Пепел и птицы

      Томрис было жутко от того, что произошло. Челеби пошел на преступление. Ноги сами несут ее по коридорам больницы, она быстро спускается на первый этаж. Видит Челеби: мужчина уверенным шагом направляется к выходу, попутно кивая тем, кто его узнал. — Челеби... — позвала она. Когда он услышал ее голос, то на его лице невольно возникла идиотская улыбка, которую он не мог контролировать, поэтому делает вид, что не услышал, чтобы она не видела это выражение лица.       Томрис начала волноваться, ведь могла обидеть его, а он хотел как лучше... Она прибавляет шагу, догоняет и берет его руку выше локтя: — Челеби, подожди. — мужчина вовремя вернул контроль своим эмоциям. — Слушаю, Томрис. — Оборачивается к ней. Женщине не по себе: она права, но почему так паршиво и она чувствует себя виноватой перед ним... Под его взглядом с фирменным прищуром Томрис чувствует себя нашкодившей девчонкой, которую либо накажут либо заставят извиняться... — Прости, Челеби. — Мужчина удивлен: Устуноглу не из тех, кто извиняется, но она прибежала аж до выхода ради него. А судя по сбившемуся дыханию, то так и есть. — Я слишком остро отреагировала. — Каябейли поднял брови.       Томрис нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Ох, как же тяжело извиняться. Нельзя быть чуть менее надменным, Челеби?! Что за взгляд и зачем так брови поднимать... И как понять простил он или нет?.. — Не бери в голову. Все нормально... — Просто не хочу, чтобы это как-то сказалось на нашей репутации... Ей правда плевать на Сыткы. Правильно сделал, что проучил этого хама. Хотя наверное Сыткы он запугал из-за Джемре... Главное, чтобы эта ситуация не очернила ее и клинику, не для этого она годами работала как проклятая. Да и Челеби с его кампанией это будет не на руку... Слишком много на кону.       Его губы тронула легкая улыбка. — Томрис. Я никогда не сделаю того, что может навредить тебе... — Заверил мужчина, — Зато теперь, прежде чем сказать тебе что-то, он хорошенько подумает... Прежде чем сказать тебе что-то... Все же не все равно на меня... — Челеби, я себя правда неправильно повела... Ты заступился за меня... Спасибо, — Даже если он это сделал для Джемре, то и о ней не забыл.       Он улыбнулся и взгляд его стал мягким и добрым. Томрис улыбнулась в ответ, ему хотелось прикоснуться к ее лицу, пройтись пальцами по щеке, ощутить под ними теплый бархат кожи, но здесь слишком людно. — Не забывай, — тихо произнес он, — я за одну твою слезинку мир разрушу. — Не забуду... — Эхом отзывается она и Челеби вновь тонет в глубине ее глаз. Умирает от желания прикоснуться к запретному. Перед ним искушение, сопротивляться которому он не в силах. — Ты ... Свободен ли ты завтра вечером? — Спрашивает и осматривается, не услышал ли кто... — Да. — Отвечает, не думая. Все дела отменит, но не откажет своей птичке. — Тогда жду семью Каябейли на ужин завтра к восьми... Приготовлю твою долму.       Раскатал губу, Челеби. Он то думал, это личная встреча, а она пригласила всю его семью... — С удовольствием. — Отлично.       Откуда не возьмись возникла медсестра, позвав куда-то Томрис. — У меня собрание, — поспешила объясниться, заправив локон за ухо, — совсем забыла. — Тогда до завтра... — До завтра... — Она взглянула на Челеби и ушла за медсестрой.

***

      Братья заканчивают немного позже обычного. Челеби взглянул на часы. Искандер заметил, как то и дело взгляд его старшего брата невольно опускается на наручные часы. — Брат, от того, что ты смотришь на них, они быстрее идти не будут, — Челеби ухмыльнулся. — Скажи уже куда ты так спешишь? Весь день всех подгонял... — Сегодня Искандер пару раз уже спрашивал, спешит ли он куда-то, так и не получив ответа. Челеби просит охрану пригнать две машины. — Важная встреча. — Что за встреча, о которой я не знаю? — Та, о которой знать тебе не нужно. — Я тоже хочу пойти... — Ты же даже не знаешь куда... — Ты же не просто так такой счастливый. Он и не думал, что это так заметно. Они выходят из офиса. На улице было довольно таки прохладно. Вечер опустился на улицы Стамбула. — Кто-то же должен меня отмазать дома. Скажешь, что я задержусь на работе. — Но... — Твоя карета подана. — Указал на служебную машину. — Не подведи, — Хохотнул Челеби и похлопал его по плечу, видя что Искандера перспектива провести вечер в компании мамы и невестки не особо нравится.       Он, наконец, заводит машину и едет к Томрис. Она пригласила его на ужин, из-за которого его ролексам сегодня было уделено чуть ли не все его внимание... Он думал о ней весь день, что греха таить, он думает о Томрис постоянно... Ему интересно все: какое у нее настроение, готовила сама или прислуга, в чем она будет... Красный —будет вызывающим, Челеби отметает его сразу. Белый — вряд ли, черный — возможно, или синий, что был редкостью в ее гардеробе. А может зеленый? Темный изумруд отлично бы подходил к ее волосам. В следующий раз отправит ей изумрудное колье. Да, именно так. Было интересно все, он предвкушал приближающуюся встречу и радовался ей как ребенок.       Томрис крутилась перед зеркалом в шелковом темно-зеленом платье. Одно из тех, что прислала дизайнер на благотворительный вечер. Оно сидело немного свободно, от этого сзади образовались красивые оборки, водопадом обволакивая открытую спину. Томрис собрала волосы в низкую прическу, оставив пару прядей у лица и накрасила сначала красную помаду, потом передумала, слишком празднично.       Почему она так готовится?! Осталось только нацепить на себя подарочный бант. Просто почему-то хотелось, чтобы Челеби все понравилось. Да и не хочется выглядеть рядом с роскошной Джемре серой мышкой.       Сначала она надеялась отделаться ужином в ресторане, но долма так долма... Томрис накрыла шикарный стол дома, устроив себе выходной. Но, как это обычно бывает, отдыхом в этот день даже не пахло...

***

Звонок в дверь. Она стряхивает с изумрудного платья крошки от печенья и идет встречать гостей. Но видит перед собой Челеби с букетом из садовой розы, в изумрудной обертке. Как он и думал: зеленое... — Прекрасно выглядишь. — Она улыбнулась, пропуская его в дом. — Ты ведь любишь их... — Спасибо... — Он протягивает ей цветы и проходит в гостиную, —Ты один? Я думала, что ты будешь с семьей. — Не может не напомнить. — Один. — Хорошо, ты садись, — указала она на стол, — поставлю их в вазу и вернусь. Челеби наблюдал как она удаляется. Прекрасное платье, определенно, ведь оно позволило увидеть ее спину без тонны слоев одежды... Челеби прогнал наваждение, усаживаясь в кресло.

***

Они беседовали обо всем, вермут оставлял травяное послевкусие. — Ты прекрасно готовишь. Джемре не умеет. — Она еще молода. — Брось, Томрис. — Он наливает ей еще. Жена младше Томрис всего на десять лет. — Если есть прислуга, то нет нужды готовить. Я приготовила сама, потому что ты попросил. Попроси Джемре, думаю, она справится. — Он ничего не ответил, промакивая губы салфеткой. Мужчина встает из-за стола и подходит к ней. — Подаришь своему адвокату танец? — Томрис улыбнулась, вставая. — Только, если этот адвокат - ты... — она поднимается и вздрагивает, когда его рука опускается на спину. Он улыбнулся ее реакции, к лицу Томрис начала подступать краска. Надо было надеть другое платье. — Ты перевела деньги Сыткы в детский дом? — догадывается ли Томрис, что некоторая часть его детства прошла именно там?.. — Прошу, не обижайся, но я не могла поступить иначе... Я ценю твою заботу, но это слишком... — Разве можно... Ты правильно сделала. — Откуда ты узнал? — Прочел в газете. Было на первой странице... «      Благотворительный приём, организованный владельцами двух клиник оказался весьма полезным. Бизнесмены опустошили кошельки на незапланированном благотворительном аукционе. Собрали в двадцать раз больше запланированной суммы. Господин Челеби выделил на благотворительность пять миллионов, получив ужин с Томрис Устуноглу, которая входит в число тридцати самых богатых людей Турции по версии «Forbes». Сама женщина не уступила мэру города, так же выделив пять миллионов. Кенан бей, глава текстильной компании пятьсот тысяч, а нефтяной магнат Джемаль Куюджу - три миллиона. Однако, даже если сложить их пожертвования, то не соберется сумма, которую выделил сегодня утром Сыткы Ильгаз одному из детских домов Стамбула.» Все это не важно, — думал Челеби, — почему они вообще говорят об этом?.. Он притянул Томрис поближе, облокотился щекой о ее висок. Тёплое дыхание Томрис обожгло его шею. В доме играла тихая музыка, они медленно двигались, от неё пахло травами и алкоголем, от него, наверное, долмой, это заставило улыбнуться. На ней были те же серьги с птичками. У него было дикое желание прикоснуться губами к ее шее там, где птицы касаются кожи при движении. Дыхание его участилось, сердце забилось сильнее. Он хотел ее ближе, хотел ее всю... — Ты прекрасна... — Она выходит из раздумий, отстраняется немного, чтобы видеть его лицо. Она на секунду подумала, что ей послышалось... А он смотрит в ее глаза и снова тонет, задыхается.       Поделись воздухом, Томрис, спаси меня...       Она мило улыбнулась, опустив взгляд на его галстук. Словно нить, связывающая его жизнь с этим миром, оборвалась. Она снова покрылась румянцем. Эти нежные щеки, которые хочется взять в руки, прикасаться к ним, целовать... Он больше не может сдерживать это. Да, потом он будет ненавидеть себя, что потерял ее, но сейчас возненавидит, если не прикоснется к этим губам в долгом, полном нежности, поцелуе... — Обещай, что не прогонишь меня... — шепчет он. Она несмело поднимает на него глаза, перед тем на секунду задержавшись на его губах. — Прогоню, если сделаешь глупость... — произносит она, не понимая, почему он вдруг сказал это. Конечно, это не всерьез, что бы он не сделал, никогда не прогонит...       Почему-то, ему казалось, что будет так же, как с Бюлентом. Но раз даже у него хватило смелости, то почему бы и нет. Ваз, к счастью, поблизости не наблюдалось. — Это не может быть глупостью, — он полностью уверен в сказанном, его голос хрипит, а рука соскальзывает в вырез на спине. Сжимая талию, он притягивает ее к себе... — Челеби! — прошипела она, попытавшись убрать руку. Она все ещё стояла слишком близко к женатому человеку, не понимая, как до этого дошло. Он видит ее испуг, но не останавливается. Другого пути нет, Челеби. Отступать поздно.       Нежность в его глазах транслируется и на поцелуе, что он оставил на ее шее, Томрис повела плечом, чувствуя как дрожь разбегается по телу, потом, не смотря в глаза, поцеловал в губы...       Устуноглу не ожидала такого поворота событий. Да, он нравился ей как мужчина. Ее всегда привлекали сильные личности, она хотела бы ответить ему взаимностью. Давно тайно этого желала, а теперь не может пошевелиться. Она замирает, казалось даже не дышит, и на поцелуй не отвечает. Спустя секунду Томрис уворачивается и дает ему пощечину. — Что ты себе позволяешь, Челеби! — голос строг, а взгляд потерян. — Не смей так больше делать! — машинально поправляет платье, но он ловит ее запястье и сплетает их пальцы. — Если бы мог... — он делает шаг к ней, но она выставляет свободную руку, останавливая его.       Она не ругается, не говорит, что он мерзавец, не убивает на месте, не прогоняет, лишь кладет руку ему на грудь и слабо отталкивает. И сама делает пару шагов назад. — Челеби, это будет ошибкой. — Твердо говорит она, смотря своими ведьминскими глазами.       Он женат, для нее это табу. А ему плевать, даже если эта ошибка будет стоить ему жизни, семьи, статуса...       Кажется, что он разорвется изнутри, если не поцелует ее снова. В два шага преодолевает расстояние, Томрис делает шаг назад, но он впечатывает ее в подлокотник дивана своим весом. Ноги готовы подкоситься и Томрис ухватывается за его спинку. Жалобно скрипнув, тот немного съезжает назад. Не позволяя Томрис упасть, он сжимает в руках талию, притягивая к себе. — Пусть, — он вновь целует ее. Томрис уворачивается, тогда Челеби немного сбавляет свои обороты, он не хочет напугать ее. Если она скажет уйди, он уйдет, но она не спешит прогонять его.       Душа Томрис мечется от того, что правильно, и чего ей хочется. Он неспешно ласкает лицо губами, постепенно спускаясь к шее. Он чувствовал, что вот-вот и Томрис сдастся ему. Он не мог отступить. — Ты ведь женат, — напоминает она, скорее себе, чем ему, потому что готова сдаться в его плен, — у вас ребенок... — Она говорит правильные вещи. — Челеби, пожалуйста, остановись...       Просит об этом его, потому что сама не в силах оттолкнуть его и уйти. Она этого не хочет, но пусть он берет ответственность за происходящее на себя. Челеби чувствует, что его чувства взаимны. Она тоже хочет его. Он знает ее слишком много лет, чтобы не знать, как она поступает с теми, кто нарушает ее пространство. Вазой по голове. Но в случае с ним, она едва отталкивает и просит отступить, позволяя ему подумать, и выиграть время, чтобы принять решение самой. Но свое решение он давно принял, еще тогда, когда понял, что эта женщина значит ему гораздо больше, чем просто подруга. — Ты ведь тоже этого хочешь?... — Одного желания недостаточно... У нас есть обязанности перед... — Томрис, помолчи, прошу, — он зарывается рукой в ее волосы, чтобы не отвернулась и целует — Доверься мне. — Он резко толкает ее на диван позади нее. Томрис плюхается на него, он нависает сверху, подминает ее под себя, прямо в гостиной, на диване. Так или иначе, сегодня Томрис станет его женщиной...       Осознание того, что сейчас произойдет, пугает ее. Как после этого она будет смотреть ему в лицо?.. — Челеби, прекрати, — она пытается выбраться, но он возвращает ее на место и впивается в ее губы настойчивым поцелуем, умело расстегивая платье сбоку, — Челеби... — шипит сквозь поцелуй Томрис, когда он сжимает ее грудь. Он ухмыляется, зная, что она ещё не раз произнесёт его имя за эту ночь. Томрис откидывает голову назад, когда зубы Челеби смыкаются на коже и со стоном закусывает губу. От этого звука ему снесло башню окончательно. Это было так сексуально, так горячо.       Как он мог столько лет не замечать ее, предпочитая дружеские отношения...       Мужчина задирает платье, погладив бархатное бедро.       Нет. Нельзя. Оттолкни уже его! — говорила себе Томрис, — Сделай что нибудь! Поцелуй его... — Томрис, — зовет он, когда видит ее метания... — Ты нужна мне, а я нужен тебе. Ты разве не сгораешь, как и я, не смотришь вечерами на мой дом, не думаешь обо мне, так же, как и я о тебе?       Эти слова сводят ее сума. Челеби устроил в ней такой пожар, усмирить который сможет лишь он сам... — Нет, — лжет. Он видит это. Чувствует как она дрожит под ним, как бьется ее сердце. — Да, — он целует ее шею, прикусывая, Томрис вновь кусает губу, — Я хочу тебя. Черт, как же ты сексуальна сейчас... — Эта ошибка дорого будет стоить... — она рукой придерживает его грудь, пытаясь держать на расстоянии. — Не дороже упущенного шанса, — произносит он, ответ ударяется о ее щеку и залетает в мысли. Ведь это так. Она давно хотела его, если он уйдёт сейчас, то возможно она пожалеет, что отвергла его.       Томрис несмело отвечает на поцелуй, большего ему и не надо. Челеби уже чувствует себя победителем. Она пытается получить удовольствие, забывая о принципах и позволяя раздевать себя и стягивая с него пиджак...       Томрис не знает, как они оказались в спальне. Затуманенный разум бросает флешбеки с его участием: руки блуждающие по телу, губы... Это волшебное безумие, которое напомнило ей о том, что она жива, сексуальна и желанна.       Он лежал в постели, закинув руки за голову и приводил сбившееся дыхание в порядок. Челеби явно был доволен собой и, кажется, ни о чем не жалел, в отличии от Томрис, которая пыталась не дышать и не привлекать к себе внимания. Он потянулся к ее волосам, но Томирис улыбнулась и встала с кровати, накинула халат и вышла из комнаты, под предлогом принести им выпить.       Спустилась вниз, попутно собрала одежду в гостиной и поправила диван. Делала это она не потому что хотела навести порядок. Она сбежала от Челеби. Ей было стыдно. То, что они сделали уму непостижимо. Двадцать три года дружбы канули в бездну... Она этого и боялась: что однажды он придет, а она будет не в силах отказать; что желание окажется сильнее здравого смысла.       Женщина села на диван и приложила руку к припухлым губам, они горели и ныли. Взгляд падает на пол, что-то сверкнуло в свете тусклой лампы. Поднимает одну из его запонок с пола и рассматривает. Маленькая птичка, точно такая же, как и на ее кулоне.       Томрис вздрагивает, когда чувствует дыхание за спиной. Челеби стоял позади нее, положив руки на спинку дивана. — Как ты?.. — здесь оказался... Она не заметила, как он бесшумно спустился. — Ты даже не обратила на меня внимания... — Она опустила глаза, его присутствие в этом доме не позволяло расслабиться, — Я знаю, о чем ты думаешь.       Челеби кладёт руки ей на плечи, она снова вздрагивает. В который раз за этот вечер, по нему словно проходится ток. Он ухмыляется и целует ее в щеку. Ему нравится реакция Томрис на него. Томрис напряжена, он сжимает ей плечи, массируя. — Челеби, тебе лучше уйти. — Он на секунду замирает, а потом медленно ладонями спускается по рукам, целуя в щеку. Она снова словно не дышит... — Ты действительно этого хочешь? — Да. Твоя жена наверное волнуется. — при упоминании Джемре, хватка на ее руках стала сильнее, причиняя легкий дискомфорт. Он и до этого изменял ей, но именно сейчас чувствовал, что предал. То были связи на пару ночей, но Томрис слишком дорога, чтобы относиться к ней так же, — Челеби, полегче, — сказала она, и он опомнился, но не отпустил, а прижал руки Томрис к груди, а ее к спинке дивана. Она смотрела перед собой, чувствуя как внутри разгорается пламя от близости Челеби. И ненавидела себя за эту слабость. Подумать не могла, что Челеби, близкий друг, чья жена красавица, от которой он был буквально без ума, окажется в ее постели... — Я впервые за долгое время чувствую себя так хорошо. Сделал то, что хотел сделать долгое время... — Она внимательно слушает.       Интересно, “долгое время” - это сколько?       Он перемещает руку на шею. Томрис ненавидит, когда ее трогают, но Челеби делал это так, словно его рука всегда находилась там. Приподнимает подбородок, запрокидывая голову Томрис, теперь он смотрит в ее глаза сверху вниз. — Тебе хорошо со мной? — Она кивает, вызывая его улыбку. Сейчас он понимает, что Томрис всегда принадлежала ему, оставалось только прийти и забрать свое. Отпускает, целует ее в макушку и встает перед ней, Томрис скользит взглядом по его торсу. Снова этот взгляд снизу вверх, он начинает привыкать к ее покорности. Челеби гладит ее по щеке, она прикрывает глаза. Он наклоняется, одной рукой оперевшись в спинку дивана. — Скажи это сама, Томрис... — голос прошелся над самым ухом... Легко касается губами ее плеча сквозь халат синей сорочки, шеи, щеки и вдыхает аромат ее кожи. Томрис тает, плавится под его прикосновениями... — Мне хорошо с тобой, Челеби... — тихо произносит она, стыдясь сказанного. От этих слов на лице Челеби расплылась довольная улыбка. Он целует ее: властно, подчиняя себе, присваивая. — Теперь всегда так будет. — Она не солгала, когда сказала, что ей хорошо с ним, более того, ей чертовски приятна его компания. Но есть еще одна правда: Челеби женат и Томрис совестно. — Я буду рядом с тобой... — Я лично не понимаю как ты себе это представляешь... — Снова правильные слова. Он и сам не знает. Только, что теперь Томрис с ним, а он с ней, еще есть Джемре. — Для начала, я не хочу видеть с тобой других мужчин, — говорит он и Томрис начинает смеяться. Женатый человек просит мужчин держать подальше от себя. Небрежно отпихивает его руки. Он выпрямляется. — Как эгоистично с твоей стороны просить меня о таком. — Насмешливо произносит она. Его слова задели Томрис, как будто она каждый день с новым мужчиной, как будто он не знает ее. Да и кто он, чтобы указывать ей... — Томрис? — он нахмурился ожидая объяснений. Они отошли друг от друга на шаг. — Я не собираюсь ради тебя отказываться от своих любовников...       Он поднимает брови, она видит как черты его лица становятся злыми, как он убрал руки за спину. И если она его знает, то сейчас он сжимает кулаки за спиной так, что белеют пальцы. Он — собственник. Томрис это знает. Вот только она — не собственность. Пусть не забывает, кто перед ним. Челеби уверяет себя, что это не может быть правдой. — Ты ведь тоже не откажешься от Джемре... — продолжила она. Другие женщины такого не говорили, желая подольше побыть с ним. Он использовал их тело, они - его деньги. Но с Томрис он так не хочет, да и не пройдет с ней такой трюк. У этой женщины есть все. Она самодостаточна и знает себе цену. Каябейли делает для себя вывод, что она нужна ему больше, чем он ей... — Я не могу бросить больную жену... — на самом деле сейчас он и не разберет, кто из них болен: она со своими выходками или он, с излишней агрессией, порывы которой успокаивает лишь Томрис, сама того не подозревая. Мысли о ней всегда приводят его в себя. — У меня нет чувств к ней, но она, — моя ответственность. — Хорошо, но эта информация мне ни к чему, Челеби. — спокойно говорит она, — Мне хорошо с тобой, признаю это. Но то, что произошло, для меня не больше, чем секс. Режет без ножа.       Челеби хочет, чтобы она любила его. У него потребность в любви. В ее любви, в ее близости. Он снова злится и подходит к ней вплотную. Жадно сжав бедра, притянул к себе. Взгляд Томрис холоден, в его же пожар. — Не играй со мной, Томрис. — Она поднимает брови пытаясь оттолкнуть его, но он не позволяет. — Теперь ты моя: девушка, любовница, возлюбленная, называй как хочешь.       То, как властно он это сказал, как уверенно смотрит и до боли сжимает бёдра, как его горячее дыхание опаляет щеки , а голубые глаза сжигают, заводит ее. Но это уже наглость... Она усмехается. — Не играй со мной, Челеби, — Томрис добавляет голосу всю свою строгость, — я тебе не буду любовницей... — Ты будешь моей. — Твердо говорит он и целует. Томрис отталкивает и дает пощечину. Вторую за всю жизнь и обе от нее… — Кем ты себя возомнил?! — Теперь и в ней пожар. — Не путай меня с другими. Одевайся и уходи. Не выводи меня больше! — Обходит его и быстро поднимается наверх. Заходит в уборную и закрывает дверь на ключ, начинает наполнять ванну. За кого он ее держит?!       Когда Томрис спустилась вниз, то Челеби уже не было, словно ничего и не произошло. Словно они не сгорели вместе. Только накрытый стол и его запонка, что была в кармане халата говорили ей о том, что это был не сон.