Пепел и птицы

***

      Они сидели в спокойном заведении, где было не слишком людно, но все лица были им знакомы.       Челеби заказал то же, что и они: восхитительно нежный клубнично-творожный десерт. Они с Томрис баловались вином, а Атлас пил фруктовый сок.       Проводили время втроём как счастливая полноценная семья. Все было вполне себе гармонично. Мужчина рассказывал истории и сын смеялся, заражая смехом и Томрис.       Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким свободным...       Челеби заметил как за ними наблюдают с соседнего стола. Компания мужчин, на его памяти, это владельцы судостроительного бизнеса. С ними лично он знаком не был, поэтому излишнее внимание с их стороны его настораживало. Томрис проследила за его взглядом, и заметила среди гостей своего знакомого. Кивнула в знак приветствия. После этого жеста один из мужчин встал и направился к ним.       Проклятье!.. Зачем я вообще повернулась. Этот человек был очень настойчив, и каждый раз звал ее куда-нибудь...       Каябейли заметил как напряглась его спутница. — Господин Челеби, — он пожал ему руку, — Орхан Болат, глава ТрансКорпорейшн. — Рад знакомству. — Сухо ответил Челеби. — Меня, судя по всему, вы знаете. — Разве есть кто-то кто не знает Вас? — Челеби не заметил подвоха и улыбнулся, — Ведь вокруг вас столько скандалов... — Улыбка сошла с лица Челеби так же, как и появилась.       Мужчина пытался задеть его? Он что-то не понял...       Пока Челеби был в раздумьях тот спешно развернулся к Устуноглу. — День прошёл не зря, если я увидел тебя. — Орхан, ты очень мил, — она улыбнулась и встала со своего места, чтобы пожать ему руку, но он обнял ее. Улыбка на лице стала натянутой. Она смотрела на Челеби, который раздраженно поднял брови и опустился на свое место, — Деловой ужин? — Да. — посмотрел на свой стол, — С внуком решили прогуляться? — он потрепал парня по волосам. Челеби откинулся на спинку стула, наблюдая за ними. Атлас недовольно поправил прическу, вызвав улыбку на лице отца.       Ребенку этот человек явно не нравился.       Мужчина высокий, статный, с поседевшей щетиной и волосами. Челеби бы сказал, что он под стать такой женщине, если бы не знал Устуноглу. Она слишком хороша для него.       Взгляд медленно перемещается на Томрис, пальцы которой побелели от того, что она сжимала стул Атласа.       Она нервничала, это умиляло Челеби. Столько лет прошло, а она не меняется. Перед ним красивая взрослая женщина, что так и не научилась общаться с мужчинами. — Как видишь... — Отвечает ему, поправляя волосы, которые она сегодня распустила, что было редкостью. Он немного приблизился и сказал ей что-то на ухо. Она улыбнулась, но при этом глаза были словно две льдинки. — Ну, как ты на это смотришь? — Орхан, кажется ты не слышал последние новости?.. — негромко сказала она. — Слышал, но я прекрасно знаю для чего это было сделано, — он покосился на Челеби, — И клиника не сгорит без тебя за один вечер, — мужчина сказал безобидную вещь, которая резанула по сердцу.       Сгорит. Все, что связано с огнём-убивало ее. — Хорошо, Орхан. Поговорим позже. — она показала взглядом на скучающего сына и изрядно раздражённого Челеби.       Орхан понял, что разговор окончен, он кивнул и пожелал всем хорошего вечера, прежде чем уйти.       Атлас захотел в туалет и официант проводил его. — До чего же неприятный тип этот Орхан... — Недовольно процедил сквозь зубы. Томрис понимающе улыбнулась, он действительно не очень приятный...       Когда она села, Челеби наклонился немного вперёд. — Ну, маленькая госпожа, и что это сейчас было? — Мужчина проявил вежливость, поздоровался... — Это я понял, — Это была не вежливость, а наглость... — Что он тебе сказал? — То, что касалось твоих ушей, ты слышал... — Невозмутимо ответила и пригубила бокал вина. Челеби поднял брови. — Он похоже не знает, что мы женаты?.. — Да, Челеби не имеет права расспрашивать о личном. Но почему он бесится, что за злость к Орхану кипит в нем. А эти ее односложные ответы изрядно раздражали.       Томрис подозвала официанта, тот обновил вино. — Не надолго. И разве не ты утром сказал, что теперь у меня полно времени и я могу заняться личной жизнью. — Каябейли это не нравилось. — Но не с ним же!.. — буркнул он, — Неужели он тебе нравится?..       Женщина не стала отвечать.       Мог бы и догадаться, что Орхан ей не больше, чем знакомый... — Что-то Атласа долго нет, — она хочет встать, чтобы пойти посмотреть, но он останавливает ее рукой. — Я схожу, — поднялся он, Томрис кивнула ему. Он пошёл в уборную, осматриваясь. Орхана и двух его друзей не было в зале.       Он потянулся к ручке двери, но услышал голоса. — ...с ума сведёт меня... — услышал он голос Орхана и невольно сжал кулаки, понимая о ком речь. — Ну ничего, ты привык к сложностям, — ответил кто-то с насмешкой.                   Подслушивая разговор, он замечает Атласа в компании официантки возле аквариума. — Но не привык к излишней скромности... — что правда, то правда. — Тебя не останавливает их брак с Челеби? — задал вопрос кто-то за дверью. — Брак если и есть, то фиктивный. Ему надо было как-то вернуть уважение. Он и пользуется дружбой с Томрис. Они даже колец не носят... — Челеби хотел стукнуть себя по лбу. Как он мог забыть о кольцах... — Действительно, что за бред с браком? Неужели они думают, что мы в это верим. К тому же, у Челеби другой вкус: моложе, легче... — Вот именно... — У тебя так-то тоже... Как Эфе... — речь зашла о бывшей жене мужчины. Ее Челеби знал: симпатичная молодая блондинка, бросила мужа, улетев в Америку с детьми. — Томрис далеко до моей бывшей жены, — Челеби был готов поспорить с этим высказыванием. Томрис ничуть ей не уступала. Да, она старше, но куда умнее и выгдядела она моложе и естественнее его жены. — Но на пару ночей очень даже ничего... — Услышав эти слова, Челеби потерял контроль. Он правда это сказал?! Пару минут назад, чуть ли не облизывал ее взглядом, а теперь... Женщину, что он раньше чуть ли не боготворил, мать его сына, унижает какой-то никчемный подлец?! — Да кем ты себя возомнил? — Ворвался в уборную и, взяв того за грудки, грубо приложил о стену: зеркало за его спиной с шумом рассыпалось на пол. — Что ты сказал? — кричал мужчина. — Ты не правильно понял... — попытался выбраться, но Каябейли сильнее прижал его, тогда вмешался его друг, разнимая их.       Зря. Ведь когда Челеби сносит башню, единственный способ успокоиться — это выпустить пар.       Он оттолкнул его друга, тот упал на осколки, поранив руки. — Это уже слишком! — Орхан и сам не маленький тип, со всей силы ударил кулаком в челюсть, Челеби пошатнулся, в глазах затроило. — Как ты осмелился?.. — Ты тут планы строишь как жену мою соблазнить, а я в сторонке стоять буду? — Челеби, который от удара отошёл на шаг, подскакивает к Орхану, ударив кулаком по лицу, тот впечатался в стену, на которой раньше висело зеркало в полный рост. Челеби надвигается и схватив за грудки возвращает в стоячее положение и, лбом бьет по носу, сломав его. Все произошло слишком быстро. — Ты о ком говоришь, уродец?! — тот качает головой, он отпускает его и Орхан оседает по стене, прижав руки к кровоточащему носу.       В уборную на шум забегает официант, переводит взгляд с Челеби на мужчин и обратно, вызывая скорую.       Каябейли брезгливо ботинком оттолкнул его ногу: — Подбирай слова, когда говоришь о Томрис и чтобы я тебя рядом со своей женой больше не видел... — и вышел.       Никто не смеет говорить такое о Томрис. Никто не смеет обижать ее. Да, он сам обижает ее... Но его одного достаточно...       Томрис стояла возле большого аквариума рядом с Атласом. В руках ее был бокал вина. — Твой отец пошел за тобой в уборную, а ты с рыбками. И куда он делся теперь?... — Томрис поцеловала Атласа в макушку, услышала шум и подняла глаза. Из уборной вышел Челеби с разбитой бровью. Мужчина прикоснулся к ране, посмотрел на пальцы, что были в крови и вытер бровь рукавом джемпера. Он пробежался глазами по залу в поисках Томрис и Атласа. Томрис посмотрела в его сторону. — Что случилось? — тихо спрашивает она. Взгляд его был злой, пробирающий до костей. Он смотрел так, будто готов был спалить этот ресторан. То самое: жуткое и угрожающее исходило от него... То самое, от чего внутри все переворачивалось. — Челеби ? — позвала она, насторожившись. Заметив ее, взгляд его прояснился. От вида этого властного мужчины внизу затянулся тугой узел.       Он подозвал официанта, дал ему денег и указал на их стол. — И пригони машину, — сказал официанту, — тот кивнул и ушёл. Она положила бокал на столик и направилась к нему, он тоже пошел в их сторону. — Всё в порядке? — Испуганно спросила женщина. — У тебя бровь разбита. — Мх. — сухо ответил он. — Чемпион, — обратился он к сыну и поднял на руки. — Продолжим дома. — Челеби, что произошло? — Дома поговорим, — даже не взглянул на нее. — Идем, — обратился к ней.       Одной рукой он держал Атласа, а вторую положил ей на спину, подталкивая к выходу.       Все взоры были устремлены на них. — Может ты мне объяснишь... — она развернула его за руку, когда они покинули заведение. Но он перебил ее, не дав до конца задать вопрос: — Я же сказал, что дома! — он повысил голос. Покидающие ресторан гости обернулись на них, — Не при ребенке!       Томрис опустила глаза, словно ее отчитывал муж. Она вспомнила старые времена, когда спорила с отцом Шималь...        Женщина усмехнулась этой параллели и молча села в машину.             Спустя какое-то время она поняла, что едут не той дорогой, но спрашивать ничего не стала. Челеби взвинчен, не хотелось чтобы он срывался на ней. — Переночуешь у нас. — она кивнула, не став спорить с ним. — Дом за городом.       В принципе, было все равно, где спать. Главное, быть рядом с Атласом. Она напечатала смс Чичек, чтобы та не волновалась и смотрела на бесконечную дорогу, укрыв сына пиджаком.       Он изредка поглядывал на неё: — Тебе самой не холодно? — В машине работала печка, но было прохладно.Она покачала головой, положив руки на плечи, усыпанные веснушками.       Женщина сидела на заднем сидении, прикрыв глаза, одна рука была на груди парня, а вторая на ее же плече, немного разминая шею и плечо. Атлас уснул, положив голову на ее колени, она укрыла его своим пиджаком, оставаясь в атласной майке. — Смотри на дорогу. — Раздался спокойный голос Томрис, заставивший его чуть ли не подскочить на месте. Она открывает глаза и смотрит на его профиль. Мужчина перевёл взгляд с зеркала на дорогу, — Долго ещё? Мы могли остаться у меня. — Мне нужно закончить работу, заодно и ты увидишь наш дом. Почти уже доехали.

***

      Она выходит из машины и аккуратно поднимает ребёнка на руки. Он кладёт голову ей на плечо. — Давай мне, — подошёл Челеби , заглушив машину. — Он тяжелый. — Не надо, разбудишь. Пойдём. Каябейли быстро открывает ключом дверь, пропуская ее вперед. — Я ещё не нанял нам прислугу, — словно оправдывается, — Его комната наверху. Вторая дверь слева. — она кивнула, поднимаясь по лестнице. — Я буду ждать тебя здесь. — услышала она.       Женщина осторожно дернула за ручку. Комната у Атласа была шикарная, совсем не детская как у неё дома, а наверное подростковая: компьютер, пуфик, приставка, книжный шкаф, вещевой шкаф, с комнаткой. Она быстро нашла взглядом кровать приличных размеров, улыбнулась и осторожно положила его. Сняла с него ботинки, курточку. Поцеловала и укрыла. Ещё раз осмотрела комнату и выключила свет.       Каябейли понял, что она спускается по стуку каблуков. Пиджак она оставила в комнате сына, поняла она это когда увидела взгляд Челеби, блуждающий по ней. Мужчина держал в руках аптечку, доставал оттуда что-то. — Теперь расскажешь, что произошло? — спустилась к нему, — И почему мы так сбежали? — Мы не сбежали, — он выпрямился, нахмурив брови и оглядел ее с ног до головы. Ей стало некомфортно и она остановилась в паре шагов. — Мы красиво ушли, — Челеби улыбнулся ей, она ведь не виновата в том, что произошло. Он достаёт перекись и заливает ею бровь, она шипит и стекает, чуть ли не попадая в глаза. — Челеби!.. — недовольно поджимает губы и подходит. — Можно ведь аккуратнее... — Быстро достаёт из аптечки спонж, стирая излишки препарата и прижимает к брови, он шипит, пытаясь отстранитьться, но Томрис ловит его лицо, поворачивая в сторону. Смотрит в его профиль. Он очень похудел за последние месяцы. Бровь была разбита. Губа поцарапана, она проводит по ней обработанным спонжиком, он щурится от неприятных ощущений. Томрис непроизвольно сложила губы трубочкой и подула ему на ранку, почти как на коленки Атласа, когда тот их разбивал. Мужчина осторожно поворачивается к ней, смотрит на ее губы, что пытаются облегчить боль и она действительно проходит. Томрис немного отстраняется назад, осматривая его лицо, опустила глаза и заметила порез на бицепсе, через джемпер. — Это что? — указывает взглядом на порез, убирая спонжик и обращая все своё внимание на порез. — Не заметил. — она ковырнула ткань ногтем и осмотрела его руку. В тусклом свете без очков и линз было плохо видно. Томрис на секунду зажмурилась, сосредоточившись, и открыла глаза. Не особо помогло...       Она чувствует кожей как Челеби наблюдает за ней, не сводит глаз с ее лица. — Ты что, на ножах с кем то дрался?! — немного отодвинулась, чтобы достать из аптечки необходимые препараты. — Разве я похож на такого человека?.. —Томрис закатила глаза: — Ответить честно? — Ничего не говори, — буркнул, отвернувшись, но все же продолжил, — Поранился о разбитое зеркало. — Больше никаких ран нет?       Не считая разбитого сердца, нет... — Нет, — лукаво ответил мужчина, — Но я не против осмотра, госпожа доктор... — подмигнул ей и Томрис раздраженно вдела нитку в иглу. — Закатай рукав, нужно будет наложить пару швов. — Вместо этого он стягивает с себя джемпер, оставаясь только в брюках.       Челеби так и не сказал, что произошло. Он смотрел на ее сосредоточенное лицо. То, как она щурится при тусклом освещении, как хмурит брови, дует на рану. Женщина быстро обработала рану и наложила три шва, порез был очень глубоким. На удивление Томрис, он сидел тихо и не рыпался, когда игла прокалывала кожу.       В это время он был в своих мыслях, и только ее голос способен возвратить его из них. — Потерпи еще немного, последний стежок. — Ему и не больно, просто что-то раздражающее, но и на это он не обращает внимания, есть только он и Томрис.       Она подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. Пристально рассматривал ее, будто пытался что-то прочесть в ее лице. Томрис подняла одну бровь и тогда он задал интересующий его вопрос: — Между вами с Орханом что-то есть? — Хм, — порезала нить и продолжила, — есть, — ответила спокойно, чем удивила его, — огромная разница во взглядах, — он улыбнулся, какое-то облегчение поселилось внутри. Она приложила бинт и закрепила пластырями. — Больше ничего? — не унимался он. Томрис сначала хотела съязвить, а потом подумала, что ей с того, ответит честно. — Только пара деловых встреч. — А вот Орхан так не думает. Сложила все обратно в аптечку, кое-что выкинула в мусор. Челеби оттолкнулся от столешницы и подошёл к ней. — Больше не будет. — Твёрдо сказал он. Томрис сложила руки на груди. — Это еще с чего? — возмутилась она. Но он проигнорировал этот вопрос. — Твоя комната прямо напротив Атласа. Моя следующая, — зачем-то добавил он, собираясь уходить. — Я что-то не поняла... — остановила его, взяв за предплечье, — это что сейчас было? — Томрис, этот человек не лучшая компания для тебя. — Ниже уже не упаду, — смерила его взглядом. Челеби пару раз кивнул самому себе, полностью развернулся к ней. Мужчина никогда не казался ей таким здоровым, все тело его было напряжено, черты лица были злыми. — Я что, не ясно выразился? — она приоткрыла рот от такой наглости, — Чтоб духу его не было рядом с тобой. Поняла меня? — Ты в своем уме?! — Она покачала головой и хотела уйти, — мне надоело твое поведение! — но он поймал ее за руку и грубо приложил к холодильнику. Рука со стуком опустилась сбоку от лица.       Томрис не страшно, что Челеби может ударить. Нет. Более того, несмотря на всю его грубость, только рядом с ним она ощущала себя в безопасности. — Орхан сказал, что ты развлечение не больше, чем на пару ночей. — Лицо ее изменилось, глаза стали влажными, она поджала губы и часто заморгала, опустив глаза. Лучше бы Челеби ударил ее, наверное было бы не так больно... Она пыталась прогнать эти обидные слова из памяти, — А я поставил его на место, — все это время он смотрел в ошарашенные глаза, — Вот думаю, может стоило позволить ему вдоволь поиграться с тобой. — Какая-то злость закипала внутри Каябейли, когда он вспоминал те слова. Он не хотел быть грубым с Томрис, но не мог контролировать себя. — Так позволил бы. — усмехнулась она, — Не все же тебе издеваться надо мной... — Она отмахнулась от его руки и быстро пошла наверх. Когда она скрылась из виду, он с психом скинул со стола стоявшие на нем предметы.

***

      Когда он поднялся наверх, то перед сном решил заглянуть к сыну. Когда он открыл дверь, окно распахнулось, холодный ветер ворвался в комнату. От открытого окна его отвлекла светлая макушка на кровати сына. Он ожидал увидеть ее там, но все же был удивлён. Она спала на боку рядом с Атласом, обняв его. Когда ветер коснулся их, Атлас поближе прижался к ней. Челеби быстро прошёл внутрь и как можно тише закрыл его. Потом подошёл к кровати, так же тихо, стараясь не разбудить: Атлас безмятежно спал, как собственно и Томрис. Лицо ее было опухшим, он понял, что она плакала: веки отекли, губы разбухли, нос красноват. — Что это такое, Челеби? — пробубнил себе под нос. — Ты ведь закрыл эту страницу, ты ведь ненавидишь ее, — он погладил ее по щеке, убирая с лица волосы, — что за злость, что за ревность? — тихо задавал себе вопросы, наблюдая, как они спят.       Он проводит костяшками пальцев по скуле женщины. На удивление мягкая и бархатная. Почему-то он не думал о том, что она может проснуться.       Хотелось подольше растянуть этот момент, где Томрис не ненавидят его, хотя и во сне наверное придушит если он ей приснится..       Ему расхотелось уходить, здесь не так одиноко, как в его комнате. Мужчина улыбнулся и лёг на другой стороне кровати, между ними был маленький комочек счастья, что связывал их. Теперь, даже если захочет, не вычеркнет ее из жизни.       Он осознаёт, что ради Атласа рано или поздно, согласится и на совместную опеку.       Женщина, что лежит рядом и сама готова на все, чтобы видеть сына. Она слишком ранимая, чтобы быть рядом с ним. Слишком разные с Челеби и, казалось бы, Атласу с ней будет лучше. Но есть в них схожие черты, оба жестоки и хладнокровны, она — когда это необходимо, он же такой постоянно. К тому же, он очень груб и несдержан. Но с Атласом он совершенно другой. Рядом с мальчиком он становится похож на Томрис: он тоже заботливый, добрый, отзывчивый.       Челеби ловит себя на мысли, что любуется ею: бархатной кожей, которую хочется трогать, длинными ресницами, тонкими пальцами, плечами...       Утонув в собственных мыслях, он снова убирает с лица Томрис непослушную прядь, не в силах отказать себе прикоснуться к ее лицу.       Пальцы очерчивают линию подбородка, он слишком долго смотрит на красивые губы Томрис, что не замечает, что она проснулась.       Сначала она не поняла, что происходит, боясь пошевелиться. Перед глазами задумчивое лицо Челеби, а потом чувствует его руку на лице. Он убрал волосы, проведя пальцами по подбородку и поднял ей одеяло, прикрывая грудь и плечи женщины.       Каябейли чуть ли не чертыхнулся, когда увидел, что она уже не спит и следит за ним. — Мне показалось, что ты замерзла... — смущенно произнес он и готов был провалиться сквозь землю.       Что с тобой, Челеби , что ты делаешь, зачем вообще трогаешь ее?!       Ему хотелось со всей мочи стукнуть себе по лбу.       Спрашивать, почему он лежит рядом с ними она не стала. К тому же, она и правда замёрзла. Ему тоже было неловко и она перевела взгляд на сына. — Томрис, — позвал он и она подняла заплаканные глаза. Что-то кольнуло в холодной груди Челеби. Они оба лежали на боку лицом друг к другу и обнимали Атласа. — Ты злишься? — она кивнула, стараясь не смотреть на него. — Очень. — Устало произнесла она, зарываясь рукой в волосы сына, — За последние пару месяцев слишком много произошло того, что меня расстраивает. Я злюсь, что все идет не так, как надо... И ничего нельзя поделать... — Я сегодня повел себя резко с тобой, прости, — тихо говорит он, в ответ она улыбнулась уголками губ. — Я не хотел обидеть тебя, но был зол. Орхан взбесил меня.       Этому хаму повезло, что услышал Челеби, а не она, придушила бы... — Спасибо, в случае с ним ты повел себя благородно, — прошептала она и улыбка сошла с его лица. — Я не плохой, Томрис... — Я знаю, — говорит она, удивляя его, но следующие слова режут без ножа, — Сегодня ты повел себя благородно, но это не отменяет того, что ты и твой брат убийцы моей дочери. Не отменяет и того, что ты тиран... — Томрис!... — она подняла руку, призывая его замолчать. Хотелось сказать много, но она проглотила эти слова. — Однако, рано или поздно, виновные, и ты в том числе, заплатят за ошибку, что забрала 21 жизнь и столько же оставила калеками... Вы не специально, хорошо, но разве это вернет мне Шималь, Челеби?       Томрис прекрасно знает, что страх заставляет порой сделать ужасные вещи.       О том, что было во время пожара судить не смеет, все были напуганы, все хотели жить, но потерять человечность, шагая по телам все еще живых людей... Ее бросало в дрожь от ужаса и злости, сходила с ума от одной мысли, что своими руками возвращала к жизни тех, кто наступал на Шималь и стал причиной ее гибели.       Не пожар забрал ее, люди это сделали, а огонь лишь после коснулся кудрявых волос, превращая их в пепел.       Она долго думала, как бы повела себя, примеряя на себя роли тех или иных людей. Толкала бы в огонь других, желая спастись - нет. Толкнула бы кого-то, желая спасти дочь - да. — Не вернет... — Услышала грусный голос, что вырвал ее из раздумий. Он опустил глаза, боясь посмотреть на нее и увидеть презрение, — Это не вернет, не вернёт твою дочь... — Атлас ведь тоже был там... — голос ее сорвался, а из глаз покатились слезы. — И он мог... — Томрис, пожалуйста... — Она замолчала, Челеби перевернулся на спину и смотрел в потолок. Потом вернулся в прежнее положение, заглядывая в глаза матери той, чья жизнь оборвалась по их вине... — Не было и дня, чтобы я не вспоминал о Шималь... — и она вспоминала о дочери каждую ночь. Ночами, в тишине и одиночестве мысли грызли ее, убивали, заставляя задыхаться в собственных рыданиях. — Теперь только это и остаётся. Вспоминать. — Им обоим был нужен этот разговор. — Порой, я вижу ее в манерах Атласа, в ожогах Чичек, каждый угол дома словно пропитался ее духами. Боль не утихает, становится сильнее, вспыхивает яркими вспышками, когда вспоминаю о ней. — Если я сяду в тюрьму, твоя боль утихнет? — тихо спросил он, заставляя ее задуматься. Взгляд падает на мирно сопящего сына. — Мне этого будет мало, Челеби. — Ей мало просто посадить, она бы разрушила ему жизнь так, что он сам бы убил себя. Но теперь не имеет права, она лишила сына отца однажды, не сможет поступить так во второй раз, каким бы подлецом он не был... — А Атласу будет лучше, если его отец будет рядом. — Если когда-нибудь осмелится, то сам расскажет ему правду про гибель Шималь... — То есть, ты не станешь сажать меня в тюрьму?       Задал вопрос так, будто она бы смогла это сделать. Челеби прекрасно подчистил за собой и братом.       Она отрицательно покачала головой. — Шималь бы хотела, чтобы ты был с Атласом. Но это не значит, что я простила тебе ее смерть, нет. Но Шималь нет, есть Атлас. И ради него, я готова сидеть за одним столом с ее палачами... — Томрис... — почему она так говорит, почему так больно слышать это. Сколько раз говорить ей, что он не причастен к гибели ее дочери. Их с братом преступление это антиквариат, но никак не пожар... — Ради Атласа я растоптала свою гордость, закрыла глаза на смерть дочери. И ты, Челеби, — она взяла его за руку, — ради Атласа, пожалуйста, не отнимай его у меня, пусть живет со мной... — Дай мне время, Томрис. Мы ещё успеем обсудить этот вопрос. Она кивнула, поцеловав сына, и улыбнулась, чувствуя, что он уже согласился. А он смотрит на ее улыбку и понимает, что не видел ни одной красивее и искреннее. Снова хочет стукнуть себя по лбу.       Он не отнимет его, не только ради него самого, но почему-то расхотелось мучать Томрис, наоборот, он хотел быть им с сыном опорой... — Теперь нас связывает Атлас, Томрис. Хочешь ты этого или нет, но ты теперь тоже моя семья... А в нашей семье, врагом может быть кто угодно, но не член семьи, как бы не ошибался и какие бы преступления не совершал... — Ты об Искандере? — он кивнул. — И о нем тоже... Не иди против нас, и все будет хорошо. — С одной стороны звучит как угроза, с другой — условие. Правило простое и она соглашается. — Рано или поздно, люди узнают о твоем отношении к Джемре, к той проститутке... — Опустила глаза, вспоминая слова Рюйи. — И еще, наверное, к многим, кто молчит... Я не пойду, хорошо. Но есть и другие, кто и без меня сможет восстановить справедливость, останавливать их не буду.       Он улыбнулся, обнажая белоснежные ровные зубы. — Этого достаточно... — Именно она придавала девочкам сил и смелости, поэтому была как кость, что встала им с Искандером поперек горла. — Помимо меня есть еще родные оставшихся двадцати человек. Если они узнают, ваши головы полетят раньше, чем полиция успеет до вас добраться. — Почему же ты не объединила с ними силы? — У меня не было цели уничтожать Вас, я всегда помнила, что ты отец моего сына. Но я не могу спокойно спать, зная то, что человек которого я когда-то любила, причастен к гибели моей дочки... — Я всего-то хотела, чтобы ты признался, извинился и ответил за свой поступок... А потом узнала о тебе такое, что и в голову придти мне не могло... — Из глаз Трмрис покатились слезы. — Томрис, прошу, поверь, я не причастен к смерти Шималь... — Он протянул руку, стирая их. Она прикрыла глаза. Женщина не может принять то, что руки, которые бережно стирают с ее лица слёзы, принадлежат тирану и убийце... — Прости меня... Не плачь, прошу. Я не могу видеть твои слезы. — Стирает их ладошкой, — Теперь у меня есть вы и я никому не позволю вам навредить и сам буду беречь вас, от самого себя в том числе... — Возможно Томрис тоже сошла сума, но она верит ему. Я все сделаю для вас. Ты и Атлас отныне моя семья... — Семья, — отозвалась она.       Она не заметила как уснула. Впервые за долгое время Томрис крепко спала.