Пепел и птицы

      Путь домой был напряженным и безмолвным. В голове Томрис все еще крутился диалог с Сыткы… О, она многое могла бы ему сказать и очень жалеет, что не сказала, потому что держа это в себе сходит с ума от злости. Женщина локтем уперлась в дверцу машины и положила щеку на кисть, устремив все внимание на дорогу. На улице пасмурно, хочется поскорее вернуться домой, надеть удобную одежду, смыть макияж и звездой лечь на свою постель. — Томрис? — голос вырвал ее из раздумий, но она не спешила оборачиваться к собеседнику. Кенан видел, что она слушает. — Ты ведь не натворишь глупостей? — О каких глупостях идёт речь? — она не хотела говорить, поэтому отвечала буквально через силу. — Не связывайся с ним… — Продолжил тему о будущих глупостях, о которых Томрис до этого момента даже не думала. Они могли доехать молча, но Кенан зачем-то решил вставить свои пять копеек и начал раздражать Устуноглу. Хочется высадится при первой же возможности… — С кем? — Собственно, и правда, с кем это она не должна связываться. Если он скажет: «Не связывайся с Сыткы», то она треснет его, да посильнее. — Томрис… — он был крайне раздосадован тому, что она не поняла сама, — С Сыткы… — видел бы он, как она закатила глаза. Не треснула, а следовало бы. — Ты достаточно ему наговорила… Не нужно скандалов… — Она подняла бровь. Достаточно?.. — Сколько я стою, Кенан? — Женщина все еще смотрела на дорогу, они стояли на светофоре, взгляд ее был обманчиво спокоен. Ее раздражение выдал голос: слишком резкий, он никак не вязался с ее спокойным видом. — Что? — Опешил он от вопроса. — Сколько. Я. Стою? — спросила медленно, выделяя каждое слово, чтобы до него наконец дошла суть этого вопроса. Терпение было на исходе. — А-а, я забыла, — она все же взглянула на него. И этот взгляд пробрал до костей, он нервно сглотнул, кадык под тонкой кожей выступающим бугорком быстро метнулся вверх и тут же опустился… — 500 тысяч… — Уголки ее губ едва дрогнули в подобии усмешки, что стала для него пулей, пробивший висок. — Томрис, — он сжал ее руку, но она забрала ее. — Пожалуйста, не говори так. Разве можно… — Это пусть Сыткы не связывается со мной. — Мужчина видел, что она очень зла на него, и он прекрасно знал за что. Томрис не простит ему эту выходку с аукционом, — Останови здесь. — Зачем? — Хочу пройтись. — Но через пару минут уже доедем… — Останови. — Обратилась она к водителю, тот перевёл взгляд на начальника. — Или взорвусь здесь и наговорю лишнего, а этого я не хочу.       Он указал водителю взглядом, тот съехал с дороги, остановившись у набережной. — Я… —… буду жать тебя здесь. Томрис не стала дожидаться его слов: — Вызову такси. — она вышла из машины, — Не жди. — Но, Томрис?.. — позвал он, но женщина даже не обернулась. — Боже, дай мне терпения, — вышла на тропинку, идущую к морю. Несмотря на погоду, здесь было весьма оживленно: люди рыбачили, отдыхали на лавочках, ели буреки и пили чай в уличном кафе. Холодно. — Ладно, поехали. — Кенан не стал ждать ее. Томрис такая упёртая, что и не сядет больше в его машину, ее не переубедить. И ждать бесполезно. Это правда.       Каябейли, который был в метрах тридцати от машины Кенана, попросил своего шофёра немного сбавить скорость. Ехали они по одной дороге просто потому, что им по пути: дома их находятся на соседних улицах. Челеби решил остановиться, когда увидел, что Томрис вышла, а его друг, не прошло и минуты, поехал дальше. — Почему он оставил ее?!        Шофёр Каябейли припарковался, а сам он направился к ней. Женщина шла по набережной, устремив взгляд на водную гладь. — Томрис? — Он заметил что женщина плакала, только когда приблизился. Она обернулась на голос и поспешила стереть слёзы с лица. — Челеби? — Устуноглу была удивлена внезапному появлению Челеби. — Что произошло? — Он был обеспокоен ее слезами. — Вы что, с Кенаном поссорились? — лицо его выражало беспокойство, а взгляд был хмурым, как сегодня тучи над Стамбулом. — Нет. — Спокойно ответила Томрис и перевела взгляд на пролетающих мимо чаек. Она готова смотреть куда угодно, но не в его глаза, потому что, если взглянет, то не сдержит слёзы. Чувства свои Томрис редко кому показывает, только тем, кому доверяет: Челеби как раз из тех людей, с кем она может быть настоящей… Челеби был обеспокоен ее состоянием. Не поругались, но почему она плакала? Он нахмурился. Чего больше всего не любил: так это женских слез… — Что ты забыла здесь в такую погоду?.. — Осмотрелся по сторонам. — Просто захотелось прогуляться. — чуть позже добавляет, — А что ты здесь делаешь? — коротко взглянула на него. — Увидел тебя. Заволновался… Со стороны моря подул холодный ветер, разметая ее волосы в разные стороны. Зарыться бы в них подобно ветру… Каябейли снимает с себя шарф и укутывает ее голову. — Челеби, — она пытается его остановить, но мужчина не позволяет, ловко заканчивая это дело. — Спасибо.       Он оставляет руки на ее плечах. — Почему ты плакала? — не мог не спросить, Томрис поджимает губы. — Что-то с Шималь? — Нет, упаси, Аллах… — С дочерью она не виделась давно, но ее люди ежедневно отчитываются: поела ли она, все ли в порядке, не обидел ли кто, не натворил ли чего горе-зять… — Ничего плохого не произошло, просто меня задели слова Сыткы… Сыткы?.. Каябейли подошёл к концу разговора, к тому моменту, где упоминалась Джемре. О чем они говорили до этого ему неизвестно. — Сказал именно про меня. Участие в этом «шоу» и так было унизительно, а он… — Женщина замолчала, подбирая правильные слова. — Что он сказал тебе? — Не бери в голову. — Решила не рассказывать. Не так уж это и важно. Зачем этим забивать голову Челеби?..       На глаза ее вновь навернулись слёзы. Челеби ведь и сам узнает, и тогда этому Сыткы не поздоровится. Руки мужчины с плеч Томрис бережно переместились на щеки. Женщина не знала куда себя деть и как реагировать. Она смотрела перед собой, на воротник графитового пальто и словно не дышала в этот момент. Никто не прикасается к ней без ее разрешения, но Челеби обходит это правило, в который уже раз нарушая ее личное пространство. — Томрис… — голос его приобрёл слишком мягкие и глубокие нотки, заставив ее наконец взглянуть на него. — Я из-за одной твоей слезинки мир разрушу. Не забывай… — Последние слова он произнёс тихо, почти не слышно, одними губами, на которые тут же взглянула. Последним, кто говорил такие слова, был ее муж… Уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки, но слёзы невольно прочертили путь от чудесных глаз вниз по бархатным щекам… Челеби поймал большими пальцами прозрачные капли и стёр их с кожи одним движением, блуждая взглядом по такому родному лицу.       Чувствует ли она, насколько дорога ему?..       Снова порыв ветра со стороны моря. Природа сегодня гневается… Но ему достаточно взглянуть в эти магические глаза, чтобы было тепло и уютно в любую погоду… Томрис в какой-то момент понимает, что стоит слишком близко к женатому человеку и коротко отступает назад. Челеби это заметил и будто очнулся, растерянно улыбнувшись. — Не плачь из-за этого идиота, хорошо? — Женщина кивает и Челеби поправляет шарф на ее волосах, заправляя выбившиеся пряди внутрь. Томрис улыбнулась. Зачем он это делает?..       Ей было так тепло от того, что Челеби сейчас рядом и говорит те слова, которые не сказал тот же Кенан… Она снова посмотрела на море, у которого не видно конца и края. — Здесь холодно. — Услышала его голос, спустя какое-то время, — Пойдём, — указал в сторону машины, — Подвезу тебя… — Нет, не… — стоит. Договорить ей не дали. — Томрис, я не спрашивал… — Он обворожительно улыбнулся, галантно пропуская ее вперёд, — Пойдём… — Когда она не сдвинулась, он мягко взял ее под локоть и сам провёл к машине. — Аднан, отвезём госпожу Томрис, — Шофер открыл ей дверь. — После нужно будет решить кое-какое дело. — Сказав это, он взглянул на свою спутницу, — Минутку, Томрис… — Закрыв за ней дверцу машины, Челеби снова обратился к своему человеку. Томрис смотрела в окно. Мужчина на улице был знаком ей больше двадцати лет, а она словно видит впервые, и так каждый раз… Челеби всегда занимал особое место в ее жизни. Томрис грустно улыбнулась. Какое-то время Каябейли говорил с Аднаном, тот его внимательно слушал и периодически кивал. Под конец Челеби похлопал его по плечу и сел в машину, водитель тоже. — Все в порядке? — мужчина моргнул ей, соглашаяясь. — Ты завтра будешь в клинике? — Да, как и всегда. — Отлично, заеду к тебе часа в два? — Зачем? Ты плохо себя чувствуешь? — Он неуверенно кивает, не желая выдавать истинной причины будущего визита. Томрис осторожно кладет ладонь ему на лоб: температуры нет. Почему-то это первое, что она всегда делает, когда кто-то жалуется на самочувствие. Челеби улыбается, а воздух в автомобиле словно начал электризоваться. Она медленно убирает свою руку. Снова этот взгляд, который смотрит в самое сердце.       Томрис, это не правильно. Что за чувства? Томрис, что с тобой происходит, неужели ты не можешь относится к нему как к Кенану — Я в порядке, спасибо. Просто я какой-то агрессивный в последнее время… Выпиши какое-нибудь успокоительное… — Хорошо. Но неделя отдыха тебе не помешает. Ты заработался: всегда о чем-то думаешь, чем-то обеспокоен… — Да, хороший отдых не помешает… Но сейчас не время, — улыбнулся он, добавив, — полно забот… Женщина закатила глаза. — Ты неисправим, Челеби… — улыбнулась в ответ.       Они не заметили, как дорога закончилась и они остановились у ворот ее дома. — Спасибо, Челеби, и спокойной ночи. — И тебе, Томрис… — Она выходит из машины и дружелюбное выражение исчезает с его лица, показываются настоящие эмоции: он раздражен, очень зол, а значит, будет жесток… — Господин? — Челеби поймал взгляд Аднана в отражении зеркала. — Что будем делать? — Научим Сыткы держать язык за зубами… — Челеби взглянул на руку и нахмурился, он не заметил как сжал кулак, причём так, что еле разлепил пальцы. — Впредь, он сто раз подумает, прежде чем обидеть мою Томрис… — Госпожу Томрис? — Аднан был удивлён: либо Каябейли оговорился, что бывает крайне редко, либо… — Я чего-то не знаю, господин?       Челеби улыбнулся, посмотрев в боковое зеркало: в нем отражался постепенно отдаляющийся дом одной очень дорогой для него женщины… — Томрис. — Подтвердил Челеби. Аднан кивнул. Он замечал странное поведение за господином в последнее время, поэтому расспрашивать не стал… — Я очень поздно понял, что она значит для меня, Аднан. — поправил на безымянном пальце обручальное кольцо, — Очень поздно… — Разве не вы часто повторяете, что все всегда происходит в своё время, господин?.. Значит и сейчас не поздно, просто настало то самое время… От этих слов стало спокойнее. — Ты кажется прав, друг мой…

***

      Как и обещал, в два часа Челеби был в клинике Томрис. Он чувствовал себя превосходно, а вот мужчина что плёлся рядом был нервным и напуганным. Он жутко потел и хотел скорее убраться подальше от Каябейли. Но, как назло, Челеби никуда не спешил, размеренным шагом направляясь в кабинет главврача. Они поднялись на нужный этаж. На ресепшене никого нет, поэтому, коротко постучав, Челеби пропускает его первым, сам оставаясь в дверях.       Томрис сидела за просмотром кипы бумаг: финансовые отчеты создали в мыслях настоящий переполох. Кто-то перевел крупную сумму на счёт клиники. — Входи… — она поставила подпись, не желая дальше в этом разбираться, и подняла глаза. Выражение ее лица изменилось. Она сняла очки, уставшие глаза недобро сверкнули. — Ты?.. — Перед ней стоял бледный и потерянный Сыткы. — Я разве не предупреждала тебя, Сыткы? — встала со своего места и обошла стол, остановившись в паре шагов от него. — Томрис, я… — Пошел вон отсюда!.. — Томрис, погоди… — Охрана! — Меня это не устроит, Сыткы… — услышала до жути спокойный голос Челеби, а затем появился и он сам. — Что происходит?.. — Посмотрела на Челеби, но тот не сводил кровожадного взгляда с напуганного мужчины. — Прошу... Я… — Сыткы сделал к ней пару быстрых шагов, — Прости меня! Пожалуйста, прости, Томрис. — мужчина чуть ли не плачет, — Я наговорил глупостей, прости, мне очень жаль… — Она переводит взгляд в холодные глаза Челеби, что выглядел жутко в своей надменности… — Челеби? — она не знает, что он сделал, но запуганный Сыткы заставляет ее переживать. — Ты простила его, Томрис?.. — Прошу… — шепчет он… Ей стало совсем не по себе… — Ладно, ладно, Сыткы… — попыталась его успокоить, — Все хорошо. — какое же облегчение она увидела в этот момент на его лице… — Свободен, — Словно дожидаясь команды Челеби, он облегченно кивнул и чуть ли не выбежал. — Что с ним? Почему он так испуган? — Что с ним и почему испуган тебя волновать не должно. — Медленно преодолел расстояние между ними и осмотрел просторный кабинет, он не часто здесь бывал. — Главное, он извинился.       Челеби знал все уязвимые места. Сыткы понял, что нельзя обижать дорогих ему людей, потеряв почти половину своего состояния. — Ты заставил его это сделать, чем ты ему угражал?! — Томрис рассердилась, Челеби не на это рассчитывал, — Запугал его… — Назовем это иначе, — голос спокоен, как и всегда. Челеби отлично научился контролировать свои эмоции и голос, в отличии от Томрис, — я доходчиво предупредил, чтобы не обижал тех, кто мне дорог… — Я сама могу за себя постоять. — Можешь. — Он в этом и не сомневался, пару секунд смотрел на нее, прежде чем выпалить: — Но ведь есть я. — Ты? — А кто он ей?! Кенан тоже ей близкий друг, но он и палец о палец не ударил… — Да. Я есть, Томрис. И я не позволю тебе пачкаться о таких, как он. — Челеби! — она берется за голову, попутно убирая волосы назад, приглаживает их, оставив руки на затылке. Устуноглу не знает, как, не обидев, объяснить, что он слишком много делает для нее. Окружающие могут неправильно понять. Она и сама уже неправильно все понимает, его хорошие поступки привязывают ее к нему. — То, что ты делаешь… Все это… Неправильно! Люди могут неправильно понять. — Что могут неправильно понять? — вопрос на засыпку и Томрис окончательно теряется, тушуясь под его взглядом. Томрис чувствует себя глупо, может и правда она напридумывала себе то, чего нет… Челеби делает для нее добро без задних мыслей. Как друг. Разве ты можешь быть ему интересна как женщина, он ведь женат и счастлив, глупая... — Просто… — Сейчас или никогда, Томрис, скажи, наконец! И она все же говорит: — Слишком много женатый человек делает для меня. — Томрис? — Я не хочу, чтобы ты решал мои проблемы. Помощи с делом о браке достаточно и ты… — Ей вспомнился перевод. Слишком подозритпльно все сложилось, — Ты?.. Это ты сделал? — она берет бумаги со стола и поднимает перед его лицом. — Челеби, ответь! — Томрис… — Это связано с Сыткы? — она понимает по взгляду, — Ты с ума сошел?! Его молчание и холодный взгляд пугали ее. Этот допрос вместо благодарности, вывел его из себя. А кто еще, Томрис… Разумеется, я… Челеби смерил ее взглядом, и ушёл, в дверях все тем же спокойным голосом бросив: — Хорошего дня, — он оставил ее одну, наедине с мыслями, что были самым страшным ее оппонентом. С ними ей редко удавалось спорить. Перед глазами возник вчерашний разговор, она буквально чувствовала руки Челеби на своём лице. «Я мир разрушу из-за твоей слезинки. Не забывай». Разрушишь. В это я поверила… Но почему, кто я тебе?.. — Что ты со мной делаешь, Челеби?       Она поспешно выходит из своего кабинета и быстро спускается по лестнице, не став дожидаться лифта, в надежде, что успеет его догнать…