Vae victis

Вейганд бесшумно прикрыл дверь в холл и уже хотел сделать шаг к вестибюлю, как услышал приглушенные голоса из гостиной. Говорила в первую очередь женщина. Судя по интонации — очень недовольная. Вейганд осторожно подобрался поближе и заглянул в щель. Вдоль самого длинного дивана беспрестанно ходила Рейчел, и отрывистые пассы руками делали ее похожей на разъяренного политика на трибуне. А в кресле напротив кто-то сидел, однако со своего положения Вейганд мог видеть лишь сложенные друг на друга ноги. Одна — та, что сверху — беспрестанно дергалась, и в нервозности этой быстро угадывался Фредерик. Пропустив ироническую ухмылку, Вейганд замер. Дыхание его моментально превратилось в абсолютную тишину, и одно лишь сердце гулко билось в горле волнением и мальчишеским предвкушением. — Не тебе такое говорить, Фред, — злостно выговаривала Рейчел, едва не снося руками фарфоровые фигурки с каминной полки. — На твоем месте стоило бы заткнуться и не отсвечивать. — А то что, мегера? Мамке нажалуешься? Дерзай. Посмотрим, как она отчитает тебя, как девчонку малую. Фредерик громогласно засмеялся, но звук этот быстро сник эхом в стекле. Время едва доходило до полудня, а он уже пил. Вейганд не видел, но точно знал. — О, может и отчитает, но с ее-то дотошностью к деньгам твои долги ее все равно заинтересуют. Так что не думай, что из-за одной меня она просто возьмет и забудет про них. Она же не глупая — пойдет и переспросит у других. — У кого? У Рона? У Освина? У тебя с ними, как бы ты ни выделывалась, одна занятная общая деталь — вы меня ненавидите. И душу продать готовы, лишь бы со свету сжить. Как удачно я жизнь вам подпортил в свое время, а? Так что я стратег, а не идиот, милая. Фредерик снова отпил. Лишь на секунду перекосившаяся в лице от гнева Рейчел же властно уложила руки на вензеля на спинке дивана и, не отказывая себе в жестокой улыбке, с опасным спокойствием проговорила: — Ты забыл, что теперь здесь еще и Вольф. — Он ничего не скажет. Во-первых, потому что не знает и не поверит. Во-вторых, потому что я единственный, кому хватило ума не называть его ублюдка таковым в открытую. — Фредерик вскочил, словно ужаленный, и стал горячечно махать руками. — Да этот сопляк буквально выглядит как сраный нацист, а вам и в голову не пришло, что неумение вовремя закрыть рот может аукнуться! Мы понятия не имеем, в какой помойке и с какими отбросами он рос, так что не удивляйся, если однажды найдем Освина с перерезанной глоткой! Вейганд отпрянул. Ударившая под гланды секундная обида отозвалась дверным скрипом. И следом сердце, замерев на одно бесконечно долгое мгновение, забилось отбойным молотком у кадыка, а в виски будто огненный поток ринулся. Вейганд испугался не столько выдать себя, сколько этого короткого звука — он так сосредоточился на голосах, что тот для него стал пушечным выстрелом прямо под ухом. Голоса уже замолкли, когда он, быстро оценив ситуацию, отскочил в сторону вестибюля. Повезло, если видно было только тень — цвет волос или футболка выдали бы его с потрохами. А если не повезло, то сделает вид, что слышал только последние слова. Это не было чем-то критичным, ведь вряд ли кому-то из этих ублюдков есть дело до его чувств. Вейганд спиною попятился к вестибюлю, услышав отчетливые шаги за дверью. Потемневший взгляд его заметался от стены к стене. Диваны стоят далеко, а гостиная длинная, навскидку потребовалось бы секунд пять, чтобы выйти. Ближайшая комната закрыта. Коридор на противоположной стороне, добежать не выйдет. Улица? Слишком много стекол, бесполезно. Но, если ускориться, можно успеть выскочить в тамбур перед зимним садом. А оттуда? Через зал либо в столовую, либо в вестибюль, чтобы обойти сзади. Звучало неплохо. Напряженные мышцы свело спазмом. А нужно ли? Никому бы не пришло в голову убегать просто так, а значит велика вероятность нарваться на еще большие подозрения. Черт… Вейганд скрипнул зубами и все же развернулся, готовый вот-вот сорваться с места. И лишь доля секунды промедления спасли от сотрясения и его, и вынырнувшего из тамбура Ховарда. Не успел тот и рта раскрыть, как Вейганд схватил его за предплечья и развернул спиной к залу. Если Рейчел увидела лишь тень, то почему бы ей не оказаться дворецким, вышедшим из… той закрытой комнаты. Вейганд горячечно осмотрел вестибюль. Да, Ховард не такой уж и медлительный, вполне успел бы отойти на такое расстояние. Вейганд выдохнул. Глупая ситуация. Он ничего толком и не узнал, а уже успел на пару шагов подобраться к раннему инсульту. Если и дальше так пойдет, то до конца лета он просто не доживет. — Сэр Штурц… Обескураженный Ховард осторожно пригладил смятую ткань, стоило Вейганду предусмотрительно отступить на пару шагов. Ему казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он начал свой марафон от двери, но та лишь сейчас соизволила отвориться. — Где вы были? — тут же заговорил Вейганд с упреком и для правдоподобности раздраженно махнул рукой куда-то в сторону библиотеки. — Я вас везде искал! Хотел спросить насчет завтрака. Ховард опешил еще больше. Он так привык к его отчужденной кротости, что едва ли не отшатнулся от подобного тона. А Вейганд мог только радоваться, что сумел совладать с голосом. Ускорившийся пульс и першение с легкостью бы сорвали эту театральную постановку. Ховард медленно мотнул головой, постепенно приходя в себя. Пару десятков лет назад он бы наверняка и бровью не повел, но в нынешнем его возрасте любые новшества — а Вейганд, пожалуй, был сплошным их воплощением — выбивали из колеи. — Я… Конечно, простите. Его уже должны были подать. В столовую. Я же вам… — Ховард. Он даже закончить не успел, как с противоположного конца зала раздался волевой голос Рейчел. Вейганд глянул на нее мельком и закатил глаза. Ему казалось, что такая реакция была уместной. Он о чем-то говорил, а его отвлекли — обычно люди вели себя именно так в подобных ситуациях. Возможно, раньше и Вейганд себя так вел. Последние годы он имел дело только с учителями и дворовыми бомжами и лишь в теории знал, как строятся чуть более плотные социальные взаимодействия. Впрочем, то было уже неважно. Потому что Рейчел тоже посмотрела на него коротко и, в показательном пренебрежении скривив губы, продолжила с развернувшимся Ховардом: — Принесешь бутылку Дюбонне в библиотеку? — Разумеется. Через минуту будет готово. Он услужливо склонил голову и повернулся обратно лишь после того, как дверь снова прикрылась. Вейганд краем глаза успел заметить, как отмахивалась Рейчел от очевидного вопроса Фредерика. Губы тронула мимолетная улыбка облегчения. Идею со шпионажем стоило бы отложить в дальний ящик. Это слишком уж по-ребячьи, да и получается из рук вон плохо. — В столовой, значит? — куда более спокойно переспросил Вейганд. Ответ Ховарда не изменился. — Ладно, спасибо. Пойду… поем. Вейганд уже сделал шаг к залу, как Ховард неожиданно спохватился: — Сэр Штурц. Вообще-то… Я тоже вас искал. Ваш отец просил сообщить, что после полудня вам доставят мольберт с холстами, однако… — Откуда? Вейганд потер бинт. Стоило избавляться от привычки перебивать. Да, Ховард вежливо смолчал, но неловкости это не сбавило. — Планировалось, что из магазина, но леди Грипгор великодушно разрешила передать вам инструменты маркиза Англси. В конце концов, где им еще место, если не в его кабинете, верно? Обменявшись с ним престранными улыбками, он продолжил: — Но это не все. Сохранились только инструменты, а краски и прочие материалы… Простите, я несведущ в искусстве, для меня это китайская грамота. В общем, вы можете составить список необходимого, и мы пошлем за этим лакея. Ближайший магазин весьма далеко, но он очень постарается успеть до вечера. — Я бы хотел съездить сам. — Сэр Штурц, я понимаю, что вам тяжело вот так сразу привыкнуть к новым устоям, но все же следует… делегировать обязанности, понимаете? Вам не обязательно делать все самому. Ховард поглядел на него, как на законченного идиота. Вейганд даже моргнуть не подумал. Ну и ладно. Да, это было неразумно. Но он с самого детства вызубрил, что если хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам. Вздохнув, он все же спокойно пояснил: — Дело не в этом. Для меня важно оценить и пощупать все, что я покупаю, если это касается работы. Да и одними холстами сыт не будешь. К тому же я хочу осмотреть местность. При всем уважении, не буду же я вечность сидеть в замке. Кажется, такой аргумент был более чем убедительным. Ховард уступчиво склонил голову и, уточнив, что ему придется предупредить Вольфганга, предпочел удалиться за заказом Рейчел. А Вейганд на радость свернувшемуся в узел желудку отправился завтракать. В столовой и впрямь было уже накрыто. И не только ему. За ближним краем стола сидели уткнувшийся в книгу Франциск и понурая Эмили с телефоном, а между ними, на противоположном главенствующему месте, стоял долгожданный завтрак. Хотя Вейганд скорее назвал бы это обедом из трех блюд: пиала с аккуратно выложенными сухофруктами, крупное вареное яйцо на резной подставке, тарелка с джемовыми тостами и полная практически до краев изящная чашка, от которой еще поднималась тонкая струя пара. Вейганд питался так аж… никогда? Обычно он редко завтракал, потому что и без того опаздывал в школу, а там предпочитал перебиваться купленной по пути булочкой с водой. А сухофрукты… Боже, последний раз он ел их в детском саду. Все планировал купить потом, но тот отдел был так близко к чипсам… Все немногочисленные остатки не потравленных фастфудом клеток аж подобрались от этой картины. Вейганд быстро вернул себе былой вид, опасаясь сойти за деревенщину, и уселся за стол. Франциск моментально отложил книгу и, казалось, чуть смутился, когда вместо привычного кивка Вейганд протянул ему ладонь. Эмили отделалась молчанием. — У нее сегодня плохое настроение, не обращай внимания. Франциск мило улыбнулся, презабавно хватаясь за кисть, точно обыкновенное рукопожатие для него было чем-то невероятно важным. Вейганд, глянув на Эмили, усмехнулся: — Ретроградный меркурий? — Лицо твое. — И тебе приятного аппетита. Эмили нарочито вежливо осклабилась, поправила отделенные от хвоста прядки у висков и взялась наконец за завтрак, а не за «Твиттер». Франциск тихо шикнул. — Ее любимого актера кто-то там похитил. Вот и бесится, — пояснил он, и Вейганд понимающе покачал головой. Решено было начать с яйца. Частый (и нередко единственный) гость его ежедневного рациона, оно в долгой чистке не нуждалось. Так что Вейганд быстро перешел на тосты, попутно вылакав половину соленого чая. Он бы с радостью схватился и за сухофрукты, не поймай на себе странный взгляд Франциска. В нем не было осуждения или вроде того, однако удивления нашлось изрядно. И Вейганд не сразу понял, в чем дело. И только после заметил, что за все это время что Эмили, что сам Франциск съели едва ли по одному тосту. Это смутило его. Вейганд всегда старался есть быстро и почти не пережевывал, потому что раньше велика была вероятность попасться под горячую руку зашедшей за чем-то на кухню Реи или, что хуже, Ганса. А после, когда Вейганд уже ел в комнате, это осталось пагубной привычкой. Хотя до этого момента она и не казалась ему таковой. Франциск с Эмили же ели неспешно, смаковали чуть ли не каждый глоток чая, а Вейганд даже на немалую температуру его внимания не обращал и лил как водку — сразу в горло. Он откашлялся и, отложив так и не надкусанный тост, решил разбавить тишину: — А почему мы… едим вместе? Я думал, у каждого тут свое персонализированное расписание и все такое. — Биоритмические часы совпали, — с готовностью ответил Франциск. — Я всегда встаю в это время. — Как и все избалованные подростки. Остальные завтракают до десяти, — фыркнула Эмили, и голос ее тут же стал каким-то неприятно дребезжащим. — Что с глазами, герр Вейганд? Хочешь сказать, что Кора тоже сейчас завтракает? Не надо удивляться, я видела, как мило вы ворковали в саду. — У тебя же комната на другом конце замка. Как ты видела? Франциск недоуменно округлил глаза. Сама невинность. Даже и не понял, что это упрек. Вейганд коротко улыбнулся. — Из галереи, идиот. Эмили закатила глаза, точно это было само самой разумеющееся. Вейганд, решив не уточнять, зачем бы ей идти в галерею в столь ранний час, спросил: — А где твоя комната? — Рядом с твоей, — ответил за нее Франциск. — Это твоя рядом с его, а моя ближе к библиотеке. Первая дверь. Буду рада, если никогда не зайдешь. Эмили одарила его саркастичной улыбкой и снова взялась за завтрак. Франциск покачал головой, точно бы знал, что никакие упреки на нее ни за что не подействуют. Вейганд, уловив в этом намек, переключил все внимание на него. — Значит, твоя рядом? — Да, ты между мной и Освином. Я правее. Можешь заходить в любое время. Он улыбнулся куда искренней и аж спину выпрямил, когда Вейганд ответил тем же. Как жаль, что знакомство с Эмили не прошло похожим образом. Нет, Вейганда успел понять, что та в любом случае была бы язвительной дрянью, изо всех сил старающейся подражать матери, но с другим базисом пробить эту стену вышло бы быстрее. — Не реви только потом, — только и сказала Эмили, мельком смотря на Франциска. — Лучше уж реветь от потери друзей, чем от их полного отсутствия. Радость его тут же потускнела, и в окончательно почерневших глазах его Вейганд почти наяву увидел те болезненные воспоминания, свойственные для каждого подростка его возраста и склада. И впрямь сама невинность. Интересно, сколько раз это аукнулось ему ножом в спину? Вейганду нужно было знать, поместится ли там еще один. Франциск казался ему милой, еще неиспорченной лицемерием и расчетливостью человеческого мира копией себя из зазеркалья, но осознание того, чей он сын, висело над его шеей дамокловым мечом. Если потребуется, Вейганд пойдет и по его голове тоже. Но пока выгодно было улыбаться и терпеть все его прикосновения. Чертовы кинестетики. Необходимо было как можно быстрее подружиться. С ними обоими. Вряд ли Франциска и Эмили воспринимали здесь как себе равных, так что крутиться с ними было более чем выгодно. Это бы превратило Вейганда из мельтешащего перед глазами незаконнорожденного ублюдка в очередного подростка, присутствие которого нужно просто перетерпеть. С Франциском хорошо пошло. С Эмили стоило бы доработать. У нее ведь нет друзей, так? Значит, при верном подходе она неминуемо сломается. Вейганд видел, что маска суки еще не до конца срослась с ее лицом, а это значило, что всякие человеческие потребности вроде той же дружбы ей далеко не чужды. У него как раз был хороший повод пообщаться с кем-то из них вне замка. Краски. Стоило бы пригласить с собой Эмили, чтобы вырвать ее из зоны губительного влияния Рейчел, но у Вейганда не было казус белли. Что он ей скажет? Поехали со мной, мне нравится, как ты все время язвишь? Нет, глупо. Придется приглашать Франциска. Вейганд знал, что он точно не откажется. Кривой набросок портрета в той книжонке об этом ему явственно сказал. Так что он, приняв как можно более правдоподобный невинно-заискивающий вид, осторожно обратился к Франциску: — Я сегодня хочу съездить в город, может, составишь мне компанию? — Н-нет, прости, я не очень люблю здешний центр. — Франциск виновато опустил глаза, и брови его забавно сгрудились у переносицы. — Тем более здесь легко заблудиться, а мы оба ничего не знаем о местности. — Жаль. Я просто… Мне нужно было съездить за красками, и я думал, что ты в этом хорошо разбираешься. Да и маркеры, помнишь? Ты, как более опытный, наверняка мог бы подсказать, какие брать. А то я в этом ни черта не понимаю. Ну ладно, придется просить Вольфганга или кого другого. Вейганд делано тяжело вздохнул, осунулся и стал жевать сухофрукты. Выдержки тут же зардевшегося Франциска хватило ровно на три секунды. — Знаешь, можно и съездить. Да, мне все равно нужны были блокнот, карандаши и… Во сколько ты собирался? — Сразу после завтрака. Вейганд изломил брови и с надеждой поглядел Франциску в глаза. Если начнет радоваться сразу, то все попусту. Нужно было дать ему поверить, будто он сам пришел к этому решению. Сработало ли? Естественно. В возрасте Франциска всегда приятно получить признание своей экспертности от старшего. Даже если это блеф. Будь он хоть немногим постарше — раскусил бы в два счета, а так… Максимализм вкупе с наивностью сделали свое дело. Вейганд условился встретиться на улице через полчаса после завтрака. Франциск аж засиял, когда ему вновь пожали руку, скрепляя этот пустяковый договор. Угрюмо наблюдавшая за этим Эмили, так и не проронив ни слова, с показательно отрешенным видом снова залезла в телефон. Вейганд буквально почувствовал, как одновременно с шагом вперед сделал три шага назад. И все-таки прекрасно знал, что перед выездом их с Франциском будет ожидать очень недовольный, но все же сюрприз.