Глава 14
9 сентября 2021 г., 13:17
Примечания:
Один из самых нежных моментов для меня в этом фанфике❤️
Ты идёшь по залам. Постоянно занимаешься этим в свободное время. Леди Димитреску — занятая женщина, и когда у неё есть дела, ты блуждаешь.
Большинство горничных и прислуга держатся подальше от тебя. Они уже хорошо тебя знают, и после того, как Клэр получила удары плетью, они опасаются находиться рядом с тобой, чтобы не вызвать гнев Леди Димитреску.
Ты не возражаешь против этого так сильно, как раньше.
Идёшь по коридорам возле входной двери, когда слышишь чей-то стук. Смотришь вокруг и понимаешь, что рядом никого нет. Потом осторожно смотришь на улицу и видишь человека с корзиной.
— Привет? — ты открываешь дверь.
— А, привет, — мужчина кивает в знак признательности, — мой господин хотел, чтобы я доставил это Альсине.
— Альсина? Я не знаю, зовут ли кого-нибудь здесь Альсина.
— Это я, дорогая.
Ты поворачиваешься и видишь леди Димитреску, спускающуюся по лестнице. Ты никогда раньше не называла её по имени и не спрашивала его. Женщина принимает корзину из рук вошедшего, любезно кивнув головой.
— А теперь иди, — с улыбкой произносит она.
Мужчина уходит, и двери за ним с грохотом захлопываются.
— Я не знала, что тебя зовут Альсина.
— Многие не знают, — отвечает она. — Что ж, моя дорогая, нам нужно решить сегодня несколько вещей. Не могла бы ты подождать меня в библиотеке?
Ты киваешь. И ничего не можешь поделать с тем, что говоришь дальше.
— Я буду ждать тебя там, Альсина.
Леди Димитреску моргает несколько раз, как будто обдумывает это.
Она издаёт лающий смех, поражающий своей искренностью и громкостью, прикрывает рот рукой, и смех стихает.
— Это было неожиданно, моя дорогая.
Ты смотришь на неё с улыбкой на лице.
Женщина смотрит на тебя с удивлением, но через мгновение приходит в себя. Она дважды гладит тебя по голове и быстро уходит. Нет напутствий или чего-либо в этом роде, и ты сразу замечаешь их отсутствие.
Ты остаёшься в фойе и гадаешь, что именно только что произошло у неё в голове.
Большую часть времени женщину было трудно прочитать, но было несколько случаев, когда ты могла мельком увидеть, что происходит внутри. Но в этот момент ты не уверена. Ты думаешь, что можешь знать, но мысль кажется настолько возмутительной, что тут же вылетает из головы.
Нет такого пути.
Альсина изощренная, царственная. Поэтому нет никакого выхода.
Но вопреки себе снова начинаешь думать. Даже планировать. Планировать что-то особенное для неё.
Ты ломаешь себе голову над тем, что бы ей понравилось. Цветы или что-то в этом роде.
Ты понимаешь, что на самом деле плохо её знаешь. Ничего не знаешь о прошлой жизни, истории и тому подобном. Ты мало знаешь о том, что ей нравится или нет, кроме очевидного. Ты многое хочешь узнать.
Ты решаешься узнать, и первый шаг кажется простым.
Входишь в библиотеку, чувствуя знакомый запах старых книг, и тихо закрываешь за собой дверь.
Когда ты начинаешь поиски, то тратишь около часа на исследование книг о генеалогическом древе Димитреску, родословной и семейной истории. Ты находишь несколько экземпляров на языке, который не знаком. Но видишь знакомую фамилию, поэтому кладёшь книги на стол.
Через несколько минут поисков тебе встречается книга на английском языке, которая рассказывает о семье Димитреску.
Ты плюхаешься в кресло и начинаешь читать.
Узнаёшь об основателях семьи и о том, как семья насчитывала более сотни лет. Ты ненадолго задумываешься, сколько лет леди Димитреску.
Ты видишь упоминания о трёх других домах: Беневьенто, Моро и Гейзенберг. Однако они только упоминаются, видимо, придётся найти другие книги, где рассказываются их истории. Тебе интересно, связаны ли между собой эти четыре дома.
Ты читаешь о том, что семья известна своим вином, читаешь о строительстве замка, сколько людей погибло или пропало без вести.
Ты так поглощена книгой, что даже не замечаешь, как двери библиотеки открываются. Однако замечаешь, как каблуки стучат по плитке — очень знакомый звук.
Ты поднимаешь голову от книги и видишь, как заходит леди Димитреску. Она улыбается и обходит вокруг стола, чтобы встать рядом с тобой.
— Нашла что-то интересное, питомец?
— Я просто… искала книги о твоей семье.
— Для чего?
— Я хотела узнать о тебе больше, — признаёшься ты.
— Если ты хотела узнать обо мне больше, ты, конечно, могла спросить, — говорит Альсина, немного дразня.
Ты киваешь, и взгляд возвращается к книгам.
— Эти я не могу прочитать, — говоришь ты. — Что это за язык?
— Румынский, — уточняет она. — Старый диалект. Фактически мой родной язык.
Ты с интересом смотришь, а женщина продолжает.
— Прошли сотни лет с тех пор, как кто-то, кроме моих дочерей, говорил на этом диалекте. Это прекрасно. В старых языках есть что-то такое, что даёт им возможность никогда не терять своего очарования. Одним из самых красивых языков, которые я когда-либо слышала, был диалект испанского, с которым я познакомилась в Стамбуле много лет назад. Еврейский народ, бежавший от инквизиции, обосновался на Ближнем Востоке, и на протяжении поколений их испанский язык рос и изменялся, став почти полностью уникальным. У него есть собственный термин — иудео-испанский, который некоторые называют ладино. Это красивый язык, некоторые говорят, что он ближе к испанскому средневековью, чем к современному испанскому. Впрочем, прости, что я так отвлеклась.
Ты смотришь на книгу, когда она говорит, потом смотришь на неё, когда она заканчивает.
— Научи меня?
Альсина смотрит с удивлением.
— Чему?
— Научи меня этому румынскому диалекту. Я пришла сегодня сюда, чтобы узнать о тебе больше. Это может стать частью этого.
У женщины странное выражение лица, но она кивает и улыбается.
До ужина ты сидишь у неё на коленях, пока Альсина перебирает цифры и буквы древнего диалекта румынского языка. Она объясняет, что алфавит модифицирован из латинского алфавита и показывает, что буквы разные, они по-разному произносятся, разъясняет символы.
В какой-то момент она берёт свежий лист бумаги и ручку и пишет каждую букву отдельно, а затем несколько простых слов.
Её почерк плавный и элегантный, он так хорошо ей подходит, что вызывает умиление.
Ты спотыкаешься на новых словах, новых буквах, новых звуках. Но продолжаешь попытки, потому что выражение её лица, когда вы становитесь ближе, навсегда запечатлено в памяти.
Потом она поёт песню, которая должна научить тебя числам — от десяти и обратно. Это простая вещь, ничего особенного, но от этого голоса, ты понимаешь, что падаешь. Заклинание длится несколько минут, потом ты узнаёшь, что числа имеют род, и теряешься.
В конце концов, приходит время ужинать. Ты не хочешь уходить. А она, кажется, ещё более неохотно останавливает урок.
— Мы вернёмся к этому позже, — говорит она, — а пока ужин. Тебе нужно поесть.
