Амбивалентность

Ферид провёл в особняке Цепеш чуть меньше недели, но пребывание там ещё с первых дней начало казаться ему самым худшим в его жизни заключением. Его день начинался с восьми утра, когда Мария приходила будить его, одевала в разные костюмы, укладывала волосы, а после вела на завтрак. В середине дня или ближе к вечеру начиналось время пыток. Он встречался с Крул за обедом, а потом его отводили в подвал и пытали в одной из комнат. Пытки были одновременно самым интересным и самым нежеланным времяпровождением в особняке Цепеш. Весь подвал был отведён под комнаты, каждая из которых предназначалась для различных пыток. Однажды Ферида подняли в два часа ночи и привели в комнату, полностью отделанную звукоизоляционными панелями. Его, полусонного и мало что соображающего, приковали к стулу, направили на него с четырёх сторон прожекторы и включили на максимальную громкость хард-рок. В первую же секунду, как адские звуки, слабо похожие на музыку, врезались в его уши, весь сон рукой сняло. Ферид в полной мере ощутил себя заключённым Гуантанамо. Первые минуты организм переживал шок, потом начала болеть голова. Рецепторы глаз раздражались от яркого света прожекторов, об ушах и говорить было нечего. Любые мысли перебивались куплетами Криса Корнелла, сознание путалось. Через пару часов хотелось на полном серьёзе молить о пощаде, и чтобы не свихнуться, Ферид начал вслушиваться в мало разборчивые тексты песен, угадывать слова, определять ноты. Когда музыка выключилась, казалось прошла вечность. В звукоизолированную комнату зашла Крул. Ферид еле разглядел её из-за бликов в глазах, оставшихся после света прожекторов. Она что-то говорила с весёлой улыбкой, но Ферид её не слышал. Последствия музыкотерапии — глухота, головная боль и бессонница — проходили потом целые сутки. Ферид был уверен, что эта худшая пытка из арсенала Крул, но позже ему представилось испытать электротерапию. В детстве из любопытства он как-то испытал на себе действие электрического ошейника для собак. Тряхануло не слабо, но боль прошла быстро. Так вот, ощущения во время пытки Крул были раз в пять хуже. Во-первых, сила тока была больше, а во-вторых, продолжительность разряда дольше. Во время данной пытки Фирида приковали к стулу и на обе ноги прикрепили металлические прищепки. Когда Крул, стоящая поодаль с пультом в руках, нажала на кнопку, по телу Ферида прошла первая электрическая волна. Он застонал сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как напрягается каждый мускул, каждая мышца в теле. Ток прекратился, но не успел Ферид перевести дыхание, как процедура повторилась. И так пять раз. Затем Крул, недовольная, видимо, тем, что Ферид не кричит от боли, увеличила силу тока. В этот раз Ферид не стерпел и закричал. Его прошибло невыносимой болью, а после прекращения подачи тока все конечности тряслись так, словно их проняло судорогой. После данной пытки на теле (смотря куда цепляли металлические прищепки) оставались ожоги, но они переносились гораздо терпимее ударов током. Помимо пыток в подвале Фериду могло достаться в любое время, когда он находился рядом с Крул. Например, однажды за обедом юная госпожа взбесилась, разозлённая то ли наглой улыбкой Батори, то ли его несокрушимой самоуверенностью, схватила вилку и ударила ей в бедро Ферида. Вот это была реальная боль! Боль пострашнее всех прочих. Ферид так разозлился, что позволил чувствам захватить себя, и назвал Крул парочкой неподобающих слов. От его неожиданного и впервые проявленного порыва ярости, Крул несколько растерялась. Казалось, её на самом деле задели слова Ферида. Она сказала, что не желает в этот день играть и удалилась к себе в комнату. Ферида отвели к Флоренцио. С Руссо Фериду доводилось проводить больше времени, чем под присмотром Марии. Он сумел потушить свою неприязнь к врачу, и с ним с единственным они общались более-менее адекватно. Флоренцио оказался даже не плохим парнем — немного мрачным, чересчур молчаливым, но вполне интересным персонажем. Если Ферид заводил разговор о медицине, то Флоренцио становился более разговорчивым. Они вместе пили чай, пока Ферид отлёживался на кушетке, отходя от очередной пытки, и ладили почти как приятели. Однажды Флоренцио ни с того ни с сего заявил: — А ты не такой уж и раздражающий… — Мне что, — усмехнулся Ферид, — считать это за комплимент? — Считай как хочешь, — фыркнул Флоренцио, и Фериду показалось, словно тот даже немного смутился. — Но ты на самом деле не такой, как прежние куклы. — Потому что я не кукла, — серьёзно заявил Ферид, заставляя Руссо вздрогнуть от его тона. — Как бы то ни было, я не собираюсь мириться со своим положением. Быть игрушкой избалованной неуравновешенной девчонки? Нет уж, увольте! Не для этого меня мать такого красивого рожала, — последняя фраза, произнесённая с весёлыми нотками в смягчившемся голосе, испортила всё впечатление, и Флоренцио пришёл в себя. — Тебе всё равно не сбежать. — Уж это мы посмотрим! — Госпожа Крул рассказала, что ни на одной из пыток ты всё ещё не просил о пощаде. Тебе, что, так нравится терпеть? Мазохист что ли? — Приходилось терпеть и похуже, — задумчиво прошептал Ферид, но осознав, что произнёс, тут же одёрнул себя. Флоренцио посмотрел на него удивлённо, но в итоге пожал плечами и вернулся к своей работе. Несмотря на то, как уверенно заявлял Руссо о невозможности побега, Ферид был настроен решительно и целеустремлённо. За прошедшее время ему удалось выяснить много полезной информации. Например, он узнал, что поместье Цепеш находится в сотне километров от Вены, где он жил и работал до похищения. Он понял также, что Крул обучается на дому. Обычно утром до полудня к ней приезжают учителя, в это время Ферида не выпускают из комнаты. Когда уроки заканчиваются, Крул идёт на обед и там встречается с Феридом. Время до ужина остаётся у них на «игры». Ближе к вечеру Ферида оставляют на попечение Флоренцио, а после ужина снова запирают в комнате. Ночью и утром до обеда возле его двери поочерёдно дежурят охранники. Пару раз Ферид пробовал заговорить с ними через дверь, но добиться от них хоть слова оказалось так же сложно, как заставить рыбу говорить. Даже их имён узнать не удавалось, пока однажды Крул не обратилась к ним. Оказалось, что одного зовут Эппл, а другого Лаймон. Ферид не знал настоящие ли это их имена, или клички, но у него было достаточно шуток по этому поводу, которыми он делился с охранниками через закрытую дверь. Так вот, Эппл и Лаймон дежурили по очереди. За одну бессонную ночь Ферид выяснил расписание их смены, ради этого он долго искушал Марию, чтобы она принесла в его комнату хотя бы маленькие часы. Стало ясно, что Эппл покидает свой пост в 3 часа ночи, идёт будить Лаймона, и тот приходит на пост через 5 — 10 минут. Ещё одна смена происходит утром в 7 часов, а к полудню они оба сопровождают Ферида на пытки. Кроме того, никто из них не сторожит Ферида, когда он находится вместе с Флоренцио. Таким образом получается, что наиболее выгодное время для побега приходится на 3 часа ночи и на промежуток сразу после игр Крул — до ужина. Но кроме двух охранников, приставленных непосредственно к Фериду, в особняке работали и проживали другие служащие. Не сложно было догадаться, что имеется как минимум один повар, также Ферид за всё время пребывания в поместье встретил двух служанок, не считая Марию, мельком виделся с дворецким, и в окно видел, что у парадных ворот дежурит ещё один охранник. Особняк был внушительный, но не настолько большой, чтобы содержать многочисленный штат прислуги, поэтому можно было предположить, что девять человек, не считая Крул, которых он видел — все обитатели поместья. Кроме информации, Ферид заполучил несколько полезных для себя вещей. Однажды, притворяясь, будто пристаёт к Марии, он ловко вытянул из её причёски невидимку, женщина была слишком занята игнорированием упрямых попыток флирта, так что не заметила пропажи. Кроме невидимки Ферид припас булавку для галстука. Этих предметов ему было вполне достаточно, чтобы взломать наручники или простой дверной замок. Для этого у него был опыт, сохранённый из детства. Но пока он не предпринимал попыток бегства — не подворачивалось удобного момента. С недавних пор он начал замечать обстоятельство, которое серьёзно его напрягало, — он сильно уставал. И это было не просто перенапряжение или нервное истощение после пыток Крул. Ферид начал вести себя флегматично. Состояние было вялое, даже язвить и шутить не хотелось, а выдерживать «игры» удавалось с всё бо́льшим трудом. Ферид начал подозревать, что его опаивают какими-нибудь наркотиками, возможно, для того, чтобы он меньше сопротивлялся и быстрее приближался к нервному срыву. Когда к нему пришла эта мысль, он перестал пить что-либо кроме воды, которую приносила Мария в его комнату. К сожалению, от еды отказываться никак было нельзя, поэтому приходилось есть всё, что давали. Но после того, как он за целый день не выпил ничего кроме воды, на следующее утро его состояние было более активным, что несказанно радовало. Скорее всего его похитители не догадались сразу, что Ферид просёк их фишку, но нельзя было исключать, что рано или поздно они это заметят. Свободное время он проводил не только за мыслями о побеге. Мария великодушно снабдила его парочкой книг и новыми кроссвордами, так что Фериду было чем заняться в ожидании встречи с Крул. А эти встречи он не так уж и сильно ждал. В последнее время Крул становилась ему всё больше ненавистна. Он уже не восхищался её красотой, не интересовался и не пытался выяснить причины её психической нестабильности и не делал комплиментов, как в первые дни. Он высокомерно называл её «Ваше Величество» с намёком на вседозволенность и избалованность Крул. Она это чувствовала и злилась. Её раздражали больше всего стойкость Ферида перед насилием и угрозами и его дерзкий взгляд в ответ на издевательства. В конце недели, которую Ферид провёл в её доме, Крул смотрела на него не с восторженным безумством и предвкушающей радостью, а угрюмо и раздражённо. Впервые ей попалась столь гордая и самоуверенная кукла. Она хотела заводную обезьянку, которая хлопала бы тарелками, стоило Крул повернуть ключ. Но в случае с Феридом сколько бы она не пыталась завести механизм, игрушка ей не подчинялась. Она впервые почувствовала, что имеет дело не с бездушной марионеткой, а с живым своевольным человеком. Это было непривычно. Она хотела от него подчинения, хотела слышать мольбы о пощаде, видеть унижение, но получала только дерзкий взгляд и самодовольную ухмылку. Её методы пыток становились всё жёстче, но и у них был предел. Однажды она так разозлилась, что схватила плеть с металлическим наконечником и ударила ею по спине Ферида. У того пошла кровь. Крул этого не ожидала, она испугалась вида красного пятна, расползающегося по белой рубашке. Раньше ей не приходилось самолично доводить куклу до серьёзных увечий (не считая случая с вилкой, но тогда она тоже была потрясена своими действиями и реакцией Ферида). Она почувствовала стыд, жалость, испугалась собственных чувств и убежала из игровой. На следующий день после этого её поведение странным образом изменилось. Они с Феридом, как обычно, встретились за обедом. — Добрый день, Ваше Величество, Вы, как всегда, обворожительны, — язвительно пропел Ферид. — Здравствуй, — сдержанно ответила Крул. В её голосе не было ни радости, ни презрения. Она даже не посмотрела на своего собеседника, села за стол, опустив глаза в тарелку. Ферида удивила её неожиданная смена настроения, но он не стал комментировать происходящее. Ему не очень-то хотелось получить горячим чаем в лицо или быть проткнутым десертным ножиком, так что он не стал провоцировать Крул. После обеда Ферид был готов посетить белую красную комнату или душевую, как он назвал помещение для пыток водой, или салон электротерапии, но его повели не в одну из пыточных и даже не в подвал. Крул приказала следовать за ней, и под конвоем Ферид поднялся на третий этаж. Он знал, что здесь находится комната Крул, но никак не мог предположить, что именно туда его и поведут. Ферид представлял увидеть в комнате Крул выставку изуродованных манекенов, коллекцию раритетных орудий пыток или трофеи, оставшиеся от предыдущих жертв. Он, разумеется, утрировал, но всё равно не ожидал увидеть то, что оказалось на самом деле. Комната Крул была обычной спальней девочки подростка. По стенам тянулись полки, заставленные множеством книг, письменный стол был завален учебниками и тетрадями, на тумбе стоял большой искусно проработанный глобус, — всё казалось довольно сдержанным и строгим. Но взгляд Ферида зацепился за интересные детали, добавлявшие интерьеру девичьей наивности и мечтательности: на широкой кровати под воздушным балдахином лежали милые плюшевые игрушки, реалистично проработанный кукольный домик стоял на полу, и куколки в нём были вовсе не изуродованные. Ферид застыл на пороге, осматриваясь, поэтому не был готов, когда один из охранников довольно грубо толкнул его внутрь. — Садись тут, — Крул стояла возле небольшого круглого столика и приглашающе указывала на один из двух стульев. Ферида подвели к нему, посадили и незамедлительно привязали ноги к ножкам стула. — Во что мы сыграем на этот раз? — полюбопытствовал Батори. Ему на самом деле было невдомёк, какую пытку Крул собиралась проводить с ним в собственной комнате. — В шахматы, — лаконично ответила девочка. Ферид удивлённо проследил взглядом за тем, как она достала из шкафа шахматную доску и фигуры и поставила их на столик перед ним. Всё выглядело слишком невинно для пытки, поэтому Ферид недоверчиво спросил: — Это пытка, о которой я раньше не слышал? — Если интеллектуальная игра для тебя пытка, то да. «Мне показалось, или она только что съязвила, — мысленно удивился Ферид». — Что ж, я не против сыграть, — с готовностью заявил он. — Только вот руки мои связаны. — Ты будешь называть номер клеточки, а я передвигать фигуры за тебя, — пояснила Крул. Ферид сдержался, чтобы не закатить глаза. Меры предосторожности на нём до сих пор применяли, как на потенциально опасном психопате, хотя даже будучи скованным он ни разу не проявлял признаки агрессии или яростного сопротивления. Крул приказала Марии и охранникам оставить их с Феридом одних. Игра началась с хода Крул. Ферид называл номера клеточек, и девочка передвигала его фигуры. Всё начиналось довольно уныло. Ферид любил шахматы, игру стратегии и нестандартного мышления, — единственное увлечение, которое привил ему отец. Он всегда был не против провести интеллектуальное состязание, но только если разделял партию с достойным противником. А Крул таковой ему не казалась. Поначалу. Ход шёл за ходом, фигуры рубили за фигурами, и в игре Крул начали просматриваться нестандартные стратегии. Гениальность некоторых ходов поражала даже Ферида. Он осознал, что имеет дело с непростым противником и начал втягиваться в игру. Противостояние оказалось нелёгким, но захватывающим. Фериду пришлось признать, что Крул — непростой соперник. Он не был огорчён этим, наоборот — восхищён. И всё же их силы не оказались равны. — Ферзь на 6D. Крул взяла чужую фигуру, чтобы переместить на заданную клетку, но на полпути осознала результат хода противника. Её рука так и застыла в воздухе над клеточкой, рядом с которой стоял её король. Ферид самодовольно усмехнулся. — Шах, — звонко огласил он, — и мат, моя королева. Крул поджала губы, сжимая в кулаке злополучного ферзя. Её лицо было самим воплощением обиды и разочарования. — Раньше, — она подавлено опустила голову и наконец поставила фигуру на доску, — я проигрывала только отцу. — Могу поспорить, что кроме него с Вами никто не играл, — усмехнулся Ферид. — Вот и нет! — горячо парировала Крул, вскидывая голову. — Друзья отца и слуги пробовали сразиться со мной, но все они проигрывали. — Они Вам поддавались. — Нет! — Что Вы хотите доказать, Ваше Величество? — надменно спросил Ферид. Будь у него свободны руки он бы гордо скрестил их на груди. — Подчинять людей силой и играть с ними на равных — разные вещи. Ваши правила не справедливы. Я всё время лишён свободы действий, и Вы позволяете себе делать со мной, что захотите, но честная игра показывает, что на самом деле я сильнее. В реальном мире не каждому победа достаётся на блюдечке с золотой каёмочкой. Крул прекрасно поняла его метафору. Ферид считал её избалованной девчонкой, которая на деле ничего не стоила. — Я вовсе не думаю ни о какой победе в отношении тебя. — Неужели? — иронично протянул Ферид. — Зачем тогда пытаете? Может Вы и не думает о победе именно надо мной, но кому-то всё-таки хотите что-то доказать, — Крул вздрогнула, раскрывая, что её задели эти слова. Ферид самодовольно усмехнулся, заметив её реакцию. Он продолжил с нажимом: — Какой-то человек однажды оказался сильнее Вас. Вы не вынесли оскорбления, полученного от него, и стали вымещать злость на людях, совершенно не имеющих к этому отношения. Я прав? — Ты ничего не знаешь! — отчаянно воскликнула Крул. Выражение лица её стало испуганно жалким. Она спрятала трясущиеся руки под столом. — Мне и не нужно знать, я прекрасно угадываю всё по Вашему лицу. Вы сейчас, как открытая книга. Так может сами признаетесь кто был этот человек и что он сделал? — Это не твоё дело! — Значит, я угадал. — Замолчи! — Крул подорвалась с места, точно ужаленная. Всплеск её эмоций был похож на взрыв салюта. И точно как китайский фейерверк поражает своей красотой, Крул поразила Ферида эмоциональностью своей реакции на его слова. Пронзительный крик сопроводил звук падения стула. На Ферида посыпались шахматные фигуры с доски, вскинутой Крул. В следующее мгновение в комнату ворвались Эппл и Лаймон, которые, видимо, всё это время дежурили за дверью. — Уведите его! — приказала Крул, поворачиваясь к Фериду спиной. Когда охранники выводили его из комнаты, Ферид с удивлением заметил, что плечи Крул дрожали. Он потерял сладкий вкус самоуверенности, который чувствовал, провоцируя Крул, от него осталось только приторное послевкусие разочарованности. Ферид сам не понимал, от чего испытывает подавленность. Крул была ему если не ненавистна, то как минимум неприятна. Забота о том, какие эмоции она испытывает, не должна была его волновать. Он погрузился в свои мысли и отстранился от реальности, пока Эппл и Лаймон вели его по лестнице в привычную комнату с решёткой на окне. Это произошло совершенно случайно, со всеми такое случается — Эппл оступился на ступеньке. Никто не мог подумать, что это выльется во что-то серьёзное, но… Видимо это была воля судьбы. Эппл наклонился вперёд, ловя равновесие, рефлекторно зацепился за Ферида, потому что вёл его под руку, и потянул за собой. Не ожидавший подобного Батори не успел сориентироваться, его нога соскользнула со ступеньки и неправильно приземлилась на следующую. Падение миновало. Эппл благополучно остановился на несколько ступенек ниже. Всё было в порядке… Кроме Ферида. Самая нелепая травам, которую можно было получить в особняке с камерами пыток, предназначенными для нанесения увечий и сокрушения человеческой психики, — это вывих лодыжки! Ферид не считал себя любимцем фортуны, но подвернуть ногу, спускаясь по лестнице…! Даже Флоренцио было смешно от нелепости данной ситуации. — Честно тебе говорю, — произнёс Руссо сквозь улыбку, заматывая ногу Ферида бинтом, — такую травму лечу первый раз за всё время работы. — Подлечил бы вестибулярный аппарат Яблочка, — Фыркнул Ферид (прозвище «Яблочко» от него получил Эппл). — Куда, говоришь, вы шли? — Спускались с третьего этажа. Они вели меня в мою комнату. — Погоди, с третьего этажа? — Флоренцио озадаченно посмотрел на Ферида. — Что ты делал на третьем этаже? — Был в гостях у Её Величества, — просто ответил Батори. — Что? Не может быть! — Почему не может? Она сама меня пригласила. — И что вы делали? — Играли в шахматы. Флоренцио выглядел таким ошарашенным, что Ферид просто не мог не спросить: — Что тебя так удивляет? — Госпожа никогда не приглашала кукол в свою комнату. Тем более не играла с ними в шахматы! Она вообще не играет в шахматы с чужими людьми. — Не играет, потому что боится проигрывать? — усмехнулся Ферид. — Она что, проиграла? — Да. — Тебе?! — Да! Флоренцио испытал такое потрясение, словно Ферид доказал ему, что Земля на самом деле не круглая, а стоит на трёх слонах. Чтобы прийти в себя Руссо потребовалось пару минут посидеть и попялиться в стену. Наконец он произнёс: — Раньше она не проигрывала никому кроме, господина Цепеш. — Она тоже так сказала, но разве все не просто поддавались ей? — Однажды на званом ужине, она играла с мировым чемпионом по шахматам. И выиграла. Никаких поблажек не было. — Значит мир у этого чемпиона был маленький и замкнутый, — отмахнулся Ферид. — Мне-то она проиграла. — И что? — Что? — Что было дальше? Что она сказала? — Она закидала меня шахматными фигурами. Флоренцио нахмурился, давая понять, что не уловил сути, и Ферид пояснил: — Я сказал, что она избалованная лицемерка и не умеет честно выигрывать. Она разозлилась. — Ты прямо так и сказал? — Нет, я выразился метафорой, но сути это не меняет! — Неужели она так разозлилась только из-за этого? — Ну, ещё я сказал, что однажды она в чём-то проиграла какому-то человеку и теперь вымещает злость на не имеющих к этому отношения людях. Вот тогда она разозлилась. — Тебе не стоило этого говорить, — Флоренцио ни с того, ни с сего вдруг помрачнел и взглянул на Ферида уже строго. — Почему? Потому что это правда? — Ты не имеешь к этому отношения! — Ещё как имею! Ведь на мне вымещают злость на того человека, так что я в праве знать, кто это был. Она не стала рассказывать, но ты ведь знаешь? Скажи. — Не суй нос ни в своё дело! — жёстко отчеканил Флоренцио. Ферид впервые видел его таким рассерженным. — Я подлечил твою ногу, теперь убирайся. Разговор определённо был закончен.