Пепел и птицы

***

      Отношения с Томрис потихоньку налаживались, теперь он приходил чаще из-за развода Шималь и опеки над Атласом. Хотелось поддержать ее, подбодрить.       Она такая печальная из-за последнего происшествия, состояние дочери сильно повлияло и на нее: Томрис осунулась, под глазами залегли темные мешки, которые она умело скрывает за макияжем. Возможно остальные и не заметят, но не он… Ведь прекрасно знает, как выглядит то, что пытаются скрыть. Джемре нет в этом равных…       Томрис устало улыбается ему.       Ну ничего, скоро все вернется на свои места. Главное, ее дочь жива, Томрис сумеет вернуть ей внешность и девушка сможет жить как раньше…       Каябейли каждый раз находил повод прийти, а она каждый раз встречала его с грустными глазами, принимая его вечерами в своем кабинете. Где, устроившись друг напротив друга, двое обсуждали работу и все что с ней связано, просто для того, чтобы Томрис немного отвлеклась. Она была благодарна ему, потому что ей это было жизненно необходимо…       Так было до тех пор, пока Искандер не выдал себя. Он попросил прощения у Шималь. А Томрис большего и не надо, она сразу поняла что к чему…       Искандер виновен в пожаре… А где Искандер, там и его брат…

***

      Вскоре она узнала про антиквариат, и убедилась в том, что Челеби причастен к гибели дочери и теперь встала против него.       Томрис помогает Джемре, поддерживает ее. Кто бы мог подумать… Устуноглу не идет против него сама, а помогает Джемре, хотя и в одиночку уничтожила бы Челеби, если бы захотела. Но она не хочет, точнее не может… Что-то внутри останавливает развязать настоящую войну… …Челеби переводит на нее взгляд. — Ты ведь не отступишь? — взглядом просит одуматься, остановиться. Потому что не хочет вредить ей. В ответ она высоко подняла подбородок, Челеби кивает, соглашаясь с ее решением. Томрис имеет право ненавидеть его, пусть помогает Джемре, нападает, но за последствия он не отвечает. За любое решение придется платить, он этот урок усвоил еще шесть лет назад, теперь наступила очередь Томрис…       Челеби узнал о том, что девушка в ее доме не Шималь. Узнал вместе со всеми. Мужчине было трудно сохранить лицо, не выдать эмоции и случайно не показать, как ему жаль и плохо… Но он справился, пряча истинные чувства за усмешкой. Впрочем, как и всегда.       В отличии от окружающих, он сразу понял что к чему. Ради Атласа… Все ради него. Тогда его восхитило ее бесстрашие и самоотверженность, а теперь он видит в этом кое-что другое: страх и слабость…       Единственная слабость Госпожи Томрис — ее внук. А главный страх — потерять его…       Она пошла против него и он наказал ее Бюлентом. Стал его адвокатом, лишая Томрис малейшей надежды забрать внука у этого стервятника. Он думал, что Томрис это остановит и она не станет дальше бороться с ним, но женщина лишь покачала головой, молча сверля его своими ведьминскими глазами…

***

       Когда Челеби посадил ее в тюрьму, думая, что та посидит недельку, мозги вернуться и она оставит Джемре, то глубоко заблуждался… Он забыл, кто перед ним… Забыл, что и она думает на несколько шагов вперед… Думал, что загнал Томрис в угол, но загнал в этот чертов угол себя самого… Она не оставила ему выбора, заставив вызволить ее из западни, которую он ей подстроил.       Ему это даже нравилось: единственный достойный соперник на шахматной доске… Их сопротивление он считал игрой, в которой пока все еще была ничья. Но игра игрой, а разговор, состоявшийся после, плотно засел в его голове, возвращая к сказанным ею словам… «— Твои проблемы со мной, Челеби. — было видно, что она устала, — Не делай Атласа своим оружием, иначе будешь всю оставшуюся жизнь жалеть об этом. — Он усмехнулся и она продолжила, — Ты отец, — в глазах ее читалось далеко не презрение, это было похоже на жалость или скорее на сожаление. Этот взгляд и возвращал его к этому разговору снова и снова, — У тебя есть ребенок, — продолжила она. Тогда в голове сразу возник образ Гюнеш. — Поэтому должен меня понять. Оставь моего… внука. Воюй со мной, но его не смей впутывать в эти игры…»       У тебя есть ребенок, Челеби. Оставь моего внука. Собственно, ее внуку почти шесть лет. Он на три года младше его ребенка — Гюнеш. Томрис никогда не приходила на дни рождения Гюнеш, но приглашала его на дни рождения Атласа. Но почему? Потому что хотела быть ближе или считала его членом своей семьи?       Помнится, он очень ее любил, но понял это слишком поздно, когда уже ничего нельзя было вернуть: птица гордо расправила крылья и бросила его подыхать в клетке наедине со своими монстрами.       Воспоминания встают комом в горле, который он запивает бокалом виски. Теперь болит его сердце, о наличии которого он давно позабыл…

***

      Во что ты превращаешься Челеби, — думал он, отдавая приказ убить Кенана. В последний момент Челеби позвонил своим людям и отменил все. Он положил трубку и на душе стало так легко… Челеби успел… Сделав это, он бы канул в безумие, и обратного пути бы не было…       Спустя какое-то время Челеби приехал в строящееся здание и встретился с ним лицом к лицу. — Почему ты не убил?.. — поднимает голову старый друг. Осунулся, поседел… — В честь старой дружбы, Кенан…— отзывается Челеби, неспешно преодолевая разделяющее расстояние. Здесь время словно остановилось и они могли поговорить без лишних ушей и спешки, — Ты совершил ошибку, предав меня… — Шпионил для Томрис… — Томрис тоже моя подруга. — резко ответил, словно бросил эти слова в лицо, — Если ты отказался, я — нет. И я очень виноват перед ней. Из-за нас погибла Шималь. — Из-за вас. — Мы должны ответить за наши преступления! — Если и должны, то Вы, а не я. С Томрис мы поговорим… когда она немного придёт в себя… — Первопричина всего-антиквариат… — Челеби сидел по левую сторону и недобро щурился, — Томрис не забудет… — Челеби взглянул на свои худые руки. — Кенан, раз ты таким правильным стал, что же ты, когда признавался Томрис во всем, не уточнил, что вины Челеби в пожаре нет?! Все ещё надеешься на ее благосклонность? — Кенан занервничал. — Не бросай себя и нас в огонь. Если она за столько лет не полюбила тебя, то ты хоть сто раз раскайся, она не простит… — Ты сейчас обо мне или о себе?.. — Уже это и не важно… — он вручил ему в руки два билета в Россию. — Что это? — Предлагаю тебе решение, которое удовлетворит всех. — Лучше убей меня! — буркнул он. — Не драматизируй. Это лучший расклад. Безопасно и комфортно для тебя. Удобно для меня. У тебя и у дочери будет безбедная жизнь. — С чего ты взял, что я не сдамся полиции там? — Кенан, потому что ты знаешь меня. Предашь ещё раз и я точно убью тебя, друг. — последнее слово, Челеби словно выделил.       Челеби встает и поворачивается к нему. — Прости, за то, что хотел убить тебя, но ты своим навязанным благородством подставил бы моего брата, я не мог этого допустить… — Тебе говорили, что ты псих? — Постоянно… — засмеялся Челеби и из Кенана тоже вырвался нервный смешок. — Договорились? — он подал ему руку и Кенан пожал ее. — Договорились… — Отвези меня к Томрис. Моя дочь там. — Хорошо.       Когда Томрис открыла дверь, она, кажется, испытала весь спектр эмоций от удивления до презрения и обратно. — Кенан?! — женщина с порога обняла его. Челеби стало грустно. Его никто не обнял. — Где ты был?! Я очень волновалась! — она отстраняется, ожидая ответа. — Все в порядке, Томрис… — переводит взгляд на Челеби, он улыбнулся Томрис уголками губ. — Папа! — бежит Руя и прыгает прямо ему в объятия. Томрис отходит в сторону. Взгляд девушки падает на его сопровождающего и она злится. Быстро высвобождается из объятий отца и толкает Челеби. Мужчину это только позабавило. — Что ты с ним сделал? — Руя! — позвала Томрис. — Пока ничего, — насмешливо ответил тот, чем взбесил девушку, и пока та не набросилась на него, Устуноглу шире распахнула дверь за спиной и жестом пропустила отца с дочерью во внутрь. — Зайдите в дом, — голос у Томрис был строг в своём спокойствии. — А ты? — обернулся Кенан, проходя внутрь. — Сейчас приду… — девушка с отцом скрылись внутри, где их уже ждали Омер и Чичек. Томрис немного прикрыла дверь, но не закрыла до конца. Она медлила, хотя могла уйти вместе с остальными. Вместо этого она поворачивается к Челеби, который с интересом наблюдает за ней. — Наивно полагают, что крепкие стены могут защитить от меня?.. — Томрис поднимает бровь и скрещивает руки на груди. — Нет-нет, не верно выразился, — насмешливо добавил, — не стены, они ищут защиты у тебя… — Томрис снова смотрела на него сверху вниз, подняв подбородок.       Оставив его слова без ответа, задала интересующий вопрос: — Что за порыв благородства? — зная Челеби, она прекрасно понимала, что он хотел избавиться от угрозы. Но Кенан жив, более того, Челеби сам привёз его. Насмешливый взгляд смягчился. — Он наш друг… — начал он, но Томрис перебила его вырвавшимся наружу смешком. Друзья. Друзья, которые убили ее дочь. — Все ещё считаешь нас друзьями? — Он видел в глазах Томрис столько боли. И знал причину… Это они: Каябейли и Йылдырымлар. Но ты значишь гораздо больше, чем друг. Оттого порой и хочется сделать тебе больнее, чем остальным… — В чем настоящая причина? — В тебе, не хотел ранить тебя сильнее и отнимать близкого друга. Не хотел, чтобы ты считала меня ещё большим монстром… — Я устал. — Честно признался он, — Я не хочу быть убийцей… — Она прищурилась, будто пыталась прочесть что-то в его лице. Он не хочет быть убийцей… Разве он не причастен к пожару?.. Томрис смерила его взглядом и хотела отвернуться. Но он осторожно взял ее под локоть, остановив, — Томрис… Она оборачивается, нахмурившись. — Мне очень жаль, что все так вышло. — она не ожидала услышать этих слов, — Я приношу тебе свои искренние соболезнования… — она смотрит ему пару секунд в глаза и, высвобождая руку, кивает ему. Затем закрывает дверь перед его лицом.

***

      Когда все разбрелись по комнатам, Томрис решила сходить к Кенану, поболтать. Подойдя к его двери, услышала возмущенный шепот Руи и оправдания Кенана: — Как ты можешь так поступить?! — Другого выхода нет, я не хочу сгнить в тюрьме, дочка. — Ты обещал мне… — Я завтра ночью вылетаю из Стамбула. Рюя, поехали со мной, у меня два билета. Прошу, давай уедем и начнем… — А как же тетя Томрис, как ты ей в глаза смотреть будешь? — Мы больше сюда не вернемся… — За бурной беседой, они не заметили, как тихо открылась дверь. Раздались хлопки и они испуганно обернулись на нее. — Томрис? — женщина аплодировала ему, а глаза полны презрения. — Какой цирк ты разыграл… А я поверила тебе, думала в тебе осталась хоть капля от мужчины. — Томрис, послушай… — вместо ответа Томрис берет с полки вазу с цветами и бросает в его сторону. Рюя подпрыгнула и прикрыла лицо от неожиданности. Осколки разлетелись в разные стороны. — Тетя Томрис? — девушка была испугана. — Ты убил 21 человека, среди них была моя дочь! Моя дочь, Кенан! Мы с Шималь относились к тебе как к родному! — берет следующую и бросает ему под ноги. — Ублюдок! — Прости меня, Томрис. Но ты просишь слишком много… — Много? — женщина чуть не потеряла дар речи от такой наглости, — За жизнь дочери прошу много?! Я лишь хочу, чтобы виновные были наказаны! — Доказательств моей вины нет, а я не хочу остаток жизни провести в тюрьме. — Да лучше бы ты провел остаток дней как человек, что пытается хоть как-то искупить вину, а не жил, как подлый трус и убийца… — Да, я трус! — выкрикнул он, — Но это ничего не изменит… — Изменит, Кенан, — они говорили на повышенных тонах, перепугав весь дом, — Придет время и я тебя из-под земли достану и заставлю за все ответить. — угрожает она, и ей плевать, что все слышат, — Теперь я есть, Кенан. И стану твоим самым страшным кошмаром, — ее потряхивало от злости. Главное, не дай волю слезам, Томрис… — говорила она себе, — Не смей плакать… — Да кто ты такая, Томрис? — резко сокращает между ними расстояние. — Отец! — Рюя держит его за рукав. — Рюя, — в голосе проскользнули ироничные нотки, — Ты что, не знаешь своего отца? Он ничего мне не сделает… Максимум, поплачет мне в юбку… — Тетя Томрис, прошу, не говори так! — Ты не говорила так со мной, пока я не обанкротился… — Он зло смотрит на нее. Идиот… Как он вообще смеет что-то требовать от нее… — Ты Шималь убил… Будь благодарен, что я вообще говорю с тобой. — Каждое слово было оплеухой для Кенана. От злости его ноздри раздувались, стремительно понижая процент кислорода в помещении, — Ты жалок, Кенан… Жалок. Убирайся из моего дома, пока жив… — он все так же стоял напротив, — Пошел вон! — закричала Томрис ему в лицо, указывая на дверь. Мужчина осмотрелся, он и не заметил, как все собрались в этой комнате. — Ты идешь? — обратился он к дочери, но та покачала головой и отвернулась от него. Ну ничего, Томрис, ты ответишь за это унижение, — подумал он и покинул ее дом…

***

      Когда на следующий день мужчина вернулся домой после работы, то рядом с мамой застал Кенана за просмотром старого фотоальбома. — Мама, Кенан, — поздоровался он, и поцеловал маму в макушку. — Придаетесь воспоминаниям? — улыбнулся им, наклоняясь и заглядывая в фотографии. Однако они веселыми ему не показались, напротив серьёзные и настороженные. — Что происходит, что с лицами? — поинтересовался он, окидывая обоих встревоженным взглядом. — Сынок… — начала Хулья, — У нас с тобой намечается серьезный разговор… — Челеби поднял бровь, кивнув. Обычно, когда Мама так говорила, ничем хорошим это не заканчивалось, — Кенан кое-что рассказал… — женщина переглянулась с Кенаном. — О чем же рассказал Кенан?.. — посмотрел на старого друга, который избегал смотреть ему в лицо. Мужчина начал терять терпение. — Не знаю, правильно ли поступил. — начал он, — Совесть грызла меня столько лет, что мы утаили это от тебя… А теперь оставшуюся жизнь будет грызть вина, что рассказал то, о чем не имел права… — Кто и что скрывает, Кенан? Зачем ты сделал это, Кенан?! Да, Томрис вчера погорячилась, но это не повод выдавать тайну, которую после гибели Шималь знали только вдвоём. Чем ты думал. Челеби убьет ее. А потом и тебя, Кенан, ведь это ты запудрил ей мозги… — Я в этом виноват больше, чем она… — В чем дело?..       Кенан жалобно посмотрел на Хулью и покачал головой. Как рассказать о том, что много лет назад он уговорил Томрис скрыть ребёнка он не знал. Узнав, что Кенан приложил к этому руку он правда убьёт его… Мама Челеби решила взять все в свои руки. Поднялась с кресла, встав напротив сына. — Обещай, держать себя под контролем, сынок. — Не тяните… — Что бы ты сделал с женщиной, что скрыла от тебя твоего ребёнка? — Убил бы. — То, как уверенно ответил Челеби заставило Кенана покрыться испариной. — Но Джемре так не поступит, прошлый раз был ей хорошим уроком… — глупый поступок — выкрадывать единственную дочь Каябейли… — Кто сказал, что речь о Джемре?.. — заговорщические нотки в голосе ввели его в недоумение. Он все ещё не мог до конца понять, и его это злило, неужели нельзя сказать прямо… — А о ком? — Мама подняла брови, и в него закралась ужасная догадка… Нет, она не могла… — Женщина посмотрела в сторону Кенана. Челеби последовал ее примеру и лицо друга было искажено сожалением. — Томрис, — одними губами ответил Кенан и Челеби поменялся в лице. — Что ты несешь? — в два шага преодолел расстояние между ними и, взяв друга за грудки, поставил на ноги. — Она бы так не сделала. — Кенан опустил глаза, — Нет… — оттолкнул его и тот обратно плюхнулся в своё кресло. — Ты бросил ее, выбрал Джемре. — Ты свидетелем был, Кенан, я днями и ночами искал ее! — он кивает. Челеби жмурится: перед глазами словно летают мошки. Так бывает, когда у него поднимается давление. — Как давно ты знаешь? — выглядел Челеби сурово и угрожающе, Кенан не переставал потеть от волнения. Примерно шесть лет назад они с Бюлентом обедали, и когда он разговаривал с женой, то на другом конце плакал ребёнок. Кенан услышал, как Шималь сказала, что он скоро все узнает. Он понял чей это ребёнок, ведь когда-то давно Руя рассказала, что дочь Томрис не может иметь детей. А чудеса случаются очень редко… Кенан ненавидел себя, тогда он уже был на грани банкротства и его спасали только деньги Челеби. Чтобы сохранить выгодный брак племянницы, он намекнул Искандеру, что Шималь стала мамой и сделал все возможное, чтобы Томрис усомнилась в желании Челеби иметь детей… — Томрис ведь вернулась в Стамбул с ребёнком… — вместо того, чтобы во всем признаться, он уклончиво избегает правды.       Мама кладёт на стол его детские фотографии, которые достала из альбома и он взглянул на них. — Я все думаю, кого Атлас мне напоминал?.. — пробубнила себе под нос Хулья. На лице Челеби начали играть нервы. Мальчишка его копия. Как он сам не догадался? Почему ему потребовалось столько лет? Сколько ошибок он совершил… Его сын все это время был так близок к нему… Спрятала его под носом. Томрис!!!       Он с криком переворачивает стол. — Убью ее! — Сынок! — подбежала Мама, схватив его за руки. — Ты обещал держать себя в руках…       Кенан был в ужасе от происходящего. — Как она могла?.. Мама? Разве так можно? — он был в ярости. Хотелось крушить все на своём пути. — Тихо-тихо. — успокаивала она, а потом взгляд упал за спину сына, — Гюнеш? — в дверном проеме стояла испуганая дочь. Челеби сразу пришёл в себя, услышав имя дочери. — Дочка… — обернулся мужчина. — Папа, что случилось? — Его большеглазая дочь, похожая на ангела, услышала шум и прибежала. — Ничего… — Он подходит к дочери, целует ее в светлую макушку. Благодаря дочери он приходит в себя как по щелчку пальцев. Ради Гюнеш он гонит монстров, что управляют его сознанием, точнее, они трусливо убегают и прячутся, когда он смотрит на своё солнышко… Она то светлое, что не считает его плохим и это то единственное что держит его в этом мире. — Почему все испытывают твоего папу, дочка? — он был измотан. — Потому что ты сильный! — довольно ответила дочка. Именно так. Челеби сильный и со всем справится…       Он едва улыбнулся, взял фото с пола и хотел выйти. — А зачем тебе фото Атласа? — Наивно спросила дочь, заметив детское лицо на фотографии, что в руках отца. Вот только на ней не Атлас, это фото Челеби в семилетнем возрасте. Он схватился за сердце. Как он мог быть таким слепым… — Отнесу его тете Томрис. — Сынок, не горячись… — пыталась образумить сына, но было уже поздно. — Челеби, — Кенан сжал его плечо, но он стряхнул его руку, — Не делай глупостей и не забывай, что она мать твоего сына. — Не опоздай на самолёт, — холодно ответил мужчина и вышел из дома. Вместо крови по венам текла лава. В нем бурлила ярость.