Амбивалентность

Пробуждение Ферида было ознаменовано головной болью, затёкшими конечностями и решительным замешательством по поводу его положения. Он открыл глаза, лёжа на незнакомой кровати в не менее незнакомой комнате. Этот фактор и воспоминания прошлой ночи были достаточными для полноценного удивления, но Ферид шокировался ещё больше, обнаружив свою руку закованной в наручники. Впрочем, как следует придя в себя, он успокоился, — всё-таки его похитили, если учитывать это, то ситуация была вполне себе обычная. Поводов для волнения было не так уж и много, его положение оказалось менее критичным, чем он ожидал. Например, плюсом было то, что его держали в опрятной комнате, вместо кого-нибудь тёмного сырого подвала. Тем не менее большим минусом оставались наручники, в которые он был закован. Стоило для начала проанализировать текущую ситуацию. Этим Ферид и занялся. Он внимательно оглядел комнату. Это было небольшое квадратное помещение с приятными пастельными обоями; в правом углу его стояла односпальная кровать, на которой и проснулся Ферид; возле неё — тумбочка с двумя ящичками; в противоположном углу размещался пустой стол с максимально простым стулом. Скромная обстановка была тем не менее довольно уютной, единственное, что придавало ей вид камеры заключения — это решётка на окне. Ящики тумбочки — Ферид сразу проверил их — были, к огромному разочарованию, пусты. Заглянуть в окно он не смог — мешали наручники. Своё физическое состояние Ферид оценил, как удовлетворительное, ощущений, что его накачали какими-нибудь наркотиками, не было. В целом ситуация казалась довольно банальной. Беспокоило лишь то, что он оказался в ней не по своей воли. — Что же со мной собираются делать? — озадаченно произнёс Ферид, валясь обратно на кровать. — Продадут на органы? Заберут в сексуальное рабство? Или потребуют выкуп? Может, заставят участвовать в каком-нибудь запрещённом научном эксперименте? Ответов не было. Ферид разочарованно фыркнул: «Моим похитителям стоило бы поспешить и объяснить цель их безумного поступка». Стоило ему об этом подумать, как от двери послышался щелчок. Она распахнулась, и через порог переступил Флоренцио Руссо собственной персоной. — О, какие люди! — язвительно протянул Ферид, вскакивая и садясь на кровати. Ему было одновременно радостно и противно появление посетителя (больше, скорее, противно). С одной стороны Руссо, предположительно, должен был внести ясность в происходящее. Но с другой стороны, его лицо успело настолько опротиветь Фериду, что тот был готов плеваться в него кислотой при имении такой возможности. К сожалению, в его арсенале был только острый язык. — А я Вас ждал. — Обычно люди Вашего положения встречают меня с криками и руганью, — удивлённо произнёс Флоренцио. Господин Руссо выглядел так же, как вчера. Насколько точно смог заключить Ферид, оружия при нём не было. Хотя если учитывать халат и сослаться на то, что господин Руссо — врач, можно предположить, что для усмирения он будет использовать более гуманные методы, например, транквилизаторы. Впрочем, Флоренцио выглядел не так внушительно, чтобы вызывать беспокойство у Ферида. Мысленно Батори уже прикинул, как можно обезвредить своего похитителя. Но действовать с горяча не стоило, и вместо этого он произнёс: — То-то Вы такой измученный. Должно быть часто принимаете успокоительное. — Вообще-то измученным предстоит быть Вам… — брюнет осёкся, видя замешательство собеседника. — Впрочем, я ни с того начал. — А вот с этого момента, — Ферид растерялся, но не избавился от иронии в своём голосе, — предисловия меня уже не интересуют. — Для начала, доброе утро, — Флоренцио, как ни в чём не бывало, взял стул и, поставив его возле кровати Ферида, сел. — Пока что… — Что? — Пока что доброе, — пояснил Ферид. — Судя по Вашим словам ничем хорошим для меня оно не закончится. Предстоит быть измученным, значит… Это было на самом деле тревожное заявление. Тем не менее Ферид отсеял вариант похищения ради выкупа, оставались более жестокие. Что же именно с ним собирались делать? — Вы, и правда, странный, — озадаченно прокомментировал Флоренцио. — Кто бы говорил! — Ферид возмущённо фыркнул и, для более глубокой передачи своего негодования, хотел скрестить руки на груди, но наручники не позволили ему свободно управлять второй рукой. — Переходите уже к делу! — Нет, серьёзно! Вы что, не напуганы? Или, хотя бы, не удивлены? — Я крайне удивлён, что Вы такой зануда! Хотя, чего ещё ждать от человека с таким выражением лица. Растерявшийся Флоренцио совершенно непроизвольно прикоснулся к своему лицу, но осознав, что отвлёкся, тут же одёрнул себя. — Позвольте ввести Вас в курс дела, — властно и с расстановкой начал он. Ферид еле сдержался, чтобы не отпустить очередной язвительный комментарий, но больше, чем раздражать своего ненавистного собеседника, ему хотелось вникнуть в ситуацию, в которую его вовлекли. — Сейчас Вы находитесь в загородном особняке господина Цепеш. Вас доставили сюда на службу его уважаемой дочери. Ферид отчаянно зацепился за названую фамилию, он был уверен, что где-то слышал её, но вспомнить никак не мог. Вместо этого он произнёс: — Звучит так, словно я прибыл на каторжные работы. Однако я не помню, чтобы совершал какие-то тяжкие преступления, за которые меня можно было бы лишить воли и отдать в рабство чьей-то дочери. — Да, Вы ничего особенного не сделали, просто подошли по критериям. — По каким таким критериям? — Вам этого знать необязательно. — Но я хочу! Скажите, там был пункт «обворожительная красота»? Флоренцио смирил его хмурым взглядом. Вместо ответа продолжил: — У моей госпожи довольно специфические вкусы… — Она фетишистака? — Фети… Что?.. Не перебивайте, пожалуйста! Руссо начинал раздражаться и думать, что лучше бы новый претендент был таким же, как предыдущие. Те может и впадали в бешенство от его слов, но хотя бы не язвили, как этот. Честное слово, наглое спокойствие Ботори не на шутку выводило из себя. Было такое ощущение, словно он смотрит на Флоренцио с высока, даже находясь в заведомо невыгодном положении. «Строптивость не лучшее качество для игрушки, — обеспокоенно подумал брюнет. –Правда ли он подойдёт?». В слух же он продолжил: — Так вот, моя госпожа увлекается куклами. — Как это мило! — иронично протянул Ферид. — Сколько же ей лет? — Шестнадцать. Но Вы бы прежде чем комментировать дослушали, — с нажимом произнёс Флоренцио. — Моя госпожа увлекается куклами, но не простыми игрушками, а людьми. На этом моменте Фериду стало действительно не до шуток. Он легко достроил логическую цепочку и, не вынуждая Флоренцио утруждаться, договорил за него: — То есть, говоря, что я прибыл на службу, Вы имели в виду натуральное рабство. И под «куклой» подразумеваете меня? — Совершенно верно. Ферид озадаченно нахмурился и замолчал. Флоренцио не стал перебивать тишину, наконец-то довольный подобающей реакцией своего собеседника. Он подумал, что Фериду стала ясна суть происходящего, и с этого момента тот поведёт себя, как свойственно человеку, которому заявляют, что его взяли в рабство. Но своими следующими словами Ферид снова заставил Флоренцио впасть в недоумение. — Всё не так плохо, как я ожидал, — бодро заявил Батори. — Я-то думал, используете меня в роли донора органов, или будите требовать выкуп. Всё оказалось куда безопасней, но тем не менее интересней. — Вы точно поняли то, что я вам объяснил? — Конечно понял. Вы хотите, чтобы я поиграл с ребёнком. — Не обращайте внимание на невинное название. У моей госпожи весьма специфические игры, — выразительно заявил Флоренцио. — Это даже возбуждает, — лукаво промурлыкал Ферид. — Только если Вы мазохист, — без доли иронии добавил Руссо. — Меня интересует один вопрос. Вы позволите? — Конечно, спрашивайте. — Вы не могли нанять человека на эту должность? То есть не похищать, а, как положено по закону, предложить работу. — Раньше мы так и делали, — с готовностью ответил Флоренцио. — Но узнавая условия работы, все претенденты отказывались, даже несмотря на предлагаемые деньги. В итоге мы решили не спрашивать, а брать силой, раз уж в итоге их всё равно придётся удерживать насильно. — Удерживать насильно рядом с девочкой, любящей играть с куклами? — обеспокоенно повторил Ферид. — Кто она такая? — Скоро Вы с ней познакомитесь, — заверил Флоренцио, а затем, обернувшись через плечо, позвал: — Мария! Дверь отварилась, и в комнату вошла светловолосая женщина в костюме горничной. В руках у неё была стопка одежды. — Это Мария, — предстали Флоренцио, указывая на неё. — Она будет ухаживать за Вами. — Приятно познакомиться, леди Мария, — Ферид обворожительно улыбнулся, вставая с кровати. — Взаимно, мистер Батори, — вежливо отозвалась Мария. — Я подготовлю Вас для свидания с госпожой. — Я весь в Вашей власти! Мария смущённо хихикнула, а Флоренцио подавил желание закатить глаза. — Оставляю его на тебя, — предупредил Руссо. Он встал со стула и покинул комнату. Ферид и Мария остались наедине. — И так, чем мы займёмся, милая леди? — Я переодену Вас в новую одежду, — Мария переложила стопку вещей на кровать, и приблизилась к Батори. Как ни в чём не бывало она полезла к ремню его брюк. — Ой-ой-ой! — удивлённый Ферид перехватил её руки. — Я, конечно, польщён, но такие услуги меня не интересуют. — Я просто хочу Вас переодеть, — ни капли не смутившись, пояснила Мария. — Расслабьтесь! — Вы лучше снимите наручники, и я сам переоденусь! — Просто лягте! — Мария настойчиво повалила его на кровать. — Да что ж это такое! Смиренно сдавшись напору женщины, Ферид позволил стянуть с себя прежние брюки и надеть новые. Он подумал, что это, однако, стоило того, чтобы с него сняли наручники, когда очередь дошла до рубашки. — Скажите, милая, — лукаво поинтересовался Ферид, пока Мария застёгивала ему пуговицы на рубашке, — Вы сняли с меня наручники, могу ли я в таком случае попробовать сбежать? — Можете попробовать, но ничем хорошим это не закончится, — услужливо ответила Мария. — За порогом Вас ждут господа охранники. — Что ж, пожалуй, я послушаю Вас. Повиноваться в нынешнем положении было наилучшим вариантом. Перед побегом следовало изучить устройство дома, в котором удерживали Ферида. А поскольку физическая опасность ему пока что не грозила, можно было не торопится. Хотя это спорный вопрос. Слова Флоренцио Руссо настораживали, и Ферид до сих пор не знал их сути. Что значит «предстоит быть измученным»? Кто же эта шестнадцатилетняя госпожа с любовью к живым куклам и специфическим играм? Какую опасность она представляет? И где ему раньше доводилось слышать фамилию Цепеш? Вопросов много, а ответов пока никаких. Необходимо изучить обстановку, не сопротивляясь действиям, в которые его вовлекали. Это наилучшая тактика поведения в подобного рода похищениях. Когда Ферида облачили в элегантный смокинг, завязали длинные волосы чёрной шёлковой лентой и надушили изысканным парфюмом, он подумал, что быть похищенным ему впервые в жизни нравится, однако… — Зачем же опять наручники? — вознегодовал Ботори, когда Мария сковала его руки за спиной. — Ради безопасности. — Ради чьей безопасности? — Всеобщей. Под наблюдением Марии Ферид вышел из комнаты. По другую сторону двери простирался длинный светлый коридор, там их ждали двое мужчин в строгих костюмах. Они зыркнули на Ферида весьма недружелюбно, но тот скрыл испуг под наивной улыбкой. Процессией из четырёх человек они двинулись по коридору, завернули на лестницу спустились на первый этаж и там зашли в большую светлую столовую. Ферид украдкой глядел по сторонам, изучая и запоминая обстановку, поэтому не стразу заметил человека за большим круглым столом. Опомниться его заставил голос Марии. — Доброе утро госпожа! Мы привели его. — Наконец-то! — воскликнул звонкий детский голос. Ферид обратил свой взгляд в сторону его источника: за столом сидела миниатюрная девочка. Сложно было поверить, что ей на самом деле шестнадцать лет, как утверждал Флоренцио, Ферид лично не дал бы ей больше двенадцати. Хрупкое молодое тело было облачено в пышное белое платьице с рюшами и бантиками. Густые нежно-розовые волосы, украшенные двумя ленточками, обрамляли круглое светлое личико с большими рубиновыми глазами. Она была красива, как фарфоровая кукла и нежна, как лепестки цветущей сакуры. Ферид встречал достаточно много людей, которые были просто красивыми, милыми или же сексуальными, но впервые видел создание, которое воплощало в себе образ эстетического великолепия. Галатея не равнялась с ней, и Мона Лиза не стояла рядом! Ферид обомлел, глядя на неё, да так и застыл до тех пор, пока Мария не привела его в чувства. Она настойчиво подтолкнула его в спину, заставляя сделать несколько шагов к столу. — Тебя зовут Ферид Батори? — спросила девочка, внимательно изучая фигуру мужчины. — Для меня честь познакомится с Вами, прекрасная леди, — ответил Ферид, кланяясь. — Но может ли быть, что Вы принцесса, — нет! — королева! Мне стоит обращаться к Вам «Ваше Величество». Другого титула и не может носить столь прекрасное создание. Девочка немного растерялась от торжественно восхищённых слов Батори, но решительно взяла себя в руки и, гордо вскинув голову, представилась: — Меня зовут Крул Цепеш. — Ваше имя столь же прекрасно, как Вы сами! — Ты странный, — озадаченно протянула Крул. — Прежние мои куклы на первом свидании были более агрессивны. — Как можно вести себя столь неподобающе в присутствии ангела, подобного Вам! — картинно ужаснулся Ферид. — Действительно, странный! Но красивый… — О, благодарю! — Мария, посади гостя, — Крул махнула ручкой горничной, и та усадила Ферида за стол напротив госпожи. Она сняла с Батори наручники, чему тот был несказанно рад. Но счастье длилось недолго и оборвалось, когда ноги Ферида приковали металлическими кольцами к ножкам стула. — Что это такое? — обескураженно спросил он, дёргая ногами в безрезультатной попытке освободить их. — Меры безопасности, — учтиво ответила Мария. Эти меры безопасности всё больше напрягали Ферида. Честное слово, неужели он похож на безрассудного идиота, который попробует сбежать, зная, что за спиной его ждут два бугая с явным отсутствием грани между усмирением и избиением заложника? К тому же Ферид вёл себя более чем покладисто, нежели любой другой человек в подобной ситуации. Кажется, у местных хозяев просто фетиш на сковывание и лишение жертв свободы. Пока он мысленно негодовал, Крул продолжала неотрывно разглядывать своего гостя. Чтобы привлечь его внимание она произнесла: — Угощайся, пожалуйста! — обвела рукой накрытый стол. — Благодарю! — радостно отозвался Ферид. Яства на столе были восхитительные. Ферид не имел возможности чётко определить время, но судя по пейзажу за окном и по содержанию блюд, сейчас был завтрак и примерно 8 — 9 часов утра. Есть на самом деле хотелось, потому что вчера за целый день в кафе единственное, что попало в рот Ферида, — заварное пирожное и чашечка эспрессо, а поужинать ему не удалось по милости Флоренцио Руссо и его помощников. Так что Ферид решительно схватил нож и вилку и приступил к глазунье. Наблюдавшая за ним Крул уподобилась его примеру. Когда очередь дошла до десертов, она неожиданно заговорила. — Ферид, расскажи о себе. Я впервые встречаю такого, как ты. — Такого красивого? — усмехнулся Батори. — Такого спокойного, — поправила Крул. — Флоро рассказал, что познакомился с тобой в кафе, а потом наведался в твою квартиру и забрал с собой. Он объяснил тебе, что произошло? — Что же тут объяснять! Ясное дело, меня похитили. — И ты не испугался? — Как я могу бояться, зная, что моей похитительницей является такая прелестная леди. — Это странно! — обиженно воскликнула девочка. — Что? — растерянно переспросил Ферид. — Странно, что ты не боишься! Меня это раздражает! Произошло то, к чему Ферид никак не был готов. Впервые с момента явки Флоренцио в его квартиру и за всё время похищения он по-настоящему испугался. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что среагировать Ферид успел лишь на одних рефлексах. Крул вскочила со стула, схватила чашку с горячим кофе и, перегнувшись через стол, выплеснула его на Ферида. Тот успел закрыть лицо руками, но горячая жидкость обожгла его кисти рук и даже предплечья через ткань костюма. Он вскрикнул, хотел встать, но закованные ноги не позволили ему этого сделать. Шок прошёл через пару секунд, его заменила боль ожогов, тогда Ферид окончательно пришёл в себя. Он ошарашенно взглянул на Крул. Милое девичье лицо исказило выражение нервозного гнева, и с этим изменением вся Крул стала как-то более старше и неприглядней. Потерялся образ нежной Галатеи, на смену ему пришла маска жестокой Горгоны. Из-за шока Ферид лишился своей сдержанности и впервые позволил обнажится гневу. — Что ты творишь?! — яростно выкрикнул он, но тут же осадил себя, почувствовав предостерегающие взгляды за спиной. Крул как ни в чём не бывало откинула растрепавшиеся волосы за спину и вышла из-за стола. — Я наелась. Хочу теперь поиграть! Ферид не понял её слов, в отличие от Марии и охранников. Они оперативно отстегнул Ферида от стула и снова заковали его руки в наручники. Крул уверенной походкой вышла из столовой, остальные направились за ней, не забывая тянуть за собой Ферида. Они прошли через холл — там Ферид внимательно огляделся, уделяя особое внимание большим парадным дверям — и спустились по лестнице. Так как до этого они были на первом этаже, то сейчас оказались в подвальном помещении. Обустроен подвал был ничуть не хуже основных этажей и представлял из себя длинный коридор, по сторонам которого было несколько дверей. Крул зашла в самую первую дверь с правой стороны, за ней последовали остальные. Как только Ферид переступил порог его взору предстала весьма интересная комната. Белые стены, кафельный пол, ряды длинных ламп на потолке. Она была бы похожа на операционную, если бы вместо кандалов в стене, цепей, наручников и шкафов с весьма сомнительными инструментами, там стоял операционный стол, медицинские лампы и стеклянные шкафчики с лекарствами. Ферид сомневался, понравилось бы ему больше, если бы эта комната на самом деле оказалась медицинской палатой, вместо камеры пыток. Он впал в решительное недоумение, но даже так нашёл время отшутиться: — В красной комнате поменяли обои? Белый мне нравится гораздо больше. — Добро пожаловать в мою игровую! — торжественно объявила Крул. — Мы будем играть в мисс Стил и мистера Грея? — усмехнулся Ферид. Крул либо не поняла его юмор, либо сочла несмешным. Она нахмурилась и приказала охранникам приковать Ферида к стене. Давно пора было почувствовать что-то неладное, но Ферид начал делать это только сейчас. Он принял слабые попытки вырваться, когда его руки приковывали кандалами к стене, но ничем удачным это не увенчалось. — Мистер Руссо сказал мне, что Вы предпочитаете «весьма специфические игры», — настороженно произнёс Ферид. — Несмотря на то, что я начинаю догадываться, что он имел ввиду, хочу, чтобы Вы всё-таки пояснили. Крул стояла перед ним с кожаной плетью в руках. — Может ты всё-таки не странный, а глупый, — задумчиво протянула Крул. — Прошлый всё понял сразу, — она посмотрела на Ферида звериным взглядом и неожиданно выкрикнула: — И уже кричал! Она ожесточённо хлестнула его по груди. Ферид вскинул голову, сжимая зубы до онемения челюсти, чтобы не вскрикнуть. Кажется, он начинал понимать выражения «предстоит быть измученным» и «специфические игры». Ничего возбуждающего, тем более весёлого не оказалось в этой игре. Даже игрой это назвать было нельзя. Ребёнок, девочка с искренним упоением на лица избивала плетью мужчину, прикованного к стене. Какие же это игры — это безумие! Ферид не впервые в жизни сталкивался с насилием в свою сторону, но впервые с таким жестоким. Как может ребёнок наслаждаться чужой болью, более того самолично причинять эту боль? В этом заключалась основная жестокость. Фериду было по-настоящему страшно. Он не знал сколько времени длилась пытка, мозг не мог сосредоточиться ни на чём, кроме боли. Грудь невыносимо горела, но Ферид знал, что ему ещё повезло — его били через ткань рубашки и с меньшей силой, чем мог бить, например, один из мужчин охранников. Крул любовалась своей работой, Ферид видел это и ужасался. — Тебе понравилось? — спросила девочка радостно. Ферид не ответил. Он не мог поверить в услышанное. — Ой, мне уже пора заниматься математикой! — обеспокоенно заметила Крул, отвлёкшись от игры. Она обернулась к Марии и приказала: — Отведите его к Флоро! У меня сегодня слишком много дел, наверное, мы сможем поиграть только завтра, — затем посмотрела на Ферида и обратилась к нему: — Ферид, не расстраивайся, я никогда не бросаю своих кукол! Завтра я обязательно уделю тебе больше времени! Ферид, обессиленный, не смог поднять голову и проводить её взглядом. Крул вышла из комнаты. Ферида освободили от кандалов, за место них сковали руки за спиной наручниками как прежде. В сопровождении Марии и охранников Ферид, шипя от боли, поднялся на второй этаж. По левую сторону от лестницы, в конце коридора была белая дверь. Туда и завели Ферида. В светлой комнате, похожей на школьный медпункт, за столом, сгорбившись над какими-то бумагами, седел Флоренцио. Услышав вошедших, он поднял голову и посмотрел на Ферида флегматичным взглядом. — Уже наигрались? — как будто удивлённо спросил брюнет. — Оставляю мистера Батори на твоё попечение, — Мария сдержанно поклонилась и вместе с охранниками покинула комнату. Раздражённый и измученный Ферид осмотрел Руссо, потом оглянулся по сторонам и прошёл к одной из кушеток, сел. — Так Вы врач? — спросил он. Флоренцио утвердительно кивнул. — Тогда лечите! — почти приказным тоном бросил Ферид и повалился на кушетку. От Флоренцио послышалось раздражённое фырканье. Он оттолкнулся ногой и, не вставая с табурета на колёсиках, подкатил к шкафу с лекарствами. Взяв необходимые тюбики и флаконы, снова оттолкнулся и подъехал к Фериду. — Снимай рубашку. — Значит, — начал Ферид, расстёгивая пуговицы, — под «специфическими играми» Вы имели ввиду пытки? — Именно. — Это же ненормально, — серьёзно заявил Батори. — Что именно? — без интереса откликнулся Флоренцио, помогая Фериду снять пиджак и рубашку. — Ненормально, что ребёнок наслаждается причинением физической боли другим людям! Она больна! — Не Вам судить, — строго заметил Флоренцио. Зачерпнув из тюбика мазь, он принялся наносит её на грудь пострадавшего. Ферид болезненно зашипел. — И сколько это будет продолжаться? Она сказала, что завтра снова пригласит меня поиграть. И судя по тому, что я видел в белой красной комнате, одной плетью её «игры» не ограничиваются. Вы будите держать меня здесь до моей смерти? — Мы не убиваем людей. — Это должно меня успокоить? — Все игрушки рано или поздно ломаются, — философски произнёс Руссо, — и их выбрасывают. Вы не умрёте, но, когда сломаетесь, мы Вас выбросим. — Вы ненормальные! — Все так говорили. Наконец-то вы становитесь похожи на предыдущих кукол. — Ублюдок! — Ферид ринулся вперёд, но Флоренцио успел оттолкнуться и отъехать на безопасное расстояние. Что делать? После всего услышанного и увиденного, ситуация была достаточно разведана, чтобы заключить неоспоримый вердикт — оставаться в этом особняке с этими людьми реально опасно для жизни. Ферид хотел бежать прямо сейчас. Он прикинул в теории, как можно оглушить Флоренцио, затем выбраться через окно в сад, а уж там дело оставалось бы за малым — добежать до шоссе и поймать попутку. План выглядел поразительно легко, это и не давало покоя. Раз Флоренцио сказал, что Ферид не первый, можно было предположить, что прошлые «куклы» применяли подобные методы для побега. Что-то подсказывало, что никто из них не добился успеха. — Думаете о побеге? — спросил Флоренцио, отвлекая Ферида от мыслей. — Нет, вспоминаю о Ваших нежных руках на моей груди, — саркастично отозвался Ферид. Флоренцио повернулся к нему с хмурым выражением лица. — Вот, выпейте, — подкатив к Фериду на стуле, Руссо протянул ему таблетку и стакан воды. — Что это? — Обезболивающее. — Мне хватило мази, — заверил Ферид, отталкивая от себя предложенную таблетку. — Мне лучше знать, я врач! — с нажимом произнёс Флоренцио и снова подсунул таблетку к лицу Батори. — Если не выпьете так, придётся заливать через воронку! — Вы мне ещё клизму предложите! — Это вообще не связанные вещи! — раздражённо воскликнул Руссо. — Пейте, я сказал! Ферид почему-то был уверен, что Флоренцио прибегнет и к воронке, и к клизме, если с ним не согласиться, — так дико и озлобленно смотрели его глаза. Ну, в конце концов таблетка выглядела менее болезненно, так что он смирился и выпил. — А теперь отдохните, — возвращая голосу спокойствие, произнёс врач. Ферид хотел ответить, что отдыхать ему вовсе не хочется, но веки внезапно сами собой начали смыкаться, голова закружилась. — Ах, ты ублюдок, — из последних сил, борясь с сонливостью, прошипел он в сторону Флоренцио. — Сно… творное… Глаза закрылись, и Ферид провалился в беспамятство.