Амбивалентность

Ферид проснулся ближе к вечеру. Тогда же Мария зашла проведать его и занесла ужин. Долго проспорив с ней о том, чтобы освободить прикованную к кровати правую руку, Ферид смирился с непреклонностью горничной и был вынужден справляться с ужином одной рукой. В конце трапезы он выпил чай, оказавшийся на редкость противным — чересчур сладким и слабо заваренным. К ночи у него заболела голова, и думать о побеге, анализировать ситуацию стало слишком тяжело. Мысли путались, туманились, Ферида разморило, и не в силах противиться усталости он заснул. Проснувшись утром, он не чувствовал себя бодрым. Единственное, что запомнилось ему из собственных сновидений, — кофе! Кофейные зёрна, молотый кофе, растворимый кофе, чашка эспрессо. Это навело его на мысли о Кроули. «Интересно, — подумал Ферид, — он уже просёк неладное...? Кофе, Кроули, кофе! Найди же кофе и скорее спаси меня!» Когда от двери послышался щелчок, Ферид уже окончательно пришёл в себя после сна и задумчиво перебирал звенья цепи, закреплённой на его руке. Он обернулся на шум и увидел вошедшую в комнату Марию. В руках горничная несла ванный набор — полотенца, мыло, зубную щётку. — Доброе утро, мистер Батори! — Привет, — с невесёлым вздохом отозвался Ферид. — Я приготовила Вам ванную. Под конвоем, в составе двух неизменных охранников и Марии, Ферида проводили в ванную комнату. С него сняли наручники и дали полную свободу действий, но предупредили, что дверь охраняется. Оставшись в одиночестве, Ферид вдохнул более-менее свободно. Первым делом он проверил санузел на наличие предметов, которые могли бы помочь ему в совершении побега, но ничего полезного не обнаружил. В отчаянии он хотел забрать с собой хотя бы мочалку (с помощью неё можно было попробовать кого-нибудь задушить), но отказался от этой мысли. Помаявшись минут десять, Ферид понял, что ничего ему не светит, поэтому просто сделал то, что и принято делать в ванной, — помылся. После душа накинул халат, постучал в дверь, и его выпустили, не забыв надеть наручники. В комнате Мария высушила и выпрямила ему волосы, после завязала их лентой. Ферида одели в светло-голубой костюм и повели в столовую. — Леди Мария, — обратился Ферид, когда уже привычный конвой сопровождал его на завтрак, — я, честное слово, не голоден! Я не хочу разделять трапезу с госпожой Крул. И не просто не хочу, я боюсь! — Не волнуйтесь, — неизменно спокойно улыбнулась Мария, — госпожа Крул уже позавтракала. А бояться раньше времени не нужно, а то придётся Вас успокаивать ещё до начала игр. Ни капельки легче Фериду от её слов, разумеется, не стало. За завтраком он еле как пихал в себя еду, представляя, как всё это из него вылезает обратно во время порки. — В обед госпожа Крул уделит Вам время, — сообщила Мария, оставляя Ферида в его комнате. «Прекрасно! Жду — не дождусь, — иронично подумал Ферид, оставшись наедине с собой». Безнадёжность ситуации смягчало лишь то, что впервые за всё время его оставили без наручников. С чего это вдруг? Мария подумала, что он достаточно покладист, и таким способом поощрила? Несмотря ни на что Ферид воспользовался долгожданной свободой действий. Он осмотрел комнату вдоль и поперёк, заглянул в окно, защищённое решёткой, проверил ящички тумбочки на потайные отверстия, заглянул под кровать, — ничего особенного не было. Интерес вызвал только стол. На нём стояла бутылка воды, лежал сборник кроссвордов и карандаш. «То есть, время они мне предлагают коротать за ребусами? — с негодованием подумал он». В итоге, когда настало время обеда, и Мария пришла за Феридом, он упрямо не хотел отрываться от двенадцатой странички, на которой оставалось одно неразгаданное слово. — Милая, Вы знаете, как называется вид лодки у эскимосов? Это слово содержит пять букв в своём названии и начинается на «у»! — Мистер Батори, оставьте этот кроссворд. Доразгадываете вечером, — Мария упорно ловила его руки, чтобы сковать наручниками. Когда Ферида привели в столовую, Крул уже сидела за обеденным столом. На ней сегодня было платьице цвета морской волны, а волосы украшал ободок с декоративной ракушкой. — Ферид! — заметив Батори, она радостно помахала ему ручкой. — Ты скучал по мне? — Неимоверно, — вяло отозвался Ферид. Его посадили за стол и, как вчера, приковали ноги к ножкам стула. Крул была беззаботна и с аппетитом поглощала обед. Ферид в упор наблюдал за ней и всё прокручивал в голове сцену в подвале. Тогда выражение её милого детского лица было таким жестоким, а глаза столь дикими, что он до сих пор не верил: сейчас и тогда был перед ним точно один и тот же человек? Эта девочка явно была больна. Фериду сложно было догадаться, какую травму она получила в детстве, из-за которой всё вылилось в подобную жестокость. Странно было то, что никто не занимался её лечением. Судя по размерам и обстановке особняка, мистер Цепеш был довольно обеспеченным человеком. Почему же он не отдал дочь в психиатрическую лечебницу? Не мог же он не заметить её состояние. Вариантов ответа было два: либо отец сильно любит её, либо ему плевать. Кстати, если учитывать, что главы семьи нет в особняке, а это наверняка так, то Ферид больше склонялся бы ко второму варианту. Такая ситуация и ему самому была знакома. Псевдолюбовь, а на самом деле, безразличие — достаточная причина, чтобы ребёнок заработал психическую травму. За этими мыслями Ферид совсем забыл есть, а, впрочем, и не хотелось. За весь обед он только и притронулся что к стакану воды. По завершению трапезы Крул была в особенно приподнятом настроении. Она бежала в подвал почти вприпрыжку, а Ферид, в отличие от неё, еле волочил ноги. На этот раз его повели в другую комнату. Это было помещение, полностью облицованное плиткой. На потолке крепилась душевая лейка, а в полу был сток. В середине комнаты стоял железный стул. Один только вид его вызывал ужас, и Ферид сопротивлялся совершенно непроизвольно, когда его садили туда. Ноги его зафиксировали металлическими кольцами, а руки сковали наручниками за спинкой стула. — Ферид, я так ждала поиграть с тобой! — воодушевлённо воскликнула Крул. — Я бы не сказал того же, — прошипел Ферид, ёрзая на жёстком сидении. Затем спросил громче: — Что ты собираешься делать? Крул загадочно улыбнулась. Она подошла к стене, из которой торчали ручки смесителя, и повернула кран. Из лейки под потолком на Ферида полилась ледяная вода, и он понял, в чём заключается суть пытки. Через пару минут вся его одежда промокла и липла к телу, уложенные Марией волосы превратились в сосульки, пристававшие к лицу. Ещё через пару минут Ферид начал дрожать от холода и чувствовать, как немеет тело. — К… как долго, — он запинался в словах от того, что челюсть дрожала и зуб не попадал на зуб. — Ка... как долго… это… продлиться? — Обычно я выключала воду через пять минут после того, как кукла начинала молить о пощаде, — задумчиво ответила Крул. — Но ты пока даже не просишь. Так давай подождём! Молить о пощаде? Значит смысл, её пыток заключается не только в физическом насилии. Ферид не был идиотом, чтобы помирать под холодной водой из-за собственной гордости, но и не был лишён чувства самоуважения, чтобы так просто удовлетворять самолюбие больной девчонки. Он не стал ни молить, ни просить. Просто замолчал и сосредоточился на ощущениях. Чтобы не впасть в состояние шока, принялся в уме озвучивать симптомы, развивающиеся у его организма в ходе пытки. «В данный момент мой организм испытывает холодный шок. В результате защитной реакции происходит выброс адреналина. Учащается сердцебиение, и увеличивается количество вдохов. Чёрт, начинает казаться, что я задыхаюсь! — Ферид сделал глубокий вдох, словно не мог насытиться воздухом. За ним последовала череда быстрых неконтролируемых вдохов. — Гипервентиляция! — несмотря на то, что он понимал происходящее, предотвратить рефлексы не мог. — Головокружение! Чувствую, как немеют конечности! Чё-ё-ёрт, потеряю сознание…» Глаза Ферида закатились, голова откинулась на плечо. — Эй, — обеспокоенно позвала Крул. Прошло порядком времени, она даже успела заскучать. Но вот, кажется, наконец-то жертву проняло! Она с гордостью заявила: — Если хочешь прекратить это, просто попроси! Ответа не последовало. — Эй, Ферид! Никакой реакции. Крул вздрогнула и закрутила кран. Вода перестала бежать, но тело Ферида осталось неподвижно. Девочка обеспокоенно приблизилась, протягивая руку. Она уже хотела послать за Флоренцио, но… Ферид резко дёрнулся вперёд, вскидывая голову! От неожиданности Крул испуганно взвизгнула и отшатнулась назад. Глаза Батори сияли коварными искорками. Несмотря на только что перенесённую пытку, он выглядел довольным, как ребёнок, которому удалось, выпрыгнув из шкафа, напугать своего друга. В добавок к своей улыбке Ферид бы ещё и засмеялся, если бы не пробирающий до костей холод, от которого дрожали все мышцы тела. Если опустить шутки, то его ужасно морозило. Он на самом деле был на грани потери сознания, но сообразил прикусить язык, теперь в добавок ко всему болел ещё и он. Однако, Ферид подумал, это стоило того, чтобы увидеть выражение искреннего удивления на лице Крул. В отличие от него, юная госпожа не испытывала ни толики веселья. Она пришла в себя после шутки Ферида, почувствовала стыд, но тут же скрыла его за злостью. — Ты, — с досадой взревела она, — непослушная кукла! Резким жестом она махнула охранникам, мол, забирайте его, и вылетела из комнаты. Мужчины освободили Ферида, и он впервые был рад, что к нему притрагиваются тёплые руки. Из прежней комнаты его перевели в белую красную комнату, в которой Фериду «посчастливилось» побывать ещё вчера. Крул уже была там, сосредоточенно разбиралась с чем-то за столом, но что именно она делала, Ферид не мог разглядеть из-за её спины. Не дав ни минуты передышки, его снова приковали. На этот раз к металлическому столу. Руки сковали наручниками, просунутыми в петлю у изголовья. — Весьма экстравагантная поза, — саркастично заметил Ферид, ёрзая на столе. — Мне бояться или возбуждаться? — У тебя зубы дрожат, а ты всё шутишь, — Крул подошла к столу. В руке у неё была зажжённая восковая свеча. — Но, не волнуйся. Я тебя согрею! Она ловко запрыгнула на стол и вальяжно уселась на бёдрах Ферида. — Нет, ты всё-таки хочешь меня возбудить, — Ферид показательно откинул голову в напускной неге. — Впервые до меня домогается ребёнок, — он выдержал многозначительную паузу, посмотрел на Крул вызывающим взглядом и томным шёпотом добавил: — А не наоборот. — Мерзавец! — воскликнула Крул. Она послала Марии нетерпеливый взгляд, и служанка послушно подбежала к столу, ловкими пальцами быстро расстегнула рубашку Ферида, обнажая его грудь. Несмотря на то, как выглядела вся сцена со стороны, и несмотря на все свои шутки, Фериду на самом деле было не до смеха. Он знал, что Крул собиралась делать, и знал, какие ощущения ему доставит её игра. Но даже так — чёрт подери! — она (Крул) была прекрасна! Безумный взгляд рубиновых глаз в сочетании с естественной милой красотой создавал восхитительный контраст. Она была подобна конфете с ликёром — невинно сладкая снаружи, но неожиданно горькая внутри. И эта её особенность сносила крышу. Ферид шутил про возбуждение, хотя по сути ему было до этого недалеко. Крул подло усмехнулась, заглядывая в глаза мученика. Свеча в её хрупких пальчиках наклонилась, и первая капля топленого воска упала на обнажённую грудь Ферида. Батори дёрнулся, ударившись затылком о жёсткую поверхность стола, и сжал кулаки. С каждой новой каплей ощущения боли обострялись, холод ушёл на второй план, рефлексы сосредоточились на жжение груди. Новые ожоги появлялись на месте ещё не заживших ссадин от ударов плетью. Ферид испытывал боль и ни капли возбуждения. Красота Крул снова начала казаться ему обманом зрения. Вместо девочки он видел образ дьяволицы Лилит. — Уже не о чем шутить? — самодовольно промурлыкала Крул, наклоняясь ближе к лицу Ферида. Батори ясно ощущал лёгкость её тела. Ему бы не многих усилий стоило сбросить её с себя даже без помощи рук. Этого хотелось неимоверно сильно, но… он не стал. — Лишь о том, что Вы прирождённая садистка, Ваше Величество, — самоуверенно прошипел он. Крул рассердилась, поднесла свечу к лицу Ферида. Тот зажмурился, повернул голову к плечу, и воск капнул ему на шею. Это была самая болезненная капля, но, к счастью, последняя. Крул задула свечу, спрыгнула со стола и объявила: — Я наигралась! Отдав указания Марии, она удалилась из подвала. Ферида сняли со стола и повели к Флоренцио.

***

— Как бы противно это не было, но мне кажется, что с тобой мы сдружимся больше, чем с кем-либо в этом доме, — поделился Ферид, сидя на кушетке в кабинете Флоренцио и кутаясь в одеяло, выданное врачом. — Мы с тобой часто видимся, и ты обо мне заботишься. Будем друзьями? — Не обольщайся, — фыркнул Флоренцио, ставя перед пациентом на пол тазик с горячей водой. — Я просто выполняю свою работу. Ферид зашипел, погружая онемевшие от холода ноги в горячую воду. — Как долго ты был под холодным душем? — Флоренцио накрыл голову Ферида махровым полотенцем и принялся тщательно её вытирать. — Думаешь, я считал? Ай! Понежней нельзя? — Примерно сколько? — Минут пятнадцать, — прикинул Ферид, вспоминая своё пребывание под струями ледяной воды. — Она так долго ждала? — Чего ждала? — Прежде чем выключить воду госпожа Крул ждёт пять минут, пока пытаемый молит её о пощаде. — Скорее она молила, чтобы я начал хотя бы просить, — усмехнулся Ферид. — Ты что просто терпел? Ты ненормальный? — Не надо обзываться, доктор Франкенштейн! В этом доме я самый адекватный. Флоренцио лишь удивлённо покачал головой. — Ладно, покажи ожоги, — Ферид раскрыл грудь и запрокинул голову, Флоренцио внимательно осмотрел красные пятна, оставшиеся от горячего воска. Взяв мазь, он обработал все ожоги. Ферида всё ещё морозило, он плотнее кутался в одеяло. Флоренцио постепенно доливал в тазик кипятка, когда вода остывала.  — Будешь чай? — поинтересовался Руссо, в очередной раз ставя чайник закипать. — Кофе есть? — оживлённо откликнулся Ферид. — Только растворимый. — Серьёзно? Вы живёте в шикарном особняке, а нормального кофе здесь нет? — Так будешь или нет? — бескомпромиссно спросил Флоренцио. — Буду. Через пару минут в руки Ферида была вручена кружка с горячим напитком. Он с наслаждением потянул кофейный запах, хотел попробовать, но в миллиметрах от кружки одёрнул себя. — Погоди, — настороженно протянул он. — Вчера ты всучил мне снотворное. Как я могу быть уверен, что в этом кофе нет каких-нибудь психоделиков? — Ты не можешь быть уверен, — пожал плечами Флоренцио. — Кроме того снотворное поможет тебе уснуть, а сон нужен для скорейшего восстановления организма. — Хочешь сказать, выбора у меня нет? — Именно! Ферид испустил огорчённый вздох. Спорить с Флоренцио, кажется, было бесполезно. Он посмотрел на обжигающую ладони кружку в своих руках, поколебался и всё-таки выпил.