Формула тишины

      Дни их, погружённых в безжалостный водоворот войны, проходили в бесконечных скитаниях по заброшенным местам, где когда-то царила жизнь, а теперь лишь ветер шептал о потерянных надеждах. Время, словно злая шутка, тянулось медленно, как густая смола, заполняя каждую щель в душах тяжестью утрат и невыносимого бремени, которое они несли на своих плечах — бремени поиска крестражей, тех зловещих объектов, которые были связаны с самой сутью зла.       Гарри, с его неизменным мужеством и решимостью, старался держать себя в руках, но даже он чувствовал, как тёмные облака сомнений сгущаются над головой. Каждый раз, когда он смотрел на своих друзей, он замечал, как напряжение между Роном и Гермионой становилось всё более ощутимым, словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться. Рон, который когда-то был полон жизни и шуток, теперь превращался в тень самого себя: его взгляд стал мрачным и угрюмым, а слова — резкими и колкими, как острые лезвия. Он не мог простить Гермионе её выбора, её решение выйти замуж за Драко Малфоя стало для него настоящим ударом ниже пояса, и эта обида, как зловещая тень, преследовала их на каждом шагу. Они максимально игнорировали инцидент с ударом Гермионы по лицу, Рон даже не извинился, а она и не пыталась напомнить об этом.       Каждый день начинался с холодного рассвета, когда серое небо нависало над ними, словно предвестник новых бед. Они собирались вокруг костра, который едва освещал их измученные лица. Гарри пытался говорить о планах и стратегии, но его слова часто терялись в молчании Рона и Гермионы. Она старалась улыбаться, но её улыбка выглядела искусственной и натянутой, как маска на лицах актёров в трагедии. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, в воздухе витала невидимая искра напряжения — она могла бы воспламенить даже самую холодную ночь.       В момент, когда они вновь отправлялись в путь, Гермиона ощущала себя как пленница в собственном теле. Каждый шаг давался ей с трудом; она чувствовала себя как корабль без руля, дрейфующий по бурному морю эмоций. Рон же, казалось, намеренно избегал её взгляда, словно она была проклята. Его гнев был подобен ядовитому газу — невидимому и проникающему в каждую щель их общения. Даже когда они работали вместе над поиском крестражей, между ними возникала непреодолимая пропасть недопонимания.       В один из таких дней, когда они исследовали заброшенный дом на краю леса, наполненный призраками прошлого и запахом гнили, она разбила крупную вазу, и Рон не выдержал. Он резко бросил Гермионе:       — Ты могла бы хоть раз подумать о том, что ты делаешь! — Его голос звучал так же громко и резко, как треск ломающегося дерева. Гермиона отшатнулась от его слов, словно они были физическим ударом; её сердце сжалось от боли и обиды. Она почувствовала себя как раненая птица, сброшенная с высоты — её мечты о дружбе и понимании разбивались о суровую реальность.       — Рональд Уизли, если бы ты думал так же часто, как и я, смог бы хотя бы понять, что я разбила её не случайно! — и в знак подтверждения её слов она вытащила из-под обломков толстой вазы что-то нечто неопределенно формы, сокрытое дезилюминационным. Края объекта едва ощутимо подсвечивались, выдавая его видимость.       Рон зло пнул обшарпанную тумбу ногой и вышел из комнаты.       Гарри наблюдал за этой сценой с беспокойством; он чувствовал себя как зритель на театре абсурда, где каждый актёр играл свою роль с невыносимой страстью. Он бы хотел попытаться вмешаться, но слова застревали у него в горле; он понимал, что это противостояние было неизбежным. Внутри него росло чувство безысходности — как будто они все оказались в ловушке своего собственного выбора.       Вечерами они вновь собирались у костра, и тишина становилась всё более гнетущей. Каждый из них погружался в свои мысли: Гарри размышлял о том, как победить Волдеморта; Рон мучился от обиды на Гермиону; а она сама пыталась найти в себе силы простить его и понять его чувства. Но вместо этого их сердца наполнялись лишь холодом и отчуждением. Время шло вперёд, но для них оно остановилось — каждый день превращался в повторение предыдущего: бесконечная борьба с тьмой извне и внутренними демонами.       И вот однажды ночью, когда звёзды прятались за облаками, Гермиона почувствовала, что больше не может терпеть это молчание. Она обратилась к Рону с просьбой поговорить — её голос дрожал от напряжения. Но он лишь отвернулся от неё, как будто она была призраком из прошлого. В этот момент она поняла: несмотря на все их усилия и страдания, война не только разрушала мир вокруг них — она разрывала их связи изнутри.       Гермиона Грейнджер, всегда отличавшаяся умом и решимостью, в последние месяцы войны начала ощущать, как на её плечи медленно, но неумолимо ложится тяжёлое бремя апатии и безысходности, словно тёмные облака сгущались над её головой, затмевая солнечный свет надежды. Каждый день, проведённый в борьбе с тёмными силами, казался ей бесконечным, как длинная зима, когда снег не тает, а лишь накапливается, создавая непролазные сугробы, в которых теряется всякая радость и желание двигаться вперёд.       Война забрала у неё не только друзей и спокойствие, но и ту искру, что когда-то зажигала её сердце. Она чувствовала, как её внутренний мир постепенно превращается в пустыню, где даже самые хрупкие цветы надежды не могли прорасти сквозь жестокие пески реальности. Каждый новый день приносил лишь новые потери: знакомые лица исчезали, как утренний туман, оставляя только холодное эхо воспоминаний.       И вот в этот момент безысходности, когда она пыталась найти опору в своих чувствах и мыслях, произошёл случай, который стал последней каплей в её переполненной чаше. Это был символом разрыва их связей, той невидимой нити, что связывала их сердца. Слова, произнесённые Роном в тот момент, пронзили её душу, как острый нож.       В этот миг Гермиона ощутила себя преданной не только Роном, но и самой собой. Её душа словно утонула в океане страха и одиночества; она почувствовала себя заброшенной на необитаемом острове среди бушующего моря.       С каждым днём тёмные мысли всё больше поглощали её; она стала замечать, как её смех теряется в пустоте, как улыбка больше не украшает её лицо. Внутренний голос шептал ей о том, что она не достойна счастья, что её выбор — это ошибка, которая приведёт лишь к ещё большим страданиям. Этот голос становился всё громче и настойчивее, словно зловещий шёпот ветра в ночи. Она пыталась сопротивляться ему, но силы покидали её.       Гермиона осознала, что депрессия — это не просто мимолётное состояние; это тёмная тень, которая медленно окутывает человека своими холодными объятиями. Она чувствовала себя как птица с поломанными крыльями, неспособная взлететь и покинуть эту угнетающую атмосферу. Каждый шаг к восстановлению становился всё более трудным; она искала утешение в книгах и магии, но даже они перестали приносить радость. Она оказалась на краю пропасти — её жизнь превратилась в бесконечный лабиринт боли и сомнений. И хотя она пыталась найти выход из этого мрачного состояния, каждый поворот лишь уводил её глубже в тьму.       Теперь она знала: чтобы выжить в этом мире, полном ненависти и страха, ей придётся найти в себе силы противостоять не только врагам извне, но и демонам внутри. Но пока эта борьба оставалась для неё лишь мечтой — мечтой о свете в конце туннеля, который казался всё более недосягаемым.       Два месяца.       Ровно столько она не виделась с Драко. Гермионе было стыдно за многое. За последнюю истерику, за то, что ушла, не предупредив, за то, что первые пару дней после того, как по утру бросила всё и отправилась в экспедицию с Гарри и Роном на поиски крестражей не отвечала ни на одно его слово. Она запуталась и практически все ночи, дожидаясь, пока мальчики уснут, позволяла себе плакать по ночам.       У Гермионы Грейнджер ничего не получалось. У Гермионы Малфой так тем более.       Так больше продолжаться не может, мы не имеем права просто ждать, пока крестражи сами свалятся нам на голову, потому, минимум ближайшие полгода, мы так решили, мы будем активно искать хотя бы зацепки. Не ищи меня и не проси о встречах. Занимайся тем, чем должен, и я буду занята тем же.       Примерно так она ему сказала, прежде чем вновь пропасть. Гермиона вздрагивала от его недовольных высказываний, чувствовала сквозь интонацию его голоса в голове, как скрипят его зубы и как он злился. Но у Ордена все было хорошо. Она знала это по иногда проскальзывающим высказываниям Драко, на которые практически никогда ничего не отвечала, что очередная операция у «её тупоголовых кретинов» прошла успешно.       ***       Все просто обязано было идти по плану. Гермиона распланировала всё до мелочей, предугадала любое развитие событий. Никому прежде не удавалось узнать изнутри, что происходит в Министерстве, быть может, разгадка стояла у них перед носом, в центре магичекой Британии, а они даже не рассматривали такого варианта, как проникнуть внутрь. Пользуясь мантией-невидимкой Гарри, они несколько дней по очереди дежурили у входа в Министерство, подслушивая разговоры работников, и по этим разговорам собирали информацию о порядках в здании, о расположении кабинетов, особенно внимательно относясь к сведениям, касающимся Долорес Амбридж. Гермионой были составлены приблизительные схемы расположения кабинетов и этажей, тщательно продумано проникновение в Министерство.       — Просто разведка, помните? Ничего провокационного, — идя бок о бок с Гарри и Роном под мантией-неведимокой, шепнула Гермиона. Отчего-то её ладони чуть дрожали на краях невидимой материи, но это нисколько её не сбивало от полного сосредоточения на ситуации.       Тьма окутала Лондон, словно тяжелое одеяло, и звезды прятались за мрачными облаками, будто стыдясь видеть, что произошло с миром. В это неприветливое время, когда маги и магглы были разделены страхом, Гермиона, Гарри и Рон, ставшие нежелательными лицами номер один для всей Британии, пробирались к Министерству Магии — в ядро самого зла, где тайны скрывались за замками и заклинаниями.       Сердца их стучали в унисон, как барабаны войны, предвещая неизбежное столкновение с темными силами.       Гермиона вытащила из кармана свой флакон с оборотным зельем, который они приготовили в одной из безопасных точек. Её руки слегка дрожали от волнения и страха. Она знала, что это зелье — их единственный шанс пройти мимо охраны и слиться с толпой чиновников, которые сновали по коридорам Министерства.       — Мы должны быть осторожны, — произнесла она, её голос был тихим, но полным решимости. — Как только мы вольемся в их ряды, нам нужно будет действовать быстро. Через час нужно будет сделать ещё по глотку, не забывайте о времени.       Она готова была поклясться, что Рон закатил глаза.       Гарри кивнул, его зеленые глаза горели решимостью. Она чувствовал, как адреналин бурлит в венах; это было похоже на электрический заряд, поднимающийся от кончиков пальцев до корней волос. Рон стоял рядом, его лицо выражало настороженность и готовность к действию.       — Давайте! — скомандовал он, и они выпили зелье каждый из своих колб одновременно. В тот же миг их тела начали меняться: лица расплывались, черты сглаживались. Они стали похожи на обычных сотрудников Министерства — серые, безликие фигуры в мантиях. Вчера им удалось перед министерством заприметить трех сотрудников, выходящих с места работы после долгого рабочего дня. В разведывательной операции им удалось выкрасть по волосу с их голов и наложить несколько мощных конфундусов. Сегодня на работе их быть не должно. В плане, настоящих.       Пробираясь через входные двери, они ощутили на себе взгляды охранников. Что ж, нужно отдать должное новой системе охраны — она вызывала ужас и была действительно до дури жестокой. Проверив их украденные палочки, троицу спокойно впустили. Сердца стучали так громко, что казалось, их слышит вся магия вокруг. Но теперь они были невидимыми в этой маске безликости.       — Вперед! — прошептал Гарри, когда они вошли в главный холл. Он чувствовал себя как рыба в воде, но каждый шаг был полон опасности. Они двигались среди людей, которые обсуждали новые законы и указы, не подозревая о том, что среди них находятся трое бунтовщиков.       Позволив себе осмотреться пару секунд, Гермиона с ужасом отметила, что из Атриума исчез Фонтан Магического Братства. Теперь в центре холла стояла огромная статуя из черного камня: волшебник и волшебница, сидящие на телах маглов. Шагнув чуть ближе и внимательнее рассмотрев скульптуру, было обнаружено, что на цоколе статуи были выбиты слова: «Магия — сила». Вздохнув, Грейнджер поспешила расслабить лицо и развернуться. Ни к чему привлекать лишний раз внимание.       Внезапно Гермиона заметила Амбридж — она стояла у окна с самодовольной улыбкой на лице, словно кошка, поймавшая мышь. Её пурпурная мантия сверкала в свете ламп. Она стояла вполоборота, и Гермиона уже хотела шепнуть, что им следует пойти в другом направлении, чтобы, не дай Мерлин, не пересечься с этой ведьмой, как Долорес, чуть повернув корпусом, блеснула украшением на шее, что гордо сверкало в свете настенных фонарей. При виде медальона Слизерина, темного символа власти и зла, её сердце сделало кульбит и остановилось.       — Гарри, медальон, — прошептала Гермиона, указывая на крестраж кивком головы. В её глазах сверкнула решимость. — Нам нужно его забрать!       Рон обернулся к Гарри и Гермионе. В его глазах читалась тревога: они должны были только разведать территорию, быть может, подслушать что-то крайне важное, разузнать об обстановке в мире и, если повезет, вынюхать секреты, а не подгадывать момент для кражи чертового медальона. Они знали, что Амбридж не оставит их в покое. Знали, что это обернётся бедой, но, тем не менее, Гарри, что сейчас выглядел как мужчина лет сорока с седеющей густой бородой и короткой стрижкой, коротко кивнул подруге, игнорируя попытки Рона что-либо сказать.       — Нам нужно отвлечь её внимание, — произнес Гарри. — Я займусь этим.       Он шагнул вперёд и направился к Амбридж с уверенной улыбкой на лице. Внутри него бушевал шторм: он знал, что рискует быть разоблаченным. Гермиона неуверенно опустила голову, делая вид, что что-то обронила.       — Мисс Амбридж! — произнес Поттер с притворной радостью. — Как прекрасно вас видеть!       Амбридж обернулась к нему с недоумением и прищурила свои кошачьи глаза.       — Спаркл, дорогой! — её голос был до тошноты натянутым и приторно фальшивым.       — У нас есть несколько вопросов по поводу новых указов! — Гарри говорил быстро, стараясь не выдать своего волнения.       Тем временем Гермиона и Рон проскользнули мимо охраны к столу какой-то секретарши. Рон замер на мгновение, прежде чем широко улыбнуться и начать нести какой-то бред о потерянном отчете отдела магического правопорядка. Гермиона все время поддакивала ему, косясь в сторону Гарри и Амбридж, болтающих совсем близко.       Эта змея вообще знает, что носит на своей груди? Сердце колотилось в груди от страха быть пойманным. Но время не ждало.        Гермиона в образе примитивной офисной рабочей с ненримечательными чертами лица почти незаметно кивнула Рону и он быстро-быстро выудил из кармана свою палочку.       Невербальный конфундус сработал на ура. Бедная секретарша, встав из-за своего стола, рассеянно прошагала к Амбридж, что уже под руку с Гарри-Спарклом шли к лифту.       — Мисс Амбридж, мне нужна ваша помощь. В вашем отделе, скорее всего, затерялся один важный отчет от Магического правопорядка, не могли бы вы…       — Мы с мистером Спарклом направляемся в зал суда, деточка, давай позже, — и, развернувшись обратно к немного расстерянному Гарри, повела его дальше к лифту.       Гермиона и Рон смотрели, вытаращив глаза на то, как Поттер, чуть обернувшись к ним, глазами стрелял знаки идти за ним.       — Погодите, нельзя ли Муфалде и Реджу пойти с нами? У них, кажется, какой-то казус, сразу после успешного суда, в вашу пользу, конечно, они смогут воспользоваться вашей помощью, — лукавя, остановился Спаркл-Гарри.       — Пускай идут, Салазар, как же я устала, ей Богу, так устала! — постукивая каблуками, Амбридж ввалилась в прибывший лифт. Муфалда-Гермиона и Редж-Рон едва ли не побежали к входящей в лифт паре.       — Выглядите прекрасно, мисс Амбридж, что это у вас за украшение такое? — когда двери лифта почти закрылись, поинтересовалась Гермиона, но не выказывая настоящего интереса к «безделушке» на шее женщины. Не в их пользу было количество людей в чертовом лифте. Чертово министерство и чертово бесчисленное количество пожирателей в нем.       Гермиона в толпе увидела Долохова и Яксли. Годрик, у Гермионы внутри всё настолько сжалось за последние десять минут напряжения, что ещё чуть-чуть, и точно что-то должно было лопнуть.       — Ничего особенного, милочка, — отмахнувшись от Муфалды, Долорес вернула свое внимание Гарри. Сука сильно была заинтересована в общении с ним. Кем, черт подери, являлся этот Спаркл, что Амбридж от него не могла отлипнуть?       Магический громкоговоритель озвучил остановку на отделе департамента регулирования и контроля магических существ. Толпа, что стояла за ними в темном лифте, вывалилась за двери, оставив их вчетвером совсем одних.       Грейнджер без остановки думала над тем, как безопаснее провернуть кражу и сошлась на том, что наслать Империус на Амбридж и выкрасть медальон прямо сейчас — их единственный шанс. Им нельзя в зал суда — перед входом у них отберут палочки и все личные вещи, выпить вовремя оборотное не будет возможным, да и вообще, если её бисерную сумочку, что сейчас покоилась в кармане её пиджака вскроют, то привет беде. В той сумке хранилось слишком много того, чего нельзя было проносить в Министерство Магии.       Она почти ликовала, когда двери лифта начали закрываться, а ничего не подозревающая Амбридж так удобно повернулась к ней спиной. Но высокая фигура в черных одеяниях пожирателя смерти, совсем не скрывающая свою принадлежность к армии Волдеморта, с серебряной маской в руке, зашла в лифт слишком неожиданно. Гермиона почти разочаровалась в утраченном шансе сделать всё чисто, пока мужчина не снял капюшон со своей головы, обнажая белоснежные, такие родные волосы.       — М… Мистер Малфой, — на выдохе тут же шепнула Муфалда. Драко на нее посмотрел искоса, а после вернул внимание Амбридж. Они начали какой-то короткий диалог, но кровь в ушах слишком громко циркулировала для того, чтобы понять, что они говорили. Кончик палочки Малфоя, что он держал в рукаве, чуть выглядывал, почти незаметно, почти что не на неё, но Гермиона слишком хорошо знала язык его тела чтобы понять, что он сейчас собирался делать.       Конечно же, он заметил медальон Слизерина — Драко пару раз невзначай посмотрел на её грудь, после чего натянул оклюменционный барьер на своё лицо. Конечно же, не зная, что это она, он бы её проклял прямо здесь и сейчас вместе с Гарри и Роном. Он думает сейчас о том же, о чем и она. Идеальный момент. Тройка неприметных сотрудников министерства для генерала армии — пустяки. Как и чертова Амбридж.       Гермиона вверила многозначительный взгляд в Малфоя, крутя на пальце обручальное кольцо, которое так кстати опрометчиво забыла снять. Драко махнул взглядом по её лицу и тень сомнения промелькнула в его глазах. Когда его взгляд случайно зацепился за её руки, так припадочно пытающиеся привлечь к ним свое внимание, он дёрнулся.       — И в итоге, представляете, он, оказывается, всё это время был женат на магглорожденной и даже не знал об этом! Мистер Малфой, вы меня слушаете? — Амбридж нахмурилась, глядя на блондина, что смотрел сейчас прямо ей за спину на свою жену под оборотным и пребывал в некой растерянности.       — Это Поттер и Уизли? — Игнорируя распахивающую глаза на его слова Долорес, уверенно спросил он. После короткого кивка Гермионы, он резким взмахом палочки заставил лифт задрожать и замереть. У них есть не больше минуты.       Рон и Гарри, просекшие, что тут происходит, сразу же пришли в действие. Амбридж уже схватила свою палочку, но Малфой, прибегая к грубой силе, тут же вырвал её своей рукой из её толстых пальцев.       Рон быстро потянулся к медальону и схватил его. В этот момент Амбридж завопила.       — Вы! Что вы делаете?! — и её голос был полон ярости и ненависти.       Гермиона быстро вытащила из кармана бисерную сумочку, решив оставить разборки с Амбридж трем парням. Шаря на самом дне бисерной сумки, она наконец нашла поддельный медальон.       Рон прижимал низкую женщину к телу Гарри, что держал ту под руки. Драко уже наколдовал силенцио. Её рот истошно открывался в немом крике, и на секунду Гермионе даже стало её жаль, пока та не пнула Драко каблуком в колено.       Выругавшись, он выхватил из рук Гермионы поддельный крестраж и с презрением на лице надел его на брыкающуюся во все стороны женщину. Её глаза бегали и кричали «предатель!», но ничего не могла с этим сделать.       — Крепче её держите, — приставляя кончик палочки к её виску, сказал Драко. Гермиона не знала, куда себя деть. Ей хотелось провалиться под землю от стыда и благодарности к Драко. Он узнал её и так быстро всё сделал, что казалось немыслимым. Ей хотелось извиниться за все, обнять его, но он прямо сейчас рылся в голове у чертовой суки Амбридж, переписывая произошедшие за последние пару минут события.       Её сердце точно остановится. Когда немного взъерошенный Рон отходит от сконфуженной Амбридж с зажатым в кулак настоящим медальоном, ей хочется закричать во весь голос «ура», но вместо этого, когда лифт приходит в движение и открываются двери на самом нижнем этаже, она мысленно умирает.       Все прошло успешно, гладко, даже идеально, если бы не влетевшая в руки как ни в чем не бывало улыбающейся Амбридж записка. Заглядывая через плечо женщины, Грейнджер успевает прочитать «по Минестверсиву бродит тройка под оборотными зельями. Спаркл, Муфалда и.»       Её глаза распахнулись, когда серьги в её ушах запекли.       — Бежим! — закричал Рон, хватая её за руку, когда лифт останавливается и озвучивает очередной этаж, но девушка не двигалась с места, замерев, как вкопанная. Она и забыла о серьгах. В этот же момент зазвучала сирена, эхом отскакивающая от стен министерства и пробирающая до дрожи. Хлопки аппараций доносились откуда-то издалека, где-то за закрывающимися дверьми лифта.       В моменте их с Амбридж взгляды встречаются. Полное лицо искажает понимание и вспыхивающая злость. Двери лифта закрыты, пока что здесь — самое безопасное место, не взирая на поднимающую на неё палочку женщину в противных одеяниях. Волосы Рона стали возвращать свой привычный цвет, что знаменовало о том, что они не успевали по времени. Они пропустили дозу оборотного.       В груди клокотало.       — Петрификус Тоталус, — звучит сразу из трёх ртов. Три луча протыкают Амбридж и та падает за мгновение к их ногам.       — Поттер, возьми Грейнджер за руку, — первый опомнился Драко, вперив измененному до неузнаваемости Гарри эти слова. Тот недоуменно глядит в его сосредоточенное лицо пару добрых секунд. У них не было времени. — Возьми мою жену за руку, кретин! — Подталкивая парня, выплевывает Малфой. — Я приду к вам, — звучит напоследок перед тем, как Гермиона обхватывает руку друга ладонью и тянется сплетенными пальцами к украшениям в ушах.       Их троих дергает за живот и скручивает в водовороте вынужденной аппарации.       ***       Рона тошнит на дорогой белый ковёр в гостиной ровно по приземлению, именно в тот момент, когда чары оборотного полностью спали и он чуть уменьшился в размерах.       — Какая мерзость, Салазар, — сбоку доносится противное мычание.       — Ты всё ещё здесь, Мерлин, — отвечает тем же тоном Гермиона, обходя друга, скрутившегося в своих огромными ему одеждах на коленях и на ходу применяя очищающее к полу.       — Пэнси Паркинсон? — утирая рот длинным рукавом пиджака, кривится Уизли. — Как мы оказались дома у этой змеи?       — Это не мой дом, идиот, — завязывая шёлковый халат потуже, брюнетка вальяжно падает в кресло, внимательно следя за тройкой появившихся из ниоткуда гриффиндорцев.       Гермиона молчала, замерев на месте. Её с Гарри взгляды пересеклись.       Лицо его выражало легкую дезориентацию и абсолютное непонимание происходящего. Его глаза бегали по стенам комнаты, цепляясь то за букеты пионов, то за картины на стене, но больше всего его привлекла колдорамка на письменном столе в углу. Молча пройдя ближе, он взял ту в руку.       — Когда это было? — как ни в чем не бывало спокойно спросил брюнет, демонстрируя присутствующим колдографию, запечатлевшую, как Малфой склоняется над лежащей у него на коленях шатенкой, чьи кудри разметались по всему ковру и его ногам ореолом, и нежно целует её. Момент повторился трижды, прежде чем Гермиона выхватила рамку из рук друга и смущённо отставила её на стол обратно.       — Где-то в ноябре, — она и не знала, что кто-то заснял их тогда, но не сложно было догадаться, что это было дело рук одного итальянца. Чертов Забини.       — Хозяйка Гермиона вернулась? — Появившаяся очень не вовремя Тинки лучезарно улыбнулась шатенке, аккуратно взяв ту за ладонь.       Оборачиваясь к Рону, что выровнялся и плотно сжимал губы, Гермиона набрала в легкие побольше воздуха, прежде чем озвучить удущающую для него информацию:       — Добро пожаловать ко мне домой. Это наша с Драко квартира.       И то, какой спектр эмоций прокрутился по лицу Рона, она запомнит точно навсегда.       — Тебе нравится это, да? — Тут же, как на духу, вскипел Уизли. — Панорамные окна, дорогие ковры, шикарная квартира, личный домовой эльф, баснословных цен украшения на тебе. Ты продалась богатенькому слизняку, — его слова плескали обидой и разочарованием. Отвращением к Гермионе.       Она плотно сжала губы. Ей нечего было ответить на это. Только что они выкрали крестраж в министерстве магии и чудом спаслись. Оказались в теплом, самом безопасном из всех возможных месте. Они все пребывали в шоке. Конечно же, Рон имел право на эти слова. Кто угодно так бы и сказал. Пожиратель смерти не только помог им стащить медальон, но ещё и подарил им возможность укрыться в своей квартире. Рона это повергало в шок. Она бы и сама не поверила бы в подобное.       — Попрошу заметить, что в этом доме не принято оскорблять хозяев. Особенно хозяйку. Хозяин Драко сильно расстроится, если миссис кто-то обидит, — когда Уизли уже набирал воздух перед очередным высказыванием в сторону Гермионы, опередила его Тинки, продолжающая держать в своей крохотной ладошке ладонь Гермионы.       Рон захлопнул рот, но глаза говорили сами за себя. Сердце грохотало в груди. Возведя в пару секунд ментальные стены, она выдохнула полной грудью. Окклюменция — единственный вариант сейчас. Им нельзя ссориться, не в такой момент.       — Я предлагаю искупаться и переодеться. Дождемся Драко, нам нужно знать о ситуации в министерстве, и потом пойдем. Ванная комната по коридору, третья дверь налево. — Собрав всё самообладание, выдала Гермиона. — Тинки, принеси ребятам полотенца и найди для них одежду, пожалуйста.       — Хорошо-хорошо! Хозяйка Гермиона подождет, пока я наберу для неё ванну в личных покоях и подготовлю одежду?       — В этом нет необходимости, Тинки, я приму душ, — выдавив что-то, похожее на улыбку, Гермиона ушла из комнаты первая, напоследок обернувшись на Гарри, что до сих пор не сказал почти что ни одного слова.       — Тут ещё и больше одной ванной, ты представляешь? — Грубый тон Рона долетел до её ушей, но не возымел никакого эффекта. Она прекрасно понимала Драко и его тягу всегда и везде использовать окклюменцию — переносить многое легче без лишних чувств.       ***       Связывая себя с Драко узами брака, она готовилась к непринятию, обиде и прочим реакциям на их союз, но готовность к этому не означала способность это вытерпеть. Два месяца её жизнь только и подкидывала ей всё больше ссор на эту тему. В начале она пыталась объяснить хоть как-то свои чувства Рону, но раз за разом оказывалась посреди диалога одна, после приходил Гарри, нежно гладил её по плечам и успокаивал.       Хватит, больше она не будет плакать. Почему она должна страдать из-за отторжения её выбора близкого ей человека? Да и был ли он ей таким близким, если не смог в конечном итоге даже попытаться её понять.       Обернувшись полотенцем и выйдя из жаркой душевой кабины, она встретила мокрый и красный взгляд в отражении чуть запотевшего зеркала.       Драко ни разу даже не попробовал переубедить её в своем выборе. Он просто принял её решение отправиться за крестражами с друзьями и почти каждый день по утрам желал ей удачи. Сухо, пресно, иногда с явной обидой, но желал, время от времени рассказывал о важных моментах на войне, о новостях, поскольку понимал, что они отрезаны от средств массовой информации, просил быть осторожнее. Эти мелочи подкрепляли осознание правильности. Может быть, Малфой и был ублюдком, жестоким и грубым, но то, что он скрывал внутри было куда глубже. Гермиона ценила, что он показал ей всё это.       Взяв с полочки какой-то лосьон для лица, она спешно нанесла его. Удовлетворившись увлажненной кожей, Гермиона вышла из ванной в спальню. Приятно ощутить чистую кожу после хорошего распаривания под струями чистой воды, а не от миллионного применения очищающих чар.       Их спальня. Их дом. Здесь они с Драко болтали до утра. Здесь она плакала, обнажала его и свою душу. Здесь они могли бы жить счастливо, как молодая семья. Она могла бы родить ребенка и воспитывать его вместе с мужем, могла бы готовить завтраки перед работой. Могла бы возвращаться сюда после долгого рабочего дня. Но всего этого они не имели. Сколько раз она здесь была? Наверное, даже десяти раз не насчитаешь.       Не сразу заметив Пэнси, сидящей за туалетным столиком, которого, к слову, раньше не было, Гермиона вздрогнула, подходя к шкафу в надежде найти там пару штанов Малфоя и какую-нибудь рубашку.       — Раньше я смотрела на тебя и не понимала, чего же такого Драко в тебе откопал, — начала брюнетка, перекидывая ногу через ногу. — Сейчас смотрю на тебя, и понемногу начинаю понимать. Ему не нужна была никогда женственная и ухоженная, наученая манерам и этикету. Малфой просто извращенец.       Гермиона пыталась пропустить это мимо ушей, проигнорировать. Распахивая шкаф, она желала поскорее вытащить оттуда какую-нибудь тряпку, нацепить её и выйти отсюда, но то, что ожидало её за светлыми дверцами ввело в ступор.       — Он приносил эти шмотки сюда на протяжении последних двух месяцев. Один раз на мой вопрос ответил, что это всё для того, чтобы его жена ни в чем не нуждалась, когда настанет время. Это обидно, смотреть на всё это, как он старается, но не для меня, как он вылазит из кожи вон, как прислушивается к тебе. — Лицо Пэнси чуть погрустнело. Её длинные изящные пальцы чуть подрагивали. — После того вечера, когда ты выгнала меня отсюда, он запретил мне хоть как-то обзывать тебя, врать и выводить на эмоции. Много чего сказал, и это так бесит.       — Пэнси, я…       — Не ты, а я. Я искала проблему в себе, пыталась и так, и эдак, но просто изначально была не той. Ты красивая, Грейнджер, мне даже интересно было бы посмотреть, какой бы ты стала, не начнись война, — Паркинсон опустила голову на мгновение, но после резко её подняла, возвращая самодовольство в глазах, — переодевайтесь, миссис Малфой, там ваши дружки с ума сходят без вас.       И так скоро покинула спальню, как только могла, оставив Гермиону переваривать всё, что только что услышала.       Повзволив себе пару минут постоять на месте и обдумать услышанное, Гермиона устало вздохнула, поворачиваясь обратно к шкафу с одеждой. Всё-таки, Пэнси сложно было понять. Больше половины пространства была отведена под её одежду, оставшиеся процентов тридцать под его. И это так гармонично смотрелось — то, как их висящие одежды соседствовали на полках.       Джемперы, брюки, свитера, рубашки. Джинсы. Тёплые мантии и различная обувь на шнуровке. Он знал, что она предпочитала в одежде и специально для неё отобрал то, что по его мнению, она станет носить. И ни в чем не прогадал.       Выбрав самые обычные синие джинсы и бледно-зеленый джемпер, она кинула их на кровать, решив заглянуть перед одеванием в полку, отведенную под нижнее бельё. Аккуратными стопками то было разложено по комплектам. Хлопковое, абсолютно простое и выглядящее удобным. На душе потеплело, а к глазам подкатили слёзы. Даже тут Драко проявил наблюдательность и позаботился о её комфорте.       Стряхнув влагу с глаз, Гермиона улыбнулась, глядя в зеркало на туалетном столе и поспешила в гостиную, где уже собрались Гарри, Рон, Пэнси Паркинсон и Тинки. Все как будто бы из разных вселенных. И все они молча смотрели каждый в свою точку, не пересекаясь взглядами и не решаясь заговорить.       На стеклянном столике дымились четыре чашки свежезаваренного чая и элегантная пиалка с печеньем.       — Тинки, милая, налей и себе чаю и присоединяйся к нам, — улыбнувшись домовому эльфу, что поставила на стол небольшую тарелку с шоколадными конфетами, Гермиона села в кресло подальше от Рона, что делил с Гарри диван. Пэнси косо смотрела на хозяйку дома, что предпочла её компанию компании своих лучших друзей.       — Если миссис того желает, то мне за честь! — Лепетала Тинки, уносясь на кухню.       Повисло молчание.       ***       В уютной, но несколько напряжённой атмосфере квартиры, где мягкий свет лампочек отражался от полированных поверхностей, четверо сидели за столом, накрытым белоснежной скатертью. Чайник, аккуратно установленный на плите, издавал мелодичный свист, который, казалось, лишь усиливал тишину, окутывающую эту необычную встречу. Гермиона, с легким беспокойством в глазах, периодически бросала взгляды на часы, словно время могло бы ускориться и принести с собой долгожданные новости.       В то время как Гарри, погружённый в свои мысли, смотрел в окно, где вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, Рон, сидевший напротив, нервно перебирал пальцами край скатерти. Его лицо было искажено смешанными чувствами — от тревоги до недовольства по поводу их сложившейся ситуации. Между тем Пэнси Паркинсон, обладая свойственной ей язвительностью, не могла удержаться от попыток разрядить обстановку, хотя и с явным намерением вывести Рона из равновесия.       — Знаете, — начала она с ухмылкой, — я всегда думала, что чай — это такой милый способ убить время. Но в нашем случае он кажется лишь очередным способом ожидания чего-то ужасного. Не находите?       — Мисс Паркинсон стоит думать позитивнее, — попытавшись разрядить обстановку, промурлыкала Тинки, в очередной раз наполняя чашки присутствующих чаем.       Гермиона часто-часто моргала, стараясь игнорировать напряжение на кухне. Прошло три с половиной часа, хоть и казалось, что здесь они провели уже, по меньшей мере, вечность. По-началу Рон вёл себя более-менее тихо, но стоило Пэнси заскучать от отсутствия шума, как она начала намеренно изводить его мелкими высказываниями. Потом Гарри или Гермиона взрывались, затыкали им рты, один раз их даже пришлось разнимать, и на добрых минут пять все погружались каждый в свои мысли. После история повторялась. Ещё раз и ещё.       Казалось крайне сюрреалистичным происходящее.       — Почему мы вообще ждем этого Малфоя? — произнёс он с презрением, перебирая пальцами край скатерти и косо поглядывая уже на третью чашку чая за последние несколько часов. — Он всегда был предателем, чёрт возьми, может, он вообще не придёт!       Гермиона, стараясь сохранить спокойствие, взглянула на Рона.       — Рон, сейчас не время для ненависти. Мы должны работать вместе, чтобы спасти всех, включая его, и мы это уже обсудили.       — Спасти? — перебил его Рон, его голос дрожал от злости. — Ты игнорируешь очевидное, Гермиона, Малфой — монстр, он убивает людей, он…       Пэнси Паркинсон, сидевшая рядом с Роном и обладая своей привычной язвительностью, ухмыльнулась:       — О, Уизел, ты просто завидуешь. Драко всегда был в центре внимания. А ты… ты просто Рон Уизли. — Кривя губы, она по-озорному подмигнула парню и отпила чай со своей чашки.       — Завались, змея, ты просиживаешь тут свои дорогие штаны в полной безопасности, пока за пределами этой квартиры все, кого ты знала, мрут как мухи!       Гарри повернулся к ним:       — Успокойтесь, мы, кажется, несколькими часами ранее уже говорили на тему того, что нужно постараться вести себя цивилизованно. Малфой, хоть и последняя сволочь, но обладает информацией, которая нам крайне необходима, потому мы его и ждём.       Рон скривился:       — И что? Мы должны доверять ему? Я не могу взять и доверится этому ублюдку!       — Может хватит? Вы только и делаете, что оскорбляете Драко, совсем игнорируя тот факт, что он, вообще-то, мой муж! — воскликнула Гермиона, её голос звучал напряженно.       В этот момент в соседней комнате послышался громкий хлопок аппарации, а через мгновение дверь открылась, и в комнату вошёл Драко, одетый в одежды пожирателя смерти с заметным слоем пыли на плечах. Его лицо было усталым и напряжённым. Он посмотрел на Гермиону с облегчением, но затем встретил взгляды остальных.       — Извините за задержку, — произнёс он с издёвкой.       Рон вскочил со своего места, его глаза горели безумием. Гермиона разделала его чувства сумасшествия. Последние несколько часов показались для неё адом, на самом деле.       — Просто расскажи нам обо всём, что знаешь, и мы отсюда свалим!       Драко сдержал себя, хотя его лицо слегка побледнело от гнева, а улыбка стёрлась, как и не бывало.       — Я не собираюсь ссориться с тобой, Уизли. Будь паинькой, присядь обратно за мой стол и, так уж и быть, я тебе много чего расскажу. — Подчёркивая господство в этом помещении, спокойно проговорил Малфой. Гермина гордилась им за его сдержанность, в конце-концов, он не стал распалять конфликт, как любил это делать прежде.       Рыжий цыкнул, продолжая прожигать дыру в блондине, но спустя пару секунд послушно опустился на стул, скрепя зубы.       Драко нарочито всё делал слишком медленно под взором пяти пар глаз. Лениво применив очищающее на одежду, он короткой поступью проследовал за спинку стула, на котором сидела взвинченная Гермиона. Поклав руку ей на голову, он аккуратно поцеловал ту в макушку, самодовольно стреляя взгляд на её недовольного друга.       Скрипнув ножкой стула, он опустился рядом с шатенкой, принимая из крошечных рук Тинки кружку дымящегося чая.       — После вашего побега Министерство перевернули вверх дном. Не буду углубляться в подробности, что именно там происходило, но с сегодняшнего дня усилили меры безопасности. Более сотни псов направлены на дополнительную охрану министерства и всей улицы Уайтхолл. Все до единого оснащены детекторами лжи. В ближайшее время будут составлены списки волшебников, которым будет разрешено перемещение в этой области. Также разрешен огонь в подозрительных личностей, не зарегистрированных в этих списках без выяснения обстоятельств. Вы навели немало шума, Амбридж я успел вычистить мозги до состояния невминоза, какое-то время она будет находиться в Мунго. В протокол было занесено, что трое неопознанных членов запрещенной организации в обликах служебных лиц проникли в Министерство с неизвестной целью и совершили нападение на почетного генерала армии Драко Люциуса Малфоя и Долорес Амбридж с умелым применением чар забвения, операция по остановке вооруженного нападения была провалена, виновные удачно скрылись, — потерев переносицу, он отхлебнул немного горячего чая. Гермиона внимательно взглядывалась в лицо парня, отмечая предельную усталость на его лице и напряженность в плечах.       — Мы… Мы очень благодарны тебе, Драко, без тебя ничего бы не вышло, кто знает, чем бы это все закончилось… — Едва ли находя нужные слова, пролепетала шатенка, нервно опустив ладонь на мужское колено и аккуратно поглаживая его.       — К вам у меня имеется очень много вопросов. Серьёзно, какого чёрта? Ты не могла у меня хотя бы спросить, не слишком ли всё рискованно? Я мог бы подгадать время для вас, или провернул бы всё сам, но нет, чокнутое трио как всегда делает всё необдуманно и лезет в жопу без мыла, — останавливая пальцы девушки на колене рукой, злостно стрельнул взглядом Драко. — Чертовы гриффиндорцы.       — Я лично хочу поблагодарить тебя, Малфой. И за сегодня, и за содействие Ордену в целом, — вовремя вклинился Гарри, натягивая фальшивую улыбку на лицо. Он и сам выглядел не ахти — круги под глазами и осунувшиеся плечи выдавали его усталость с головой. Драко подкатил глаза, но коротко и почти незаметно кивнул брюнету. Гермиону радовало их немое перемирие.       — Какой сюр, сам Гарри Поттер благодарит пожирателя смерти! За эту дату нужно выпить чего покрепче чёрного чая! — Хохотнула Пэнси.       — Паркинсон, завались.       — Сам завались, Уизел.       — Завалитесь оба. Тинки, постели нашим гостям в гостиной, должно быть, они устали и хотят отдохнуть перед ужином, — Драко, несмотря на серьёзное, немного даже пугающее выражение лица, нежно огладил ладонь Гермионы, что покоилась на его ноге под столом.       Слова блондина ввели в ступор и Пэнси, и Рона, что прожигали друг в друге дыры до этого момента.       — Чего? Мы не останемся здесь, скажи ему, Гермиона, — растерянно подал голос Уизли, сменяя гнев на милость и иза поддержки в лице подруги.       — Вообще-то, я думаю, что лучшим решением будет заночевать сегодня здесь, мы много стрессовали в последнее время. Хотя бы одну ночь можно провести без постоянного караула и смен друг друга на охране палатки. Нам нужен передых.       — С каких пор дом пожирателя смерти — самое безопасное укрытие для нас, а?       — Это и её дом тоже, Рон. Серьёзно, расслабься, — положив руку на плечо поднимающегося со своего места Рона, сказал Поттер. Было видно, что крупицы спокойствия исчезали с его лица, но он со всех сил старался поспособствовать остановке надвигающегося конфликта.       — Почему ты доверяешь ему, Гарри? — Обернувшись к брюнету, Рон взвыл.       — Можешь не доверять мне, Уизли, — отрезал Драко с холодной улыбкой. — Но я рискую своей жизнью ради вас. Прояви благодарность и прими этот подарок как данное — переночевать в теплом и сухом месте в начале ноября.       Рон не удержался:       — Да уж, ты действительно герой, Малфой! Просто посмотри на себя: женился на Гермионе и теперь считаешь себя праведником! Вот только всё это никогда не отмоет тебя от крови на твоих руках! — Сквозь зубы шипел рыжий.       Гермиона нахмурилась. Она совсем не понимала, как до сих пор у него не иссяк запас агрессии и почему всё это ему не надоело.       — Рон, это не то, о чём мы говорим. Драко делает всё возможное, чтобы помочь нам!       — Помочь? — Рон усмехнулся. — Он просто использует тебя, Гермиона! Ты думаешь, он действительно заботится о тебе? Он просто хочет прикрыть свою задницу!       — Замолчи! — крикнула она, её голос был полон ярости, терпение наконец лопнуло. — Ты не имеешь права так говорить!       — Наивная подстилка! Я не удивлюсь, если он подлил тебе амортенции, или вообще применил Империо к тебе, хотя погодите, он же так хорошо владеет чарами забвения, может, ты промыл ей мозги и навёл там свой порядок, а, Малфой?       Сердце кольнуло. Гермиона готова была поклясться, что у неё в ушах зазвенело. Она старалась терпеть всё ранее сказанное Роном, давала ему время на то, чтобы он привык и свыкся с её выбором, но её друг даже не собирался переосмыслить всё произошедшее, и это ощущалось ниже плинтуса. В повисшей тишине она нашла глаза Гарри, что почувствовал, как напряжение в комнате достигло критической отметки и точно знал, что если сейчас ничего не сделать, всё может закончиться плохо.       — Рон, успокойся. Это не поможет. Мы должны работать вместе, а не ссориться, — предпринял попытку угомонить друга, Поттер держал зрительный контакт с Уизли.       Но Рон лишь закатил глаза.       — Ты тоже не лучше, Гарри! Ты всегда защищаешь её! Как будто она не могла бы обойтись без твоей помощи!       Рон не выдержал. Он вскочил на ноги и вновь начал кричать на Гермиону:       — Ты оставила нас всех позади ради этого выблядка! Я должен быть благодарным?! Черта с два, Гермиона, я не опущусь до твоего уровня!       Драко резко встал:       — Завалил ебало немедленно. Она. Заслуживает. Уважения. — Сквозь зубы цедил Малфой, держа руку на кобуре с волшебной палочкой.       — Уважения? За что? За то, что она вышла замуж за тебя? За то, что раскрыла ноги для такого невъебенного информатора?       Рон обошёл стол и подошёл ближе к Драко, лицо его было искажено гневом.       — Я лучше смирюсь с её смертью, чем с вашим союзом.       И тут же между ними заискрилась магия от напряжения. Драко, решив оставить затею с обездвиживанием Уизли, в один момент ударил Рона в челюсть до хруста. Парень взвыл от боли и отшатнулся назад.       Игнорируя кровь, наполгяющую рот, Рон схватил блондина за шею и, рывком притянув его, ударил о поднятое колено, разбивая ему нос. Не теряя ни секунды, максимально наплевав на боль, Драко подхватил Рона под то же колено и опрокинул на стол, тем самым сметая всю посуду и печенье на пол и отталкивая сам стол на несколько футов по комнате. Звон разбивающихся чашек прошелся эхом по стенам.       Пэнси вовремя оттянула замершую в ужасе Гермиону в сторону. Всё происходило так быстро, что никто и не успел среагировать. Блондин уже разбивал костяшки на руках о лицо её друга, когда она пришла в чувство от шока.       — Драко, пожалуйста, успокойся! — ринувшись к ударяющему по лицу Рона парню на полу, Грейнджер вцепилась в его спину. Гарри помог ей оттащить обезумевшего Малфоя от их друга.       — Угомонись, эй! — Крепко держа вырывающегося Драко, шипел Гарри.       Рон вяло поднялся на ноги, чудо, что вообще двигался. Уже на порядок успокоившийся, Рон аппарировал прочь из квартиры с глухим хлопком.       Гермиона смотрела на оставшихся с ужасом. Её сердце колотилось от гнева и боли. Она обернулась к Драко:       — Какого хера, серьёзно?!       Драко уставился на неё с недоумением. Струя крови из его носа и пара расцветающих синяков будто бы и не беспокоили его.       — Он унижает тебя на каждом шагу! Какого хера, серьёзно?! Почему ты это терпишь?!       — Я знаю! Но это мой друг! Я не могу просто позволить тебе избивать его!       — Ты всё ещё защищаешь его?! После всего, что он сказал?! Ты спускаешь ему с рук каждое его слово!       — Я знаю! Я, блядь, знаю это, но ничего не могу поделать с этим! — Её знатно передернуло перед тем, как истерика полностью накрыла её.       Она не понимала, отчего именно её так трясёт, слезы затопили лицо, зрение помутнело. Крепкие руки тут же обхватили её и прижали к твёрдой груди. Она продолжала рыдать, сотрясаясь всем телом, когда его руки гладили по плечам, когда он подхватил её под ноги и талию, рыдала, когда он махнул Тинки прибраться здесь и кивнул молчавшим от шока Пэнси и Гарри перед тем, как унести её в спальню.       — Тише, успокаивайся, всё хорошо, — и вся злость, обида и негодование улетучились куда-то дракклу в зад, когда они остались втроём: он, она и её слёзы на холодных простынях их кровати. — Ну же, Грейнджер, ради меня.       ***       Она отрубилась у него на руках минут через пятнадцать после того, как смогла привести дыхание в порядок. Время от времени всхлипывая прям во сне и задыхаясь от нехватки кислорода, она продолжала дрожать.       Стянув одежду сверху через голову, Драко переместился на край кровати, хватаясь за волосы на голове. Её эмоциональное состояние пугало его с каждым днем всё больше. Гермиона плохо сдерживала свои мысли последние пару недель, и то, что промелькивало в её голове совсем не утешало его.       Он думал, что ей станет легче, если они побудут на расстоянии, если он не будет донимать её, если даст ей чуточку больше свободы, но все эти факторы сыграли скорее против них.       Гермиона осунулась за время их расставания, под глазами пролегли тени, а в радужках пропала последняя искра, красивый карамельный взгляд потускнел. Война съедала её. Чертов Уизли подгрызал её сбоку. Орден повязал удавку на её хрупкой шее.       На самом деле, Драко не винил её в безрассудстве их вылазки, Грейнджер всегда была такой, и он знал, что она постоянно будет готова рисковать, на самом деле, их тройка более-менее нормально справились и без него, просто злость от осознания того, что их могли поймать и это не закончилось бы по-доброму топила его. Он не знал, что ему со всем этим делать, Волдеморт должен скоро узнать об этом, если ещё не узнал, и Малфой обязательно понесёт наказание. Он упустил троих орденовцев, ещё и «подвергся» чарам забвения. Крайне опрометчиво и недопустимо для генерала армии, что в последнее время ни в чем не подводил своего хозяина.       Плевать. Он вытерпит все наказания. Не впервой. Куда важнее был стоящий вопрос об убережении менталки Грейнджер. Та явно была расшатана донельзя. Подобно скользким щупальцам, обволакивающим его шею, Драко ощущал ответственность за неё. Если есть шанс хоть на процент облегчить её жизнь — он рискнёт всем, пожертвует последней крупицей своей души.       Хотя, казалось бы, когда он успел так к ней привязаться? Как оказался в таком дерьме по уши? Чуть больше года назад он смотрел на неё тайно, с истомой и четкой уверенностью, что их пути разойдутся сразу же, как зрительный контакт в перепалке на уроке у Снейпа разорвётся. Когда-то он мечтал шлепнуть её по заду, увидеть хотя бы одну искреннюю улыбку, обращенную ему, прикоснуться к её волосам и зарыться в них пальцами. Сейчас он имел все это и даже больше, сейчас она так часто плакала, что единственное, чего он желал — это чтобы во сне Гермиона не скручивалась калачиком и не вздрагивала, а просто банально посапывала, чтобы война не касалась её.       Тинки тихо войдет в комнату с небольшой аптечкой и, посмотрев с немым пониманием в глазах на уставшего хозяина, молча обработает переломанный нос и вправит тот на место. Избавив бледное лицо от кровоподтеков и остатков побоев, эльфийка понимающе кивает на «спасибо» шёпотом и безмолвно уходит из комнаты, скрипнув дверью.       Драко устало поворачивается на проснувшуюся от шума шатенку, чьи кудри раскидались по постели в безумном узоре. Она сонно дёрнется и подползёт в полудрёме к нему. Пристроит свои холодные ладошки на его обнажённую спину и, всхлипнув, прижмётся всем телом. Она была непослушной, ласковой кошкой. Скорее даже котёнком, которого только гладить за ушком и не выпускать из безопасной квартиры в жестокий мир. Её хотелось оберегать и лелеять. Всё могло бы быть иначе, не реши он прошлой осенью, что проявить чуть больше искренних эмоций в её сторону будет хорошей идеей.       Внутри всё перекрутило. Она могла успеть умереть трижды. В груди защемило, а к горлу подступил горький ком.       — Я знаю, что это не самое подходящее выражение и ты не приветствуешь его, но я люблю тебя, — шепотом ему на ухо прошебетала Гермиона, и узел в районе сердца перекрутился в петлю, тут же потянув бьющийся орган вниз. — Я не понимаю, почему я стала такой, почему я больше не способна контролировать свои эмоции, — всхлипывая, сухими губами она нежно прикоснулась к его плечу, оставляя там легкий поцелуй. — Я так благодарна тебе, правда. Спасибо, что ты рядом, спасибо, что не оставляешь меня, — печально тянула она, возвращаясь к тихим всхлипам.       Все органы Малфоя в этот момент словно закрутило в прыжке аппарации, сдавило и не отпускало. Он замер, ощущая, как её губы мягко касаются его плеча. Он не мог поверить в услышанное. Гермиона Грейнджер, всегда такая сильная и решительная, сейчас казалась уязвимой и потерянной. Её слова, хоть и были сказаны шёпотом, эхом отдавались в его сердце. Ему было искренне жаль, что он вновь и вновь роняла слёзы и без конца извинялась, благодарила, плакала, и так по кругу.       — Гермиона, — начал он, стараясь не выдать своего волнения. — Ты не должна благодарить меня за это. Я всегда буду рядом, потому что… — он запнулся, не зная, как выразить свои чувства. — Ты моя. Никакие ублюдки не посмеют тебя обижать.       Она подняла голову, её глаза блестели от слёз, но в них светилась решимость. Нежно скользнув по его шее к щеке, она провела аккуратно по гладкой коже своей миниатюрной ладонью, поворачивая его голову к себе. Плавно передвигаясь ближе к парню, Гермиона выдавила что-то наподобие улыбки.       — Я сорвалась, я не хотела, прости меня, — тихо произнесла она, её голос дрожал, но был полон искренности.       — Тебе не за что извиняться, — стоило ему произнести это и прикрыть от усталости глаза, как её нежные губы мягко прижимаются к его рту, а руки плотнее обхватывают его лицо. Разворачиваясь всем корпусом, не разрывая чувственного поцелуя, Драко обвивает её талию, рывком перемещая её к себе на колени.       — Может, нам не стоило жениться, — всхлипывая, отстраняется, роняет слёзы и тихо хнычет ему в шею.       Эти слова пронзили его насквозь, как острое лезвие. Обняв её, он прижал её к себе, чувствуя, как её тело дрожит от эмоций. Он знал, что она пожалеет.       — Я не знаю, что будет дальше, — прошептала она, уткнувшись в его плечо. — Но я знаю, что хочу быть с тобой. Я не жалею, нет… Я просто несу бред. Только с тобой я становлюсь такой дурой, что хочется волосы повырывать на голове от глупостей…       Он не ответил, просто крепче обнял её, пытаясь передать всё, что не мог выразить словами. В этот момент они были просто двумя людьми, которые нашли друг друга в мире, полном боли и сомнений.       Гермиона ещё какое-то время плакала, пока его ладони оглаживали её плечи и спину, помогая прийти в чувство. Ей нужна была эта комфортная тишина, момент грусти, который можео было с кем-то разделить, а не загибаться, рыдая в подушку. Когда они отстранились, их взгляды встретились. В её мокрых глазах светилась надежда, а в его — решимость.       — Я всегда буду рядом, — пообещал он, находя её ладошки и крепко ободряюще сжимая их. — Что бы ни случилось.       Улыбнувшись уголками губ, Грейнджер рывком впилась в его губы, и от неожиданности его даже покренило в сторону. Ухмыляясь сквозь поцелуй, он позволил им завалится на кровать. Губы жаднжадно сминали губы. Её руки очерчивали его обнаженные плечи, язык мазал по зубам, исследовал рот.       — Мне кажется, я плохо исполняла супружеский долг последние пару месяцев, — оторвавшись от мужа с хлюпающий звуком, Гермиона хищно улыбнулась, принимая положение сидя на лежащем на спине Малфое. Недавнюю истерику на её лице выдавали лишь подпухшие глаза и порозовевший нос, остальное на её лице говорило лишь о резко появившемся желании. Дикий, безумный взгляд очертил голый торс блондина, и от этого зрелища под её ягодицами явно один орган пришёл в движение.       Наклоняясь ближе к его груди, она задевает бёдрами область ширинки его брюк, и Драко сдерживает позыв взвыть, откидывая голову назад. Её мокрый рот скользит по светлой коже, оставляет то тут, то там озорные поцелуи, лёгкие засосы. Пальцы очерчивают косые мышцы, и пока Грейнджер всё это проворачивает, в штанах становится окончательно тесно. Улыбаясь, она намеренно трется о член сквозь одежду, отстраняется, упираясь руками о твёрдый живот, перекидывает волосы через плечо, стягивая через голову свитер, щурится, наблюдая за его реакцией.       Его глаза прикованы к её телу, руки находят сразу полушария грудей, мнут их сквозь тонкий лиф, оглаживают. Гермиона торопливо заводит руки за спину, щёлкая застежкой и стягивая с себя ненужный элемент белья. Приподнимается на коленях, пристраиваясь на его пахе. Трётся. Драко подкатывает глаза, плотно сжимая её талию.       — Я хочу тебя, — хрипло выдаёт она, не скрывая наваждения, и это срабатывает как спусковой крючок. Звуки молний, шуршание тканей. Он хочет стянуть с неё блядские джинсы, но под ними ещё и трусы, которые так сильно мешают. Он призывает к себе палочку, приподнявшись на локте. Короткий взмах, и она полностью обнажена. Со своими брюками он только собирается провернуть подобное, однако Гермиона вовремя останавливает его, прижимая его руку с палочкой к постели.       Одним движением вырывая из его пальцев древко, она без стыда заводит обе его податливых руки над головой, склоняется над ним, отвлекающе целует его в уголок губ и, пока он тянется ртом к её рту, шепчет тихое «инкарцеро», привязывая оба его запястья к изголовью кровати.       Ахнув, Драко чуть выгибается, распахивает глаза, пытается рассмотреть в её лице ответ на немой вопрос, что же эта ведьма удумала.       — Генерал Драко Люциус Малфой, вы совершили тяжкое преступление, выкрав крестраж, и обязаны понести за это наказание, — лукаво улыбаясь, Гермиона выпрямилась в спине, удовлетворившись прочностью веревок, что опоясывали руки блондина. Драко тихо выругался, когда она медленно провела кончиком палочки дорожку от его подбородка к пупку, повторяя все углубления и выступы у себя на пути.       — И… — сглатывая, он запинается, забывает слова, когда её руки стягивают штаны с нижним бельём вниз, — каков приговор?       Вместо ответа он получает многозначительный взгляд во время того, как она быстрыми движениями закручивает длинные волосы в пучок на голове и фиксирует их его волшебной палочкой. Луна из раскрытых штор на окне освещала сияющее лицо Гермионы, горящее желанием, её миндалевидные глаза мерцали с интенсивностью, которой нельзя было не восхищаться. Лунное сияние подчёркивало её красоту, которая могла сравниться только с её ненасытной страстью к мужчине, лежащему под ней. Она наклонилась над ним, и её дыхание превратилось в сладостный вздох, когда её пальцы коснулись тёплой кожи цвета слоновой кости на его запястьях.       Её губы изогнулись в дразнящей улыбке. Она прошептала имя Драко, её голос соблазнительно манил его, каждое её движение было насмешкой над их нетерпением. Драко наблюдал, практически попавшись в ловушку её зова, его необузданное желание грозило поглотить его.       У Драко перехватывало дыхание, когда его жена продолжала седлать его, легонько покачиваясь своими бархатистыми бёдрами. Её упругие груди прижались к его груди, их ноющие соски соприкоснулись в изысканном дразнящем поцелуе, от которого не просто хотелось большего.       Гермиона, не отрывая от него взгляда, царапнула кожу на его шее, внимательно наблюдая за его реакцией. Наконец рука шатенки, нежная и твёрдая, провела по стволу с таким нежным прикосновением, которое противоречило жестокости её намерений, оставляя за собой след из вздохов и стонов.       С каждой секундой её ласки становились всё более страстными меж их тел. Облизав его нижнюю губу словно на прощание, Грейнджер сползла по его подтянутому телу вниз. Когда она обхватила его член своими мягкими губами, а в её глазах читался неутолимый голод, Малфой громко взвыл, не в силах сдерживать стоны зажатыми губами. Она нежно пососала кончик, проведя языком по головке.       Его запястья ныли, но это было абсолютно ничем по сравнению с тем, какую пытку доставляла ему Гермиона между его ног медленными движениями своего рта.       — Ведьма, — закатывая глаза, Драко толкнулся бедрами навстречу её раскрытых губ. Он чувствовал, как она улыбалась, но сил опустить голову и посмотреть на неё не было. Один. Два. Три. Три коротких покачивания головой. Один более глубокий. — Блядь, — Драко выругался.       Один. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Блядство. Пять чертовых поверхностных. Один по горло.       Головка упиралась в самую глотку. Она учащенно дышала через нос, контролируя одновременно и дыхание, и методические движения ртом, и свою ладонь, сжимающую его яйца. Черт возьми, его яйца были буквально в её кулаке. Плотный язык провёл по всему стволу от яиц перед очередным глубоким заглатыванием. Гортанный звук, он толкается ещё глубже, хотя кажется, что уже некуда. Он сейчас точно кончит.       Она отстраняется. Большим пальцем вытирает слюну с уголка рта. Берёт его лицо за подбородок, заставляет смотреть на себя. Когда она стала такой уверенной в себе стервой?       — Я развяжу тебя только при условии, что ты незамедлительно…       Она не успевает договорить. Он концентрируется на невербальной магии. Чертово эванеско даётся на удивление слишком просто, что там говорили о его сложности на сдаче СОВ? Рывком подхватывая хрупкое тело, он переворачивает её, подбирает под себя. Крышу сносит от её удивленного вздоха.       Коленно-локтевая поза образовывается как-то сама собой. Быстро проведя по ее промежности двумя пальцами, Драко удовлетворенно выдыхает, понимая, что сегодня она готова без всяких прелюдий.       Он входит рвано, слишком быстро. Из неё выбивает весь дух. Гермиона громко вскрикивает, когда его член ударяется где-то там слишком глубоко, на всю длину. Всё так слишком.       Драко распускает её волосы, вынимая палочку из пучка, хватается на середине длины, наматывает на кулак. Она выгибается в спине как кошка. Она стонет.