Амбивалентность

Ферид не понял, когда именно в его отношениях с Крул что-то изменилось. Он не воспринял это, как серьёзную перемену, потому что Крул и так была непостоянна: сначала она приглашает его сыграть в шахматы, а потом разводит истерику; собирается наказать за вседозволенность, но поддаётся каким-то непонятным ему чувствам и сбегает из пыточной; пытается казаться гордой и непреступной, но в тот же день срывается на эмоции; говорит не совать нос в её прошлое, а на следующий день сама всё рассказывает! Эта девочка была непредсказуема, не поддавалась никаким стереотипам. Ферид не мог читать её, как открытую книгу, поэтому и не знал, чего ждать в следующей главе до тех пор, пока она сама не открывала ему страницы. Рядом с ней он пребывал в постоянном предвкушении. Она заводила его так, как никто из всех, встреченных им до этого, людей. Он не мог назвать их связь каким-либо типом отношений, потому что не знал, как Крул на самом деле относилась к нему, и не до конца осознавал природу собственных чувств по отношению к ней. Крул не только сама была непостоянной, но она распространяла эту свою черту и на Ферида: в первые минуты знакомства он восхищался ей, но, когда она проявила свою садистскую натуру, он был шокирован, потом испытывал к ней неприязнь, впоследствии сменившуюся интересом, а в последнее время сгорал от предвкушение перед её непредсказуемостью. Он не понял, когда в их отношениях что-то изменилось, потому что их отношения менялись постоянно! И всё-таки в последние дни Крул начала смотреть на него как-то по-другому. После дождя пришёл душный солнечный день. На обеде Крул и Ферид снова сидели вместе. Казалось, всё было как обычно: его приковали к стулу в связи с «мерами безопасности», на десерт подали клубничное желе, на Крул было прелестное платье с брошью бабочкой. Единственное, что в этот раз было по-другому — после обеда они пошли не в подвал на пытки, а отправились на третий этаж. — В чем дело, Ваше Величество? — с усмешкой спросил Ферид, когда они поднимались по лестнице. — Не собираетесь издеваться надо мной в этот раз? — Я же говорила, что могу захотеть поиграть в что-то, кроме кукол, — Крул взглянула на него почти обиженно. Они поднялись на третий этаж, но зашли не в комнату Крул, как предполагал Ферид, а в другую. В центре большого просторного помещения залитый светом из высоких окон эркера стоял рояль. Они попали в бальный зал, понял Ферид. Их с Крул, как и во время прогулки по саду, соединили цепью, — из бального зала было три выхода, должно быть, так охрана предостерегала возможный побег Ферида. Мария и охранники вышли, оставив их одних. — Так, во что Вы хотите сыграть? — спросил Ферид, рассматривая помещение. — В «Равноценный обмен». — Снова? — удивился Ферид. Крул не ответила, вместо этого потянула его к роялю, и внимание Ферида зацепилось за букет жёлтых тюльпанов, стоявших в ажурной вазе на крышке фортепиано. Заметив интерес Батори, Крул пояснила: — Учитель музыки подарил мне. Сегодня у нас было последнее занятие перед его отъездом в Австрию. Крул села на банкетку, но спиной к роялю. Ферид остался стоять. — Если Вы хотите поиграть в «Равноценный обмен», то собрались рассказать мне что-то? Крул задумчиво качнула головой, собираясь с мыслями. Ферид долго смотрел на неё, гадая, чем ещё собиралась поделиться с ним девочка, и она наконец заговорила. — У тебя сложные отношения с отцом? — Были, — ответил Ферид. — Я же рассказывал, что разорвал с ним связи. — Мой отец тоже вечно пропадает на работе, — призналась Крул. — Но я люблю его. Мать умерла от болезни, когда мне было пять, и отец уделял мне достаточно внимания. Но потом у него появилось много работы, он уехал в город и стал приезжать только по выходным, а в дальнейшем только по праздникам. Когда он узнал, что сделал со мной тот человек, сразу вернулся. Он снова стал проводить со мной много времени и тратил силы на поиски того человека. Когда я увлеклась играми в куклы, он меня поддержал. Ферид внимательно выслушал её и в конце усмехнулся — последняя фраза про куклы ему не понравилась. — Наши с Вами отцы совсем не похожи, — надменно фыркнул он и мысленно добавил: — «Будь у меня подобное увлечение, мой папочка не колеблясь сдал бы меня в дурку». — Твоя очередь! — оживлённо потребовала Крул. — Расскажи что-нибудь! — Хотите я расскажу Вам как делать средство от похмелья? — усмехнулся Ферид. — Нет! Расскажи что-нибудь о своём прошлом! Ферид тяжело вздохнул. — Я не люблю рассказывать о своём прошлом. Оно у меня скучное. — Ты нарушаешь правила игры! Ферид скосил на неё терпеливый взгляд. Иногда Крул была жестокой, иногда лицемерной, иногда задумчивой, иногда злой, а сейчас она была похожа на ребёнка. Ферид уже сомневался, какие её игры ему нравятся больше: экстравагантные или обычный. На пытках его хотя бы не заставляли рассказывать о своём прошлом, которым он делиться не любил. С другой стороны, Крул смотрела довольно строго, так, что казалось, если Ферид с ней не согласится, она тотчас же отправит его в белую красную комнату. А он только начал оправляться от последствий пыток! Скрыв измученный вздох, он забегал глазами по комнате, соображая, что бы такое невинное рассказать, чтобы и Крул удовлетворить и собственноручно не тянуть из сея душу. Его взгляд упал на рояль, и идея пришла сама собой. — Хорошо, я кое-что расскажу, — он подсел к Крул, и той пришлось развернуться лицом к роялю. — Моя мать при жизни любила играть на фортепиано в четыре руки, — он положил пальцы на клавиши, — Её любимой композицией была «К Элизе» Бетховена, — и сыграл первые несколько нот. Призывно взглянул на Крул. Девочка помедлила, но затем тоже прикоснулась к клавишам. — Погодите, так цепь будет мешать, — предостерёг Ферид. — Сыграем в две руки: Ваша левая и моя правая. Сможете подстроиться? — Крул согласно качнула головой. Они посмотрели друг на друга и одновременно кивнули. Их руки двигались, как принадлежавшие одному человеку. Из фортепиано полилась нежная мелодия из стройных синхронных звуков. Ферид не особо увлекался музыкой. Все его знания и умения в этой области заканчивались на воспоминаниях об игре с матерью и строгих уроках профессора музыки, с которых он постоянно сбегал. Но, несмотря на это, в памяти остались заученные наизусть ноты из маминого блокнота, а в душе её прекрасные мелодии. Ферид умел видеть истинную ценность в музыке и отличать настоящие произведения искусства от попсового шлака. Ему нравилась изящная сложность и глубокий смысл классических произведений, благозвучные переливы нот и атмосфера живой музыки. Он давно не играл на фортепиано и уже забыл, как это приятно — касаться пальцами прохладных клавиш, следить за собственными быстрыми и ловкими движениями, заученными наизусть, слышать живой звук, воспроизводимый профессионально отлаженным музыкальным инструментом. Но самым приятным в этом моменте было видеть ручку Крул по соседству, её тоненькие изящные пальцы, быстро перебирающие чёрные и белые клавиши. Он вспомнил, как в доме отца сидел за роялем рядом с матерью и так же играл Бетховена. «Всего лишь реакция мозга на внешние факторы, — подумал он, чувствуя эфемерную ноющую тяжесть в груди». Крул внимательно смотрела на руку Ферида, следя за каждым движением, потом переводила взгляд на свои пальцы и сосредоточенно проецировала его движения на своей руке, перебирающей пальцами на коленке. У неё не было приятных воспоминаний, связанных с игрой на рояле. Она занималась музыкой, как обязательной частью учебной программы. В момент игры её волновала не красота музыки, а правильно подобранный ритм, чёткость движений, и воспроизведение нот в голове. Но стоило ей украдкой взглянуть на умиротворённое лицо Ферида, поглощённого процессом игры и звучанием нот, как музыка проникла не просто в уши, она словно дотронулась до её сердца. Крул почувствовала необычайную окрылённость, и в голове у неё были уже не заученные ноты, а картины воспоминаний. Пальцы двигались машинально, а Крул представляла улыбку отца, объятия матери, любимый клубничный торт, красоту первого снега и блики солнца на воде, цветы яблони, чарующий полёт бабочки. Три минуты пролетели как пара секунд, и Крул, погружённая в мысли, не заметила даже как её пальцы остановились на последних клавишах. — Уф, давно я не практиковался, — рядом Ферид тряс кистями, разминая запястья, и улыбался как ни в чём не бывало. — У Вас здорово получается. — У тебя тоже, — опомнившись, ответила Крул. У обоих получалось на самом деле хорошо. Крул не ожидала такой синхронизации, потому что впервые играла дуэтом. — Значит, это мама научила тебя? — Отчасти. — А я теперь буду практиковаться с Флоро. — Что? — Ферид удивлённо обернулся к ней. — Флоренцио тоже играет? — Да. В юношестве он даже принимал участие в музыкальных конкурсах. Ферид расплылся в широкой улыбке, сдерживая смех. Образ врача весьма специфически сопоставился у Ферида с музыкой. Он явственно представил, как Флоренцио проводит операцию под музыку И.С. Баха. От одной из дверей послышался щелчок дверной ручки и в бальный зал заплыла тень в лице Флоренцио. Мужчина долго щурился от яркого света, заполнявшего зал, и наконец нашёл глазами Крул. — Лёгок на помине! — усмехнулся Ферид. — А ты что тут делаешь? — удивлённо и раздраженно пробурчал Флоренцио, заметив Батори. — А у нас с королевой свидание, — важно ответил Ферид — Ты что-то хотел, Флоро? — тем временем осведомилась Крул. Руссо подошёл к роялю и скептическим взглядом осмотрел цепь, которой были скованы Ферид и Крул. На вопрос госпожи он ответил: — Пришло электронное письмо от Вашего отца. — Что-то важное? — Господин сообщает, что закончит с работой в течение нескольких дней и прибудет в особняк. Крул радостно улыбнулась его сообщению. — Эй, Флоренцио, — встревая в их беседу, позвал Ферид. — Королева говорит, что ты играешь на рояле. Сыграешь нам что-нибудь? — Я тебе что, цирковая мартышка? — угрюмо фыркнул брюнет. — У меня вообще-то дела. — Ну, Флоро, — неожиданно подключилась Крул, заискивающе глядя на врача, — сыграй что-нибудь! Я давно не слышала твоей игры. — Сыграй! — вторил Ферид. — А мы с королевой станцуем, — он обольстительно улыбнулся и подмигнул растерявшейся Крул. Ферид встал с банкетки и, склонившись перед Крул в учтивом поклоне, подал ей руку. Девочка неуверенно помедлила, но в итоге приняла предложение. Они вышли в центр зала и выжидающе уставились на Флоренцио. — Вы серьёзно? — удручённо вздохнул тот. Но судя по настойчивым взглядам двоих, выбора ему не оставили, поэтому Флоренцио состроил гримасу величайшей усталости, но всё же сел за рояль. Как профессиональный пианист, он вздёрнул полы халата, садясь на банкетку, тщательно размял пальцы и наконец опустил их на клавиши. Зал заполнила мелодия классического вальса. Крул и Ферид посмотрели друг на друга. Батори привычно улыбнулся и мягко притянул девочку за талию. Её глаза неловко сверкнули, она положила свою руку ему на плечо, звякнув цепью. Ферид двинулся с места как-то неожиданно, и Крул точно полетела вслед за ним, касаясь паркета одними носочками своих лаковых туфелек. Ферид любил танцевать и делал это хорошо. Ему нравилось всякое изящное искусство начиная от изобразительного и заканчивая поэзией, но особенно он любил музыку и танец. Его движения были лёгкими и грациозными, он неосознанно отдавался мелодии вальса и двигался плавно, словно лист на ветру. Крул тоже умела танцевать — её специально учили. На праздниках, особенно в дни рождения, она часто танцевала с отцом. Как она помнила из воспоминаний: отец всегда был нетороплив и размерен, а Крул подхватывала лёгкость и стремительность музыки, и она летала, увлекая за собой нерасторопного родителя. И обоим тогда было весело. Крул чувствовала себя ребёнком и танец воспринимала как игру. Но ощущения от милого игривого танец с папой ни в какое сравнение не шли с чувствами от вальса с Феридом. Батори был захвачен моментом, им владела страсть. Крул едва успевала за его стремительными движениями, и получалось так, что она не танцевала сама — её вёл Ферид. И в танце с ним Крул захватила эйфория, в груди затрепетали крылья бабочек, и она сама почувствовала себя невесомой бабочкой. Они кружились по паркету в такт музыке, не замечая усталости. Мелодия прекратилась и вместе с ней остановился танец. Мощное всезаполняющее чувство восторга отпустило Ферида, он вернулся в реальность и почувствовал приятное изнеможение и покалывание в груди от глубоких и частых вздохов, ощутил наконец, как быстро колотится сердце. Крул стояла рядом, уставшая, с покрасневшими щеками, но восторженная. Её глаза возбуждённо блестели, а хрупкая ладошка всё ещё лежала в руке Ферида. Он посмотрел на неё, улыбаясь. — Великолепный танец, Ваше Величество! — поклонился и, притянув её руку к своим губам, невесомо поцеловал. Крул вздрогнула и едва не задохнулась от смущения. Момент вовремя (нет) прервал Флоренцио. — Ага, прекрасно-прекрасно! — без энтузиазма пробурчал он, приближаясь к паре. Смирив Ферида хмурым взглядом, добавил: — У тебя волосы взбились как перья у куропатки. — Что?! — Ферид принялся обеспокоенно приглаживать свои волос. — Мне нужно зеркало! Крул наконец пришла в себя и обратилась к Руссо: — Прекрасное исполнение, Флоро! — Благодарю, — поклонился брюнет. Снова обратив взгляд на взволнованного своей причёской Ферида, он произнёс: — Судя по энергичности твоих движений, нога уже не болит. — Кажется, — Ферид озадаченно взглянул на свою ногу, пошевелил стопой, и радостно заключил: — Не болит! Их разговор был прерван стуком в дверь. — Войдите! — разрешила Крул. В зал, поклонившись, зашла Мария. — Госпожа, Вас к телефону, — сообщила она. — Господин Цепеш. — Папа! — радостно воскликнула Крул. Она хотела броситься к двери, но была удержана цепью, сковывающей её с Феридом. Батори растерянно взглянул на девочку, соображая, нужно ли ему идти за ней. — Ох, позвольте, — Мария расторопно достала ключик из кармана юбки и сняла кольцо с запястья Крул. — Господин Батори, Эппл и Лаймон отведут Вас в вашу комнату, — сообщила она. — Спасибо за игру, Ферид! — Крул мимолётно помахала ему ручкой и вылетела за дверь. Мария отправилась следом. — Госпожа, где же Ваша брошь? — обеспокоено заметила Мария, пока они с Крул направлялись к телефону. — Ой, наверное, отцепилась и упала где-нибудь, — удивлённо произнесла девочка, глядя на место, где была прицеплена милая брошка бабочка. Но Крул быстро потеряла интерес к пропаже, потому что больше всего её волновал предстоящий разговор с отцом. Она возбуждённо ускорила шаг. — Но неважно, потом поищем!

***

Часовая стрелка на маленьком круглом циферблате приближалась к тройке. За окном была непроглядная темень — облака затянули луну и не единый лучик света не проникал в комнату. Ферид упрямо напрягал глаза, силясь разглядеть медленно ползущие часовые стрелки. Браслет цепи, которой Мария приковала его к кровати перед сном, расстёгнутый лежал на матрасе. Ферид сидел на полу, упёршись спиной в дверь, и чутко улавливал тихие звуки, доносящиеся из коридора. Он слышал, как Эппл за дверью нетерпеливо переступал с ноги на ногу, как хмыкал, почёсывал затылок и часто встряхивал браслетом часов на руке, проверяя время. Минутная стрелка достигла двенадцати. Ровно 3 часа ночи. Ферид нетерпеливо вздрогнул, услышав удаляющиеся шаги охранника. Пропустив пару секунд, он прильнул к замочной скважине на двери. Множество раз ему доводилось вскрывать замки — дома, когда по приказу отца слуги запирали его в комнате, или в плену у похитителей, условия содержания у которых ему сильно не нравились, — так что делал он это почти на автомате. Брошка Крул оказалась не особо подходящей отмычкой, но это было хоть что-то (не карандашом же ему в конце концов вскрывать замок!). Ферид до сих пор не мог нарадоваться тому, как удачно и легко удалось украсть симпатичную безделушку из-под носа заигравшейся и потерявшей бдительность Крул. Наивная малышка даже не заметила его ловкую аферу. Когда замок тихо щёлкнул, Ферид облегчённо вздохнул. Полторы минуты! Раньше он справлялся быстрее. Аккуратно нажав на ручку, он приоткрыл дверь. В сумрачном коридоре никого не было. Ферид осторожно переступил порог и тихонько закрыл за собой дверь. Первый пункт плана прошёл как по маслу! Хорошо бы и следующие прошли так же. Ферид крадучись поспешил к лестнице. Спустился на первый этаж. Перед ним были парадные двери, но он не пошёл к ним. С вероятностью в девяносто процентов они были закрыты, к тому же закрыты не на дешёвенький легко взламываемый замок, а на какую-нибудь современную охранную систему. Вместо них, Ферид бросился к входу в столовую. Он хотел оттуда попасть в кухню и выбежать либо через окно, либо через пожарный выход. Потянул за ручки, но… Двери оказались заперты! «Кого чёрта? — разозлился Ферид. — Кто вообще запирает столовую?» Вскрывать? Нет, долго! И, проходя через лестницу, Лаймон наверняка заметит его. Ферид бросился в другое крыло — если судить по устройству особняка, там должны были быть прачечная и комнаты слуг. Он забежал в самую крайнюю дверь, к счастью она оказалась открыта. В помещении, в которое он попал, пахло хлоркой и сыростью. Должно быть, он угадал — прачечная! Небольшой коридор заворачивал в основное помещение, где располагались стиральные машины, вешалки для белья и гладильные доски. Оттуда доносился мерный звук вращающегося барабана стиральной машины. Ферид осторожно заглянул за угол и увидел силуэт женщины, освещённый блёклым светом экрана телефона, который она держала в руках. «И что ей не спится! — раздражённо подумал он.» А девушке на самом деле очень хотелось спать, но она была вынуждена караулить не успевшее достираться бельё. Она сонно зевнула и — не известно какой чёрт её дёрнул — озадаченно уставилась на выход, из которого секунду назад выглядывал Ферид. Батори успел скрыться, прислонившись к стене, и был уверен, что сделал это совершенно бесшумно. Но горничная не оставила своё мимолётное видение без внимания. Она долго всматривалась в темноту, потому встала и медленно двинулась к выходу. «Твою мать!» Пантера, тигр, и те не бросились бы стремительнее, чем выскочивший из-за угла Ферид. Ему не хватило всего доли секунды, чтобы предупредить вскрик испуганной горничной. Он схватил её зажав рот, но помещение прачечной уже огласилось пронзительным криком. — Что же Вы кричите, красавиц? — угрожающе прошептал Ферид в лицо онемевшей от страха девушки. — Все спят уже давно, не надо никого будить. Глаза бедняжки наполнились слезами, и она вся затрепетала в руках Ферида. — Ну-ну, тише, милая, — наигранно лаксово прошептал он. — Я же не маньяк какой-то. Горничная отчаянно замотала головой, пытаясь вырваться, но Ферид пресёк её жалкие попытки сопротивления, больно впившись пальцами в щёки девушки. — Дорогая, подскажи мне, как я могу выйти из особняка? Мне нужно окно или незапертая дверь. Ты проводишь меня? — он крепко сжал её талию, приблизившись почти вплотную, и настойчиво повторил: — Проводишь? Девушка неуверенно качнула головой. Ферид усмехнулся. — Смотри, — он достал из кармана брошь и остриём булавки приставил её к шее горничной. — Ты знала, что иголкой можно убить? Если закричишь или попробуешь сбежать, я вгоню иглу тебе в сонную артерию. Доктор Флоренцио не успеет помочь. Конечно, он блефовал, но его тон был достаточно угрожающим, чтобы напуганная девушка поверила. Придерживая иголку у шеи горничной, он медленно убрал руку с её рта. Девушка дрожала, как осенний лист, но кричать больше не стал. Ферид плавно переместился к ней за спину, всё ещё держа иглу наготове. Вдвоём они двинулись к выходу. Пошли по коридору. Ноги у девушки так дрожали, что она еле передвигала их, поэтому не было никакого коварного замысла в том, что она нечаянно оступилась на ровном месте и, охнув, едва не упала. Ферид удержал её. — Простите-простите! Я не... — Заткнись! — грубо шепнул ей Ферид. — Веди дальше! Они подошли к одной из дверей в коридоре. Девушка нажала на ручку и отворила её. В комнате не было людей, а возле распахнутого окна подхваченные ветерком колыхалась лёгкие занавески. Ферид затолкнул горничную внутрь, прикрыл дверь, и подвёл девушку к окну. — Mon ami, я Вас не забуду, — шепнул он ей в ухо и, оставив быстрый поцелуй на мокрой от слёз щеке, толкнул на кровать. Девушка вскрикнула, пришла в себя, но, когда взглянула на окно, там уже никого не было. Она бросилась в коридор. Тем временем Ферид уже пересекал газон в направлении парадных ворот. Безопаснее было бы убежать через лес или перелезть через забор, подальше от сторожевого пункта привратника, но также это было бы и сложнее, поэтому Ферид пошёл напролом. Он рассчитывал, что в такое время на сторожевом посту либо никого не будет, либо охранник будет спать глубоким и покойным сном. Но… он ошибся. — Стоять! — крикнул громкий мужской голос, когда Ферид попал в круг света от фонаря, освещавшего парадные ворота. Батори замер, вглядываясь в приближающийся силуэт человека. «Вряд ли он заметил меня самостоятельно, — бегло размышлял Ферид. — сообщили по рации?» — Подними руки, чтобы я их видел! — вооружённый мужчина направлял на Ферида пистолет. — Сейчас же! «Выстрелит? Блефует!» Ферид сделал шаг к воротам, не сводя глаз с привратника. — Я не шучу! «А даже если выстрелит… Судя по испуганному лицу, такая ситуация с ним впервые. Щурится от света фонаря, значит недавно спал. Руки трясутся, движения раскоординированы. Если будет целиться, то по ногам и в такой темноте вряд ли попадёт.» Ферид самоуверенно ухмыльнулся. Сделал ещё пару шагов, проверяя реакцию охранника. — Буду стрелять! «Так попробую, — подумал Ферид и опрометью бросился к воротам.» Послышался выстрел. Ферид подавился воздухом, падая на землю. «Чёрт!» Его тело сотрясало в конвульсиях от удара электрического тока. «Это был… не пистолет!» Через пару секунд подоспели Эппл и Лаймон. Они скрутили обездвиженного Ферида, заковали в наручники и повели обратно в особняк. Побег был феерически провален! Такое с Феридом произошло впервые со времён его детства. И дело тут было не в усиленной охранной системе. Он просто чувствовал, что недостаточно выложился. Мог бежать быстрее, анализировать ситуацию лучше, подбирать более выгодные ходы, но не стал. Его стимул — свободу — гасило какое-то другое чувство. Оно сдавливало грудь и не давало сполна вдыхать запах свободы, поэтому он и не влёк Ферида так сильно, как мог бы. Батори не ощущал ни адреналина, ни эйфории. Их заглушило другое неопределённое чувство. «Чувство? — бред!» То, чего хотел Ферид, — вырваться на свободу. Он осознавал это своё желание в полной мере, и никакие эмоции, чувства не могли затуманить его разум! Он злился из-за этого. Из-за того, что провалил побег, из-за того, что не мог понять собственных ощущений, не мог понять свой разум. Он почувствовал себя уязвлённым, и это ещё больше рассердило его. Охранники завели Ферида в особняк. В холле горел свет, из коридоров выглядывали разбуженные и взволнованные слуги. На лестнице, вальяжно опираясь на перила, стоял Флоренцио. Он выглядел сонным и уставшим, но на нём была обычная повседневная одежда и халат, а значит, спать он ещё не ложился. Ферид посмотрел на доктора снизу-вверх. Флоренцио презрительно сощурился и собрался что-то сказать, но его прервали сбежавшие с лестницы дополнительные участники разворачивающейся сцены. Хотя нет, не дополнительные, а одни из главных. — Госпожа, вернитесь в постель! — причитала взволнованная горничная. — Здесь со всем разберутся! Крул спрыгнула со ступеньки и остановилась на площадке между первым и вторым этажом. На ней была лёгкая ночная рубашка с рюшами по подолу, из-под которой выглядывали тонкие босые ноги. Девочка выглядела взволнованной, её глаза рассеяно бегали по присутствующим лицам, пока не наткнулись на Ферида, удерживаемого под руки двумя охранниками. — Ты… Что… — она была так ошарашена, что долга не могла подобрать нужных слов. В конце концов она испуганно произнесла: — Ферид, ты пытался сбежать? Батори раздражённо сдул упавшую на глаза прядь растрёпанных волос и посмотрел на Крул исподлобья. — Доброй ночи, Ваше Величество. Не могу сказать, что рад видеть Вас. — Что произошло? — Как видите, мой побег не удался. — Но зачем… Почему ты убежал? — расстроено воскликнула Крул. — Разве это не очевидно? — Ферид криво усмехнулся. — Желание освободиться от похитителей — нормальная реакция заложника. — Но почему?! Я думала… — Думали, что мне нравится быть у Вас в плену? — иронично усмехнулся Ферид. — Вы сильно ошиблись! — Но мы же играли! Было весело! — Весело было только Вам, Ваше Величество, а мне терпеть боль было вовсе не весело. — Я не это имела ввиду, — она подавлено опустила взгляд, сжимая подол ночной рубашки. — Мы же играл в шахматы, и рассказывали друг другу о прошлом, и играли на фортепьяно и танцевали! — она вскинула голову и посмотрела на него с надеждой. Но тон Ферида был холоден как лезвие ножа: — И что с того? Крул вздрогнула, не выдерживая зрительного контакта. — Я думала… тебе тоже это нравится, — прошептала она совсем тихо. — Вы ошиблись! — раздражённо выкрикнул Ферид, повышая голос. — Но я поверила, что… — Я думал, печальный опыт уже научил Вас не доверять людям! Это был удар ниже пояса. Слишком жестоко, даже для него. Глаза Крул предательски защипало, она прикусила губу, сдерживая слёзы. — Но ты другой, — это уже был не довод, это был вопрос, пропитанный последними каплями надежды. — Конечно другой, — согласился Ферид. Он поднял голову, и Крул показалось, что он смотрит на неё сверху-вниз. — Я лучше! А Вы меня недостойны. Обида подступила к горлу горьким комом. Крул почувствовала, словно вязкая холодная субстанция разлилась по венам и артериям, а эпицентр зарождения этой субстанции был в самом сердце. Её одолела злость. Но не такая злость, как если бы Ферид просто насмехался над ней, а злость такая, когда хочется реветь навзрыд и проклинать свою доверчивость. Она почувствовала словно… словно… Словно её предали! Не поднимая головы, не оставляя напоследок даже мимолётного взгляда, она выкрикнула, прежде чем упали слёзы: — Да катись ты к чёрту! — и бросилась вверх по лестнице. На пару секунд в холле повисла гробовая тишина, затем послышались шепотки из коридора — свидетели сцены длились между собой комментариями по поводу увиденного. — Так-так, господа, — Флоренцио отделился от перил и неспешно спустился по лестнице. Посмотрев на компанию слуг, он красноречиво помахал им рукой: — Всем пора спать! Его намёк был услышан, и люди покорно разошлись по своим комнатам. В центре холла остался только Ферид, удерживаемый двумя охранниками. К нему Флоренцио и подошёл. — Знаешь, как я хочу сейчас врезать тебе? — риторически спросил он, наклоняясь к лицу Батори. — Представляю, — мрачно усмехнулся тот. Доктор скривил губы. Он запустил руку в карман халата и вынул оттуда шприц. — Но, пожалуй, оставлю это господину, — он поднёс иглу к плечу Ферида. — Мистер Цепеш прибудет сюда завтра. А пока, спокойной ночи, — и сделал инъекцию. Ферид не сопротивлялся. Всё чего ему сейчас хотелось — уснуть. Уснуть и отделаться от этих неприятных ощущений, сдавливающих грудь. Забыться и не думать. Не думать о своих словах, не думать о реакции Крул. Очертания рассерженного лица Флоренцио поплыли перед глазами, и веки сомкнулись. Тело Ферида обмякло. Он уснул.