Август - это ты...

      Выходные — это хорошо всегда. Больничный тоже неплохо, особенно если оплачиваемый, но на то он и больничный, чтобы лежать лежкой на диване и сопли свои лечить, от которых Антон уже конкретно заебался. Всё таки реально дураком быть надо, чтобы додуматься просидеть под дождём почти полчаса. Вот и Антон корит себя за тупость, третий день выслушивая от матери о его бесполезности в этом доме и только изредка слышит какие-то слова беспокойства от друзей и Арсения, что вечером после работы заходит к нему, пока дома никого нет.       Утро сегодня не такое уж и плохое. Тело не ломит от температуры, сопли ручьём не текут и нос не так болит от постоянного контакта с салфетками. Хотя и утром-то это назвать сложно. Второй час дня, а Антон только глаза раскрыл, не очень желая вставать и куда-то идти. А ведь идти-то на кухню. Это целую свою комнату пройти надо, а потом еще и зал. Ужас, думает Антон, включая телефон и залипая в него на добрые полчаса.       В постельке тепло, в доме тихо, а в телефоне интересно. Прекрасный мини отпуск, не считая простуды. На это Антон бы и глаза закрыл, если бы не Арсений-мать-его-врач-Сергеевич, который раздал парню знатных пиздюлей, а потом начал какими-то сиропчиками поить, параллельно решая вопросы с больничным парня. Чувствовал себя Антон ребенком, не более. О нем даже мать так не заботилась, как Арсений. Не мужчина, а мечта, постоянно думает Антон, натыкаясь на эти яркие сапфиры и чувствуя теплые руки на своих. Антон уже не знает, куда себя деть, лишь бы не палить себя с долгим залипанием на мужчину. И так вопросов слишком много и число это увеличивать парень не желает. — Да-да, — отвечает Антон на внезапный звонок, чуть ли не роняя телефон на пол. — Тох, ты как? — звучит голос Сережи на том конце телефона. — Уже лучше, — парень откашлялся, отвечая другу, — вы там как? — Мы — нормально. Я вот чего звоню. Сегодня второй четверг месяца и у нас санитарный день, — говорит тому Сережа, — может мы к тебе приедем с Димкой? А то так только на работе пересекаемся. Даже пообщаться толком некогда. — То есть вы все дома что ли? — первое, что спрашивает Антон. — Ну, да, — отвечает Сережа, думая, почему парень спрашивает, ведь он в курсе этого дня, — так что? Мы приедем? — А, да, приезжайте, — соглашается Антон, — ко скольки будете? — Через часа два, — Сережа чем-то гремит на фоне, прощается и отключается.       Антон еще с минуту сидит за столом с чашкой горячего чая в руках, вспоминая сегодняшнюю дату и сверяя ее с расписанием работы. И правда «санитарный день». Антон, во-первых, забыл, а во-вторых, его мучает вопрос, дома ли Арсений. Хотя, если бы был дома, то десять раз бы уже зашел бы и написал. Да и даже если бы не дома был, то написал бы, потому что за эти дни он только от Арсения сообщения и получал. Ну, еще от банка разок, но в основном его телефон вибрировал каждый час от сообщений Арсения, который волновался за здоровье парня и отчитывался Воле, что с тем все хорошо.       В душе парень проводит полчаса, стоя под потоком горячей воды, не желая из-под него вылезать, ведь в квартире будет холодно. Он моет голову и даже убирает небольшую щетину, уже замечая, как это поменяло его лицо. Теперь он выглядит не так ужасно. Все еще болезненно, но не ужасно. Остальное поправимо. Телефон, который Антон оставлял на кухне, не издал ни сигнала, ничего. Антона больше всего пугала эта тишина и неизвестность того, где Арсений и почему тот не пишет. Он, конечно, думал, что уже подавно надоел Попову, что тот просто уже с ним общаться перехотел, но мысли эти казались ему очень страшными. Антон не хотел терять столь сильную поддержку. Она была неожиданной, но ведь самые неожиданные вещи — самые приятные? Не так ли? Антону приятно, что тот от него не отвернулся, начал еще больше поддерживать и Антон буквально вчера понял, что несмотря на весь страх возвращаться на работу, он чувствует себя в безопасности. Даже если они решат поднять на него руку, то рядом с ним всегда есть его друзья, Арсений, Воля. Они ведь помогут? постоянно успокаивает себя парень, когда представляет все возможные исходы событий при встрече с этими неприятными людьми.       Курить, Антону, нельзя, но раз в день, пока Арсений не видит, Антон позволяет себе выкурить одну сигарету. Дома ли тот, парень не знает, потому что не сообщения ему не отвечают так же, как и на звонки. Даже если дома — то спит. Но ведь у него чуткий сон? рассуждает Антон, поджигая зажатую между зубов сигарету. Дым моментом наполняет легкие и Антон кашляет. Он курильщик со стажем четыре года, поэтому задыхаться от сигаретного дыма ему не свойственно, но из-за простуды, ощущения неприятные. Спрашиваете, а зачем курит тогда? Да просто так, повыделываться. Это привычка. Арсений много раз фыркал на него, мол, бросал бы, но пожалуй именно эти слова он не будет воспринимать в серьез. Даже если это говорит Попов. Он к нему, конечно, не равнодушен, но все равно. Курить — это святое.       В кармане вибрирует телефон и Антон, зажав губами сигарету, достает его из домашних штанов. Парень принимает звонок с неизвестного номера, немного опасаясь, но успокаивается, когда слышит знакомые и, кажется, уже родной голос. — Антон, привет, это я, — произносит Арсений, — я просто по делам поехал и у меня сел телефон. Ты писал наверное? — Привет. Да, писал. Сегодня санитарный день просто, никто не работает, а дома тебя нет, — говорит Антон. — Воля по работе послал, так что я не в счет, — на заднем плане слышится шум машин и чьи-то разговоры, пока Арсений говорит, — как здоровье? — Нормально, — односложно отвечает Антон, — ты, кстати, когда приедешь? — Скучаешь? — смеется Арсений. — Ага, — Антон выдыхает дым из легких, сдерживая кашель, — так когда? Просто ко мне Дима с Серегой придут. Может, зайдешь вечерком? — Да, конечно, — соглашается Арсений, — часам к шести буду. — Хорошо, до вечера, — прощается Антон. — Давай, до вечера, — Арсений отключается первый, а Антон убирает телефон обратно в карман, докуривая сигарету и заходя в квартиру.       В холодильнике ничего, а гостей кормить чем-то надо. Да и в общем есть хочется. До приезда Серёжи и Димы ещё час, поэтому Антон быстро заказывает какие-то две пиццы, осознавая, что очень давно её не ел. А ведь в детстве просто обожал ходить с друзьями после школы в пиццерию и есть любимую острую пепперони. Сейчас же Антон просто снабжён вкусным и бесплатным фирменным кофе от Димы и зеленым мятным чаем от Арсения. Вполне себе ничего, ведь иногда по утрам Арсений готовит что-то вкусное, всегда занося горячий завтрак парню. Особенно он это делал в последние два дня, принося утром горячую кашу и контролируя, выпил ли Антон лекарства. Конечно, Антон парочку раз сопротивляться такому контролю и заботе, но потом перестал, понимая, что тот не отвяжется, да и к тому же это оказывается очень приятно, когда тебе готовят завтрак и иногда общаются как с маленьким. Становится слишком тепло и уютно.       За этот час Антон успел немного убраться, принять заказ с пиццей и даже побездельничать, пока в двери наконец-то не раздался звонок и он с тёплыми объятиями не встретил друзей. — Так сильно соскучился? — спрашивает того Дима, когда Антон прижимает его к себе. — Да, — выдаёт Антон, — знаешь как дома скучно? — Представляю, — говорит Серёжа, проходя в зал, — о, пицца! А мы пивка как раз взяли. — Мне нельзя алкоголь. Я на антибиотиках, — сразу говорит парень. — Поэтому тебе мы взяли сок, — Серёжа достал из пакета литровую коробку мультифрукта, ставя ту на стол. — Спасибо, ребят! Вы настоящие друзья, — с сарказмом говорит Антон, проходя на кухню и доставая пару тарелок из шкафа. Парни уселись, разобрали по кусочку пиццы, заводя о чем-то разговор. Антон узнает о том, что творится на работе. Серёжа говорит о какой-то новой партии книг любимого автора Антона, Дима говорит, что с понедельника у них новое меню и Паша подписал какой-то договор с кондитерской и теперь у них будет больше сладостей к кофе, — ребят, а… Пока меня не было, кто-то приходит ко мне? Ну…как в тот раз, — Серёжа с Димой переглянулись, выдерживая недолгую паузу. — Вчера приходили эти два типа, — выдаёт Дима, — взяли по стакану макачино, спросили где «длинный» и я ответил, что на больничном. Ушли минут через десять. — Тох, да, кстати. Че этим парням от тебя надо? — спрашивает Матвиенко, — это из-за того… случая? — А че было? — непонимающе спросил Дима. — Да, это из-за того, — кивает Антон, — честно, я немного не понимаю, зачем они приходят, чего добиваются. Но мне страшно… — А полиция? Не хочешь сходить туда? — предлагает Серёжа. — А что я им скажу? Год назад слили фотки, как я сосусь и ебусь с парнем, я не смог поступить ни в один университет и сейчас они меня преследуют? — на каких-то странных эмоциях говорит Антон, — ты же понимаешь, что мы живём в России? Здесь в свидетельстве о смерти у убитого человека пишут «отравление этиловым спиртом». Ты думаешь им будет дело до каких-то пидоров? — Чего…? — Дима, кажется, пребывал в шоке от услышенной информации. Он знал, что Антону могут нравится и мальчики, но именно этих подробностей о его жизни он не знал, — Антон, а…как? — Просто, Дим, очень просто, — Антон смотрит куда-то в одну точку, монотонно кивая, — очень просто было влюбиться и смотреть на мир в розовых очках. Довериться человеку было просто. А потом очень сложно было осознать, что тебя предали и полили грязью. Вот что им от меня нужно теперь? — Не знаю, Тох. Но ты же понимаешь, что это не к добру? — серьёзного говорит Серёжа, — даже если они тебя не тронут, пока ты на работе. А на улице? — Вот этого я и боюсь, — Антон прокручивать на пальцах кольца, смотря куда-то в сторону. Внезапно со стороны балкона раздаётся стук в стекло, что пугает парней. Они оборачиваются, замечая на балконе Арсения и вопросительно смотрят на Антона, что идёт открывать двери, — привет. — Привет ребят, — здоровается Арсений, — я немного раньше приехал. Ничего же? — Да нет, проходи, — Антон закрывает двери за Поповым, пока тот садится на свободный стул, рядом с местом Антона, — там пицца. Будешь чай, кофе, сок? — Давай сок, — говорит Арсений, — а вы чего смотрите на меня, как на призрака? — обращается к парням Арсений, видя их недопонимание взгляды. — А ты как…? — начинает Дима, — через окно пробрался? — У нас балкон общий, — отвечает Антон, ставя перед Арсением стакан сока и тарелку с пиццей, — так что ему проще через балкон зайти, чем через двери квартиры. — Удобно, — кивает Матвиенко, — то есть вы соседи? — Соседи, — отвечает ему Арсений, — дак, о чем говорили? Я прервал вас? — Антон нервно сглатывает, возвращаясь на свое место. Арсений, конечно, знает обо всем этом, но рассказывать все это ещё раз тяжело. — Да так, о работе, — отмахивается Антон.       Дальше тема действительно переключается на «бытовуху» и «работу». Антон узнал, что Арсений ездил на другой конец Питера по поводу рекламных баннеров, что на том конце капец какая пробка и ехал он по факту ни за чем. Просто уточнил какие-то пару вещей, оговорил даты и ехал два часа обратно. Антон заметил эту небольшую усталость и напряжённость, но та быстро ушла, как только Арсений влился в разговор с парнями. Он общительный, вновь думает про себя Антон, в очередной раз залипнув на Арсения. Ну вот ничего он не может с собой поделать, когда есть хотя бы минутка просто так посмотреть на него. Ему все казалось, что лицо мужчины настолько разное каждый день, что смотря на него в очередной раз, он видит все новые и новые черты. Например родинки. Их очень много. На лице, руках, возможно даже спине. А ещё тому идёт лёгкая небритость. Антон думает, что с бородой Арсений бы выглядел старше. Много чего мог себе ещё представить Антон, если бы не поздний вечер за окном и засобиравшиеся домой парни. — Тох, ну мы пойдём наверное. Сейчас последний автобус будет, — смотря на часы, говорит Дима. — Да, конечно, — отвечает Антон, выходя из раздумий. Он убирает тарелки в раковину, пока парни собираются в коридоре. — Ну, ты выздоравливай. Ждём на работе, — Серёжа жмёт руку Антону, обнимает и выходит за Димой из квартиры, — пока. — Давайте, до скорого, — говорит Антон, закрывая на ключ квартиру. — У тебя мама когда придёт? — спрашивает Арсений, уходя за парнем в зал из коридора. — Ну, если до 11 не вернулась, значит придёт либо в два бухая, либо вообще не приедет, — отвечает Антон, стоя у раковины и моя посуду, — останешься? А то скучно. — Останусь, останусь, — на выдохе говорит Арсений, вставая рядом с парнем и помогая ему составлять посуду, — как самочувствие? — между делом интересуется тот. — Нормально, — шмыгает носом Антон, — думаю с понедельника выйду. — Это хорошо. А то все ждём тебя, — Арсений сгружает последнюю тарелку в шкаф, садясь за стол, — Антон, кстати, — Арсений вытаскивает что-то из внутреннего кармана джинсовки, протягивая Антону, — лежало на пороге у твоей квартиры, — Антон принимает конверт, стараясь рассмотреть, что внутри, но бумага была плотная, — он без адреса, — предупреждает того Попов. — Я заметил, — Антон еще раз проворачивает в руках бумажку, подцепляя пальцами один конец и начиная открывать конверт, — не нравится мне это, конечно. — Может не стоит тогда открывать? — беспокойно спрашивает мужчина, — даже я чувствую, что там явно не письмо от бабушки. — Я не то, что это чувствую, я в этом уверен, — Антон окончательно открывает конверт, заглядывая туда и видя лишь одну маленькую карточку, похожую на фотографию. Руки немного трясутся, но он немного вытаскивает фотографию из конверта, сразу же его отбрасывая, — твою мать… — Там… — Там те самые фотки, да, — говорит Антон, откидываясь назад и закрывая глаза, — вот что им от меня надо? Спокойно жил себе это год, а тут опять это… — Антон готов был просто зарыдать оттого, насколько же это начала бесить эта жизнь. Все. Абсолютно все шло хорошо. Он нашел работу, друзей. Да даже документы в колледж подавал, что уж говорить о встрече с Арсением, а тут в его жизни вновь наступает черная полоса, не давая покоя уже который день, — Арс… — Антон утыкается руками в ладошки, скуля имя мужчины, — что мне делать? — Тшшшш, — успокаивает того мужчина, вставая со стула и обнимая парня за плечи, — жить, Антон. Хотя бы жить, — говорит Арсений, боясь, что парень может с собой что-то натворить, — все хорошо, ладно? — Хорошо? — смеется и плачет Антон, — что может быть хорошего, когда какие-то типы нашли твой адрес и подкидывают тебе вот это? — Антон и сам не знает, что он делает и говорит. То ли просто спрашивает, то ли наезжает на Арсения. Да ему сейчас и не важно. Эмоции сейчас сильнее разума, — Блять, Арс…ты не понимаешь. — Не понимаю, Антон, не понимаю, — Арсений не отходит даже тогда, когда Антон начинает сопротивляться. Он просто сжимает сильнее его плечи, ожидая, когда тот успокоится, — но знаю, что если все плохо сейчас, то хорошо будет потом. Слышишь? — парень еще пару раз извивается, что-то скулит, пока силы его не покинули.       Арсений что-то шептал ему, гладил по макушке, рукам. Он чувствовал горячее и неровное дыхание Антона на своих ключицах, от чего по телу прошли мурашки. Антон то успокаивался, то его снова пробивало на слезы. Так Арсений провел с ним полчаса. Антон уснул. Просто взял и вырубился чуть ли не на ручках у Арсения и тот, не очень желая оставлять Антона одного в таком состоянии, легонько его подхватывает, унося его к себе в квартиру. Он кладет парня на не заправленную с утра кровать и укрывает одеялом. Антон немного нервно щурится, дергается, но успокаивается. Убедившись, что парень спит, Арсений присаживается на корточки, убирает с глаз челку и целует в лоб, старясь затем быстрее уйти из комнаты.       Первым делом он возвращается в квартиру к парню, подходя к столу и беря в руки конверт. Антон ему не разрешал смотреть, но и ничего не говорил. Арсений, просто ради понимания ситуации вытаскивает фотографию, недолго на нее смотря. На ней все обычно, если бы не Антон, что мило целует светловолосого парня в губы. Арсений сглатывает, убирая фотографию обратно и оставляет там, где изначально взял. Внутри что-то противно сжалось. Арсений вновь видел то, чего не должен был и уже чувствует, что сам во все это погряз. Ему не страшно, не противно, ему больно. Больно, что такой, как Антон, страдает больше чем те, что так с ним обращаются. Это более чем несправедливо.       Перед сном Арсений заглядывает к Антону, прикрывая окно и недолго на него смотря. Быть рядом с парнем ему противопоказано. Он слишком сильно привязался к нему, чтобы оставаться равнодушным и не думать от этой улыбке каждые пять минут. Кот, Антон самый настоящий кот, думает Арсений, прежде чем крепко заснуть, утопая в царстве Морфея.