Амбивалентность

Тянулась вторая неделя пребывания Ферида в особняке Цепеш. Кроули до сих пор не пришёл спасать его, а сам Ферид опрометчиво лишился своих отмычек для вскрытия дверей и теперь, уныло перебирая в руках цепь, которой был прикован к кровати, перестраивал план побега. Первым пунктом в этом плане было: достать новые отмычки. Хоть бы несчастная скрепочка попала ему в руки! Но, как на зло, бдительность Марии после его виртуозного освобождения от наручников на пытке «Осенний дождь» повысилась в несколько раз: она внимательно следила, чтобы ни одна булавка для галстука, ни одна невидимка не осталась в закромах Батори, и кроме того по её милости Ферид был вынужден целые дни проводить на цепи. В окне за решёткой виднелся кусок серого неба. Сегодня выдался один из редких умеренно тёплых дней лета: солнце не жарило, как раскалённая печь, в воздухе не стояла духота, и краски вокруг не пестрили ослепительной яркостью — всё было нежным и умиротворённым. Ферид представлял свежесть уличного воздуха и разочарованно вздыхал — за всё время его ни разу не выпускали из особняка. Обед Мария принесла ему в комнату, чему Ферид был весьма удивлён. Он думал, что после ночного свидания с Крул и высказанных откровений, этим утром «королева» окажется к нему более благосклонна, но видимо опять не учёл её непредсказуемость. — Госпожа задерживается на уроке с профессором биологи, — пояснила Мария, видимо, заметив растерянность Ферида. — Она будет обедать позже. «Уроки, значит, — подумал Ферид. — Судя по возрасту, она должна быть в десятом классе. Почему она не учится в какой-нибудь элитной школе? Связано ли это с её проблемой?» Обед прошёл, а никаких интересных событий не намечалось. Ферид изнывал от скуки. На столе у него лежала уже целая стопка разгаданных кроссвордов и ещё одна стопка прочитанных книг. Он замучался складывать оригами из журнальных листов — кораблики, птички, цветочки, самолётики заполоняли его комнату, а Мария, наверняка, замучалась собирать за ним этот беспорядок. По сравнению со скукой, пытки казались ему настоящим развлечением, и он нередко ловил себя на мысли, что ждёт встречи с Крул. Ферид слышал, мысли материальны, но убедиться в этом ему представилось впервые сегодня. В 3 часа пополудни Мария посетила его с сообщением, что юная госпожа желает его видеть. Ферид даже взбодрился. Он предполагал, что его поведут как обычно в подвал в одну из камер пыток, но, спустившись на первый этаж, конвой не завернул в привычном направлении, а направился к выходу на задний двор. Лёгкий ветерок налетел на него, взъерошив волосы, и Ферид впервые за долгое время с наслаждением втянул свежий воздух. Перед его глазами простирался великолепный в своих масштабах, но при этом весьма неухоженный сад. Вместе с Марией и охранниками Ферид спустился с крыльца и прошёл по брусчатке в глубь коридоров из разросшихся неопрятных кустов. Среди лабиринтов зарослей он не сразу обнаружил Крул. Девочка сидела на корточках возле куста розы и совала руки в его тернистые заросли. Заметив пришедших, она поднялась и обратила взгляд на Ферида. — Добрый день, Ваше Величество, — осклабился тот. — Решили выгулять своего покорного слугу? — Да, — ответно улыбнулась Крул, затем обратилась к Марии: — Надень на него ошейник. Улыбка Ферида дрогнула. Он впервые решил взять на заметку почаще держать язык за зубами. Но, к счастью, оказалось, что Крул выразилась фигурально. На него не нацепили настоящий ошейник, вместо этого закрепили цепь на правой руке, второй конец которой был прикован к левому запястью Крул. Ферид удивлённым взглядом изучил конструкцию, которой их с Крул соединили. Кроме этой цепи его ничего не удерживало. — Ваше Величество, — расплываясь в хитрой ухмылке, протянул Батори, — а, не боитесь, что я украду Вас и сбегу? — Мария и Эппл с Лаймоном будут неподалёку, — невозмутимо произнесла Крул, — а со мной тебе убежать далеко не выйдет. Ферид хоть и шутил, но мысли о бегстве на полном серьёзе закрадывались в его голову. Он даже представил, как подхватывает Крул на руки и бросается с ней в гущу леса, они долго скрываются от погони, а потом выходят на шоссе, ловят попутку, а дальше уже действуют по обстоятельствам. Но в реальности всё было не так просто. Крул тоже подметила верно — Мария и охранники не сводили с них глаз, готовые в любой момент броситься на выручку своей госпоже, а убежать от Эппла и Лаймона тем более с ношей на руках — та ещё задачка. Ферид разочарованно поджал губы, и вернул внимание от собственных мыслей к девочке. Крул снова присела на корточки и полезла руками в кустарниковые заросли. — Что Вы делаете? — поинтересовался Ферид, недоуменно глядя на её занятие. В правой руке у Крул были ножницы и, придерживая второй рукой стебель розы, она пыталась отрезать цветок. Но получалось у неё только царапать стебель и царапаться самой об острые шипы. Её маленькие белые руки уже все были исполосованы розовыми царапинками. До крови ещё не дошло, но, судя по тому, как отважно Крул хваталась за стебли, этому было недалеко. Ферид устало вздохнул: — Ну, как так можно? — он мягко отвёл её руки, забирая ножницы. — Разве пристало королеве так небрежно относиться к своим рукам? — он вытащил из рукава пиджака свободную руку и этим самым рукавом зажал стебель розы. Поднёс ножницы к прочному стеблю и приложив усилие разрезал его. В руках у мужчины оказалась пышная красная роза, он срезал со стебля все шипы и подал цветок девочке. Крул, с любопытством следившая за его действиями, взяла розу в руки. — Вы любите розы? — поинтересовался Ферид и, кокетливо улыбнувшись, добавил: — Они подходят к Вашим глазам. — Не люблю, — сухо ответила Крул. Покрутив цветок в руках, она небрежно бросила его в траву и встала. Ферид разочарованным взглядом посмотрел на предмет своих стараний и поднялся следом, попутно всовывая руку обратно в рукав пиджака. — Что с этим садом? — оглядываясь вокруг, спросил Ферид. — У Вас нет садовника? — Был… когда-то, — Крул сдвинулась с места и Фериду пришлось последовать за ней — цепь не давала им отходить друг от друга дальше чем на метр. Они пошли по узкой тропинке, выложенной брусчаткой, сквозь стыки которой густо прорастали сорняки. Крул смотрела себе под ноги задумчивым взглядом и в общем вела себя тише, чем обычно. Ферид не понимал ни её настроения, ни её мотивов. Он не знал, куда и зачем они шли, но молча следовал за Крул, украдкой бросая на неё взгляды. Из-за плотной пелены облаков небо казалось серым, но не дождливо пасмурным, а спокойным, словно задумчивым. Фериду показалось, что настроение Крул сходно с настроением этого неба. — И что с ним случилась? — ненавязчиво и тихо спросил он. Его бы не смутило отсутствие ответной реакции, потому что атмосфера была слишком умиротворённая для лишних разговоров. Но Крул услышала его и, помедлив, всё-таки ответила: — Ушёл. После того как… — слова словно застряли у неё в горле вязким комом, она даже скривилась в отвращении, но нашла в себе силы и в итоге договорила: — Изнасиловал меня. Ветер дунул сильнее, словно пытаясь унести её слова, не давая Фериду уловить их. Но Батори отчётливо всё услышал. Его долгий удивлённый взгляд в сторону Крул наверняка выглядел неучтиво, но Ферид об этом не подумал. Хотя и девочка, кажется, не обратила внимание на его реакцию. Они шли дальше, молчали. В какой-то момент Крул решила продолжить: — Его звали Николо. Мне было 12, когда он устроился у нас садовником. Я всё время проводила в особняке и у меня не было друзей ровесников, а он был молодым общительным и добрым. Мы подружились. Я даже сбегала с уроков, чтобы прийти в сад и поиграть с ним, — Ферид слушал её с учтивым внимание, но тон, которым она говорила, смущал его. Ему казалось, что он не должен был слышать того, о чём она рассказывает. По садовому лабиринту они вышли к небольшому строению с покатой крышей. Ветхое и заросшее плющом, оно выглядело угрожающе мрачно в тени росшей рядом липы. Будь воля Ферида, он бы даже не приблизился к этому месту — не из-за страха, но из-за явственного чувства отвращения, которое навевали мутные стёклышки в маленькой оконной раме и выкрашенная грязно-зелёной облупившейся от старости краской дверь. Но Крул оказалась более решительной и двинулась прямиком к домику, вынуждая идти за собой своего спутника. Девочка дотронулась до ржавой металлической ручки и потянула. Деревянная дверь распахнулась с неприятным скрипом, и Крул переступила порог, Ферид зашёл за ней. Внутри было мрачно, пахло затхлостью, в беспорядке хранился садовый инвентарь. Очевидно, помещение это было давно заброшено. — Однажды мы играли в саду, но он позвал меня сюда якобы показать нечто интересное, — продолжила Крул после небольшой паузы. — Когда он полез ко мне, я не сразу подумала, что происходит что-то странное. Её лицо исказилось, приняв выражение то ли сожаления, то ли отвращения. Она побледнела и так часто задышала, что Ферид испугался, вдруг её стошнит. Видимо, Крул почувствовала то же, потому что резко развернулась и выскочила из сарая. Утянутый вслед за ней Ферид, чуть не споткнулся о порог. На улице Крул отдышалась, взяла волю в кулак и договорила: — После того, что сделал со мной, он ушёл, оставив меня в сарае. Больше я никогда его не видела. Ферид помолчал, глядя на неё. Затем спросил: — Зачем Вы мне это рассказали? Крул повернулась к нему лицом. Взгляд её был серьёзным, в какой-то мере даже строгим.  — Чтобы ты тоже рассказал мне что-нибудь. Ферид удивлённо вскинул брови. — Мы, что, играем в равноценный обмен? — усмехнулся он. Атмосфера напряжённости после рассказа Крул растворилась, и Ферид почувствовал себя более раскованно. — Да! — серьёзно заявила Крул. — Ещё со вчерашнего дня. Ферид был немного ошарашен, но дерзко спросил: — А если я откажусь от игры? — Тебе больше хочется поиграть в «куклы»? — намекая на пытки, иронично произнесла Крул. В «куклы» играть не особо хотелось. Ферид расставил приоритет и смиренно вздохнул. — Хорошо, — согласился он. Но хитро сощурив глаза, спросил: — А если мой рассказ окажется ложью? — Я пойму это, — уверенно заявила Крул. — Так что лучше говори правду. — И что же Вы хотите от меня услышать? — Что-нибудь из детства. — Моё детство было давно, я уже плохо помню. — Но ты до сих пор ведёшь себя, как ребёнок! «От ребёнка слышу!» — возмущённо подумал Ферид, но вслух, улыбаясь, спросил: — Почему именно детство? — В детстве ты был более искренним, чем сейчас. — От куда Вы знаете? — иронично усмехнулся Ферид. — Ты скучал по своей матери после её смерти, — взгляд Крул был серьёзен, и Ферид не смог продолжать весело улыбаться. — Ладно, — произнёс он, покоряясь её настойчивости. — Хотите историю из детства? — я расскажу Вам, что было после смерти моей матери. Они пошли по дорожкам лабиринта и Ферид без особого энтузиазма начал свой рассказ: — Я тоже, как и Вы, рос за городом в частном доме. Конечно, он был поменьше Вашего особняка, и прислуги там было немного — домработница и гувернантка только. Признаться, я понимаю, почему Вы заводите себе кукол, ведь в дали от цивилизации в четырёх стенах и в компании из двух только служанок — это ж окоченеть от скуки можно, тем более маленькому ребёнку, — Ферид послал слушательнице ободряющую усмешку, но Крул продолжила слушать с непроницаемо серьёзным лицом. Он продолжил: — Пока мать ещё жива была, мы вместе с ней находили развлечения и приключения, а когда скончалась, всё, с чем она была связана, утратило краски жизни. В том числе и мой отец. Он долго мучился горем утраты и, чтобы заглушить его, с головой погрузился в работу. Дома почти не появлялся. Мы виделись с ним от силы раз в полгода. Моим единственным другом и связующим звеном с отцом была мама. А после её смерти я остался один. Как любому ребёнку мне хотелось внимания. Я всё ждал отца, а он так и не появлялся, и однажды я решил, что раз он не может прийти ко мне, это сделаю я. И сбежал из дома. Отправился в город на работу к отцу. Я наивно полагал, что он будет рад меня видеть, но… отец лишь разозлился, встретив меня, и сразу же отправил домой. Мне было до боли обидно, но я помнил, что последним разом, когда отец по-настоящему волновался за меня и был счастлив видеть, было моё освобождения из заложников. Тогда я решил, что единственный способ добиться внимания папочки — это попасть в беду. И я снова сбежал. Но на этот раз не к отцу, а к похитителям. Мне было почти не страшно, когда я встретил мутных типов, предлагающих мне получить угощения, если я пойду вместе с ними. Я смело рассказал им, кто мой отец, и они, переполненные восторгом, забрали меня. Эти люди мне даже понравились. В ожидании выкупа они хорошо со мной обращались, можно даже сказать, лелеяли и холили. Через пару часов меня пришли выручать. Отец находился рядом, когда меня забрали из «лап» похитителей. Его искреннее счастье было сложно передать словами. Наконец-то я получил от него долгожданное внимание!.. Но ненадолго. После нескольких дней пребывания рядом со мной, он снова уехал на работу и долго не возвращался. С тех пор я решил взять в привычку сбегать из дома и попадать в неприятности, чтобы привлекать его внимание. Но отец — не дурак, быстро просёк мою фишку. Страшно вспоминать, как он был зол тогда. Меня стали насильно удерживать дома. В то время ко мне было приставлено больше охраны, чем сейчас. К пятнадцати годам я не мог больше терпеть заточения и сбежал из дома с концами, оставив отцу записку, что искать меня не нужно, — Ферид посмотрел на Крул, весело улыбаясь, и торжественно закончил: — Вот такая история моего детства! Через лабиринт они вышли на площадку, в центре которой стояли садовые качели, увитые разросшимся плющом. Крул отряхнула засыпанную листьями сидушку и присела. Ферид расположился рядом. — Так вот почему ты не был напуган, — задумчиво протянула Крул, — когда люди моего отца похитили тебя. — Привык! — усмехнулся Ферид. Они снова замолчали, вглядываясь в серое небо и отображая на нём каждый свои мысли. — Ты странный, — ни с того ни с сего заявила Крул. — Вы уже говорили это при нашей первой встрече, — подловил Ферид. — До тебя у меня было 15 кукол, — игнорируя его замечание, произнесла Крул. — Из них ты первый, кто так долго морально продержался на пытках, первый, кто полез в моё прошлое, первый, кому я рассказала свою тайну, первый, с кем я сыграла в шахматы, первый, о ком я захотела узнать больше. Ферид посмотрел на неё удивлённо. Ему сложно было признаться самому себе, но её комплимент на самом деле был приятен, хотя и несколько неоднозначен. Чтобы скрыть растерянность, он натянул улыбку и произнёс: — Ваше Величество, это что, признание в любви? Крул повернулась к нему с хмурым лицом, безмолвно вопрошающим: «Это твоё хобби — портить важные моменты?». Она фыркнула, откидываясь на спинку качелей. — Не думай, будто это что-то изменит, — предупредила она, но не в полной мере серьёзно. — Ты всё ещё моя кукла. Если я захочу, мы будем играть в «Осенний дождь», или в «Музыкальную шкатулку», или в «Электрический стул». — Как жестоко, — притворно раздосадовано протянул Ферид. — А я только начал надеяться на Вашу благосклонность. — Ну, — Крул смущённо отвела взгляд и чуть внятно пробубнила: — Я могу также захотеть поиграть и в шахматы или в «Правду или ложь». Ферид рассмеялся от её милой наивности, и Крул с удивлением заметила, что впервые его смех был искренним и добрым. Облака на небе сгустились. Первые маленькие капельки упали на брусчатку, оставив на ней еле заметные мокрые следы. Настроение неба уже не соответствовало настроению двух людей, сидящих на качели. — Дождь начинается, — заметил Ферид, вытягивая руку из-под козырька качелей и ощущая мелкие капельки, упавшие на ладонь. — Как на счёт вернуться в дом? Он поднялся с качели, но Крул перехватила цепь рукой и потянула обратно. — Ливень начнётся ещё не скоро! — Вы что хотите промокнуть? Мои волосы ужасно вьются в сырости! — Мои тоже… — Так что же Вы сидите! — Но дома нужно делать уроки! — жалостливо простонала Крул. — Профессор биологии столько задал! — Вы похожи на ребёнка! — смешливо фыркнул Ферид. — А кто я по-твоему? Ферид коварно усмехнулся и с силой дёрнул цепь на себя. Крул резко вздёрнуло с качели, и она, не удержав равновесие, врезалась в Ферида. Он приобнял её за талию и лукаво заглянул в глаза. — Вы садистка, — промурлыкал. Крул вспыхнула, но её смущение потушил внезапно усилившийся дождь. За минуту вся брусчатка потемнела от сырости, но двое, скованные цепью, уже бежали к особняку.