Пепел и птицы

      Томрис стало трудно дышать, одежда начала стягивать тело и следующее она произнесла уже на выдохе и шепотом, едва удерживаясь на ногах: — Атлас… — различила Чичек и вдруг почувствовала, что не может удержать ее. От пережитого, женщина потеряла сознание. — Госпожа Томрис!.. — Она удерживает ее, аккуратно опуская на пол.       Кенан подбегает к ним и помогает Чичек. — Томрис? — хлопает ее по щекам. Охрана стоит в замешательстве, ничего не предпринимая по отношению к Кенану. Мужчина ловко поднимает ее на руки и несет в дом. Поднимает ее на третий этаж, на который его нога ступала лишь раз, во время обрезания Атласа.       Чичек, что шла за ними, выскочила вперед и открыла нужную дверь. На этом этаже их всего две: кабинет и спальня. Мужчина кладёт ее на кровать. — Дальше я сама, — сказала Чичек, и Кенан отошел назад. — Пусть все пройдет… — Он опускает глаза, ему стыдно смотреть Чичек в лицо, ведь и в ее несчастьях тоже он виноват. Девушка кивает. — Дочка, — за спиной стояла Рюя, — Я хотел попрощаться с тобой. — Ты все-таки уезжаешь?! — Рюя до последнего не верила, что он вот так сбежит. — Пойдем, спокойно поговорим… Хоть ты не презирай меня… — Ладно, по дороге и поговорим, а то опоздаешь. — Девушка решила проводить отца в аэропорт, да и Томрис вряд ли бы хотела видеть ее после всего, что произошло сегодня, — Чичо, ты справишься? — Да… — Передай Томрис, что я прошу за все прошения. Мне очень жаль. И ты прости, если сможешь… — Чичек снова кивает и он уходит, Рюя следует за ним.       Горгюлю присела в кресло напротив кровати и смотрит на спящую женщину, не понимая, как до этого дошло… — Чичек, — она обернулась на голос и увидела Айлин. — Я закончила, что-нибудь нужно? — девушка и забыла, что Айлин прибирала в ванной. — Нет, спасибо, — грустно улыбнулась она. — Что теперь будет? Я про Атласа, — уточнила она. — Госпожа Томрис все уладит, не волнуйся… — Айлин кивнула, соглашаясь с ответом. — Ты не идёшь? — в дверях спросила девушка. — Нет, останусь с Томрис. — Если что-то понадобится, зови. — улыбнулась она. — Хорошо, — Чичек не могла не улыбнуться в ответ. Девушка пошла к себе. Хоть кто-то в этом доме улыбается.

***

      За окном постепенно стемнело. — Что происходит-то?.. — Чичек со вздохом поднимается с кресла и садится у кровати Томрис, вглядываясь в безмятежное лицо. — Как Челеби так зол на тебя, и как он может быть отцом Атласа?.. — Она осторожно берет ее за руку. Чичек и не помнит, когда в последний раз держала руку своей мамы. Она осторожно подносит ее к щеке и прикрывает глаза. — Мама, — шепчет она, — Мама Томрис, не позволяй Челеби связать тебе руки. Будь сильной, — она трется щекой о ладонь, и резко открывает глаза, когда другая рука Томрис опускается на вторую щеку и притягивает ее лицо к себе. Немного приподнимаясь, женщина целует ее в макушку. — Я больше не могу быть сильной, — говорит тихо и срывающимся голосом, нос ее краснеет, — Ничего не могу, Чичек. — Девушка подняла на нее свои большие грустные глаза, и сама чуть ли не плакала от того, как жалостливо и обреченно звучал голос некогда сильной госпожи.       Женщина стирает слёзы со своего лица и шипит, когда пальцы касаются скулы. Завтра будет синяк. — Что с Вашим лицом? — она заметила покраснение еще во дворе. — Попала под горячую руку Челеби… — Чтоб у него руки отсохли!.. — Чичек негодовала… Женщина усмехнулась и от этого поморщилась от боли. — Госпожа Томрис, неужели Челеби отец Атласа? — Она смотрит пару секунд на неё, и только после кивает. — Но как такое возможно?! Шималь ведь… — Чичек… — Томрис нервно сглотнула, — Мама Атласа не Шималь… — на лице Чичек было ещё большее непонимание. — Что? — тихо спросила она. — Атлас — мой сын… — Чичек опустила округлившиеся глаза.       Значит Томрис крутила роман с женатым человеком, и родила от него. И при этом помогала Джемре… — Я не собираюсь оправдываться. Я уже вижу, как ты начинаешь меня презирать… — Чичек поднимает глаза. Она вовсе не осуждает ее, просто пытается понять что к чему, — Предопережу вопросы… Любила ли я Челеби? Да. Сожалею ли о том, что выдала Атласа за сына Шималь. Да. Стыдно ли мне за то, что спала с женатым? Нет. Я спала с человеком, которого любила. Боюсь ли осуждения… Наверное… Но… — Разве я могу судить тебя? — перебила Чичек, чтобы женщина не стала оправдываться. Томрис не должна оправдываться за свои поступки, — Разве кто-то может? — Ты не осуждаешь меня сейчас? — Нет. — просто ответила она и улыбнулась, — Да, я не ожидала такого от слова совсем. Атлас мое все, смысл моей жизни. Челеби и его брат — люди, виновные в моем ожоге и смерти твоей дочери. Я, возможно, могу судить их, но не тебя. Да, у тебя есть ошибки, у всех есть, но добрых дел ты сделала больше. Ты стала мне мамой… Пусть порой я не пойму твоих решений и действий, но они привели нас туда, где мы есть сейчас… Я никогда не осуждала тебя и не буду… — Спасибо, — Томрис погладила ее по щеке. Ее умная дочка. Сказать бы, что и она стала ей как дочь, но не получается…       Было облегчение от того, что Чичек понимает ее несмотря ни на что. — Атлас наверное напуган и ничего не понимает… Я бессильна против его отца. Он уничтожит меня, и глазом не моргнет… — качает головой, не зная какие действия теперь предпринять. — Госпожа Томрис… — она сжимает ее руку. — Вы справитесь. Челеби не заберет Атласа. Вот увидите! Я не знаю никого сильнее вас, никого, кто готов так сражаться за свою семью… — Женщина кивает. Раньше у неё была одна поддержка — Шималь, теперь ее нет, но есть Чичек… Она так похожа на неё. Томрис и Айлин наняла из-за схожести с погибшей дочерью… Она очень скучает… — Останься сегодня здесь, — двигается в постели, — ложись, — не хотелось оставаться одной. Чичек кивает и забирается на постель, обняв Томрис.       Шималь всегда так делала. Приходила посреди ночи и как неуклюжий медвежонок забиралась на кровать, и зарывалась в ее объятия даже когда стала взрослой. Атлас такой же…       Женщина в ответ тоже обнимает, положив подбородок на ее макушку, и стирает слезы, которые сами по себе стекают из глаз. — Не плачь, мама Томрис, — сказала она, но та только сильнее содрогнулась в рыданиях.       Томрис — первая в жизни Чичек, кого она называет мамой после смерти своей. А Чичек — единственная, кто называет ее мамой после смерти Шималь.       Томрис сложно назвать ее дочкой, но когда нибудь наступит и этот день. Но она уже испытывает к ней материнскую любовь, неосознанно ставя ее на место погибшей дочери.       Если бы не было Чичек, она бы сошла сума. Атласа забрал его отец. Каябейли, что принёс столько бед! Убийца дочери был ее возлюбленным много лет назад, в это сложно поверить… Жестокий поворот судьбы… — Все будет хорошо, — успокаивала девушка и обнимала так, словно пыталась забрать ее боль.       Вскоре Чичек уснула, так и обнимая Томрис, а она, в свою очередь, перебирала длинные пряди волос. Чисто по привычке, только сейчас вспоминая, что это парик.       Девушка не снимает его, даже когда спит, поэтому нередко она замечает, как Чичек тайком чешет голову. Томрис аккуратно поддевает его и снимает. Голова горела, кое-где образовалась потница, уже были видны короткие волоски, похожие на щетину. Женщина подула на неё, думая что это хоть как-то остудит кожу головы и Чичек улыбнулась во сне.       Томрис аккуратно поднялась, чтобы не разбудить, взяла с кресла плед и укрыла девушку. Сама же отошла к окну, вглядываясь в особняк Каябейли. Несмотря на позднее время, впервые на ее памяти, свет горел во всех комнатах. Видимо, там все на ногах…       Она не могла спать, не могла не думать о сыне. Как вернуть его, что ей сделать… Все мысли были только об этом.

***

      Челеби пытался разговорить сына, но прогресса не было. Тогда он позвал Искандера помочь в этом. Братишка был очень удивлен услышанному, но ещё больше был рад. Теперь он может видеться с Атласом хоть каждый день. — Смотри, какая у тебя комната, — сказал Искандер, показывая наспех обустроенные для него апартаменты. Мальчик осмотрелся, ничего не вызвало интереса, — Здесь даже есть домик, как у тебя, — показывает он на шкаф.       Челеби поднимает бровь, мальчику он кажется понравился. Атлас просто сел на пуфик и закрыл дверь.       Так он делал, когда не хотел кого-то видеть. — Атлас, ну ты чего? Не прячься от меня… — он немного приоткрыл дверь, выглядывая к Искандеру.       Челеби непонимающе смотрел на происходящее. Сын хотя бы шёл с Иско на контакт, в отличии от него. — Челеби, может ты выйдешь? — Нет. — подошел к импровизированному домику. Искандер уступил ему место. — Сынок, ты что, боишься меня? — он пытается открыть дверь, но Атлас держит, — Атлас, это же я, Челеби. Здесь брат Искандер… Ты с семьей, в безопасности. — Мальчик молчал, — Нам многое с тобой надо обсудить, я расскажу почему ты здесь, познакомимся поближе… Я и так столько лет жил вдали от тебя, не отдаляйся ещё больше, Атлас, сынок… Разве я могу причинить тебе вред. — Бабушка. — произносит он грустным голосом, и у него щимится сердце от этого. Сын впервые с ним заговорил и сказал «Бабушка», которая на самом деле его мама. Бедный ребенок. Он посмотрел на Искандера, тот пожал плечами. — Томрис не будет жить с нами. Я завтра познакомлю тебя с твоей настоящей бабушкой, моей мамой. — Мне нужна моя бабушка. — упрямо твердил ребенок. Ну хоть говорить начал. — Отвези меня к ней! — Я убью эту женщину, — прошептал Челеби, взглянув на брата. — Чемпион, — подал голос Искандер, — Так получилось, что все не так, как нам казалось… Мы тоже твоя семья. Не Бюлент, а Челеби твой папа. Ты ведь рад? Бюлент же был плохим… — Ребёнок кивает. Бедный, он согласен на кого угодно, лишь бы не Бюлент… — А Томрис твоя мама… — глаза у него были большие и грустные, очень трудно свыкнуться с такой новостью, — Твои родители: Томрис и Челеби. А я так и остался твоим дядей, — Атлас улыбнулся. Хоть это стабильно… — У тебя есть и сестра Гюнеш и бабушка Хулья… — Бабушка… — прохныкал парень, — Она не сможет без меня… — Сынок, ты прав. — Челеби решил пойти на уступки, ему нужен ребёнок со здоровой психикой, а то вырастет таким, как он, пусть лучше будет похож на мать, хотя кажется и она далеко не ушла… — Прав. Но что делают с теми, кто провинился? — мальчик притих, ожидая, что он продолжит, — Их как-то наказывают, верно? Например, сладкое не дают… — Бабушка провинилась? — подал свой голосок и Челеби улыбнулся. — Да. Твоя ба… То есть, твоя мама Томрис очень провинилась и сейчас наказана. — Он говорил это легко и ненавязчиво, чтобы ребёнок не думал, что это слишком суровое наказание, — Она просто сегодня будет спать без тебя… Такое вот наказание… — А когда закончится? — Зависит от Томрис, но, думаю, завтра ты уже ее увидишь… — Он был уверен в том, что Томрис придет к нему, чтобы попытаться договориться. — Правда? — он доверчиво открыл дверь. — Конечно. — улыбнулся мужчина, — И если ты будешь разговаривать, то наказание Томрис пройдёт быстрее и на твой день рождение она уже будет даже жить с нами. Хорошо? — Хорошо, — довольно отозвался ребёнок. — Атлас, мы поздно познакомились как отец и сын. — взгляд и голос мужчины стали серьезными, — И в этом огромна моя вина. Я хочу стать тебе папой, которым ты будешь гордиться и будешь любить… Хорошо? — Сын кивает и Челеби продолжает, — Мы позовем сестру Гюнеш. Она будет рада узнать, что у нее есть братик…       Искандер похлопал брата по плечу. У Челеби хорошо получилось наладить с Атласом контакт. — И, сынок, то, что произошло сегодня… Я не хотел напугать тебя или причинить вред Томрис, но был очень зол. Прости меня, ладно… — ребенок снова кивает. Какой он добрый. Только такого ребёнка и могла воспитать Томрис: умного, заботливого, доброго… — Пойдём, брат Искандер заказал нам покушать то, что ты любишь… — И сырные палочки? — ребёнок заметно оживился. — Конечно, чемпион, и не только… — Искандер взял его на руки и они пошли на кухню.       Она не сможет без меня, — Вспоминает слова своего сына, — Как и он без неё. Он не мог так поступить с Атласом, поэтому иногда будет разрешать Томрис видеться с ним. Но сначала, он вдоволь понаслаждается ее мучениями. Она должна понять, что ее руки связаны, чтобы не мешалась и молча заботилась о сыне, не вмешиваясь в их с братом дела. И она будет искать пути-выходы из сложившейся ситуации, но каждый будет вести к нему. И он сжалится над ней, когда Томрис признаёт поражение…       Однако, он не ожидал, что она так быстро сломается.

***

      Девушка потянулась в кровати и блаженно почесала голову. Резко очнулась, ища взглядом парик. — Я отнесла его в твою комнату. — Испугалась и обернулась на голос. — Снимай его когда спишь. — Мама Томрис, — девушка встала с кровати. Это была поистине королевская кровать, высокая и резная. Она еще никогда так хорошо не высыпалась, — Который час? Простите, я… — Чичек, — девушка подняла испуганные глаза, — За что ты просишь прощения? — взгляд у Томрис был строгий, но добрый. Женщина была в чёрном брючном костюме, с неизменным низким хвостом. Тон лица был ровный, а глаза привычно подведены. Снова собрана, словно вчерашнего вечера и не было. В руках ее что-то было. Девушка покачала головой и опустила глаза. — Иди сюда, — зовёт Томрис и указывает на стул перед будуаром и девушка послушно подходит и садится. Томрис открывает баночку, что была в ее руках, — Это от сыпи, у тебя на затылке и за ушами есть покраснения, это от парика.       Чичек наклоняет голову немного вперед, чтобы ей было удобнее. Она изредка поглядывала в отражение, пока Томрис размазывает мазь по коже. Женщина посмотрела в зеркало и встретилась взглядом с Чичек. Девушка опустила глаза и сидела тихо-тихо, будто боялась спугнуть ее. Перед ней сидела молодая девушка с ангельским сердцем, добрая. Томрис улыбнулась краешками губ, вспоминая, что и она когда-то была такой же. Чистой рукой Томрис погладила щеку девушки и улыбнулась ей. Не смотря на разные косметологические процедуры, под пальцами все еще ощущались рубцы. — Не грусти, ангелочек. — мазь приятно пахла травами и щекотала нос. — Завтра уже все пройдёт. — Чичек благодарно улыбнулась. Повезло Шималь с мамой, она у неё была, обнимала, целовала, советы давала, а Чичек была одна… — Следи за собой, хорошо? — девушка кивнула и встала. — Спасибо, — сказала она и несмело приобняла Томрис. Ей было не по себе, никто не заботился о ней до Томрис… Обрести заботу в двадцать, неужели нужно было все это пережить чтобы услышать от кого-то теплые слова.. — Не за что, — приобняла и похлопала по спине, потом закрыла баночку мази и протянула девушке. Томрис тоже было не по себе. Она не могла отделаться от мысли, что привязываясь к Чичек, будто предает дочь… Она редко обнимала дочь, но очень ее любила…       Томрис прочистила горло и продолжила. — Мне уже пора… И меня не будет сегодня весь день. — Что-то серьезное? Томрис вздохнула. — Поеду по делам, потом к Челеби, а потом меня ждёт работа. — Все будет хорошо, не волнуйтесь. — Надеюсь. Пригласи Рюйю, чтоб тебе не было скучно. — Ты не злишься на нее? — женщина взяла свою сумочку, отрицательно покачала головой, улыбнулась и вышла.

***

К двенадцати Устуноглу подъехала к особняку Челеби. У ворот рядом со своей машиной стоял Искандер. Припарковалась за ним. — Томрис… — Неспешно идет в ее сторону, — Сколько еще тайн ты скрываешь? — Если раскроются все, наступит конец света, — захлопнула дверцу машины и надела очки. — Тогда прибереги их и останови сначала этот… — За этим я и пришла. Мне нужен твой брат. — Они с Атласом утром уехали. — В голову закрадывается мысль, что он украл его и умчался далеко. В висках застучало, она облокотилась о свою машину. — Томрис?! Ты в порядке? — придержал ее под локоть. — Как это уехал?! — Ничего такого, о чем ты подумала. Они одежду Атласу взять должны. Не волнуйся так… — Он сжал ее плечо. Как никак она мать его племянника и самой близкой подруги. — Одежду?.. — он утвердительно кивает, — Челеби хорошо к нему относится? — Конечно, Томрис. — Как она может такое спрашивать?.. — Он ведь всю жизнь мечтал о сыне. Тебе ли не знать… Не волнуйся, Атлас в безопасности. И разве я позволю обидеть его? — она кивает, соглашаясь с ним, женщина выглядела потерянной.       Искандер поднял брови. Они все потихоньку сломались, как и предсказывал брат: Джемре была дома рядом с Гюнеш, Рюя не рыпалась после отъезда отца, Чичек слишком добра, чтобы мстить. И даже Томрис сумел усмирить, и на нее нашелся поводок по размеру… — А когда они вернутся?! — уже тихо спросила она. Томрис была в очках, но он чувствовал, что в глазах женщины стояли слёзы. — Он звонил час назад, они решили перекусить, наверное скоро приедут. Не будем ждать здесь. — Он все еще придерживает ее под локоть, — Пойдём в дом.       Она качает головой, высвобождая руку. Там Джемре и мать Челеби. Вот кого видеть сейчас действительно не хочется. — Нет. Подожду в машине. — Атлас вчера заговорил… На лице женщины появилась улыбка и она даже сняла очки. — Что сказал? — Бабушка… — Слава Аллаху… — посмотрела на небо, благодаря Всевышнего. — Сказал, что ты не сможешь без него… — Томрис грустно улыбнулась. — Брат очень зол на тебя. Впервые вижу его настолько неуравновешенным. Даже на Джемре он меньше зол, чем на тебя… Не знаю, как ты с ним договоришься… — Я его мама… Он не отнимет его… — Ты ведь говорила с адвокатом уже? — она кивнула. — Только от него. — Серген? — она снова кивнула, он усмехнулся, это предсказуемо. Томрис нанимает тех, кому нужно больше платить, в надежде, что они лучше справятся со своей работой. Челеби бы выиграл это дело, Серген нет, потому что боится запачкать руки. — Я постараюсь помочь, ради Атласа. Но, разумеется, против брата я не пойду. — И что посоветуешь? — Соглашайся на все условия, что он выдвинет, а зная брата, он это обязательно сделает. — Какой совет, сама бы она не догадалась… — Но думаю, он не потребует ничего, что навредит тебе, ведь он очень тебя любил… — Томрис в этом сомневалась, вчера она думала, что он сломает ей что-нибудь. Ей так паршиво, она идет на поклон к убийцам дочери. — С такими советами тебе только дома сидеть, — она была раздражена. — Ты куда-то ехал. Не задерживаю. — Выпроваживаешь?.. — усмехнулся он. — Я не оставлю тебя одну. Челеби может быть агрессивен. — Из Томрис вырвался нервный смешок. Ей ли не знать?..       Искандер только сейчас заметил неумело замазанный синяк на скуле женщины, что тянулся к виску. Он повернул ее лицо в сторону, но она отвернулась. — Его рук дело? — Томрис промолчала. Тогда он тихо выругался себе под нос. Ему было жаль Томрис. — Вчера Джемре высказалась о тебе и бросила на стол документы о разводе. — Подписал? — спросила она, не успев подумать. Разумеется, нет. Он отрицательно покачал головой. — Он ударил ее этой папкой по лицу в тот момент, когда я зашёл. До этого я стоял под дверью и слушал. Я не верил в то, что это происходило систематически. Но вчера сам стал свидетелем… Разумеется, я оттащил его. Мама осталась с Джемре… — Зачем ты мне это рассказываешь? — Томрис. Я не хочу, чтобы ты оказалась на месте Джемре. — Эх, Искандер…       Она обернулась, когда услышала звук машины, и каково было ее облегчение увидеть, что это он. Как только он остановился, из машины радостно выбегает Атлас в новом костюмчике: — Бабушка, — вскрикивает он и бежит, раскинув руки в стороны. — Ты пришла.       Томрис не может поверить, что слышит его голос. Внутри становится радостно и грустно одновременно. — Конечно пришла. — Томрис немного присаживается и ловит парня, поднимая на руки и крепко обнимая, — Душа моя… — Целует его.       Следом подошел и Челеби. — Зачем ты пришла? — холодно спросил он, хотя прекрасно знал ответ. — Поговорить.       Он смерил ее взглядом, но все же согласился, холодно указав взглядом в сторону дома. — Хорошо. — Он кивнул. — Ты можешь отпустить моего сына, он дома, в безопасности. — Безопасность и ты вещи несовместимые. — Буркнула она и мужчина прищуривается. Томрис все же опускает ребёнка. — Ты начал разговаривать, маленький принц? — Я всегда говорил с тобой, но ты меня не слышала. — Она погладила его по щеке и посмотрела на Челеби. — Я ему на пользу. С тобой наш сын замкнут и молчит, со мной болтун. — На пользу, — согласилась она, пригладив Атласу волосы, чем удивила мужчину. Она обтряхнула его футболку и выпрямилась. — Что ты кушал? Весь в крошках… — он взял ее за одну руку, Челеби за другую. — Чизбургер… Мноооого сыра… — она поморщилась. — Чизбургер?.. — по взгляду Томрис он понял, что сыну есть это нежелательно, — Ты рассказал папе про своё меню? — Он отрицательно покачал головой. Челеби насторожился, — В первую очередь, у него аллергия на пчёл, мёд тоже лучше не давай, — Он кивнул. — и на шоколад не наседай, — обратилась к сыну, — и расскажи папе, все что тебе можно и нельзя. Хорошо? — Бабушка, ты сама расскажи. Иначе я устану и мои слова закончатся, а мне надо говорить, — Томрис ничего не поняла, кроме того, что сама должна рассказать его отцу, что ему можно, а что нет. Челеби потрепал парня по волосам, пропуская их внутрь.

***

      Они собрались в гостиной, к ним присоединилась Хулья. Если Искандер проявлял хоть немного понимания, то железная леди этого дома даже не взглянула на Томрис. — Мы подготовили ему комнату наспех, на сегодня я вызвала мастера… — чтобы как следует обустроить комнату. — Не нужно. Мы с сыном будем жить в моем доме. — К чему это? — удивилась мама. Томрис тоже интересовал этот вопрос. — Здесь будут жить Гюгеш с Джемре. Мы пока останемся там. Пусть сын привыкнет ко мне.       Он думает о нем, это хорошо. Но что за его дом?.. — Мама, Искандер, вы пока займитесь Атласом, нам с Томрис нужно поговорить.       Он поднялся с кресла и указал рукой в сторону лестницы. Томрис, поцеловав сына, пошла за ним. Они поднялись наверх и зашли в его кабинет. Прикрыв дверь, резко развернулся к ней. — И чего ты хочешь? — Челеби, послушай… — Ты годами держала в тайне, что Атлас мой сын. — Не было и дня, чтобы я не жалела об этом, клянусь тебе, — он будто не слушал ее, продолжая свою речь. — Почему ты сделала это?! — Я испугалась…       Томрис Устуноглу испугалась? Он не мог поверить в это. — И чего могла испугаться такая женщина, как ты?! — Тебя. — Крикнула ему в лицо, ошарашив его, — тебя, Челеби. — Более тихо произнесла она. — Для меня новость о беременности тоже была неожиданностью. Когда в тебя стреляли я была беременна, Челеби. Хотела рассказать, но… Помнишь, как ты поступил? Ты бросил меня, когда узнал о беременности жены! — Что за глупости, я пришёл на следующий день в клинику, но тебя уже не было! Ты сбежала. И слова не сказала! — Я хотела восстановиться и спокойно родить и чтобы ты не разрывался между нами. Я бы этого не вынесла, я не смогла бы делить тебя с женой. Я хотела рассказать по возвращению, но оказалась не готова. — Челеби слушал, а она наконец высказала ему все, — Потому что думала, что ты к тому моменту разведешься и у нас будет шанс, но даже узнав о лжи Джемре, после всего что она сделала, ты не оставил ее. Мне не нужно было других причин, чтобы вычеркнуть тебя из своей жизни… А когда ты приехал, то даже не спросил чей ребёнок у меня на руках, с ходу решив, что Шималь его мать… — Почему столько лет молчала о том, что это мой сын? От друг друга их разделял один шаг. Почему молчала?! — Почему молчала?! — от переполнявших эмоций, она толкнула его, — А ты не понимаешь?! — Челеби терпеливо ждал продолжения, — Я услышала разговор, в котором ты кричал, что тебе не нужна ни я ни ребёнок… Разговор, в котором ты говорил, что никогда не разведешься с женой, и своими руками убьешь меня, а перед этим вырвешь ребенка из моего живота, если такой имеется. Это твои слова Челеби, даже не думай отрицать! — Переживать это все заново было сложно, в глазах ее стоят слёзы.       Он и не собирался отрицать. Разговор был, но не о Томрис. Он помнит, что говорил с Кенаном о Джемре. — Как ты могла услышать этот разговор? — Его записали и дали послушать, чтобы я сняла розовые очки…       Мужчина становится злым и шумно вздыхает. Кенан. Единственный, кто мог это сделать. Спросить бы с него за это здесь и сейчас, но Челеби сам его отправил. — Я помню все эти слова, Томрис. Каждое сказанное слово. Я понятия не имею, зачем Кенан перевернул мои слова и сказал, что предназначены они тебе… — Он не мог поверить, что друг так поступил с ними… — Челеби, не нужно лгать и пытаться выставить Кенана виноватым и в этом!.. — Потому что он виноват, Томрис! — она поднимает брови, не веря, — Я сказал, что ты единственная женщина, которую я люблю и с кем хотел бы провести остаток дней. Сказал, что ложь Джемре была последней каплей и если она забеременеет, то я лучше вырву этого ребенка из ее живота, потому что мне не нужна ни она, ни ее беременность. Вот, о чем мы с ним говорили.       Томрис не могла поверить в сказанное. То, что Кенан подделал запись, перевернув слова Челеби так как ему удобно, в уме не укладывалось… Зачем? Зачем он это сделал?! Она ведь из-за его слов, оставила сына без отца и матери. Кенан виновен во всех ее бедах. Кенан…       Челеби видел, что она не лгала и сейчас в ее голове такой же хаос, как и у него. — Как ты могла поверить ему?!.. Единственный, кого ты должна была слушать это я, — повысил голос, возвращая внимание женщины к себе, — верить мне… — А как тебе верить, Челеби?! — искренне возмутилась она, — Ты разве не обманывал меня?.. Разве не клялся в любви, а потом не спал с Джемре?! Естественно я поверила Кенану, который всегда был честен со мной… По крайней мере, я так думала… — Ты могла просто сказать! Челеби, это твой сын! — Я боялась, что ты заберёшь его… Очень боялась… Особенно после той записи… Не было и дня, чтобы я не сожалела..       Не позволяй этой женщине вновь запудрить тебе голову, Челеби… — Что даст твоё сожаление? — он грубо берет ее лицо за подбородок, — Сколько жизней сгубило твоё решение? — небрежно отпускает ее, голова Томрис уходит в бок. Она смотрит на него, сдерживая злость. — Если я так боролся за ребёнка от женщины, которую не люблю, ты не думала, как я буду боготворить любимую женщину, носящую под сердцем моего сына?! Из-за тебя Атлас мучался с твоим зятем, он говорить перестал из-за этого подонка, из-за твоей халатности, — он ткнул ей в плечо пальцем, у Томрис закончилось терпение. Кому она все это рассказывала. Видимо, от злости он пропустил все мимо ушей. Она поймала его руку, и притянула Челеби к себе. — Хватит. Не забывай, кто перед тобой, Челеби. — Она сжимала его руку, — Не выводи меня! Я не похожа на Джемре, ни на кого, кого ты знаешь! Следи за тем, что делаешь и как разговариваешь. Я пришла ради сына. Нашего сына. И терпеть такое отношение не стану… — Томрис, ты так и не поняла, не ты хозяйка положения, — он высвободил свою руку и сжал ее плечи, толкнув назад. Когда ее нога уперлась во что-то позади, он надавил на плечи и усадил ее в кресло, положив руки на подлокотники по обе стороны от нее. Взгляд его был хитрым и злым. Уверенность Томрис потихоньку испарялась. — И мне плевать, что стало причиной: ложь Кенана или твоя глупость. Но если я захочу, ты годами не будешь видеть Атласа. — Да ты… — она хотела подняться, но мужчина закрыл ей рот рукой и надавил, усаживая обратно… Брови на лице женщины сошлись к переносице. — А я хочу. Хочу, чтоб ты мучилась. И мне даже делать ничего не надо. Можно просто жить счастливо со своим сыном вдали от тебя… — он буквально слышал как колотится ее сердце, как обреченно она смотрит, но при этом зло… Она увернулась от его руки. — Челеби, не поступай так, прошу тебя. Пусть он живет со мной, а ты будешь забирать его, когда захочешь, — он тихо засмеялся и покачал голлвой… — Для Атласа будет так лучше. — Нет. — тихо сказал он, и Томрис поняла, что он не изменит решения. — Я не хочу быть плохим для сына, и ради благополучия Атласа, иногда буду соглашаться на твои мольбы и позволять вам видеться… — Вот оно что?.. Мольбы значит… — она подняла бровь и кивнула самой себе, потом посмотрела в его злые глаза цвета пасмурного неба, — Так ты просто хочешь унизить меня, и я зря распиналась перед тобой? — неужели это было написано на его лице, как она догадалась? Он поднял бровь, — Значит хочешь, чтобы я умоляла тебя. Думаешь, я этого не сделаю?       Он знал, что для нее честь и гордость важнее всего. Думал, что знал, пока она так легко не переступила через себя. — Умоляю тебя, — она берет его за руку, — умоляю, позволь ему жить со мной, неделю у тебя, неделю у меня. Разве это не справедливо. Челеби, умоляю тебя. Я не смогу жить без него, а ему нужна я… Пожалуйста… — Нет, — прошептал он и забрал руку. Так не должно быть, она должна бороться. — Оказалось, мне этого мало. — он отошел от нее, видя как меняются черты ее лица. — Челеби!!! — Он пожал плечами, присев на стол. Она уже говорила с адвокатом: ничего нельзя сделать. — Скажи, чего ты хочешь, я все сделаю, соглашусь на все, что скажешь. — она встала с кресла.       Все, что скажу?.. — Челеби ухмыльнулся своим мыслям, — Конечно согласишься… — Ничего не хочу, — он еще успеет выставить условие, нужно подумать, а пока пусть помучается и поучится смирению, — Единственное мое желание, это уберечь Атласа от матери, что лгала ему всю жизнь… Какую травму ты ему нанесла… — Единственный, от кого нужно его беречь — это ты! — Не я лгал ему. Я даже о существовании его не знал… — Я ведь не силком тебя в постель затащила! — перебила его, повысив голос, — Ты мог ведь сопоставить сроки… Мог же, но не стал… — это действительно так, — Ты просто не хотел… Я бы никогда от тебя не скрыла этого, если бы была уверена в тебе. Но смотри, — развела руки в стороны, — я продолжала уважать тебя, мы были близкими людьми друг другу. Неужели ты сам не догадывался?.. — Признаться, такие мысли закрадывались в его голову, — И кто из нас лживый? Я или ты? — смерила его взглядом. Челеби все это время стоял, уперевшись бедром о стол и скрестив руки на груди. Следующие слова вернули на секунду его человечность, — Ты убил мою дочь, а я все еще стою перед тобой… Ты расскажешь об этом сыну?! — Я не убивал твою дочь… — Спокойно ответил он, выпрямившись. — По вине твоего брата! А ты, покрывая его, совершил не меньшее преступление! — Он отрицательно качал головой, пока она говорила, — Не она, а ты и Искандер должны лежать в сырой земле. Ты отнял у меня дочь, ты должен мне жизнь! — Томрис пыталась не плакать, но не получалось, слёзы предательски скатывались с уголков глаз. Томрис смахнула их, продолжая: — Пусть Атлас твой сын, но я его мать. Он единственное, что осталось мне в этой жизни. Я не позволю разлучить нас. Нужно будет бороться. Буду бороться. — Вот она, та Томрис, которую он знает. Бесстрашная, готовая защищать свою семью, — Скажешь умолять, буду умолять. Если надо отдам все, все равно без него это не имеет смысла… Но Атлас мой… Ясно?.. — По глазам видела, что ему ясно.       Она развернулась, чтобы уйти. Открыла дверь, но что-то приложилось об нее, закрывая. Это рука Челеби, а за спиной, совсем близко, услышала его голос. — Я не причастен к пожару, Томрис. Я бы ради твоей дочери бросился в огонь… — она хмыкнула, повернув к нему голову. — Громкие слова, Челеби… Особенно для человека, что женщин может только бить и унижать… — он поменялся в лице. — Попрощайся с Атласом. — Он опустил руку, пронзая ее ледяным взглядом, — Он останется со мной. Иногда я буду позволять вам видеться. Большего не будет. — Он смотрел ей прямо в глаза: в них читается вызов. Ну это не надолго…        Не став больше с ним говорить, она вышла, захлопнув дверь прям перед его носом. Я ведь не остановлюсь, Челеби.       Мужчина поднял брови и вышел следом.

***

      Облокотившись о соседнюю стену в коридоре ее поджидала Джемре. Девушка со своего места прекрасно слышала весь разговор на повышенных тонах. Взгляд на Томрис опустился полный презрения и ненависти. — Томрис! — она резко оттолкнулась от стены и направилась к женщине. Томрис стерла слезы, чтоб не показывать их. — Джемре?       Девушка едва подошла, как влепила ей пощечину.       Вот она благодарность, Джемре?! Так быстро забыла добро, что я сделала тебе. Сколько раз вставала между тобой и Челеби? — Джемре! — услышала она голос Челеби за своей спиной. Его разозлила выходка жены. — Ты какой человек вообще, а?! — взяла Томрис за плечо и тряхнула хорошенько, — За моей спиной спала с моим мужем, родила от него, — Девушка не на шутку завелась, не следя ни за интонацией, ни за тем, что говорит… — А потом якобы помогала мне?! Вот оно твоё благородство?! Ты просто хотела открыть себе путь?! — Следи за словами! — Пригрозила ей пальцем. Томрис было больно слышать такое. Она помогала ей от чистого сердца. — Ты ещё говоришь что-то? Бесчестная! — Девушка толкнула ее. — Не смей, Джемре. — Терпение Томрис кончилось, супруги Каябейли за сегодня успели ей хорошенько сыграть на нервах, — Не смей! Больше так делать. Или пожалеешь! — Я думала, мы подруги?! А ты еще хуже, чем Челеби! — Указала рукой за спину Томрис, где скрестив руки на груди, и облокотившись о дверной косяк, Челеби с легкой насмешкой наблюдал за развернувшимся представлением. — Ты права, но я гораздо хуже. — Взгдяд Томрис сейчас напоминал ей взгляд Челеби, — И моли Бога, чтобы тебе не пришлось видеть мою плохую сторону…       Томрис оттолкнула ее плечом и прошла дальше. В этом дурдоме находиться больше не хочется.

***

      Внизу сидела Хулья с сыном и внуками. Атлас, заметив ее, встал и подбежал к ней. — Бабушка? — подходит, улыбаясь. У него красивые ямочки. — Да, родной, — она обнимает его и целует, вдыхает аромат его волос. — Ты ведь не уходишь? — Мне пора идти… — А я пойду с тобой? — Только, если папа разрешит. — Он не разрешит. — Надул губки парень, — Ты ведь еще придешь? — Она кивает, не в силах ответить ему словами. Она смотрит на него, впитывая каждую черту и слезы предательски скатываются по щекам, мальчик стирает ее слезы с лица. — Я очень тебя люблю, не плачь. — Хулья, что наблюдала за ними со своего места, опустила глаза. — Если ты не сможешь приходить, то я приду к тебе! — Душа моя… Проси об этом папу чаще, хорошо? — он кивнул и обнял ее.             Ребенок ещё не понимает, что она его мама, упрямо продолжая звать ее бабушкой.       Челеби спустился вниз, подошел к ним. — Атлас, сынок, — позвал отец, — Томрис пора идти. А тебе пора обедать. Пойдём. — Но мальчик не отпускал и обнимал. — Давай, иди сынок, и не ешь что попало, — он поцеловал женщину сначала в одну щеку, потом в другую, совсем как она, когда показывала ему свою любовь. Обычно он так целовал, когда она спрашивала его, покажи как сильно меня любишь, и он обнимал и целовал щеки. — Пока, бабушка. — Пока. — Он взял папу за руку. Они остались в доме. Искандер вышел с ней. — Томрис, все будет хорошо, — уверил он, провожая ее. — Что брат сказал? — Он будет жить с ним. Он наказывает меня. Унизить меня решил. — голос ее дрожал, — мстил бы по другому. Но не Атласом же… — Я буду присматривать за ним. Не волнуйся. Я еще поговорю с Челеби. — Спасибо… — трудно было благодарить убийцу дочери, но она и это сделала…       Атлас забрал руку у Челеби и подбежал к вернувшемуся в дом Искандеру. — Атлас? — позвал Челеби, — Ты обиделся на меня? — Атлас? — Искандер встревоженно взглянул на племянника. — Бабушка… — Мы же обсуждали это, сынок… — Так не правильно, — обиженно сказал мальчик, — она плакала… — Ребенок прав, — мимо Челеби прошла Хулья и после обратилась к внукам. — Гюнеш, Атлас, — позвала она, — может пойдем на кухню, вам дадут вкусностей… — Гюнеш кивнула и подошла к брату и бабушке. Атлас посмотрел на отца, потом на Искандера и грустно взял женщину за руку. Женщина увела внуков, оставив братьев одних. — Челеби, что ты творишь?! — Искандер, она этого заслуживает… — Ты очень жесток с Томрис. — Жестоко было водить меня за нос столько лет… — Да, но в этом есть и твоя вина. Ты знаешь Томрис, она самый честный человек, и если ей пришлось так сделать, значит на то была очень веская причина. И об этой причине нужно спросить уже у тебя! — Не лезь в это, Иско. Этому нет оправдания. Если бы рассказала, пришла ко мне, я бы на руках ее носил… — Поставь себя на не место. Подумай о мальчишке. Атласу правда будет лучше жить с ней. — внезапная доброта Искандера по отношению к Томрис, начала раздражать. Причем, не только Иско, но и мама тоже поддерживает ее… — О, Всевышний, дай мне терпения…