Мое бесконечное лето

Смотрю на тебя ближе, чем можно

Каждое утро, возвращаясь со смены, Леша прислонялся к холодным дверям вагона метро, на которых четкими буквами было выведено «Не прислоняться». Прислушиваясь к шуму, стараясь уловить отдельные звуки, скрежет, свист, он прятал где-то на дне своей памяти тот вечер в клубе, ту картинку с пьяным, возможно, обкуренным, Гречкиным и его худой рукой на талии какого-то парнишки. Но не вспоминать, не рассматривать заново, как старую фотографию, которую только что проявили в красной комнате, не думать… было невозможно. Подобное состояние изможденного и уязвимого мозга лишь усугублялось тем, что Кирилл продолжал посещать клуб с невиданной регулярностью. «Других что ли мест в Питере не осталось?» — вздыхал про себя Леша. Проходили дни, недели, а голова парня была занята лишь двумя вещами — тщетными попытками не думать о той встрече и еще более безрезультатными усилиями придумать, как решить вопрос с опекой. Оформление документов затягивалось, и оставалось лишь ждать и надеяться. Леша предоставил это занятие своей сестре, а сам проводил все выходные в интернете, пытаясь разобраться в бюрократических делах и понять, как работает система. Не хватало ни терпения, ни сил, ни времени. — Налей-ка мне чего-нибудь покрепче, — усмехнулся Кирилл, стараясь перекричать шум толпы и громкую музыку, усаживаясь на только что освободившийся барный стул. Положив руки на липкую столешницу, он тут же их отдернул, скривив рот. — Если ты так брезгуешь, найди другой бар, — сквозь зубы проговорил Леша, наливая янтарную жидкость в стакан. — А мне нравится тут у вас, — улыбнулся парень, демонстрируя сверкающие золотые грилзы и кладя руки обратно на столешницу. «Это невыносимо», — думал Леша, рассматривая проносящийся мимо на значительной скорости черный пейзаж, сотканный из множества проводов. «Не-вы-но-си-мо», — грохот и треск, постукивание и звон отдавались эхом в его голове. Шум тоннеля метрополитена не заглушал поток мыслей, а только усиливал яркость всплывающих картинок. — Ты задрал ходить сюда, — однажды сказал Леша, увидев, как Кирилл снова подходит к барной стойке. А вместо ответа Гречкин появлялся в клубе чаще и чаще. Каждый раз он оставался до закрытия и уходил в тишине с очередным парнем, ища взглядом глаза Леши. И всегда находил. Казалось, что невидимая рука разорвала их словесный договор «никогда больше не появляться в жизни друг друга» на маленькие кусочки и сжигала их по одному, медленно, выжидая время, пока в какой-то момент не остался лишь пепел. Это была не его смена. Но попросили заменить другого бармена, что представлялось замечательной возможностью сбежать из квартиры, пропитанной мрачными мыслями, тревогой, противными воспоминаниями, которые уже въелись в обшарпанные стены балкона и даже в потрескавшийся кафель ванной. И лишь за барной стойкой, в лучах неонового света, Леша понимал, что эпизоды прошедших недель въелись в его кожу, что от них не сбежать. Он очнулся от своей задумчивости лишь утром, когда по привычке посмотрел на железную дверь и нашел там лишь охранника, выводящего не держащихся на ногах парней. То ли надежда, то ли разочарование блеснуло на миг в его глазах, через секунду вновь покрывшихся пеленой усталости. Однако Кирилл появился снова, когда Леша работал в свою смену. Снова и снова взгляды их пересекались. — Черт возьми! — воскликнул Леша, выходя на улицу и замечая сидящего на ступеньке у входа в клуб Гречкина и стоящего возле него мальчика невысокого роста. Помутненные глаза Кирилла были устремлены куда-то вдаль, где занималась заря. Зрачки его были расширены, казалось, он ничего не видел перед собой. Мальчик, более трезвый и, по всей видимости, несовершеннолетний, перевел взгляд со своего спутника на Лешу и бросился бежать. — Куда ты?! — крикнул Леша, инстинктивно подавшись вперед за ним, но потеряв его из виду буквально через несколько секунд. — Тебя твой… парень бросил, — на середине фразы голос подвел его. Обернувшись, Леша увидел, что Кирилл его не слышит. Пара секунд — и Гречкин падает на холодный бетон. Леша успевает подбежать, схватить за плечи, встряхнуть это податливое тело, которое, кажется, вот-вот рассыплется. «Не могу же я оставить его на улице в таком состоянии», — пронеслась мысль в голове парня. Скривив губы и насупив брови от противоречивости своих действий, он поднял Кирилла на ноги, перекинул его руку себе на шею и медленными шагами, качаясь из стороны в сторону, повел его к метро. В какой-то момент идея вызвать скорую или полицию мелькнула в затуманенном сознании Леши, но возможно ли было, чтобы она хоть на мгновение задержалась среди этого беспорядочного вороха мыслей?