Август - это ты...

— Тох, ты че такой вялый сегодня? — тормошит того друг, стоя перед Антоном в комнате отдыха. Антон вяло открыл глаза, окидывая взглядом бодрого друга. И этой бодрости у него хоть отбавляй. — Уснул вчера рано, — отвечает парень, наконец-то стаскивая с себя футболку и сменяя её на рабочую, — вот и размотало. — М-да. Даже я, как человек, поспавший 4 часа бодрее выгляжу, — выдаёт Матвиенко. — Пф, я посмотрю на тебя в конце дня, когда ты расплывешься в зале по креслу и начнёшь ныть, что хочешь спать, — Антон наконец-то удосужился встать, покачнувшись, хватаясь за стену и выпрямляясь, — ладно, пошли работать.       Парни вышли, расходясь по местам в магазине. Утро было действительно очень тяжёлое. Антон не помнит, как заснул, но помнит, что на плече Арсения, когда они сидели на балконе. И вчерашнее откровение он помнит. Он даже немного в приятном шоке, что Арсений отреагировал так спокойно. Ну, и ещё понял, что Попов — плечо надёжное. И чай попить с откровениями, и поплакать, что все очень плохо.       Сегодняшнее утро Антону кажется очень мутным. Он постоянно летает в облаках, зевает, болтается без дела по магазину. Может себе позволить, пока начальство занято документами. Запах кофе, витающий в помещении не бодрит, так же как и запах свежей выпечки, которую Антон очень любил. Сегодня, вроде как, должны были привезти медовики. Любимое пирожное Антона. Но ему настолько лень идти в другую часть магазина до Димы, что он просто садится на большое кресло, моментом отрубаясь.       Ему обрывками снится какой-то сон, он расслаблен, но спит так, что слышит все происходящее в магазине. К нему никто не подходил, да и рядом особо никто не мелькал. Но вот Арсений, проходящий в этот момент рядом, решил немного прервать сладкий сон парня. — Антон, — тихо позвал его мужчина, тормоша за плечо. Парень дернулся, раскрывая глаза и смотря на лёгкую улыбку бодрого Арсения, — Антош, просыпайся. Ты чего спишь на рабочем месте? — Да чёт отрубился резко, — потирая сонные глаза ответил Антон, потягиваясь руками вперёд. — А как чувствуешь себя? — обеспокоенность спросил Арсений. — Нормально. Просто проснуться никак не могу, — отвечает парень, наконец-то вставая с кресла, — не беспокойся. — Ладно, пойду работать. И ты давай не расслабляйся. Представляешь, что бы было, если бы тут прошёл Воля, а не я, — говорит старший. Антон кивает, скрещивая руки на груди, — вот и хорошо. Все, я пошёл, а ты, если чего, зови, — Арсений уходит дальше, а Антон только через пару секунд понимает смысл сказанного. Арс думает, что с ним что-то может случиться. Но а что с ним может случится? Наверное ничего. Хотя, ключевое тут наверное.       Антон вновь вливается в работу. Народу много, скучать некогда. С Серёжей они пересекаются и заводят небольшой диалог, договариваясь перекурить после обеда. Арсений также постоянно мелькает в поле зрения Антона, встречаясь с какими-то людьми, разгуливая с Волей по помещению и что-то обсуждая. Антон иногда улавливает на себе его взгляды и легонько отвечает на них улыбкой, проводя весь день за разбором канцелярии. Многие маркеры были перепутаны, тестеры не писали и их пришлось менять, доставать со склада новые холсты и выставлять их на прилавки, сверяя затем ценники. К обеду везде был порядок, Антон более менее пришёл в себя, глаза не так сильно слипались, а в нормальное состояние помогло прийти кофе, чудно сваренное Димой с добавление каких-то новых сиропов. — Малина и… — пытается предположить Антон, пробуя на вкус сладкий кофе, который предложим им с Серёжей на пробу Дима, — и ещё что-то приторное. — А у меня отчётливо чувствуется лаванда, — выдаёт Серёжа, ещё раз пробуя напиток на вкус, — да, это точно она. — Да, у тебя, Серёжа раф с горной лавандой, а у тебя, Шаст, манго-малина, — поясняет Дима, показывая большие бутылки с сиропами, — привезли ещё груша-корица, но я пока не открывал. — Это вкусно, — облизывается Антон, — но до манго я бы, наверное, не додумался. — Я тоже пробовал и немного не понял, где там манго. Просто что-то сладкое, — пожимает плечами Позов, потирая стойку салфеткой. — О, Шастун! Ты мне нужен, — к Антону неожиданно подлетает девушка, работающая вместе с ним. Антон с ней, не сказать, что близко общается, но из-за работы хоть какие-то отношения поддерживать приходится, — мне уйти надо. Заменишь на кассе? — А че я? — дёргается Антон. — Ты уже час скитаешься между стеллажами и ниче не делаешь, — выдаёт та, — я Волю предупредила и он разрешил. Так что давай, не рассиживайся. — Ну раз сам Павел Алексеевич разрешил, то ладно, вали куда надо. Подменю, — девушка радостно прыгает, обнимая парня и убегая. Антон быстро допивает кофе, прощается с друзьями и идет к кассе, куда уже подошли посетители, в ожидании кассира.       Здесь работы оказывается больше. У Антона в какой-то момент даже цифры перед глазами поплыли, но немного посидев и передохнув, он снова принялся за обслуживание. Сегодня был какой-то день книг Рэя Брэдбери. Практически каждый третий уходил с «451 по фаренгейту» и Антону казалось, что скоро нужно будет идти и выгружать новые книги. Ему даже пришлось отбить большой холст, размер метр на метр, помогая его упаковать и вынести из магазина. Антон поражался таким людям, которые пишут огромные картины. Он способен максимум на маленькие зарисовки, которые красуются в каком-то старом блокноте дома. — Слыш, Тох, — Матвиенко заходит за кассу, приземляясь на стул и начиная на нем крутится, — го покурим? А то после обеда и не сходили, — Антон вздыхает, разворачиваясь к другу и смотря на его довольную ухмылку. Ну вот и как такому отказывать? — Пошли, — отвечает Антон, — только подожди, я тут быстро на время кассу закрою, — Антон разворачивается к аппарату, выключая тот и ставят табличку «касса временно не работает». Взгляд ненароком цепляется за две высокие фигуры, стоящие возле барной стойке в кофейне. Антон щурится, резко поворачиваясь к другу и испуганно смотря, ни говоря ни слова. — Че такое? — в скидывает бровь друг, — Тоох. Че застыл? — Блять, Серег. Будь другом, постой на кассе, пока вон те парни не уйдут, — просит Антон, — потом все объясню. Пожалуйста, Серёж. — Ладно, ладно, — отвечает тот, — но потом перекур! — Да хорошо, хорошо. Только прикрой и если что, я не тут сегодня, — парень быстро убегает в сторону кабинетов начальства и комнаты отдыха, тяжело дыша и чувствуя, как колотится сердце.       Сказать, что парень испугался, это ничего не сказать. Если первая встреча с одним из этих людей была случайность, то сейчас они пришли сюда явно специально. Ибо Антон не может объяснить того, что он сидит тут уже почти двадцать минут и Серёжа его не зовёт обратно. Не могут они так долго что-то выбирать. Они не из тех людей, которые заходят сюда чисто походить по магазину с чашечкой кофе. — Так, Шастун, а ты чего тут рассиживаешь? — в комнату заходит Воля, оглядывая лежащего на диванчике Антона, что даже встать не удосужился, когда в комнату заходит начальство и застает сотрудников за бездельем, — помнится мне ты на кассе сегодня? — Плохо стало, — придумывает отговорку Антон, хватаясь за голову, — таблетку выпил, немного полежать решил. На кассе Серёжа, я попросил его подменить меня ненадолго. — Может домой тогда уж? Раз плохо, — предлагает Воля. — Да не, пока нормально. Хуже будет, отпрошусь, — говорит парень, мысленно прося Волю уйти. — Ладно, не залеживайся тут только, — выдаёт Павел Алексеевич, забирая какие-то бумаги и уходя к себе.       Антон выдыхает и голова, кажется, реально разболелась. Уж слишком сильно он волнуется, чего, конечно, не хотелось бы. Знает он такое состояние. Раз, и ты просыпаешься где-то в белой палате больницы с капельницами, потому что выпал из жизни на два дня, забывая про еду и сон. Опыт был, поэтому пролежать в больнице, выслушивая нотации врачей о том, что так делать нельзя, Антон вновь не хотел.       Двери кабинета вновь открываются и Антон, лёжа лицом в сторону спинки дивана разворачивается, видя в проходе Арсения. За день они практически не пересекались, перекидываясь лишь взглядами. — Паша сказал тебе не хорошо, — беспокойно выдал Попов, — как ты себя чувствуешь? — Нормально, — отвечает Антон, принимая сидячее положение на диване и немного мотая головой, поправляя тем самым волосы, — погода видимо плохая, вот и мотает. — А может все-таки домой? — предлагает старший. — Не, я в норме, — отзывается Антон, — сейчас пойду уже.       Парень бодро подходит к зеркалу, начиная поправлять свой внешний вид. Футболка немного помялась, волосы заломались, но в остальном, вид не такой уж и плохой. Людей не напугает. Арсений ещё раз поинтересовался состоянием, дал Антону стакан воды и ушёл. Спешить Антон никуда не хотел, но работать надо, поэтому, чтобы убедиться в том, что этих типов внутри больше нет, он идет в небольшую каморку с мониторами, на которых идёт запись с камер. Внутри никого нет, поэтому Антон спокойно заходит, начиная всматриваться в мониторы. У кассы никого, в лектории тоже. Значит, ушли? Думает Антон, выдыхая и выходя из каморки, открывая большую дверь и отказываясь в самом магазине, идя к кассам. — Они ушли? — спрашивает Антон, вновь сменяя Серёжу. — Слушай, они реально какие-то подозрительные. Терлись тут, ничего не купили и ушли, — выдаёт Матвиенко. — Про меня спрашивали? — с опаской интересуется парень. — Спрашивали длинную худую шпалу. Наверное, тебя, — смеётся Серёжа, — но честно, они мне тоже не понравились. — Ты даже не представляешь, как они не нравятся мне, — с сарказмом говорит Антон, — че тут забыли? — уже тише говорит парень.       Серёжа уходит, оставляя Антона одного. Тот все еще оглядывает помещение, не очень желая натыкаться на знакомые спины. Чувство того, что его преследуют не даёт покоя. Неспроста этот человек появляется тут второй раз, ещё и с дружком. И они даже ничего не купили. Как потом сказал Серёжа, даже кофе, хотя рядом с Димой терлись минут десять. У Антона слишком плохие предчувствия и он задумывается, нервно прокручивая кольца на пальцах, залипая куда-то в одну точку. — Антоха, — окликает его голос Позова и парень откликается, резко вставая со стула, — пробей быстренько, а то у меня журнал закончился, — Дима протягивает тетрадь формата А4 и Антон ее пробивает, отдавая обратно, — тебя, кстати, тут типы какие-то спрашивали. Друзья? — «блять» проносится в голове Антона и он растерянно смотрит на друга. — А что ты им сказал? — решает уточнить Антон. — Сказал, что сейчас ты куда-то ушёл, но утром был тут, — ответил Дима. — Фух, — выдыхает парень, — Дим, пожалуйста. Если меня будут спрашивать какие-то типы подозрительные, то отвечай, что меня тут нет и звони сразу мне. — Хорошо. Что-то серьёзное? — беспокойно спрашивает тот. — Да. Расскажу позже, ладно? — Ладно, спасибо, — Дима уходит к себе, а Антон все ещё судорожно оглядывается, не желая натыкаться на знакомые лица.       Всё это парня очень сильно не устраивало. Если они в курсе, что он работает тут, то и адрес вычислить им не составит труда. Возможно, они уже его знают или знали ещё тогда, но просто не приходили. Единственное, что их останавливает применить силу — свидетели. Эти парни и так не без греха, а тут ещё и вероятность судимости за причинение физического и морального вреда. Такое их не устраивало, но Антон и рад, что те хотя бы законы знают и не трогают его. Но и моральная давка тоже не круто. Когда-нибудь они его доведут.       Уже через час Антон активно пробивал товары, мечась от кассы к полке с пакетами и упаковывая покупки посетителей. Неприятное чувство не отпускало, заставляя парня часто смотреть на панорамные стекла магазина, внимательно всматриваться в лица людей и выдыхать, когда ничего из этого ему не представляет опасности. Это уже паранойя, Шастун. Лечиться надо… — Мне кажется или ваш бармен не самый честный человек? — звучит вопрос, заставляющий Антона поднять голову и пару раз дать себе подзатыльник. Знал ведь. — У нас замечательный бармен, — выдаёт Антон, чувствуя, как кончики пальцев пробивает дрожь. — Ну да, жопу классно прикрывает, — противно усмехается парень, — что ж ты бегаешь от нас? М, Антоша? Был тут пару часов назад, думал, тебя повидаю, а ты бегаешь. — Я был на складе, — сухо отвечает Антон, — и к тому же ты задерживаешь очередь. Уйти не желаешь? — Снова грубишь? — Снова культурно шлю тебя нахуй, — огрызается Антон, чувствуя, как колотится сердце и явно отключается мозг, если при посетителях позволяет себе мат. — Ой, а кого у нас тут голосок прорезался? — с ухмылкой спрашивает тот, — давно не отхватывал? Антош, ты бы не рисковал своей задницей. Знаешь ведь, что все вновь могут вспомнить, какая она красивая. — Ва-ли, — по слогам говорит Антон, указывая на выход. — Тю, как хочешь. Мог и повежливее быть, — парень разворачивается, уходя, а Антон, отбивая товары, просит стоящую на соседней кассе ещё одну сотрудницу никуда не уходить и сам направляется в туалет.       Парень не может допустить того, что все снова вскроется. Он ведь помнил то, что все, что было тогда — это не все. Что эти люди не остановятся, пока не выжгут своими действиями Антона до тла. Нос щиплет он наступающих слез, руки дрожат, хватаясь за край раковины. Антон умывается холодной водой, глубоко дышит, успокаиваясь так минут десять и в себя приходит только тогда, когда сидя на полу, слышит стук в двери и чей-то голос. Парень встаёт, даёт темноте в глазах сойти и только тогда открывает двери, видя на пороге Павла Алексеевича, что смотрит на него сначала странным, а потом испуганным взглядом. — Снова плохо? — Антон ничего не говорит, кивая, — так, дуй домой. Не хватало ещё обмороков. Оформлю как больничный. — Но… — хочет что-то возразить Антон. — Без но, Шастун. Иди домой, тебя заменят, — Павел Алексеевич выпроваживает парня из туалета, заходя в него сам и ещё раз посылает Антона домой.       Антон сначала хочет повыделываться и вернуться к работе, но понимает, что пускай он лучше словит паничку дома, чем тут. На сборы уходит минут пятнадцать, за которые он успевает пересечься с Серёжей и сказать, что ему плохо и его отпустили домой. Тот кивает, говорит, что вечером напишет и уходит на склад, в то время как Антон, судорожно оглядываясь, выходит из здания, резко переходя на бег, потому что к остановке уже подъезжает автобус.

***

      Арсений сильно заработался. На улице вечереет, начинается дождь и в окна задувает сильный ветер. Попов снимает очки, жмурясь и потирая глаза, которые сильно болят от работы с документами и компьютером. За весь день он единожды вышел в сам магазин, как раз тогда, когда нашёл спящего Антона. И кстати об Антоне. Арсений почувствовал плохое состояние парня и, решив закончить с работой сейчас, вышел в зал, идя к кофейне, где Дима уже готовит какой-то кофе. — Привет, — Арсений садится за барную стойку, опуская голову на меню и изучает ассортимент кофе, — давай мне латте с кленовым сиропом. — Большой или маленький? — уточняет Дима. — Большой, — отвечает Арсений, — а Антон что чаще всего берет? — Капучино обычный или с карамелью, — Дима засыпает кофе в машину, начиная готовить пену из сливок. — Давай ещё большой с карамелью. Кстати, не знаешь, где он? — Арсений вытаскивает из брюк телефон, открывая карты, чтобы оплатить напитки. — Полчаса назад домой уехал. Серёга сказал, плохо тому, — ставя перед Поповым первый стакан готового кофе, начиная делать второй, — а что? — То есть уехал? — мнется Арсений. — Отпросился, сел на автобус и уехал домой, Арсений. Тупые вопросы задаёшь, — говорит Дима.       Попов сразу же заходит в мессенджер, проверяя, когда Антон последний раз был в сети. Только утром. Черт. Сейчас он на сообщения явно не ответит, но Арсений все равно пишет, переходя в контакты и набирая его номер, пытаясь дозвонится. Гудки идут, потом звонок сам сбрасывается, потому что трубку долго не берут и Арсений не на шутку пугается, оплачивая кофе и уходя в кабинет, по пути набирая ещё 2 раза. — Паша! — Арс залетает в кабинет, обращаясь к мужчине, чем сильно его пугает. — Чего тебе, черт ты блять, — ругается тот. — Когда ты отпустил Антона? Точнее, что с ним? — Арсений валит его взволнованными вопросами, а Воля офигевает от такой паники, ведь Арсений весь день просидел в соседнем кабинета и от него не было ни слуху ни духу. — Плохо ему было. В туалете нашёл всего бледного, глаза красные. Сказал домой сматываться. А ты че кипишуешь? Живой же. — Мне нужно домой, Паш, — сразу выдаёт Арсений, дергаясь и чуть не разлива кофе, — прямо сейчас. — Из-за Антона что ли волнуешься так? — спрашивает Воля, — не, ну если ты точно уверен, что с ним может что-то случится, то едь. Я в твои пидорские дела не лезу. — Блять, Паш, не до шуток сейчас, — фыркает Арсений, — короче, я поехал. Работу выполнил, че не так, завтра пропесочишь, а пока я придурь эту проведать поеду. — Ладно, едь, — махает Паша, — но завтра не ной, что работы много! — Спасибо, Паш! Люблю! — Арсений вылетает из кабинета, в то время как Воля морщится, ещё раз обзывая друга пидором и вновь погружается в работу.       Арсений быстро промокает под сильным дождём пока идёт до машины. Он ставит стаканы с кофе в подстаканники в машине и даёт газу. С одной стороны Арсений понимает, что, ну, а что случится может? Просто плохо стало. Может спит дома уже как час, может чай пьёт. А может ещё что похуже. За парня Арсений волновался так, словно он знаком с ним кучу времени и так привязан, что чувствует его всего. Но скорее всего, это так и есть. Арсений, черт возьми, привязался. Антон такой маленький для него. Он птенчик, который повидал за свои девятнадцать больше, чем Арсений за двадцать семь. Он бы даже сравнил его с гадким утенком, который превращается в прекрасного лебедя, но что-то мешает раскрыть ему крылья и показать себя во всей красе.       Дождь усилился и превратился в ураган. Арсений еле как заехал во двор, где пробраться к подъезду было уже легче из-за домов, которые не пропускали по двор сильного потока ветра. Арсений паркуется прямо напротив подъезда, забирая уже стаканы и поворачиваясь к двери чтобы открыть их, но сквозь стекло с множеством капель он видит знакомую куртку и длинные ноги, которые не спутает, наверное, ни с чьими. — Шастун, а, Шастун, — громко говорит Попов, выходя из машины и идя к парню, — че ж ты пугаешь-то так? — Арс? — Антон снимает тяжёлый от воды капюшон, смотря на приближающегося к нему мужчину. — Да, я, я это. Ты хули расселся тут, а? Тебе здоровье не жалко? А меня? — Арсений встаёт напротив, смотря в эти красные и большие глаза, от яркости и боли которых сердце готово рваться на части, — ладно, чего случилось? — Ну, плохо стало, — мямлит Антон. — А если честно? — А если честно, то хочется умереть, — выдает парень. — Так, давай домой. Там поговорим о том, кому чего хочется. Но мне, если честно, зад тебе надрать, — Арсений подхватывает парня за локоть, уводя того домой.       Они оба мокрые до ниточки, но если Арсений пробыл под дождём от силы минуты две, то Антон просидел там минут двадцать. Зачем? Сам не знает. Он не фанат дождя, но что-то да потянуло его на улицу.       Арсений затащил парня к себе в квартиру, садя на пуфик и стаскивая с того мокрую обувь, вкладывая туда пакетики для сушки и ставя кроссовки под батарею. Мокрую куртку Арсений вешает сушится, а парня заводит в ванну, начиная что-то доставать и убирать. — Прими горячий душ. Вещи тут, гели и прочие принадлежности вот тут, — Арсений указал на полку с чёрными бутылками, откуда только что убрал бритвенный станок.       Антон кивает и слышит хлопок двери. На замок он даже закрываться не будет, потому что как-то до пизды. Ванная у Арсения просторная, чистая. Антон смотрит на себя в зеркало, видя, как по его лицу стекает дождевая вода, смешанная со слезами, глаза красные, губы сухие и припухшие. Ну, в общем-то стадия «довести себя до супер непонятного состояния» пройдена успешно. Дальше только депрессия, как думает Антон, а может пиздюлей отхватит. Тут уж как повезёт.       Горячая вода действительно согревает так, что все мышцы Антона расслабляются моментально. Он развозит гель для душа по телу, чувствуя резкий, но приятный запах древесного парфюма. Антон, конечено, больше предпочитает что-то менее запашистое и этот запах больше подходит Арсению. К его лицу, строгому стилю. Не лаванда там какая-нибудь, а именно запах древесного парфюма. Парень утопает в этих мыслях, не замечая, как весь гель оказался давно смыт, а он просто стоит под потоком тёплой воды. Приходится выходить, чтобы Арсений не разволновался, что Антон нашёл что-то острое и лежит на полу в ванной, истекая кровью. Антону и так немного стыдно, что так сильно заставил того нервничать, поэтому продолжать это делать он не намерен. Он не хочет, чтобы мужчина близко к сердцу воспринял все его проблемы. — Ну как твоё состояние? — спрашивает Арсений, когда парень в его сухих вещах выходит из душа и садится на диван в зале. — Всё также паршиво, но уже лучше, — отвечает Антон, — спасибо… — Да не за что. Что ж ты так всех пугаешь? Плохо — не отговорка. Пояснять надо, что болит, где болит, чтобы мы конкретно знали, что с тобой делать, — Арсений протягивает тому чашку ароматного и уже знакомого Антону чая, садясь рядом на диван, — рассказывай давай, что стряслось? — А если боль не физическая, а душевная? Как объяснить, что меня знатно так хуевит от прошлого, которое периодами появляется в моем настоящем? — выдаёт парень. — Так и сказать. Не Воле, конечно, но как минимум мне, — Арсений смотрит на поникшего парня, что втыкает в одну точку, проворачивая в руках чашку горячего чая, — давай, выкладывай. Держа это все в себе горю не поможешь. — Да я и не знаю с чего начать-то… — мнется парень. — Хорошо, давай так, — Арсений садится поудобнее, заползая на диван с ногами, — из-за чего это все? На это же кто-то повлиял? — Повлиял, — кивает Антон, — когда я учился в школе еще, мне…нравился один парень из параллели младше. Ну, мы с ним просто общались и мне этого хватало. Я знал, что он недавно там с девушкой расстался, поэтому и думать даже не думал, что он обратит на меня внимание. — Вы с ним встречались? — задает следующий вопрос Арсений, в душе желая услышать нет, но понимает, к чему в общем ведет парень. — Месяца два. Перед новым годом начали, а в конце февраля… — Антон тяжело сглатывает, чувствуя, как щиплет нос от поступающих слез. Арсений это видит и забирает из рук парня кружку, притягивая того к себе. Антон тихо всхлипывает, шмыгает носом и продолжает, — я пришел в это день в школу с небольшим подарком для него. У нас было ровно два месяца. Решил порадовать его. Но не успел я в школу зайти, уловил на себе странные взгляды и смешки, а через пару минут узнал, что кто-то сфотографировал, как мы в парке гуляли, целовались, обнимались и слил это. — И все начали тебя как-то… — Ненавидеть, унижать и оскорблять, — заканчивает Антон, — мы расстались и я думал, что, ну, поговорят месяц другой и успокоятся, но у них было слишком много таких фотографий. — У Них? — переспрашивает Арсений, не понимая, причем тут множественное число. — Потом просто оказалось, что они изначально поиздеваться надо мной хотели. Чем-то уж им я не угодил, — Антон жмется ближе, чувствуя теплые поглаживающие движения вдоль позвонка, — он со своими дружками просто захотел поиздеваться, а обернулось это по итогу вот чем. — Это ужасно, Тош, — ласково называет парня Арсений, — но почему сейчас ты так волнуешься из-за этого? — Они начали приходить в кафе, — отвечает Антон, — два раза были, угрожали. Не думаю, что они просто пообщаться решили. Сегодня я ушел из-за них. Тяжело работать и понимать, что скоро тебя вновь накроет. Не очень хочется пугать клиентов своим нервным состоянием. — Оно и правильно, — говорит старший, — ты молодец, что рассказал. Это тяжело, я понимаю, но важно же? — парень кивает, — то, что произошло, ужасно. Но давай договоримся, что если что случается, ты пишешь мне смс? Возможно, я чем-то и помогу. — Спасибо тебе, Арс, — тихо произносит Антон, — ты такой хороший, — зачем-то говорит парень, — не думал, что хоть когда-то найду такую поддержку.       А я не думал, что найду такой лучик солнышка, как ты… Арсений прижимает парня и они просто молчат, понимая, что им хорошо. Антону от того, что выговорился и нашел в лице Арсения поддержку, а Арсению от того, что понял, что же все-таки испытывает к парню, но трогать его в таком состоянии и заводить такие темы с ним он не рискнет. У парня накопилось слишком много страхов и переживаний, чтобы влезать в новые отношения, не отойдя от старых.