Август - это ты...

      Антон большую часть сознательно жизни бредил мыслями о «счастье». Это как мысли подростка о сексе. Что это? А как это? Приятно, больно? Какого это, любить человека настолько близко? Но в жизни Антона такие мысли проскакивали редко. Он думал, что никому не нужен и смысл что-то себе фантазировать и ждать, если случиться этому не дано. Было ли больно это осознавать? Нет. Антон привык. Ему привычны оскорбления в свою сторону, даже вчерашние побои он принял со словами «значит так надо». Но вот что действительно непривычно, это проснуться снова не в своей комнате, а уж тем более не одному. Арсений мирно сопит рядом, обвивая одной рукой талию Антона, пока тот всю ночь дрых на его плече. Парень не ругается этому, не встаёт, не начинает какие-то разборки. Он боится, что стоит сну Арсения прекратится, как они разлягутся по разным углам кровати, а утром будут испытывать дикое смущение. — Тош, просто ляг уже нормально, — бубнит себе под нос Арсений, когда Антон начинает ворочаться, не зная, убирать ли с себя руки Попова или же наоборот прижаться, — все хорошо? — тихо и беспокойно выдаёт Арсений. — Да, — шёпотом произносит парень, чувствуя, как рука мужчины жмут его ближе, — спи. Прости, что разбудил, — виновато говорит Антон, утыкаясь носом в оголенную ключицу Арсения. — Не извиняйся, — ещё более сонно произносит старший, окончательно засыпая.       Антон тоже быстро проваливается в сон, ровно дыша и чувствуя слабый запах геля для душа и просто тёплого тела. Действия и присутствие Арсения рядом подействовали на парня как снотворное, потому что до утра Антон снова спал как младенец, но все равно проснулся раньше Арсения. Тот крепко спал, все также расслабленно держа руку на талии парня, но на этот раз Антон спокойно смог вылезли из-под неё.       В зале тихо и со стороны балкона светит яркое и редкое питерское солнце. Антон бредет на кухню за стаканом воды, чувствуя, как болит колено и ребра. Голова тоже не хорошая, а когда Антон касается губами холодного стекла, чувствует ещё и небольшую ранку. Та немного саднит и от контакта с водой печёт. Антон только сейчас осознает то, что случилось вчера и чувствует, кажется, каждый сантиметр своего тела. Он немного приподнимает футболку, оглядывая живот с синяками. Выглядит не очень. К тому же ещё и больно. И первые вопросы, возникающие в голове — это что и как объяснить Арсу. То, что он говорил вчера, он помнил относительно. Да и то, как оказался тут, тоже не помнит.       У Антона было немного времени прийти в себя после вчерашних событий и долго сна. Он сидел на кухне соседа, держал в руках стакан с холодной водой и пялил в одну точку. В голове вспышками возникали воспоминания, которые по итогу привели его к событиями годичной давности. К тому, с чего все началось. Вспоминать это в очередной раз неприятно и, как бы Антон не копался в себе, не пытался забить, неприятный осадок от таких поступков давал о себе знать. Было больно от предательства человека, которому ты когда-то верил, было больно от того, что люди, которым ты никогда ничего плохого не делал, пытаются тебя втоптать в землю посредством морального давления. Когда жизнь Антона стала такой…замкнутой? зацикленной только на себе и проблемах, парень не понял. Но чего он не понимал еще больше, так это то, зачем с ним возится Арсений. У него же тоже есть своя личная жизнь, свои заботы, а он помогает какому-то подростку, осознавая всю опасность не только для Антона, но и для себя. — Блять, Антон! — раздается на всю квартиру и заспанный мужчина вылетает в зал, резко выдыхая и хватаясь за сердце. — Что случилось? — парень выходит из раздумий, беспокойно смотря на только что проснувшегося и не отошедшего от сна мужчину. — Ты случился, — отвечает Арсений, — я думал ты опять смотался куда-то.  — Да нет. Я минут двадцать назад встал, — жмет плечами Антон, — а ты чего подорвался? — Да, Паша позвонил, — Арсений отмахнулся, садясь напротив Антона за стол, — я так-то выходной брал, но видимо не судьба. — Опять на другой конец Питера поедешь? — Придется, — грустно выдает Попов, — хотел отдохнуть немного. С тобой побыть думал, а то учудишь еще чего. — Да я не… — Как ребенок, ей богу, — Арсений осушает стакан воды, смотря на раскрасневшегося парня, — за тобой глаз да глаз нужен. — Арс, блин, — наигранно-обижено говорит Антон, скрещивая руки на груди и дуясь, — я взрослый! — Да, взрослый, взрослый, — Арсений улыбается, убирая посуду в раковину и обнимая Антона за плечи, — поговорим о кое-чем вечером? — предлагает старший, стоя слишком близко к парню и заставляет его краснеть. — О чем? — спрашивает Антон. — Узнаешь, — Арсений проводит по волосам парня, приглаживая торчащие прядки и отстраняется, — только давай договоримся, что ты никуда не пойдешь? Сиди дома и жди меня, хорошо? — А можно к себе? — Как хочешь. Но будь на связи, — и вправду как ребенку говорит Попов, — и если что, сразу звони. — Понял, понял, — закатывает глаза Антон.       Попов быстро готовит какой-то завтрак, заставляя Антона поесть, прежде чем тот уйдет к себе. парень в очередной раз убеждается в том, что Арсений очень вкусно готовит, поэтому ради завтрака уламывать его не пришлось. Старший прочитал ему небольшую нотацию о том, чтобы тот хотя бы сегодня сидел дома, пока они что-то там не решат. А вот что Арсений собирался решать, это для Антона пока загадка. Да и их вечерний разговор остается для Антона пока загадкой, ведь поговорить они должны были еще, кажется, вчера? Антон помнит плохо. Голова трещит по швам и, прощается с Арсением, Антон все-таки возвращается в свою квартиру, сталкиваясь глазами со странным взглядом матери. — Не поняла, — предъявляет женщина, — ты что, у соседа нашего ночевал сегодня? — А тебе есть дело, где я спал? — вопрошает Антон. — Мне бы, конечно, хотелось знать, где шляется мой сын. А еще можно спросить, какого хрена ты делал у этого Арсения? — женщина встает с кухонного стула, приближаясь к парню, — или меня о своих похождениях оповещать не обязательно? — Ну ты же меня не предупреждаешь, когда пропадаешь со своими мужиками на несколько дней, — выдает Антон. — Я хотя бы стараясь жизнь свою личную наладить, — предъявляет мать, — а вот ты я смотрю на ошибках не учишься? Мало было? — Мам… — Не мамкай! — кричит та, — какого ты делал у соседа, а? Я жду объяснений, Антон. — Ночевал, — односложно отвечает парень, — хочешь правды? — Антон обходит женщину, доставая с полки книгу и демонстрируя содержимое конверта, — они меня нашли и снова преследуют. Вчера я просто вышел до магазина, потому что ты опять куда-то съебалась и в холодильнике мышь повесилась. Меня избили, а потом мне помогли какие-то незнакомые люди, которым я благодарен больше, чем тебе. — Это все из-за соседа! — кричит та, — я давно заметила, как он на тебя смотрит. Так что я не удивлена, что это заметили и те типы. — Они его даже не знают! Что ты несешь вообще? — Значит так, — зло выдыхает та, — еще раз я тебя рядом с ним увижу и я лично выгоню тебя из этого дома, а на него напишу заявку за домогательство! — Тебя разве ебет, как и с кем я общаюсь? Арсений мне помог вчера и помогал до этого, — тоже переходит на крик Антон, — оставь меня в покое, ладно? Я сам решу с кем мне свою жизнь свести и с кем мне общаться. Хорошо? — женщина молчит в ответ и вот-вот хочет что-то сказать, но Антон еще опережает, — спасибо. А теперь, я пойду, ладно? Можешь не волноваться. Даже если меня убьют, то я этого заслужил.       Антон выходит в коридор, успевая схватить ветровку и быстро надеть на себя кроссовки. Он вылетает из квартиры, пробегая несколько лестничных пролетов, чуть не спотыкаясь об шнурки. Он психует, заправляет их внутрь кроссовок и наконец-то выходит на улицу, делая глубокий глоток свежего воздуха. На улице тепло, дует несильный ветер, а на площадке перед домом играют дети. Антон бредет к одной из скамеек под деревом и садится на нее, доставая из кармана пачку сигарет и быстро поджигая одну. Никотин заставляет губы снова заболеть, а легкие сводить кашлем. Антон старается себя сдерживать и продолжает курить, смотря на беззаботно резвящихся детей. Мальчиков, гоняющих по полю мяч, и девочек, играющих в дочки-матери. И Антон бы тоже хотел вернуться в детство. Когда он действительно был хоть кому-то нужен. Когда он не знал о таком чувстве как любовь, о котором все с таким теплом рассказывают, которое может принести так много боли. Но к сожалению время назад и не отмотаешь и не скажешь маленькому себе, что твоя жизнь пойдет по пизде именно тогда, когда ты влюбишься и захочешь почувствовать себя нужным. — Молодой человек, это детская площадка! Здесь не курят! — вопит какая-то женщина на соседней скамейке с коляской, — курите в другом месте. — Я уже ухожу, — огрызается Антон, вставая со скамьи и демонстративно поджигая еще одну сигарету, проходя мимо этой дамочки.       Та недовольно что-то начинает говорить, а Антон выходит с территории площадки, десять раз обматерив женщину. Идти ему некуда, и это во-первых. Во-вторых, он клятвенно обещал Арсению, что на улицу сегодня и шага не сделает, но к сожалению он уже как десять минут идет в неизвестном ему направлении. Хотя, нет. Он узнает эти магазины, здания, название остановки. Еще одна и он окажется рядом с библиотекой и, взвесив все за и против, понял, что вот там-то его действительно рады будут видеть. Там и Сережа, и Дима, а еще Паша с Арсением. В общем, единственные друзья, которые сначала покричат на него за то, какой он придурок, а потом обнимут и скажут, что все хорошо.       Антон быстро доходит до библиотеки, долго стоя у входа, но в конце концов решаясь зайти в нее. Друзей он замечает за барной стойкой. Дима как всегда колдует над кофе, а Матвиенко прохлаждается рядом, лишь бы не работать. Антон подходит к другу со спины так, что даже Дима его не замечает, только потом, отрывая глаза от своих кассовых аппаратов. смотрит за спину Сережи, усмехаясь. — Опять пена на носу или что? Че ты ржешь? — спрашивает Матвиенко. — Назад посмотри, — говорит Дима, а Сережа поворачивается, сразу же бросаясь обнимать друга. — Ну ты и придурь, Антон! — говорит Сережа, — перепугал вчера всех, Арс еще ничего дельного не сказал. Тьфу на тебя! — Да, живой я, живой, — отвечает Антон, садясь рядом, — Дим, сделаешь как обычно? — Позов кивает, принимаясь намешивать любимый кофе Антона. — Что было-то вчера, что Арсений всех на уши поднял? — спрашивает Сережа, продолжая пить свой кофе и смотреть на Антона. — Да так, на парней этих напоролся, побили всего, — откашливается Антон, — не помню даже, как у Арса оказался. Все ноет, болит. Пиздец короче. — Мда, — выдает Дима, ставя перед Антона стакан кофе, — а сюда зачем пришел, если болит все? По нам соскучился? — Ага, — кивает Антон, — честно, с матерью поругался и ушел. — А если та опять хату закроет и уйдет куда-нибудь? — говорит Сережа, помня, как пару месяцев назад Антону пришлось день ночевать у него, потому что мать решила не пускать сына в дом, а потом куда-то смоталась. — У меня есть очень хороший сосед, — с легкой улыбкой отвечает парень, вздрагивая от резко появившейся руке на плечах. — И этот хороший сосед тебе сейчас так задницу надерет, — звучит серьезный голос Попова, — ты тут какого делаешь, Антон? Я кого просил ради своей же безопасности дома сидеть? — Арс, я… — Потом расскажешь, что ты, — говорит Попов, — жди тут, через полчаса домой поедем. А вы приглядите за подсолнухом этим, ладно? — обращается к Сереже и Диме Арсений, — а ты сиди тут, искатель приключений блин.       Парни смеются над очень не понятным, но милым обзывательством «подсолнух», а Антон краснеет и закатывает глаза, пока Арсений быстрым шагом удаляется из зала в сторону кабинетов. У него сильно бьется сердце и он выдыхает, заходя сначала в свой кабинет, чтобы оставить одни бумаги и взять другие. Он сейчас находился в том состоянии, когда ты чуть не умер, но выжил и теперь от страха и осознания всего этого тебя потряхивает. Ну просил же, ну блять, ну Антон, ворчит себе под нос Арсений, сильно волнуясь за парня. Сережа и Дима за ним присмотрят, но что бы было, если бы он сейчас не заехал сюда по делам и вернулся бы домой, снова не обнаружив парня дома? Да он бы с ума сошел. — Арсений, — звучит голос зашедшего в кабинет Паши. — А, Паша. Я думал вот к тебе идти, — говорит Арсений, разворачиваясь лицом к другу. — Ты десять минут бумаги нужные искал или чего? — вопрошает Воля, — и, кстати, как Антон? — Нормально все, — кивает Попов, — сидит вон, с Сережей и Димой. Просил же блять, дома сидеть. — Всмысле, он тут? — Тут, тут, — выдыхает Арсений, — у тебя полчаса, чтобы разобраться со всем этим и я еду домой, — Попов раскладывает на столе документы, ожидая, пока Паша подойдет к нему. — Я с этим и без тебя разобраться могу, — выдает Воля, — рассказывай давай, че у вас творится.       И Арсений рассказал. Рассказал все, десять раз повторил мысль про чувства, поведал вчерашнюю ситуацию и просто эмоционально выгорел, когда закончил очередной монолог про невозможность их с Антоном отношений по причине того, что Антону еще рано. Он еще не отошел от прошлых травм. Паша же крутит пальцем у виска и дает другу подзатыльник. Он уверяет его в том, что он — единственная поддержка для парня и что тот к нему точно так же не равнодушен. Поэтому, чем Арсений будет к нему ближе, тем быстрее все наладится, говорил Воля. — …Ты понял меня? — спрашивает Паша, смотря на наручные часы, а затем на Попова, — сегодня же признаешься ему! — Паш… — Не пашкай мне тут, — затыкает того Воля, — мне тебе еще раз объяснить, зачем это нужно тебе? А ему зачем нужно это признание? Вы ж оба себя закопаете если с одним из вас что-то случится или вы перестанете общаться. — Ну общаться-то мы точно не перестанем, — пожимает плечами Арсений. — Уверен? — подозрительно спрашивает Паша. — Да, — сводя брови, отвечает Арсений. — А вот я нет, зная кое-какие обстоятельства, — Воля встает с дивана, разглаживая на себе пиджак, — все, давай. Забирай Шастуна и дуйте домой. И чтобы завтра я вас тут не видел. Мне один побитый, а второй на нервах не нужны тут.       Арсению действительно оставалось только пожать другу руку и, собрав вещи, уйти. На счастье Антон все также продолжал сидеть в зале, попивать кофе и болтать с друзьями. Попов обогнул зал, снова тихо подходя к Антону со спины и заставляя того дёрнуться от лёгкого касания за плечо. — Поехали, пропажа, — говорит Арсений, а Антон, быстро допивая остатки остывшего кофе, встаёт со стула. — Ладно, пацаны, как только выздоровлю, то выйду, — Антон жмёт друзьям руки, уходя за Арсением к выходу.       Антон замечает, что тот сильно нервничает. Кусает губы, трёт руки и теребит единственное на пальцах кольцо. Печатка. Антон давно его заметил и подумал, что оно, скорее всего, что-то значит, потому что столь дорогие и аккуратные кольца по приколу не носят. Так может только Антон. У него этих колец на пар тридцать пальцев хватит, если не больше.        В машине привычно тепло и пахнет одеколоном. Антон садится на переднее пассажирское, сразу же пристегивась и ожидая, пока Арсений разберётся с какими-то вещами в багажнике и сядет за руль. Антон и сам немного начинает нервничать, потому что понимает, почему Арсений злится и точно также нервничает. Ну, ступил, да. Но а что в такой ситуации ещё сделаешь, если не уйдёшь из дома? В случае Антона — ничего. Либо ты уходишь куда-нибудь на день, либо слушает вопли и крики, от которых потом не то, что голова, а все тело ломит. — Ты меня все-таки убьёшь, — говорит Антон, пялясь куда-то в окно. — Я подумаю, — Арсений заводит машину, выворачивая руль и выезжая с парковки, — но можно я хотя бы узнаю, какого хрена ты все-таки вышел? — С матерью поссорился, — Антон жмёт плечами, все-таки поворачиваясь к Попову и замечая, как на его лице играют желваки, — что в таких ситуациях делать прикажешь? — Мне звонить, — коротко отвечает Арсений. — И ты бы что? Приехал бы за минуту с другого конца Питера и спас бы меня от криков и оров? — валит вопросами Антон, — Арс… Ты не обязан так сильно за меня беспокоиться. Зачем? — За делом, блять, — Попов резко тормозит на светофоре, разворачивать к парню и, притягивая его к себе за подбородок, целует. Антон явно не ожидает и даже наровит отстраниться, но Арсений настойчив. Он держит его за подбородок, мягко сминая сухие губы и проходясь кончиком языка по ранке, что оставляет на нем лёгкий металлический и солоноватый привкус. Антон первое время всем этим действиям не поддаётся, но понимая, что все-таки происходит и осозная, что именно этого он пожалуй и хотел, расслабляет губы, позволяя Арсению его поцеловать по настоящему глубоко и страстно, — теперь понял, зачем? — отлипая от сладких от кофе губ, произносит Арсений, — я хочу за тебя волноваться и беспокоиться, понимаешь? — Антон краснеет, кивает и дёргается вместе с Арсением от сигнала машин.       Попов даёт газу, переезжая большой перекрёсток. Он видит это смущение и замешательство, так как сам немного от себя такого не ожидал. Он признание и их первый поцелуй представлял не так. Он хотел это сделать в более спокойной обстановке, но, что произошло, уже не вернуть. Да и Антон, кажется, счастлив?        До дома они едут молча. Арсений ведет машину, изредка отвлекаясь на задремавшего Антона. Но парень не спал. Он просто прикрыл глаза, чтобы не повадно было на Попова глазеть, анализируя в голове произошедшее. Поцелуй. Гребаный поцелуй с человеком, которому Антон неравнодушен. Обычно все это кончалось плохо. Либо последующим решением не общаться, либо согласием, которое однажды привело его ко всей вот этой ситуации. Антон Арсу действительно благодарен. Благодарен за то, что даёт время подумать и не лезет с вопросами и какими-то предложениями. Они сейчас ни к чему. Всё и так понятно. — Тош, — мягко зовет его голос, чем вырывает из полудрема, — Антош, пошли домой? — Арсений аккуратно тормошит парня за плечо, а тот разлепляет глаза, шмыгая носом. — Приехали? — сонно произносит парень. — Приехали, приехали, — Арсений вытаскивает ключ зажигания из машины, выходя со своей стороны на улицу.        Антон быстро приходит в себя, отстегиваясь и также выходя на улицу, на которой заметно похолодало. Арсений ждёт, пока парень захлопнет двери машины и пойдет в сторону подъезда. — Блять, — Антон бьет себя по карманам, стоя у уже открытой двери подъезда, — я ключи не взял, а мать 100% ушла куда-то. — То есть ты думаешь, что я тебя щас в свою квартиру гнать буду? — Арсений косится на покрасневшего парня, мотая головой и поднимаясь по лестнице, — нашёл дурака, — усмехается Попов и подталкивает парня вперёд.       Вновь смутившись и ещё раз осознав, насколько же сильно Арсений прекрасный во всех смыслах человек, Антон добрел до нужного этажа, вставая рядом с дверью и дожидаясь, пока Арсений её откроет. Тот возится с ключами и все-таки распахивает тяжёлую дверь, пропуская парня вперёд. Антон зашёл в квартиру, непривычно сняв с ног уличную обувь и пройдя в зал. Арсений появляется там моментально, сворачивая к себе в комнату и минут пять не выходит. Антону кажется, что на него обиделись. Но зачем тогда Арсений снова оставил его у себя? Был бы зол, то отправил бы спать, прочитав перед этим очередную нотацию о том, чтобы Антон не чудил и не доводил его до инфаркта. — Ужинать будешь? — выходя из комнаты, решил уточнить у Антона Арсений, поправляя на себе домашнюю футболку. — Ну, наверное… — замялся Антон, — чай… Да, попью чай. — Чай — это не еда, — Арсений достаёт из холодильника какие-то контейнеры, выставляя их на столе, — может салат хотя бы? А то у меня начинает складываться ощущение, что чай у тебя течёт в крови. — Ну, можно и салат, — Антон поднимается с дивана, все это время утыкаясь взглядом куда-то в пол. Он садится за стол, теребя в руках смартфон и периодически его то включая, то выключая. Арсений эту напряжённость замечает, но ничего пока не говорит. Он сам немного опередил разговор действиями. Теперь вот, расхлебывать придётся. — Масло, сметана, соль? — предлагает заправки Арсений. — Без ничего, — робко отвечает Антон. — Дак не вкусно же, — Арсений ставит на стол две тарелки и заправляет свою порцию маслом и добавляет немного соли, — ну, как хочешь. Приятного аппетита.       Антон желает ему того же и начинает ковыряться вилкой в салате. Он медленно ест, думает и молчит. Арсений тоже не решается завести никого разговора, а лишь изредка отвлекается на сообщения в телефоне и с недовольным лицом что-то отвечает. И эта тишина, неловкая пауза, наверное, были нужны? Антон за эти минут двадцать ужина успел о многом подумать, проанализировать, что произошло и задаться вопросами. Зачем? Зачем он поцеловал? Почему все еще не разорвал общение? Почему вообще именно он, а не какая-нибудь милая девушка? Антон не понимал. Хотелось курить.       Арсений доедает свою порцию, забирает пустую тарелку у Антона и просит немного подождать, пока вскипит чайник. Попов уходит в туалет, а Антон находит в этом прекрасный шанс сбежать на перекур. Он быстро достает последнюю сигарету из кармана куртки и выходит на балкон, распахивая окна и прикрывая двери в квартиру. Сигарета дымит и Антон затягивается. Раз, второй, третий. Практически без остановки, не давая себе вдохнуть кислорода, чтобы потом не так плохо было. Голова приятно покруживается, на языке осел терпкий вкус табака, а Антон смотрит в окно, рассматривая стоящее впереди здание и небо. Красивое небо, напоминающее что-то теплое, такое сейчас родное и нужное. — По-моему я чайник только ради тебя ставил? — усмехается Арсений, выходя на балкон с двумя кружками ароматно чая и ставя их на подоконник. — А, да, прости. Курить просто захотелось, — Антон подвигает себе кружку горячего чая и делает глоток, не бросив за это время ни малейшего взгляда на мужчину. Арсений снова замечает его смущение, то, как у него язык не поворачивается что-либо спросить, поэтому решает сделать все сам. — Антон, — обращается к парню Арсений, подходя немного ближе и также выглядывая в окно, — ты, наверное, прости меня. Не подумал, дурак, — говорит Арсений, действительно в глубине души сожалея за свой поступок, — просто…просто я давно хотел поговорить. Думал, как начать, что сказать. Но как видишь, действия опередили слова. — Ты тоже меня прости, — Антон тушит сигарету в пепельнице, продолжая говорить, — мне и правда нужно было написать или позвонить тебе. Не знаю, правда, что бы это поменяло, но ты хотя бы не так беспокоился. — Тоже верно, — подмечает Арсений, — но… в общем, сказать-то, наверное, все-таки стоит? — Арсений поднимает глаза на Антона, пытаясь считать его эмоции, но тот на удивление спокоен, — ты мне нравишься и… — Ты мне тоже, — не дает договорить ему Антон и целует. Так неумело, неуклюже, но очень по теплому. Арсений успевает ухватиться за талию парня и проводит руками выше по груди, плечам и кладет их на щеки, продолжая целовать. Целовать уже его Антона, его человека, такого маленького, нежного и хрупкого, человека с большим сердцем и такой ужасной судьбой, которую он намерен повернуть только в нужное русло.       Антон отстраняется первый, начиная жаться к Арсению, утыкаясь носом в шею. Попов молчит, улыбается, жмет ближе и впервые за вечер спокойно дышит. Вдыхает свежий вечерний воздух, аромат мяты и тепла тела. Он чувствует горячее дыхание на своей шее, руки на талии, тонкий и выпирающий позвоночник парня и вспоминает те дни, когда увидел шрамы, когда вчера трогал эти ребра и расцветающие на них синяки. Больно? Больно. Но ведь сейчас все хорошо…? — Арс, — тихо обращается к нему Антон. — Что? — мужчина приглаживает волосы на затылке и оставляет там руку даже тогда, когда Антон выпрямляется и по странном виновато смотрит в пол, — что такое? Не молчи, Антош. — Я, — начинает на вздохе парень, — мне скоро нужно будет уехать и… скорее всего это на долго. — Куда? — Арсений округляет глаза и смотрит на растерянного и поникшего парня, который сжимает его руки в своих. — В Москву, — отвечает Антон, — я поступил в колледж. — Антон, — Арсений как-то странно выдыхает, вновь прижимая парня к себе и целуя в макушку, — это же хорошо! Это очень хорошо! Я рад за тебя. — Но, — непонимающе начинает Антон, — а как же… Мы? Ну, это же тяжело поддерживать общение на расстоянии. — Тяжело, — соглашается Арсений, — но разве ты думаешь, что я ничего не придумаю? — Поедешь за мной в Москву? — спрашивает Антон, словно для самого себя уже давно решив, что Арсений о таком даже думать не будет, — не надо, Арс. Зачем так быстро все менять? — А если я скажу, что уже поменял? — Попов жмётся к щеке парня, оставляя на ней невесомый и тёплый поцелуй, из-за чего те налились алой краской, — я только что все поменял, понимаешь? Я хочу тебе помогать, беспокоиться за тебя, видеть, как ты улыбаешься. Я взрослый и ты думаешь для меня будет проблемой упаковать чемоданы и уехать в другой город? Для тебя, да, это проблема. Ты юн, молод, а это Москва, — успокаивающе говорит Арсений, — один ты туда не поедешь. Если я решил, то я решил. И моё дальнейшее присутствие рядом с тобой не обговаривается. Ты, единственное, что в чем сейчас смысл…