невозможно было насладиться друг другом, и они оба это понимали. Успокоив бешено бьющиеся о ребра сердца, они наконец смогли отойти друг от друга на добрых два метра и, кивнув, синхронно аппарировать подальше от слишком много повидавшей чащи леса.       ***       — Это просто пиздец, — первое, что выдавила из себя спустя, наверное, минут десять, как они вернулись в заливающуюся рассветом из открытых штор окна спальню, Джинни. — Я как будто бы не ощущала масштаба этой катастрофы, пока не увидела всё собственными глазами, Гермиона, — устало опустившись на кровать, девушка впилась пальцами в кожу головы, оттягивая длинные рыжие пряди волос.       Гермиона не знала, что на это можно ответить. Не знала, стоит ли вообще.       — Насколько хорошо он трахает тебя по стобальной шкале? — Максимально неуместный вопрос максимально внезапно прогремел после затянувшегося молчания, переведя Грейнджер из сконфуженного состояния в шок.       — Что?       — Неужели на сто? — Сверкнув неожиданной улыбкой, Джинни злорадно расплылась в ухмылке.       — Мерлин, за что мне это…       — Ты мне ответишь или нет?       — На все двести, Уизли, — закатывая глаза, фыркнула Гермиона и кинула беглый взгляд на кольцо, сверкающее на безымянном пальце. Будто помолвочное. Удивительно, теперь благодаря этой побрякушке она могла… связываться с ним. Это походило на иллюзию, галлюцинацию обезумевшего мозга. Интересно, насколько далеко распространяется магия фамильной драгоценности?       — Как он относится к кунилингусу? — Задорство, непонятно откуда вспыхнувшее в рыжей, заплясало чертиками в ее глазах.       — Джинни! — Шикнув, Гермиона бросила в подругу подушкой, начиная сгорать от стыда.       — Никак он не относится, Малфой не из лижущих, — сонно прокряхтела недовольная вновь перебитым сном Дафна, обращая к себе внимание, как бы напоминая, что она всё ещё тут. Щеки Гермионы загорелись ещё сильнее.       — А тебе-то по чем знать? — Словив задорство, Гермиона чисто из интереса ухмыльнулась, наблюдая за заспанным лицом блондинки, аристократки, что так неуместно смотрелась на фоне обоев в цветочек и со старым махровым пледом под щекой.       — Паркинсон не раз жужжала об этом, но не сказать, что я горжусь подобными знаниями, — скривившись от луча, пробравшегося через окно и скачущего по лицу, Гринграсс с громким скрипом перевернулась на другой бок, стараясь спрятаться от дурацкого солнца, что так старательно пыталось до конца отогнать от неё сон.       Гермиона неволей расплылась в улыбке, внезапно для себя ликуя внутри.       — Грейнджер? — Дёрнувшись, Гринграсс через чур бодро для той, что так усердно собирала по крупицам негу недавнего сна минутой ранее, перекатилась обратно на тот бок, на котором изначально лежала, теперь во все глаза таращась на нее.       Джинни толкнула её в бок, подстегивая.       — Отлично он относится к кунилингусу, Джиневра, — строго шикнула Гермиона, всё ещё пылая от стыда. — Я бы даже сказала, чрезмерно, — плотно закрывая глаза, Гермиона не смогла подавить улыбки, не до конца осознавая, откуда в ней столько смелости такое говорить.       — Ахуеть, ну, к Малфою в характеристику, помимо ебанутейших заскоков маньяка и гиперопеки добавляется страсть к отлизыванию, получается?       — Заткнись уже! — Завопила Гермиона, падая лицом на подушку, зарываясь лицом в нее и желая, чтобы она, когда оторвется от неё, подруга просто исчезла и не задавала больше столько провокационных вопросов.       Стук в дверь прервал этот невыносимый момент, когда хихикающая Джинни толкала подругу в бок и продолжала нести какую-то чушь с предположениями о размерах члена Малфоя.       — Ну хоть примерно!       — Я не буду обсуждать с тобой габариты члена моего парня, Джинни! — Возмущенно воскликнув, Гермиона уже неслась к двери. Распахнув ту, она всё ещё в повороте головы смотрела на хохочущую подругу осуждающим взглядом, однако стоило ей удостоить раннего гостя взглядом, как внутри всё похолодело, а сердце сделало кульбит, отгоняя все противоречивые эмоции, вытясняемые непостежимым стыдом и опустошенностью.       Едва ли не позеленевший Рон, явно услышавший сквозь тонкую стену её недавнюю реплику, плотно смыкая губы, удостоил девушку крайне разочарованным взглядом.       — Тебя зовут на собрание, — безразлично сказав это, он развернулся на пятках и понесся к лестнице, не собираясь ни на секунду дольше оставаться с ней рядом.       — Рон! — Но того и след уже простыл, когда она, опомнившись, поспешила за ним.       Растерянно спустившись на кухню, Гермиона с каменным лицом уселась рядом с Нимфадорой, готовясь к очередному мозговому штурму, и она так хотела в конкретный момент, чтобы вселенная дала ей хотя бы лишний час, чтобы позволила ей хотя бы немного отойти от всех произошедших событий за последний час.       ***       День пролетел слишком быстро. Гермиона, Джинни, Фред и Джордж мастерили половину суток нескончаемое количество петард, благо, способности и знания близнецов играли им на руку. Еще где-то полтора часа ушло на то, чтобы правильно наложить чары отложенной детонации, установив время на десять минут после звучания первого сигнала тревожной сирены. Закапывали в землю по периметру Норы братья уже сами, когда Гермиона в паре с Лавандой, инициативно вызвавшейся помогать, внедряли в кристаллы защитную магию. Времени не было даже на поесть.       Туда сюда слонялся Гарри, который не мог найти себе места, припадочно наведываясь на всех, и которого отослали подальше и от составления стратегии, и от подготовки здания к штурму, и от варения зелий на все случае жизни в подвале. Невилл с Падмой и Флер с Биллом разделились между домом на площади Гриммо и «Ракушкой» для подготовки помещений в случае эвакуации, и Гермиона передала Лонгботтому пакет, вручённый ей Лавандой, аргументируя, прежде всего для себя, это тем, что в случае чего, ей удастся спасти хоть что-то. Мадам Помфри было решено перенести все лекарственные препараты на Гриммо, двенадцать, ради безопасности медикаментов, оставив при себе только экстренный набор портативной аптечки. Чжоу и Анджелину отстранили от нахождения в Норе на тот случай, что если нападение не удастся отразить и они подержат потери, дабы у Ордена остались целители. До их отбытия, насколько Гермиона знала, оставался где-то час.       Стояла глубокая облачная ночь, и тревога разрасталась под ребрами в геометрической прогрессии. После собрания утром Грейнджер пожелала хорошего дня Драко, на что не получила ответа, и глубоко запереживала, что что-то пошло не так, и их разделяло слишком огромное расстояния, чтобы реликвия работала как задумано, однако когда она услышала тревожный ледяной тон в своей голове, когда, внедрив вместе с Джинни и Дафной глубоко под землю защитные кристаллы в количестве, где-то, тридцати штук из ста восьми, всё между прочим, было рассчитано идеально, и купол защитных чар должен был идеально покрывать их штаб-квартиру, она вздрогнула.       Убирайся нахуй сейчас же. Тетя Белла отдала приказ схватить именно тебя.       И тот же час прогремела сирена. Припадочно дернув головой в сторону на громкие, сопровождающиеся густым черным туманом, звуки аппарации, Гермиона не могла поверить, что им не хватило времени. Петарды не должны активироваться без полного покрытия защитным куполом. А купола у них нет. Сложность установления кристаллов заключалась в том, что на один такой кристалл уходило в среднем три минуты, поскольку время, за которое они создавались, не позволяло добавить к их свойствам устойчивость к резким движениям при помещении под землю. Они могли просто лопнуть из-за одного неточного движения.       Бросив беглый взгляд на девочек, стоящих через метр друг от друга, она кивнула, продолжая уже менее точными взмахами палочек опускать хрупкие артефакты глубоко под грунт. Выбора у них не было. Как и времени. Кнопка на таймере обратного отсчета была нажата. Меньше пятнадцати минут. Либо установить удачно хотя бы половину кристаллов, сумевших хоть косвенно их защитить, либо собственными руками подорвать Нору. Ответ казался очевиден.       Трясущимися руками Гермиона устанавливала уже по два кристалла за раз, благо, они предусмотрительно защитили лицевую часть здания в самом начале. Паника росла в груди, а сердце билось о ребра, когда полетели первые патронусы. Грейнджер с девочками находились с торца дома, как бы сокрытые от начинающегося сражения, но всё также уязвимые перед неожиданным нападением.       С каждым опущенным кристаллом крики борьбы становились громче и более яростными. Гермиона видела, как сквозь тонкий слой тумана темные фигуры приближались к ним, окружая все ещё уязвленное здание. Земля под ногами дрожала, здание дрожало от отбиваемых заклятий. Стена, которая должна была быть куполом, но так и осталась просто стеной, защищающей переднюю часть Норы, мерцала от слишком частых контактов с самыми отвратительными заклинаниями.       Патронусы не сработали. Ничего не сработало. Сквозь неразборчивые вопли до её слуха донесся крышесносящий крик. Она пыталась сосредоточиться на деле первостепенной важности, но прорезающий хаос голос Анджелины подкосил её окончательно. Её фигура находилась где-то в десяти метрах от нее, она орала имя Чанг. Они не должны были быть здесь. Они лекари, не бойцы.       За десять минут им втроем удалось установить где-то чуть больше десяти кристаллов, и этого по-прежнему было недостаточно. И это не она была пессимистично настроена, это доказывал пролетевший насквозь груди Анджелины Джонсон зелёный луч смерти, вспыхнувший огонь, быстро обкольцовывающий Нору, бреши в дрожащем полукуполе, подтверждающие, что несколько кристаллов да пострадали. А также несколько фигур в контражюре адски горящего пламени, стремительно приближающиеся к ним, переступающих безжизненно валяющееся в полыхающей траве тело Анджелины.       Джинни кинула Протего на летящие в неё лучи магии, разбив в руках белесый полупрозрачный кристалл.       Горсть стекляшек выпали также и из её рук, когда жалящее пронеслось в считанных сантиметрах от Гермиониного лица. Краем глаза она заметила, как Дафна пятилась назад, к подступающему огню, кидая петрификусы один за одним.       Трое пожирателей в костяных масках насылали проклятия безжалостно, и все, что ей и девочкам оставалось, только защищаться. Об атаке им оставалось только мечтать. Руки мастерски отбивали поток заклятий, Гермиона даже пару раз успела отразить летящее заклинание в Дафну, едва не подставив саму себя, в самый последний момент применяя протего.       Мочки ушей обжигало нагретым до предела металлом её серёжек, едва не кричащих убираться нахер отсюда. Антиаппарационный купол оседал солью на поверхности кожи, щекотя нервы. Сейчас она не могла бросить девочек, но и утянуть их с собой тоже не представлялось возможным. Да и оставлять всех остальных орденовцев под антиаппарационным полем было как-то эгоистично.       Их оттеснили на задний двор, где вовсю шли сражения. Со всех сторон во все направления пулями летали проклятия разных цветов, и Гермиона ненароком заметила, что не всем так повезло, как им троим. Количество пожирателей превосходило Орден, это было понятно и до нападения, однако столкнувшись с этим лицом к лицу, Гермиона пошатнулась, уклоняясь от черного луча. В среднем на одного орденовца приходилось три, мать твою, пожирателя. Они подошли к этому вопросу крайне критически.       В толпе невозможно было понять кто есть кто, лишь изредка мелькающие рыжие волосы и черные мантии.       Взрыв петард действительно отвлек. Хотя бы что-то сработало. Однако это пошатнуло дом, и со стороны незащищённого куполом здания полетели ошметки стен во все стороны. Гермиона, не задумываясь, кинула конфринго в одного из мужчин в маске синхронно с жалящими девочек, не теряя ни секунды ошеломления пожирателей от массовых взрывов. Последовавшие за этим петрификусы на время отрубили троих пожирателей.       На фоне разразившейся битвы, где небо было затянуто черными облаками, а воздух наполнялся запахом горелого и магии, Гермиона, Джинни и Дафна жались друг к другу, стоя впритык к бушующему под сумасшедшим ветром огню, переводя дыхание лишь на секунду, глядя на полуразрушенную Нору. Её ещё можно было спасти. Укрепляющие заклинания поддерживали непострадавшие этажи. Основной удар пришелся на самый нижний. Вокруг них бушевал хаос: сражающиеся орденовцы отчаянно пытались отразить натиск армии Пожирателей, численно превосходящей их в разы, и каждый взрыв, каждый крик добавлял в атмосферу напряжения и страха.       Огненное кольцо, которое окружало здание, словно дьявольская граница, отделяло мир живых от царства мертвых. Пламя плясало, отражаясь в лицах бойцов, придавая им зловещий вид. Внезапно из этого огненного ада вырвались четыре фигуры, чьи черные мантии развевались на ветру, как тени, готовые поглотить всё вокруг. Гермиона боялась даже подумать, вышли ли они из сражения, или же только прибыли.       — Гермиона! Слева! — крикнула Джинни, выпуская заклинание, которое сверкнуло ярким светом в еще одного мужчину, наступающего на них. Но Пожиратели были ловкими и опытными, их темная магия сочилась смертоносным смрадом. Один из них с пренебрежением оскалился и запустил в ответ заклинание, которое пробило воздух с оглушительным треском.       Гермиона чувствовала, как внутри неё нарастает паника. Она всегда была рациональной, всегда стремилась контролировать ситуацию, но сейчас её сердце колотилось в унисон с грохотом битвы. Она схватила свою палочку крепче, пытаясь подавить страх, который подступал к горлу. «Нельзя сдаваться», — думала она, но в то же время осознавала всю безысходность момента.       — Здесь грязнокровка Поттера! — Один из пожирателей завопил, и сотни глаз устремились на неё. Пожиратели проскальзывали мимо магических потоков, надвигаясь в их сторону. Рядом промелькнуло обугленное лицо Грюма, жестоко отправляющего десятки заклинаний в нападавших.       Дафна, сражаясь рядом, выкрикивала заклинания одно за другим, её голос был полон решимости. Но когда один из Пожирателей направил свою палочку на Джинни, Гермиона инстинктивно бросилась вперёд. В этот миг раздался оглушительный взрыв — здание за их спинами треснуло и рухнуло, не выдержав, обрушивая на них обломки стен и камней.       Она не успела осознать, как оказалась в горизонтальном положении. Всё произошло мгновенно: Гермиону прижало к земле тяжелым обломком стены. Боль пронзила её тело, и мир вокруг стал вмиг размытым. В затылке пекло, грудная клетка раскалывалась.       Грейнджер, что происходит?!       Она слышала крики своих друзей, крик Драко в её голове, но звуки сражения становились всё тише, словно кто-то накрыл её звуковую оболочку. Внутри неё разгорелся пожар — не от огня, не от едва державшегося дома, а от страха потерять все здесь и сейчас. Голос Малфоя набатом стучал в висках. Если она сейчас умрет, он никогда не простит ей это, сдав Орден с потрохами.       С трудом поднимая голову, она увидела сквозь толстый слой пыли Джинни и Дафну, сражающихся с Пожирателями. Каждый взмах их палочек был полон решимости и отчаяния. Гермиона пыталась закричать, но её голос не находил выхода. В этот момент она поняла, что совсем не могла вдохнуть.       Собрав последние силы, она сосредоточилась на своих руках, придавленных рифлёными камнями. Боль пронизывала её каждую клетку, но Гермиона знала: если она не выберется сейчас, то просто умрет в ближайшие минуты. Умирать ей было нельзя. Двинув пальцами, она почувствовала древко самыми кончиками. Пошевелиться было невозможно.       Грейнджер! Ответь!       Я задыхаюсь.       Она чувствовала, как купол, ограждающий кольцо внутри головы, лопнул, пропуская все её мысли в его голову. Должно быть, если бы она могла перестать думать о чем-то другом, она бы поняла, что это спокойно могло свести его с ума. Всё то, чего он так опасался, теперь воспроизводилось в его мыслях от её лица.       Не прекращая она думала лишь о маленьком кусочке кислорода. Ухватить крупицу воздуха. Вдохнуть. Мысли захватило непреодолимое желание дышать, но с каждой секундой все спутывалось, размывалось. Перед глазами всё медленно превращалось в рваные пятна.       Прости меня, если сможешь.       Из последних соображений рассудка выдало ее подсознание.       Нора, её второй дом, где они с ребятами провели столько счастливых моментов, была охвачена огнем. Очередной взрыв раздался так близко, что Гермиона должна была зажмуриться, но кровоток успел отойти от головы, и соображать, кажется, она больше не могла. Самая идиотская смерть должна была наступить слишком скоро.       ***       С каждой секундой ситуация становилась всё более критической. Орден Феникса не справлялся с натиском Пожирателей, и по мере того, как они теряли своих товарищей, надежда угасала. Внезапно, когда казалось, что всё потеряно, из-за облаков пыли и дыма вынырнула фигура в белой мантии.       Его лицо было суровым, а в глазах горел огонь решимости. Одной рукой натягивая капюшон посильнее, парень не ждал ни секунды — поднимая палочку, он закричал заклинание, которое разнесло вмиг окруживших его Пожирателей по сторонам. Словно смерч, он мчался по полю боя, выпуская заклинания одно за другим.       — Депульсо! — его голос звучал как самая страшная гроза. Огромные волны магии раскидывали ряды Пожирателей, заставляя их отлетать назад, как тростник на ветру. Он использовал всю ловкость и силу, чтобы обойти их с флангов, и вскоре к нему присоединились другие члены Ордена, некоторые наверняка даже не понимающие, кем тот являлся. Но Драко не останавливался — он был одержим найти в хаосе одну единственную девушку.       Выпуская лиловый поток магии, в землю, он даже не моргнул, когда все задрожало. Люди один за одним, неважно, свои это были, чужие, хотя, казалось бы, кто ему являлся кем, падали на колени от дрожи обугленной почвы. Драко не просто сражался — он уничтожал их, используя комбинацию мощных заклинаний и своей невероятной скорости. Бомбардой попав прямо в центр груди пожирателя, он на секунду задержался взглядом на нём. Мужчину разорвало на куски, пачкая всё и всех в округе своей кровью и внутренностями.       Он все еще слышал поток бессвязных мыслей, а значит, шанс еще был, хоть каждый миг и мог стать последним.       Внезапно один из Пожирателей нацелился в находящуюся рядом Джиневру Уизли, что схватили за волосы и руки двое пожирателей на земле. Она громко закричала, но в этот момент Драко метнулся к ней, перехватив удар своим заклинанием. Он не обращал внимания на её удивление или недовольство.       Держись, только держись.       Как мантру повторял он, медленно начиная съезжать с катушек от её голоса, не замолкающего ни на минуту. Его крайне бесило, что она думала лишь о том, что случится с ёбаным Орденом, когда она умрет, а не о том, что она не хотела умирать.       Она с закрытыми глазами лежала под грудой камней, бывших стеной, несколькими стенами, должно быть, практически сливаясь с пространством. Торчала лишь одна нога и голова. Он даже не подумал о взмахе палочкой, не подумал о названии заклинания, не подумал ни о чем, невербально откидывая с такой мощью обломки с её тела, с которой, казалось, невозможно было это сделать.       В этот момент раздался ещё один оглушительный взрыв. Драко подскочил к ней, слабо вдыхающей через рот, и дрогнул, глядя на лужу крови, в которой утопали её волосы. Он обнял её за плечи, боясь травмировать ещё больше, но защищая от возможной опасности.       Ему хотелось разорвать её в клочья. Она не имела права так поступать с ним. Не имела права не открывать глаза, переставая глотать воздух мелкими вздохами.       Он не мог понять, почему она не позволяла другим взять на себя ответственность за ее безопасность. Не медля, он прикоснулся кончиком пальца к окровавленной серьге на ее правом ухе, практически обжигаясь от её температуры. Серьга накалилась до такой степени, символизируя крайнюю опасность, что его уму не было постижимо, как она могла стерпеть это.       Оказавшись в просторной гостиной крупной квартиры, Драко удивился, почему их перенесло именно сюда, но, откинув всё на задний план, с дрожью осознал, что девушка не дышит. Прикладываясь своим ртом к её, он впускал в её легкие кислород, но она никак не начинала дышать самостоятельно.       Пронзающая тишина гудела в голове последние несколько секунд, и всё тело охватила паника. Оторвавшись от неё, Драко разорвал потоком магии без палочки на ней одежду. Чуть ниже середины груди лилась кровь в прорванном ребром месте.       — Нет, блядь, нет! — Не зная, что делать, он заорал, прикладывая руки к тому месту, где торчала кость, но это явно не помогало остановить кровотечение. Он наколдовал маску Вентури, о которой когда-то рассказывала она ему. Она должна была поставлять в легкие кислород, но он не был уверен, что ее легкие остались целыми.       — Тинки! — Эльф моментально оказалась с глухим хлопком у него под боком. Ее без того огромные глаза расширились до небывалых размеров, завидев море крови на светлом полу и своего хозяина, утопающего в алой жидкости в белых трансфигурированных одеяниях.       Не став тратить время на задавание вопросов, домовой эльф щелкнула пальцами, материализовав в воздухе множество склянок, плавно приземлившихся на пол. Пачкая розовое платье, Тинки упала рядом с девушкой. Ее крохотные руки обволокло зеленым свечением, когда она начала вытаскивать вылезшее ребро. Вытянув один обломок, она залезла глубже, доставая второй. Кровь продолжала литься ручьем. По ещё одному щелчку пальцев заставив растворится ее ублюдские джинсы, эльф ужасающе вздохнула, глядя на посиневшие от расцветающих синяков ноги.       Нашарив среди склянок зелье костероста, Драко влил его в глотку Гермионе трясущимися пальцами, надеясь, что это могло помочь, снимая на мгновение кислородную маску. По щекам незаметно текли слезы. Приложив максимум усилий, ему наконец удалось вспомнить заклинание, что всё время вертелось на языке.       — Вулнера санентур, — дрожащим голосом Драко водил палочкой по её грудной клетке, заставляя рану затягиваться, в то время как Тинки вливала еще какие-то зелья в рот Грейнджер. Её губы были бледными. Все ее тело было бледным с синим подтоном. Драко был не силён в колдомедицине, и этот факт впервые настолько сильно его забеспокоил. Её грудь слабо вздымалась под напором поступающего через маску кислорода.       Тинки всунула в его руки банку с бадьяном, прикладывая светящиеся руки к области легких девушки. Драко не щадя поливал многочисленные, но уже не такие глубокие раны на её теле. Перед глазами время от времени расплывалась её фигура. Страх потерять её прямо на своих собственных руках затравливал разум. Кровоточащие синяки на её шее багровели.       Её просто придушила упавшая стена, легкие не должны были быть повреждены. Он успокаивал себя меньшим из зол, искренне пытаясь верить в свои домыслы, потому что, если он не прав, то он вряд ли бы смог её спасти.       — У мисс практически отсутствует пульс, она потеряла критически много крови, крововосполняющее не поможет, — со слезами на огромных глазах жалобно пропищала Тинки. Решение этой проблемы пришло как само собой разумеющееся. Скидывая пропитанную кровью белую мантию, Драко вырвал запонку на черной рубашке и задрал рукав выше локтя.       — Когда понадобиться, напоишь меня крововосполняющим, — трансфигурируя брючный ремень в недлинный шланг и создавая из ничего два катетера с тонкими иглами, на выдохе сказал Малфой. В спешке накладывая очищающие заклинания на всё в округе, он не давал себе ни секунды на лишний вдох. Материализовавшийся по велению палочки жгут, чуть выше локтя затянулся на коже, практически больно впиваясь. Сжимая кулак, он быстро нашел пульсирующую вену у себя на жилистой руке и рваным, неточным действием, проткнул её. Погружая иглу в свою вену, он почувствовал легкую боль, которая была ничто по сравнению с теми мучениями, которые испытала Грейнджер.       Он понятия не имел, как это необходимо было делать, но разбираться в этом сейчас равно дать ей умереть, потому пускал все на самотёк, опираясь лишь на способности своей памяти и воспроизводя всё так, как помнил, когда сталкивался с подобным в больничном крыле.       — Хозяин Драко уверен, что это не погубит мисс? У вас могут разниться группы крови, да и не вызовет ли отторжение организм при контакте с чистокров…       — У неё вторая положительная, как и у меня, и этого достаточно, — грубо обрывая эльфа, не желая слышать то, что та могла сказать, Драко аккуратно нащупал просвечивающуюся сквозь полупрозрачную кожу тоненькую венку на изгибе девичьего локтя и, предварительно затянув аналогичный его жгут ей на руке, ввел иглу, плавно протянув приспособление по вене, извлек иглу и откинул ту в сторону. Жгуты растворились в воздухе по велению взмаха палочкой. Когда трубка соединила их руки, он лег рядом, магией запуская процесс трансплантации крови.       Внезапно начавшийся дождь безжалостно стучал по окнам новой квартиры, пока Драко Малфой, лежа на грязном полу рядом с Гермионой, чувствовал, как его сердце продолжало сжиматься от страха. Она лежала без сознания, её бледное лицо, некогда полное жизни, теперь казалось мертвенно-нежным, а губы — сухими и треснувшими. Потеряв больше половины крови казалось чудом, что до сих пор не наступила клиническая смерть.       Кровь, тёмная и густая, начала заполнять трубку образуя красные пузырьки, словно протестуя против своей участи.       Аккуратно переведя взгляд на её лицо, он впервые заметил, как на щеках ещё остались следы слёз — она была так сильна и храбра, и теперь её жизнь зависела от него. Проклиная обстоятельства, заставившие их оказаться в этой ситуации, он не смел моргать, ловя каждое рваное вздымание груди.       Пока кровь медленно поступала в её организм, Драко чувствовал, как его собственные силы истощаются. Его сердце колотилось в унисон с ритмом жизни Гермионы, и в этот момент он понял: он готов был отдать всё ради её спасения, готов был влить ей всю свою кровь, даже если после этого никогда не смог бы открыть своих глаз.       С каждой каплей он ощущал крепнущую связь между ними — невидимую нить, связывающую их судьбы. Вспоминая все моменты их совместной борьбы и радостей, он шептал слова утешения, пусть даже не надеясь, что она услышит его в глубоком бессознательном состоянии.       — Ты справишься, Гермиона, — произнёс он тихо, его голос звучал как молитва. — Я здесь. Ты будешь жить.       Время замерло; каждая секунда тянулась бесконечно. Драко продолжал сосредоточенно следить за процессом, ощущая, как его силы убывают. Но он не мог остановиться — он знал, что её жизнь зависит от этого акта самопожертвования.       Когда его собственные силы иссякли до предела, Тинки учтиво приподняла своей ладошкой его голову и влила в его рот винного цвета зелье. Проглотив, Драко продолжал концентрироваться на магии, гонимой кровь из одного сосуда в другой. В голове кружилось до беспамятства, когда он почувствовал лёгкое движение под рукой. Гермиона медленно открыла глаза, её взгляд был туманным и полным недоумения. Рукой без катетера она обессиленно стянула со своего лица кислородную маску, в непонимании оглядывая его лицо и переводя взгляд на их руки, соединенные трубкой.       — Драко… — прошептала Гермиона еле слышно, и в её голосе звучала благодарность и нежность.       Слёзы радости заблестели в глазах Драко, он улыбнулся сквозь усталость и боль. Они выстояли вместе против всех невзгод и соплохвост ей в рот, чтобы хоть раз она позволила подобному случиться. Останавливая процесс переливания крови, он выдернул из своей руки трубку, в беспамятстве переворачиваясь на бок и закидывая свою руку ей на талию. Прижимая её тело к себе, он игнорировал факт, что в груди невероятно продолжало щемить.       Она выжила. Она, вашу всех мать, жива.       ***       Проснувшись от тревоги внутри, Гермиона обнаружила себя в объятиях Драко, лежа в темной комнате с распахнутыми шторами, за которыми танцевал ночной дождь. Не сразу вспоминая, что происходило ранее, она попыталась отодвинуться, но плотно прижимающие её к обнажённой груди мужские руки не позволили ей этого.       — Нет, Грейнджер, нет… — сквозь сон бормотал настороженным голосом Малфой, и сознание подкинуло отрывки ужасных сцен. Она, прибитая стеной, смерть Анджелины, кристаллы, рассыпающиеся по горящей траве, крики Джинни, сотни пожирателей. А потом, как сладкая фантазия — Драко, прижимающий её к себе и всхлипывающий, зарываясь в её волосы, шепчет, что ему что-то удалось.       Дернувшись, она встормошила чутко спящего парня. Его объятия ослабли, и       Гермиона приняла положение сидя, вперив взглядом в растерянное и заспанное лицо.       — Орден… Драко, где мы? — Трепля его за руки, Гермиона едва не срывалась в крик. Если она не в Норе, значит им не удалось противостоять нападению… Нора была разрушена. Осознание наконец дошло до ее уставшего мозга. Она чуть не умерла под обломком стены.       — Я не хочу ничего слышать о ебаном Ордене, Грейнджер, — раздраженно фыркнув, он наконец сел.       — Объясни мне всё, — вскакивая с кровати, она забегала взглядом по комнате. Огромная кровать, стеллаж с книгами, комод, зеркало, пушистый ковер. Они явно не в Мэноре — концентрация не то, чтобы черной, даже светлой магии не ощущалась на коже в этом месте.       — Для начала ты должна мне объяснить, по какой из причин, ты в ту же минуту, как серьги запылали, не воспользовалась ими? Ты обещала, Грейнджер, — его голос казался злым, но одновременно с этим уставшим.       Подавляя чувство стыда за свои действия и не сдержанное обещание, она нахмурилась.       — Что случилось с Орденом? Мы проиграли? — Её голос дрогнул. В груди колотилось бешеное сердце.       — Я не знаю. Я убил стольких, сколько смог, пока добирался до тебя, — тихо и искренне ответил Драко, перелезая кровать и принимая вертикальное положение рядом с ней. — Как твоё самочувствие?       — Если мы… Если Гарри не успел аппарировать… Что… — В конвульсиях щебеча неразборчивые предложения, её начинала охватывать паника. Теплая рука Драко приземлилась на ее плечо, покрытое черной мужской хлопковой рубашкой.       — Успокойся, ты не в том положении, чтобы продолжать придумывать план по спасению их задниц. Временно оставь это. Ты висела на волосок от смерти, не в состоянии самостоятельно дышать, твоё ребро было сломано в двух местах и торчало из солнечного сплетение, ты потеряла литра два своей крови, это с учетом, что в тебе самой имелось всего около трех, и мне пришлось перелить тебе свою, чтобы ты, блядь, первым, о чем начала говорить, оказался сраный Поттер? Почему ты такая, эгоистка, Грейнджер? — Вся горечь боли и обиды всплыла на поверхность. Грустные серые глаза искрились несправедливостью. Представляя, что ему пришлось пережить, Гермиона вздрогнула, не в силах сдержать слёз.       — Прости, прости меня, — жмурясь, прокряхтела она, прижав руки к пекущим глазам. Резким движением его рук, Гермиона оказалась вновь прижата к его груди. — Я хотела… я правда хотела убраться оттуда, но стена обвалилась… я не могла… — Между всхлипами лепетала девушка, ластясь к груди парня, пытаясь найти там утешение. Его сбитое дыхание под щекой напоминало вчерашнюю встречу в лесу. Они вновь ругались. И вновь должны были помириться. — Спасибо, Драко, — выдавила сквозь ком в горле Гермиона, чувствуя набирающую обороты истерику глубоко в животе. Это ей повезло, что Малфой всеми силами боролся за каждый упавший с её головы волосок, а остальные… Их всех могло уже не быть, а она и не знала. И к ним некому было прийти на подмогу. Никто не станет лететь ни к кому из них с другого конца страны, чтобы полностью излечить и перелить половину своей крови.       Сердце сделало кульбит, сальто назад и тройной тулуп в груди.       — Ты же должен быть сейчас в Шотландии, — отрываясь от его груди, она смотрела снизу вверх на его расслабленное лицо. Его линия челюсти вмиг стала острой от плотно сжатых зубов.       — Должен, — равнодушно пожал плечами он, притягивая её к себе ближе вновь. Гермиона начала сопротивляться, упираясь в грудь ладонями. Истерика откладывалась. Интерес брал своё.       — Как ты переместился из Шотландии на юго-запад Британии?       — Твои серьги связаны с моим кольцом, но я не смог трансгрессировать прямо к тебе из-за наложенного антиаппарационного поля. Непрерывными аппарациями на длинные дистанции я пересек всю страну, подобравшись как можно ближе к Норе, — словно его ужалили в больное место, сухо объяснил он, а после, немного грубо сжав её в своих руках, вернул к своей груди на этот раз успешно, устраивая свой подбородок на ее макушке. — Через час могут заметить мое отсутствие на рабочем месте. Пожиратели смерти не такие идиоты, как твои соратники, им не составит труда сложить факт исчезновения генерала армии с неопознанным бойцом в белых мантиях, перебившем больше дюжины псов в ночь штурма вашей замечательной Норы. — Спокойно вещал Драко, поглаживающими движениями вдоль спины успокаивая всё ещё трясущуюся девушку.       У них не было времени. Как и никогда прежде. Как и никогда в ближайшем будущем.       — Когда я уйду, я тебя умоляю, будь добра хоть раз меня послушать и сделать как велено, отоспись до утра, позавтракай тем, что тебе принесёт Тинки, сходи в душ и только потом отправляйся в штаб-квартиру. Если я узнаю, а я узнаю, не сомневайся, что ты не послушалась, я никогда больше не поверю ни в какие твои клятвы, Грейнджер, — он знал, где болит, и давил именно туда. И это было справедливо. Он рисковал своим прикрытием, рисковал жизнью, чтобы спасти её, не сумевшую элементарно обезопасить себя, хоть и давала обещание быть крайне осторожной.       Сдавленно кивнув, она плотнее прижималась к нему, притягивая к себе его за обнажённые лопатки.       ***       Она крутилась в остывшей постели на шёлковых простынях, находя неправильным своё присутствие здесь, изводя себя мыслями о судьбе членов Ордена Феникса в её отсутствие, но из раза в раз останавливала порыв броситься подальше отсюда и наконец всё разузнать, аргументируя всё это тем, что её и вовсе могло бы здесь не быть, и просто дождаться утра она была способна, хоть как-то отблагодарив тем самым поступок Драко.       Гермиона едва ли не свела себя с ума, убеждённая тем, что сон не накроет её, но в конечном счёте долгосрочный недосып и недавно пережитый стресс дали своё, увлекая в небытиё на добрых пять с половиной часов.       Как он и сказал, по пробуждению она столкнулась с Тинки, уже подавшей ей на стол горячий завтрак, и подготовившей ей новую одежду. Поблагодарив эльфа и плотно позавтракав, не взирая на то, что кусок в горло не лез, Гермиона спешно приняла душ и, облачившись в новые одеяния, с подрагивающими кончиками пальцев встала напротив зеркала, настраиваясь на аппарацию.       Тинки принесла ей совсем новую маггловскую толстовку темно-серого цвета и широкие джинсы, отличные от тех, что ей пожертвовала Джинни. Своей одежды у неё до сих пор не было, а та, в которой вчера она сражалась, оказалась разорвана в хлам, и в принципе последней, что имелась. Домовой эльф заменила и ее единственные кроссовки на кожаные туфли на шнуровке, явно стоящие баснословной цены.       Набрав в легкие побольше воздуха, Гермиона перестала тянуть время, неизбежное невозможно откладывать вечно. Орден нуждался в ней. Аппарировав прямо на кухню на площади Гриммо, Гермиона совсем не ожидала увидеть за круглым столом первичный отряд в полном составе. На глаза накатили слезы, когда она встретилась взглядом с Тонкс, стоящей у кухонной тумбы с перебинтованным плечом и держащей в руках чашку дымящегося чая.       Нервы полностью сдали, когда Аластор, мать твою, Грюм, привычно откинувшись на спинку стула и, хмыкнув, улыбнулся. Клапан сорвался, выпуская наружу эмоции. Больше всего она боялась, что никого из них не осталось, и переместившись, узнает, что все, кто находился в Норе в ту ночь, погибли.       — Жива, здорова, а вы говорили, — шикнув, он отпил из своей кружки. Наверняка уже глушит огневиски. Подхрамывающая Минерва приблизилась к ней в тот момент, когда, утирая слезы, она готова была упасть. Руки её любимого профессора в теплом жесте увлекли в аккуратные, почти что материнские объятия.       — Больше всего мы боялись, что тебя взяли в плен. Пожиратели слетели с катушек, когда кто-то из них крикнул о твоем местоположении, — уставший севший голос Люпина по-родному проникал в её голову. Она не представляла Орден без него. Без Тонкс, без вечно ворчливого Грозного Глаза, без Минервы Макгонагалл, что всегда заступалась за неё и выслушивала от и до, без Билла с Флер, а также без Молли и Артура Уизли, что в каком-то понимании выступали ей в роли родителей.       — Гермиона, милая, — отставляя кастрюлю с плиты, пропела Молли, присоединяясь к объятиям. Болт затопила её. Сложно было вообразить, что испытывала женщина, лишившаяся дома, который обживала больше половины своей жизни.       — Мы переживали за тебя, — глава семейства Уизли, поджав губы, слабо улыбнулся. Через пару секунд к групповым обниманиям присоединилась и Нимфадора, закидывая целую руку Гермионе где-то между рук других женщин на плечо.       — Где ты была? — щебечущим голосом взволнованно проговорила рыжая женщина, не выпуская девушку из своих рук, хотя остальные уже отошли в сторону.       — Драко вытащил меня из-под завалов стен и перелил свою кровь, поскольку я потеряла слишком много своей, — высвобождаясь из кольца рук Молли, спешно пояснила Грейнджер. Улыбка тут же спала с её лица, накативший страх прошлой ночи оттеснил все вспыхнувшие положительные эмоции.       — Сукин сын должен был быть в Шотландии, разве нет? — Грюм недоверчиво сощурился одним глазом, выдержав зрительный контакт с шатенкой. — Или, быть может, он специально подставил всех нас?       — Он там и был, но, узнав, что я начинала умирать, ему пришлось произвести многочисленные аппарации, чтобы добраться до Норы, — возмутившись, Гермиона цокнула, подходя к столу и присаживаясь на свободное место. Её волновало такое пренебрежительное отношение членов Ордена к их единственному шпиону.       — Ага, и как же он об этом узнал? У вас должна быть какая-то супер связь, или у него есть гипер чутьё? — Аластор навалился на стол, продолжая пилить немигающим взглядом девушку.       Внутри все похолодело. Она не знала, стоит ли ей рассказывать за кольцо, но она уже подставила себя, не имея возможности вильнуть. Прокрутив на пальце драгоценность, она перевела дыхание, начиная совсем неспешно:       — С помощью семейной реликвии Блэков теперь мы можем общаться телепатически, однако на каких дистанциях оно работает, я не знаю, — неуверенно и робко. Это казалось чем-то личным. Обошедший сзади Люпин, встал справа от нее. Настороженно протянув руку на тихую просьбу Ремуса «можно?», Гермиона, кажется, даже не моргала.       Кольцо не поддавалось ни на какие махинации со стороны мужчины. Оно не сдвинулось ни на миллиметр, хотя ещё минутой ранее свободно болталось на худощавом пальце.       — Видимо, на нем стоит защита. Значит, передать его кому-то из нас не удастся, — выдохнув, Ремус проследовал к своему стулу, не замечая спиной ошарашенное лицо Гермионы. Нарастающая злость на это незначительное высказывание ощущалась тугим узлом в груди. Он действительно так просто сейчас намекнул, что была бы возможность, они бы сразу же изъяли у неё кольцо? Неужели они на самом деле доверяли не только Малфою, но и ей самой?       Через несколько минут в комнату вошел прибывший Кингсли Бруствер, и кухня, как и не бывало прошлой ночи, погрузилась в атмосферу очередного собрания Ордена Феникса.       ***       Той ночью они лишились Анджелины Джонсон и троих новобранцев. Флер вовремя успела активировать портключ, утащив с собой Гарри, как раз в самый накал сражения. Десятки раненых сейчас находились на втором этаже в расширенной магией спальне под наблюдением потрёпанной Помфри и потухшей от утраты соратницы Чжоу. Джордж лишился одного уха, но он скорее нес эту утрату с гордостью, нежели с сожалением. Всё-таки ему в этом бою удалось в одиночку сразить трех пожирателей, и ухо являлось малой платой за небольшую победу.       После того, как Малфой расправился, теперь было известно точное количество — двадцатью тремя пожирателями, из них восемнадцать убиты чередованием хаотичной бомбарды с примитивным депульсо, остальные же скончались позже, успев помучиться от режущих ран, Орден, полный отчаяния, вдохнул полной грудью и поверг в сражении ещё около дюжины пожирателей, одного удалось взять в плен, однако, из-за неимения подходящего места для его содержания, того временно держали в сарае с метлами на заднем дворе на площади Гриммо, регулярно обездвиживая и отключая, лишь изредка напаивая поддерживающим жизнь питательным зельем.       Находившиеся на площади Гриммо совсем недавно вступившие в Орден бойцы поделились своими немногочисленными запасами одежды с пострадавшими, некоторые вещи были найдены в комнатах старых владельцев дома. Ходить нужно было в чем-то, а время неумолимо бежало, подводя лето к концу. Совсем скоро должны наступить холода, и финансирование из-за рубежа, переводом крупной суммы на неизвестный министерству счет Кингсли утром после рокового события было как никогда кстати.       Эта ситуация как ничто другое показала истинное положение дел. Они были не в состоянии отбить простое нападение не самых значимых в армии Волдеморта бойцов. Орден продувал по всем фронтам, и это подкосило царившую доселе оптимистичную атмосферу.       С Роном общение давалось крайне тяжело, и никто из них не собирался первым отпускать обиду. Спустя пару дней, проведенных на новом месте, Гермиона поведала о крестражах и воскрешающем камне мальчикам за закрытой дверью опустевшей в обед комнаты, в которой временно проживали шестеро парней. Все спальные комнаты в доме походили на армейские казармы из-за примененного заклинания незримого расширения и бесконечного количества кроватей, выстроенных в ряд.       Зашнуровав оказавшиеся невероятно удобными и легкими туфли, подаренные Малфоем, Гермиона встала со своей кровати. Полторы недели. Столько прошло времени с тех пор, как они потеряли главную штаб-квартиру. Кинув беглый взгляд на уже вызывающий отвращение своим видом крафтовый пакет с неразобранными вещами, Гермиона одна из первых покинула комнату, которую делила с Падмой, Чжоу, Дафной, Джинни и Лавандой. Гринграсс успела уже спуститься на кухню и во в орудовала вместе с Миссис Уизли кастрюлями и половниками у плиты.       — Доброе утро, — сдержанно кивнув, Гермиона уселась за стол, раскладывая пару книг перед собой. Последние дни не особо хватало времени на чтение, когда и появлялась свободная минута — уединиться было попросту негде — в любом углу толпились шумные люди, и о концентрации на тексте речи идти не могло.       Если всё получится, через пять дней они обзаведутся новой штаб-квартирой, и на Гриммо станет куда спокойнее. Это было немного эгоистично, но ей невыносимо хотелось, чтобы этот момент настал как можно скорее.       «Расширенный курс заключения магии в собиратели» — гласило название книги сверкающей позолотой. В первую очередь из-за неё Нора пала, и, хоть здравый смысл и шептал, что в ту ночь всё изначально пошло не так, как предполагалось, однако сумей Гермиона оптимизировать процесс установления кристаллов, и всё могло сложиться иначе. Всё явно было бы по-другому, не разорви её же петарды с примененной бомбардой дом семьи Уизли.       Эу, Грейнджер, если тебе станет легче, то напомню, не у одной тебя проблемы с применением бомбарды.       Шутливый голос эхом раздался в черепной коробке, заставляя вздрогнуть погрузившуюся в воспоминания девушку. У неё иногда выходила из-под контроля концентрация на ментальном блоке телепатического кольца, и ненароком выходило, что она транслировала свои мысли Драко, командующего армией новобранцев на самом севере Шотландии. По-началу он выказывал своё недовольство этим, шипя, что она его отвлекает, однако со временем ему надоело, или он просто смирился, часто просто игнорируя, и лишь изредка подшучивая над ней, приводя в чувства от захлестнувших эмоций.       Расплывшись в улыбке, она восстановила треснувший барьер цвета его глаз. Это было жестоко, но она была отчасти рада, что Малфой предпочел изобретать странные способы убийств при её спасении, нежели применение куда эффективных непростительных.       Прости. Как у тебя дела?       Гоняю молодняк перед завтраком до отвала ног.       И насколько же этот молодняк тебя старше?       В среднем на три-пять лет, но встречаются и шестнадцатилетние кадры, так что я не самый зеленый здесь.       Отмахиваясь шутками, Драко предпочитал не говорить на эту тему, но Гермиона прекрасно понимала, с какой дискредитацией он сталкивался, командуя людьми куда старше него самого. Взлетев по военной службе до генерала армии в возрасте восемнадцати лет невозможно было не встречать осуждающие и завистливые взгляды. Гермиона сама успела почувствовать подобное — подслушав разговор между Чанг и Тонкс за закрытой дверью, с ошаленьем узнала, как Чжоу претит высокопоставленная должность Грейнджер в Ордене, а ведь они были ровесницами.       Отмахивая мысли в сторону, она подняла рассеянный взгляд на щебечущих между собой Дафну с Молли. Миссис Уизли в поразительной искренностью поладила с очаровашкой Гринграсс, хоть раньше и придерживалась мнения, что ни с кем из слизеринцев каши не сваришь. Как выяснилось, ещё какую сваришь — Дафна часто по утрам помогала женщине с готовкой, пытаясь хоть как-то отблагодарить ту за её доброту к ней.       Глухой треск разрушил идиллию на кухне. Недовольный домовой эльф в дешевом костюме скрючился, подходя к Гермионе.       — Кикимер принес грязнокровке от её молодого человека букет цветов. Кикимер крайне недоволен их союзом, — кряхтя, домовой эльф протянул ошеломленной девушке среднего размера букет красных цветов, перевязанный на стеблях широкой красной лентой.       — Спасибо, Кикимер, — учтиво проигнорировав все неприятные высказывания эльфа, она приняла букет из красной сальвии. Вдыхая душистый аромат, Гермиона не сдержала улыбки. Малфой просто… Черт.       «Знаешь ли ты значение этих цветов?» — гласила небольшая записка, вставленная между растений, выведенная его идеальным почерком. Знала ли она?       Красный шалфей, он же красная сальвия, нес в своем значении на языке цветов глубоко собственническое выражение чувств и переводился как «Навсегда моя».       Она навсегда влюбилась в дьявола, навсегда продала свое сердце ему. Конечно же, она навсегда его, поскольку, будь всё по-другому, мир бы рухнул.