Август - это ты...

      Ночь. Несмотря на самое неактивное время суток, для Антона эта ночь была слишком наступательной. После не самого приятного разговора с матерью, которая решила потыкать своему сыну его прошлым, в очередной раз показывая всем этим, что она в нем разочарована. Парень долго не мог уснуть, то включая, то выключая музыку в наушниках. Желание уйти в ванну, закрыться там и вновь взять в руки кусок холодного и острого метала было на грани, но каждый раз Антон вспоминал Арсения. Его обеспокоенный взгляд, холодные руки, нежно поглаживающие молочную кожу, успокаивающий тихий голос, который так и просит Антона не делать глупостей. "Глупостей, Антон, понимаешь? Когда ты возьмешь себя в руки и просто что-то уже начнешь делать?" Сам себя ругал парень, хватаясь за волосы и внутренне крича, насколько же ему плохо.       Телефон, лежащий на подоконнике завибрировал, оповещая Антона о пришедшем сообщении. Он помнит, что парой часов ранее ему уже кто-то писал, но тогда ему было настолько до пизды до телефона, что он даже не удосужился глянуть кто ему писал. Тело постепенно начала окутывать слабость и резкое желание курить. Антон находит в себе силы протянуть руку к телефону и не смотря тыкнуть на сообщение, второй рукой находя пачку сигарет. Арсений Попов, 23:12 Антон, все хорошо? Арсений Попов, 2:23 Надеюсь, что да. Сладких снов.       Антон читает сообщения, роняя сигарету на диван. Оттого, с каким теплом и беспокойством все это написано, хотелось кричать. Нет, хотелось обнять этого человека, потому что Антон еще никогда не получал в свой адрес столь теплых слов. Обычное беспокойство и пожелание сладких снов заставляют Антона прослезиться, сразу убирая предательские слезы с щек и все-таки выходя на балкон. В комнате спит мать и несмотря на всю злость и ненависть к этому человеку, разбудить он ее не хочет.       На балконе приоткрыто одно окно, которое Антон старается открыть еще больше и как можно тише, не желая тревожить Арсения. Возможно, он не спал, потому что писал Антону сообщение, но в любом случае, показываться вот в таком ужасном состоянии Антон не хотел. Он и без того совестно себя чувствует, что заставил человека за себя волноваться, ведь Арсений не обязан. Он вообще не обязан был хоть как-то с ним знакомиться или помогать, и, как бы Антону не хотелось от всего этого отказаться, он просто не мог. В его жизни появилась невидимая опора. Друг. Новый человек, который за столь короткое время заставил его пережить и понять слишком многое, о чем думал на уже на протяжении многих лет.       Легкие наполняются тяжелым дымом, а на языке расцветает терпкий и горький вкус табака. Антон чувствует легкость, выдыхает сизый дым, вдыхая затем морозного ночного воздуха. Чередовать кислород с никотином для Антона как наркотик. Сначала ты себя отравляешь, а потом цепляешься за жизнь. Антону нравились такие качели, ведь Шастун — человек крайность. — Сладко спишь я смотрю, — на плечи вновь так знакомо ложатся руки с чем-то теплым и тяжелым, а слух окутывает низкий и приятный тембр голоса. Антон на мгновение улыбается, смахивая пепел с кончика сигареты и поворачиваясь. — Не спится, — выдает парень, находя перед собой Арсения, стоящего в домашних штанах и обычной футболке, — я тебя опять разбудил? — Нет, — машет головой Арсений, улавливая нотки ментола в табаке, — встал воды попить. Писал тебе перед сном, но ты не ответил, решил, что утром прочитаешь и пошел спать. У меня чуткий слух, поэтому шабарканья на балконе я услышу в любом случае. Так чего не спим? — Не знаю, — жмет плечами Антон, — ты же что-то слышал? Понял…? — Слышал, но не понял, — отвечает Арсений, подходя к соседнему окну и оглядывая ночной город, — могу лишь предполагать. Расскажешь?       Антон замялся. Конечно, находясь сейчас в очень непонятном состоянии рассказать бы ему и хотелось, но вот стоит ли так сильно открываться человеку? Вспоминать то, что произошло, нагружать этим Арсения. Антон тащит на тебе слишком тяжкий груз, который хотел бы просто сбросить, а не перебрасывать на другого человека. — Когда-нибудь, да, расскажу, — выдает Антон, выкуривая сигарету почти на половину, — тяжело. Все это вспоминать очень тяжело, — поясняет парень, — не хочу, чтобы ты сам принял все это близко к сердцу. Просто скажу, что мир становится не справедлив, когда речь идет о репутации и спасении собственной задницы. — Так было всегда, — Арсений закрывает свое окно, приближаясь к парню и поправляя кофту на его плечах, — не зря ведь говорят «хочешь жить — умей вертеться». — Очень вдохновляюще, — усмехается парень. — Я серьезно, — Арсений не убирает рук с плеч, немного их сжимая и водя по ним большим пальцем, — я не могу заставлять тебя рассказывать мне то, что для тебя является личным. Я тебе пока еще никто. Просто помни, что я живу через стенку и в любой момент ты можешь попросить у меня помощи. Хорошо? — Знаешь, за эти пару дней ты уже не никто, а самый настоящий друг, — констатирует Антон, — твоя поддержка сильнее всей той, что я чувствовал за все годы своей жизни. — Ну ты уж не преувеличивай, — смущается Арсений, разворачивая парня к себе, — давай обнимемся и спать? — предлагает мужчина, на что Антон охотно соглашается, выбрасывая бычок из окна и прижимаясь к Арсению. Тот крепко сжимает его плечи и вдыхая запах мятного шампуня и просто приятного запаха горячего тела. Они стоят так секунд пять. Арсений отстраняется первый, целуя парня в макушку и снимая с плеч кофту, вновь желая сладких снов и просит поспать.       Краснея, Антон заходит в комнату, моментально падая на кровать и тут же вырубаясь, словно этот небольшой разговор сработал как снотворное, заставляя парня все-таки расслабиться, припадая щекой к подушке и засыпая на добрые десять часов.

***

      Антон просыпается от ярких лучей солнца, что проглядывали сквозь щели в шторах и светили прямо в глаза. Нос пробил запах чего-то сладкого и парень окончательно проснулся, чувствуя, как урчит в животе. Пришлось встать и первым делом проверить телефон, приходя немного в себя. Почти двенадцать дня. Антон действительно радуется, что смог поспать, помня из вчерашнего вечера только боль, потом мягкие ночные объятия и приятный сон. Если за сегодня не случится ничего криминального, то этот день войдёт в историю. — Ты приготовила завтрак? — выходя из комнаты, удивлённо спрашивает Антон, видя на столе сковородку с омлетом, — я точно проснулся? — Не такая я уж и плохая мать, — говорит женщина, припудривая лицо перед зеркалом в прихожей.       Антон действительно смутился, садясь за стол и начиная есть прям из сковородки. Чтоб посуду не пачкать. На вкус это было действительно неплохо. Не так вкусно, конечно, как сырники Арса, но тоже ничего. Женщина чем-то гремела в прихожей, пока Антон запивал слегка подостывший омлет утренним кофе. В двери постучали и послышался щелчок замка. В квартиру зашли, а следом задался мужской голос, заставляя Антона наконец-то додуматься что к чему. — Привет, проходи. Я уже скоро, — окрыленно и мягко произнесла женщина, провожая мужчину в гостиную. — Привет, — мужчина зашёл, здороваясь с Антоном, на что тот специально занял рот едой, просто кивая и стараясь не смотреть в сторону дивана, чтобы никак не пересекаться взглядом с мужчиной, — неплохо у вас тут, — выдаёт тот, но Антон все также молчит, предпочитая не отвечать, — а ты смелость потерял? В тот раз вон как разговаривал. — А почему я должен вам что-то отвечать? — сдерживаясь, произнёс парень. — Чисто из уважения к старшим мог бы и привет ответить, — выдал мужчина. — Чисто из уважения я вас не послал, — огрызается Антон, поднимая глаза, — еще вопросы? — Дорогой, я готова, — вовремя прерывает небольшую перепалку мама, — идем? — Да, идем, идем, — мужчина встает с дивана, окидывая Антона не самым добрым взглядом, скрываясь за стенами коридора.       Через пару минут двери хлопают и квартира погружается в тишину. Антон усмехается очередным попыткам матери «исправиться» и идет в душ. Прохладная вода бодрит, а убранная щетина придает хоть немного адекватного вида. Антон умывается, укладывает влажной расческой вьющиеся волосы и выходит из ванной в зал, сразу находя взглядом фигуру Арсения на балконе, что расхаживал по нему в какой-то клетчатой рубашке, что-то перетаскивая. Антон, вспоминая вчерашний договор на счет небольшой реконструкции на балконе, сразу идет туда. — Доброе утро, — выдает парень, на что Арсений поднимает на него взгляд, сдувая челку с глаз. — Обед уже, — усмехается тот, — только встал? — Антон кивает, выходя на балкон окончательно и прикрывая двери, — как царапины? — обеспокоенно спрашивает тот. — Все хорошо, — отвечает Антон, — с чем помочь? — Давай перетащим все вещи в квартиру и подумаем, с чего начнем, — предлагает Арсений.       Антон принялся перетаскивать свои вещи в квартиру, а Арсений отмывал полы и углы от грязи. Когда балкон был пуст и чист, парни задумались, осматривая помещение и прикидывая, с чего стоит начать. Материалов куплено немного и в основном они покупали то, что создаст уют, нежели как-то укрепит конструкции. Прикасаться к архитектуре балкона в общем идея плохая, поэтому Арсений решается просто заделать окна герметиком, сразу же пачкаясь в липкой жиже. — Арс, а ты знаешь, что такое перчатки? — спрашивает Антон, смотря на то, как Арсений пытается расклеить пальцы. — А ты знаешь, что такое помощь другу? — переводит вопрос Арсений. — Тц, — цокнул парень, — щас спирт принесу, — Антон скрылся за дверьми балкона, роясь в шкафчике в ванной и принося бутылек спирта, ватные диски и силиконовые перчатки, — дай руки, — просит парень. Арсений протягивает руки, испачканные в белом герметике. Тот смачивает диск спиртом, начиная отмывать им клейкую жидкость с нежной кожи рук. — Фу, как оно воняет, — поморщился Арсений. — А ты думал спирт цветочками пахнет? — усмехается парень, — все, закончил. Надевай перчатки и работай, — Антон протягивает пару синих перчаток, помогая надеть их на руки мужчине, вновь отвлекаясь на излишний мусор, который пришлось убирать.       С час времени парни провозились только с уборкой и небольшим косметическим ремонтом. Арсений вляпался в липкий силикон уже не пальцами, а локтем. Рубашку было не спасти, но Арсений не особо расстроился, подметая веником мусор с пола. — Знаешь, что я нашёл? — выглядывая из квартиры и вынося на балкон какую-то коробку, спрашивает Арсений. — Что? — с интересом спрашивает Антон. — Лента светодиодная, — Арсений достал моток ленты и провода, отдавая все это дело парню в руки, — горит вроде только белым. — Ну и так сойдёт, — жмёт плечами Антон, — только как подключить её? — Проводочки спаять вот тут и все, — Арсений забирает ленту, рассматривая отрезанный край, — ну, может ещё изолентой перемотаем и приклеим. — О, вот изолентой я могу, — говорит парень, — а проводочки паять это не ко мне. — С физикой совсем все плохо? — усмехается Арсений, разматывая ленту и прикидывая, на какую часть балкона её хватит. — Совсем, — подтверждает Антон, — а ты умеешь? — Ну, видимо придётся научится, — вздыхает старший, — ладно, давай вещи заносить.       Антон никогда не считал профессию дизайнера для себя привлекательной. Он и рисовать то умеет так себе, поэтому никогда в жизни даже и не задумывался о том, что он мог бы работать в этой сфере. Он всего лишь любил эстетику и идеальный порядок. А еще перфекционистом был. Всего-то. Но он и подумать не мог, что красиво расставлять вещи, что-то красить и украшать это настолько классно и расслабляюще. Цветочек поставить тут, стол красиво покрыть лаком под дерево, а на тумбе красиво выложить вещи. Почти за весь день на балконе была чистота и его можно использовать как полноценную комнату. Здесь тепло, уютно и осталось решить проблему с освещением, которой занимается Арсений. — Я все, — Антон отряхивает руки, заходя в квартиру Арсения, который сидит за столом с паяльником и спаивает провода ленты между собой, — у тебя тут как дела обстоят? — Ну, вроде должно работать, — говорит Арсений, убирая паяльник на подставку, — воткни в розетку. Если что, беги. Я за свою работу не ручаюсь.       Антон усмехается, втыкая вилку в розетку. Через секунду за спиной появляется вспышка света и, так как звука взрыва не последовало, значит работает. — Вот это я молодец, — говорит Арсений, проверяя ленту. — Молодец, молодец, — хвалит того Антон, — пошли приклеим и закончим уже со всем этим делом. Я устал, — Антон садится за кухонный стол, подпирая рукой голову и смотря на то, как Арсений сматывает ленту обратно. — Усталь? — спрашивает Арсений, смягчая последнюю букву. Антон кивает, а на его голову тут же ложиться рука, тормоша его волосы, — ладно, сейчас приклеим и можешь идти отдыхать. — А может чаю? — А может и чаю, — смеется Арсений.       Парни успели приклеить ленту до захода солнца, пока было светло, успевая проверить то, как она работает. Балкон выглядел красиво и совершенно по новому. Ярко, аккуратно и очень атмосферно. Антон уже готов проводить тут каждый вечер, ожидая, пока Арсений выйдет с чашечкой чая. Это уже стало небольшой и уютной традицией. Арсений разговорчив, приятен в общении и Антону это нравится. За последний год он начал с людьми разговаривать только в начале лета, не желая вообще ни с кем не пересекаться, зная, чем это в большинстве своем закончится.       Арсений оставляет Антона одного на пару минут, уходя и заваривая чай. Утром он сходил до магазина, накупив немного сладостей, которые сразу же вынес, ставя на высохший от лака стол. У Антона начали разбегаться глаза, а потом еще и слюнки потекли, когда он учуял знакомый травяной запах, исходивший из кружек, вынесенных Арсением на балкон. — За отличную работу? — предлагает тост Арсений, поднимая кружку вверх и чокаясь с Антоном. — За шикарный балкон, — отвечает Антон, отпивая напитка и чувствуя, как кипяток стекает вниз по горлу. — Никогда не думал, что навык пайки проводов пригодится мне в жизни, — говорит Арсений. — Никогда не думал, что дизайн интерьера — это интересно, — усмехается Антон, — может на дизайнера пойти? — озвучивает свои мысли Антон, ставя тем самым Арсения немного в тупик. — А ты разве не учишься в университете? Тебе ж девятнадцать. По возрасту второй курс, — спрашивает мужчина, — или ты бы просто отчислился? — Я не смог поступить в том году, — отвечает Антон, отводя взгляд в сторону окна. Курить захотелось. — Экзамены не сдал? — спрашивает Арсений, мысленно давая себе подзатыльник, начиная понимать, что для парня это может быть болезненной темой. — В том-то и дело, что сдал, — тяжело выдыхает парень, — просто…просто ни один университет Питера не захотел меня зачислять. — А так разве можно? — удивляется старший, — что ты такого смог натворить, что университеты отказались тебя зачислять? — Ну, если вкратце, то меня кое с чем спалили и моя школа решила своим долгом разослать все это во все университеты Питера и малость обломать мне жизнь, — поясняет парень, — так херово мне не было еще никогда. — А можно вопрос? И если на него ответ будет нет, то я действительно не понимаю, что ты мог натворить, — спрашивает Попов, постоянно смотря на Антона, что сидя на кресле-мешке скрестил свои длинные ноги, опираясь спиной на стену балкона. — Валяй, — разрешает Антон. — Наркотики? — одним словом спрашивает Арсений. — Нет, — честно отвечает Антон, видя явно недопонимая на лице Арсения, — я гей, — выдает парень, смотря вперед и ожидая увидеть все. Отвращение, неприязнь, готов услышать оскорбления или того хуже, почувствует удары, но вместо этого видит лишь легкую улыбку на лице Арсения, за которой следует множество непонятных ему эмоций, — в принципе, если ты сейчас пошлешь меня, я пойму. — Если я тебя и пошлю, то только за такие слова и мысли, — с улыбкой выдает Арсений, — ну и че ты загрустил опять? — спрашивает тот, — иди сюда, придурошный, — Арсений подсаживается к парню, обнимая того за плечи и прижимая к себе, запуская пальцы в его волосы, — не расстраивайся ты так из-за этого, хорошо? Об этом забудут и ты поступишь туда, куда захочешь. Даже на дизайнера. — Надеюсь, — вздыхает парень, — то есть ты к этому нормально относишься? — Более чем толерантно, — отвечает старший, продолжая поглаживать Антона по волосам, — но я надеюсь твои шрамы не из-за безответной любви? — Нет, — мотает головой Антон, — из-за того, что меня этим травили, — с дрожью в голове говорит парень, — потом пошли слухи, кое-что слили и все пошло по пизде. Я последнюю половину одиннадцатого класса провел на домашнем обучении, не очень желая пересекаться с людьми от слова совсем. Если бы я тогда не скрылся, такого напора травли я бы просто не выдержал, — Антон смахивает покатившуюся по щеке слезу, устраиваясь головой на плече Арсения, — а порезы, да, из-за всего этого давления. Плохо — режусь. Физическая боль хорошо перекрывает моральную. — Это ужасно, — вздыхает Арсений, — мы можем с тобой кое о чем договорится? — Антон тихо кивает, — если тебе плохо — скажи. Не могу смотреть на то, как человек мучается от боли. Будь она моральной или физической. Без разницы. Это в любом случае боль и от нее плохо. Хорошо? — Хорошо, — Антон легко улыбается, просто расслабляясь на плечах мужчины. Тот притягивает его немного ближе к себе, укрывая пледом.       Арсений быстро переводит тему, понимая, насколько парень сейчас с ним был откровенен. Он о чем-то монотонно рассказывает, уже не замечая, как рука все еще ворошит волосы парня. На Антона он не смотрит, отводя взгляд в окно и замечая, как чернеет небо, на котором проявляются звезды. Стоит ему оглянуться и он сразу же залипнет. Залипнет на румяные щеки, ямочки на них, сухие губы и зеленые глаза. А ведь Арсений и подумать не мог, что в настолько теплых глазах может быть столько боли. Но ведь это закон подлости, потому что у самых счастливых с виду людей за плечам слишком большой груз прошлого, который они скрывают за яркой улыбкой. Вот и Антон решил все это скрыть, но перед Арсением хотелось открыться. Найти в нем своеобразную защиту и поддержку. Пока Антон оценивает это так, дергаясь каждый раз только от одной мысли, что он может быть в него влюблен, а не просто испытывать к нему приятные дружеские чувства. Рана ещё не зажила, чтобы так быстро идти и вновь напарываясь на острые лезвия «любви»…