Vae victis

Вернулись они поздно. Эмили все же решила придержаться легенды и совместно с Вейгандом уговорила Франциска сходить поглядеть на «Энфилд», а после целых полчаса пешей прогулки вокруг стадиона распиналась, почему «Бундеслига» на сто очков проигрывает «Премьер-лиге». Вейганд слушал ее с полуулыбкой и даже не пытался противостоять. Было что-то… симпатичное в том, как девчонка радеет за футбол. Все, кого он знал раньше, в лучшем случае предпочитали от него отмахиваться, а в худшем — называли игрой для сальных алкоголиков на продавленных креслах. В чем-то они были правы, но обиды это не сбавляло. Ночью полил дождь. Вообще-то, он начался, когда они проезжали Бангор, но с каждым новым километром накрапывания его трансформировались в сплошной шквал водной стены. Ожидаемая плата за дневную духоту. Вейганд, шагая в дом, галантно придерживал принесенный Харальдом зонт над головой Эмили, пока Франциск плелся сзади с дворецким. Одного взгляда на окна хватило, чтобы понять, что в такое время никому и в голову не пришло бодрствовать. А потому стало несколько и совсем ненадолго совестно, что они потревожили пожилого человека в столь поздний час. Вейганд почти сразу отправился к себе, по пути разматывая бинты. Кожа под ними чесалась так, будто на нее наложили гипс, а на запястьях остались четыре бордовых следа от защелок. Вейганд болезненно поморщился, растирая отметины, чтобы разогнать кровь, и плюхнулся на кровать, где между подушек спрятался Арес. Вейганд достал его только сегодня, убедившись, что никто посторонний не войдет к нему в комнату и не застукает в обнимку с детской игрушкой. Хотелось спать. Жутко. Голова побаливала, ноги гудели, а во рту пересохло от долгих разговоров и глотка перебродившего сидра из лотка рядом с «Энфилдом». Но Вейганд все равно поднялся и сунулся в рюкзак, где предпочитал хранить старый скетчбук. Он кое-что нарисовал в подарок и в скором времени планировал его вручить. А сегодняшний день был как раз кстати — он поддатый, а значит смелый, все спят, а значит не станут виться под ногами. Прекрасно. Стоило отблагодарить Прию. Она здорово ему подсказала в первый день, и Вейганд не сомневался, что раскрыл еще не весь потенциал ее болтовни. Что той, что будущей. И потому, с тяжким вздохом замотав бинты обратно, уверенно зашагал в дальний коридор, туда, где прямо напротив комнаты Морганы в маленьком закутке ютилась лестница на цокольный этаж прислуги. Ему бы не помешала карта, однако и так ума хватало понять, что в поисках жилых комнат долго бродить не стоит. Рабочая зона наверняка там, где в доме кухня, а значит нужно искать Прию где-то здесь. Вейганд замер, прислушиваясь к тотальной тишине. Коридоры тут были еще более пугающими и напоминали лабиринт Минотавра, петляли и изгибались в самых неожиданных местах, пахли многовековой сыростью и разили отчаянием. На секунду все тело сковала паника, подстегнутая долей алкоголя и страхом перед темнотой. Вейганд знал, сколь нещадна людская фантазия, когда дело касается чернеющих на горизонте силуэтов. Он тихо вдохнул и выдохнул. Отвел взгляд от длинного узкого тамбура, в конце которого замерла перекошенная фигура великана, коротко зажмурился и посмотрел точно вперед. Он стоял у первой ступени закругляющейся лестницы, так что смотрел во фронтовую сторону дома, хотя вышел из фасадной. У дальней стены, проходящей прямо под той, что отделяла библиотеку от коридора и чьей-то комнаты, стройным рядком белели двери. Выглядели они так, будто их поставили только вчера, однако по стилю было понятно, что в самом деле возраст их насчитывает без малого полтора века. Две двери хранили гробовое молчание, но под третьей, дальней по коридору в противоположную от тамбура сторону, струилась тонюсенькая полоска желтого света. Вейганд тихо, стараясь эхом по кафелю не выдавать своего присутствия, шагнул ближе. На дверях, там, где обычно располагается глазок, были вколочены подставки под пластинки с именами. Вейганд ухмыльнулся. Он бы потратил хренову тучу времени, стань ломиться в чужие двери со странными вопросами, так что был готов целовать своей фортуне ноги за столь четкое попадание. Полоска света дрогнула, когда он тихо, но все же настойчиво стукнул по косяку. Послышались приглушенные шаги, звяканье старомодной щеколды и едкий скрип петель. Прия сонливо терла обрамленное выпавшими из небрежного хвоста прядями лицо со следом от синей пасты на щеке и первое время смотрела куда-то в пустоту, будто не понимала, зачем вообще подошла сюда. — Я невидимый? — шутливо уточнил Вейганд, плотнее прижимая к боку скетчбук. Пусть с короткой задержкой, но Прия все же весело хмыкнула и уступила ему проход. Снова звякнула щеколда. — Приходится замыкать, чтобы избежать визитов Анхелы, — пояснила Прия. — У нее дурная привычка врываться к нам в комнаты, а так хоть из-за двери орет. — Klar. Вейганд подбадривающе улыбнулся и осторожно прошелся по комнате. Убранством та не блистала: платяной шкаф цвета ржавчины, венчаный стареньким сколотым зеркалом заваленный косметикой комод, некрупный письменный стол и почти армейская кровать со свернутым одеялом в стиле пэчворк. Все это было придвинуто к разным стенам, но места посредине все равно оставалось мало. Внимание привлек стол. На нем стояла единственная в комнате лампа, похожая на те, что в прошлых веках были в библиотеках, и лежали учебники с крупной тетрадью на спирали. Вейганд быстро пробежался по аккуратно подчеркнутым маркерами заметкам. Английский. — Для визы нужно будет сдавать экзамен, я готовлюсь, — с какой-то печальной улыбкой проговорила Прия, присаживаясь на угол стола. — Не смотри так. Мне нужна виза на проживание, а пока только рабочая. — Легче было выскочить замуж, — хмыкнул Вейганд. — Были бы кандидаты. Беседа заглохла. Прия глядела на него в немом ожидании. Воспитание и рабочая этика не позволяли ей начать выпытывать у него, какого черта он завалился к ней в час ночи. Вейганд сунулся за скетчбуком. — Я тут кое-что сделал для тебя и никак не мог выбрать нормальный момент, чтобы отдать. — Поэтому решил ночью? Глаза Прии характерно блеснули, хотя на губах играла смешливая ухмылка. Вейганд отмахнулся. — Было бы лучше, заявись я к тебе в комнату днем, когда вокруг ошиваются Ховард с Анхелой? — Туше. Прия снова ухмыльнулась, но теперь ухмылка ее быстро превратилась в улыбку. Вейганд все же смутил ее — либо визитом, либо обещанным подарком, либо и тем, и другим. Лучше бы успеть сменить эту эмоцию на благодарность, потому что смущение имеет плохую черту перерастать в напряжение, а сейчас это было ни к чему. Вейганд открыл нужную страницу в скетчбуке. Это был портрет, аккуратно отделенный полосами от краев, чтобы удобней было вставлять в рамку. Сначала он планировал сделать простой набросок и залить монотонными синими и красными тонами, чтобы лицо Прии смотрелось греческой статуей, но после… Это не подходило ей. Она не чувствовалась гречанкой, в ней не было той утонченности, присущей даже статуям воительницы Афины, а потому после недолгих раздумий Вейганд остановился на угле. Линии с ним получались рубленными, тени жесткими, а эффект — резким. Можно было попробовать и тушь, но она бы не передала весь спектр. Прия была индианкой, а Индия ассоциировалась у Вейганда с остротой и страстью, что безвозвратно исчезала в утонченной стерильности. — У тебя очень хара́ктерное лицо, — с деланной неловкостью начал Вейганд, вручая отделенный от спирали рисунок. — Я бы попросил тебя позировать, но Анхела не одобрила бы. — Она бы решила, что я напросилась на это, чтобы отлынивать от работы, — с широкой улыбкой закивала Прия. Восторженный взгляд ее все не отрывался от собственного лица. Пожалуй, для нее никто ничего подобного раньше не делал. Так что Вейганду повезло. Будь он очередным из толпы поклонников, отделался бы сухим «спасибо». — Раз уж я здесь, а Анхелы поблизости нет… Как насчет еще одного портрета? Угля с собой не прихватил, но у тебя неплохие карандаши, как вижу. — Предложение заманчивое, но… Я выгляжу ужасно. Прия нервно коснулась упрятанного за ухо карандаша и указала на одежду. Рабочая блузка вся измялась, на закатанных рукавах виднелись пятна от ручки, а подол с одной стороны забился за резинку коротковатых шорт. Вейганд многозначительно хмыкнул и, оставляя скетчбук в покое, как можно более грациозно подался вперед, чтобы оказаться прямо перед Прией. — Ну не скажи. В небрежности, знаешь ли, своя особая красота. Да, девушка с тщательно уложенными волосами прекрасна, но и с взъерошенными — тоже. Разная энергия. В хаосе ее много больше, так что рисовать нечто невычищенное гораздо приятней — много деталей, теней, настоящих, неподдельных эмоций. Он легко обвел ладонью контур ее тела и почти почувствовал, как под кожей начинает вибрировать ускоряющееся сердцебиение. Короткая хищническая ухмылка тронула его губы. Не стоило перегибать. Вейганд играючи медленно вытащил из волос Прии карандаш и отступил на шаг. — Так… позволишь? Конечно, она кивнула. Было почти жаль, что флирт прошел так легко. Парочка препятствий вовсе не помешала бы. А то Вейганд уже начинал много о себе думать. Он предложил Прие место на постели, когда сам уселся на стул и стал подбирать удобную позу, чтобы сделать первичный набросок. Ему бы стоило перенести его на холст. В конце концов он ведь не солгал — в беспорядке, что царил в комнате и в образе Прии, был свой непередаваемый шарм, и картина, если удастся вшить в нее хоть каплю атмосферы, сулила получиться замечательной. — Ты не устал? — осведомилась Прия минут через десять. — Это у тебя надо спрашивать, — улыбнулся Вейганд, не глядя подтирая неудачную линию. — Если хочешь, можем сделать перерыв. — Не отказалась бы. А то, знаешь… негостеприимно как-то вышло. Пришел — и сразу за работу. — Я сам ее предложил. — А я предлагаю кое-что еще. Прия загадочно улыбнулась и, ненадолго перевесившись через кровать, чем-то звякнула. Вейганд заинтересованно вытянул шею ровно в тот момент, когда из-под постели показалась небольшая упаковка с… пивом. — Мне стоит сдать тебя Анхеле. — Он рассмеялся, тут же подскакивая к такому неожиданному, но невероятно приятному сюрпризу. — Но я готов обменять молчание на баночку темного. — Нам повезло, что в дождь тут жуткие сквозняки. Прия вручила ему банку, и только тогда он понял, о чем речь. Пиво было таким холодным, будто его только-только вытащили из холодильника. Вечер принял куда более приятный оборот. Прия тихо включила ненавязчивую музыку на телефоне, достала заначку из снеков и, вручив усевшемуся напротив нее в изголовье Вейганду подушку для мягкости, стала болтать о всякой всячине. Пиво вдохновило ее даже больше, чем портрет. Вейганд не расстраивался. Его пиво тоже вполне вдохновляло. Однако всякое вдохновение имеет пределы. Особенно если они очерчены банками по ноль-пять. — В голове только гудит, — пожаловался Вейганд грустно рассматривая истощенные запасы. — Вот бы еще. — На кухне целый склад, — протянула Прия, к тому времени окончательно расслабившаяся и с подушки перебравшаяся лежать ему на вытянутые ноги. — Каждый раз смотрю на эти сокровища и думаю — черт, хоть бы бутылочку. Но хрен кто из этих снобов пожалует простой горничной даже жалкого вина. Она нервозно оскалилась стене и продолжила бултыхать на дне последней банки глоток пива. Вейганд хотел в шутку одернуть ее тем, что он, вообще-то, чисто номинально тоже один из «этих снобов», но голову его в ту минуту заняла поистине гениальная идея. — Ты же должна выполнять любые просьбы начальства, да? — Прия угрюмо поддакнула. — А я, как член семьи, тоже твое начальство? — Ну да. — Тогда я требую бутылку вина. — Он пьяно расхохотался. — И бренди. И виски. И всю алкогольную карту этого сраного дома, чтоб ему под землю провалиться. Прия встрепенулась. Она больно уперлась Вейганду в копчик ладонью и привстала, чтобы разглядеть хоть каплю разумности в его покрасневшем от выпивки лице. Вейганд только заулыбался шире и вскинул брови, приглашая себя похвалить за столь великолепную задумку. — Ты серьезно? Я должна… принести тебе вина? — Да, я, как член династии Грипгоров, приказываю тебе принести мне шардоне с двумя бокалами. Именем маркиза Англси и его суки-жены! Вейганд торжественно выбросил вверх кулак, и Прия, рассмеявшись так громко, что в следующую же секунду в нервном возбуждении схватилась за рот, с таким же энтузиазмом откликнулась: — И ублюдка-сына. — Всех пятерых сыновей! — кивнул Вейганд и помог ей выровняться на ногах. — Четырех. — Прия все равно повисла у него на шее и первое время передвигалась исключительно так. — Роберт… спился. Какая ирония. Вейганд для виду хохотнул, сдвигая щеколду, а после с напускным пренебрежением уточнил: — Так он спился? — Ну, типа того. Я не знаю. Я всего год здесь работают. Говорили, что его сгубил алкоголь. Наверное, подох от цирроза или вроде того. Обычно про таких так и говорят. Прия отмахнулась и бесстрашно пошаркала прямо в темноту. Вейганд передернул плечами. Пиво отняло у него значительную часть здравого смысла, но он все же помнил, как Кора говорила, будто бы Фредерик пристрастился к алкоголю не один, а с братьями. И говорила с таким злостным возбуждением, что сразу становилось понятно — это касалось и ее тоже. Все-таки она была женой Роберта. Черт, очевидно же. Вейганд едва по лбу себя не шлепнул. Кора молодая, Роберт, если верить портрету, тоже далеко не ушел. Все сходилось. Но оставались еще вопросы — почему Грипгоры позволили вдове жить в доме и даже стали считать семьей? И кто такой, мать его, Леонард? — Ты идешь? — эхом пронеслось по стенам. Вейганд, набравшись храбрости, шагнул в темноту. Выпивка находилась на складе, совмещенном с другими помещениями вроде столовой для прислуги и закутка с гигантской доской. Заинтересовавшийся Вейганд, отпуская Прию вперед, щелкнул случайно нашаренным выключателем и в свете крохотной желтой лампы уставился на стену из поблескивающих ключей. Здесь было… все. Вообще все, если не брать в расчет пустую петельку с надписью «кабинет». Ключи от каждой комнаты замка в единственном экземпляре болтались прямо перед его носом, точно награда в видеоигре. Вейганд сунулся в карман. Ключ от его комнаты тоже был — прятался вверху под затертой надписью «маркиз А.» Дубликат для горничных. Они не станут им пользоваться, если запретить убираться вне ведома. Как сделал Фредерик, чей ключ висел под соответствующей надписью. Вейганд поглядел на распластанный по ладони ключ. После на доску. Снова на ключ и снова на доску. Поднял руку. Приложил свой ключ сначала к первому попавшемуся, а после к ключу Фредерика. Идентичны. В таком свете — абсолютно идентичны. Даже днем здесь не будет достаточно солнца, чтобы заметить различия. Пальцы сделали все сами — с такой скоростью, что он и обдумать ничего не успел. Вейганд сунул ключ обратно в карман. К Фредерику не ходят без разрешения. Никто не узнает, что теперь под его подписью висит ключ от совершенно другой комнаты. Вейганд выдохнул. Он думал, что пульс пробьет ему виски, но пиво сделало свое дело — он даже нервной дрожи не ощутил. Снова щелкнул выключатель. Нужно было поскорей скрыться с места преступления. Прия как раз вовремя высунулась из арки склада и с игривой улыбкой продемонстрировала две заманчивые бутылки. — Кажется, сэр Грипгор просил шардоне и пино-нуар, так? — Какая отвратительная халатность! Вообще-то, в списке был еще и мальбек. Прия театрально ахнула, неуклюже поклонилась и, всучив Вейганду бутылки, отправила на поиски недостающей части заказа. Вряд ли они столько выпьют, но в благодарность за пиво хотелось оставить новую заначку. — Я там доску с ключами видел, — тихо, чтобы слова эхом не дребезжали от стен, проговорил Вейганд после, когда они вместе шли до комнаты. — Вам их что, как в фильмах по одному выдают или вроде того? — Раньше, говорят, Анхела или Ховард выдавали, а сейчас всем плевать. Схватила и пошла убирать, нечего церемониться. Дел и так дохрена, особенно теперь. — Особенно теперь? Это из-за приезда всей семьи? — Не только. Сейчас же летний период, тут балов будет — не оберешься. А этот придурок Джо, что б его, заболел прям перед грядущим. — Прия цокнула и болезненно поморщилась. — Мне два часа пришлось таскать ящик со сраной отравой для плюща, потому что он, видите ли, решил гульнуть со своей подружкой под дождем и — как неожиданно! — слег с ангиной. Кретин. Отрава… звучало отлично. Даже маняще. Как вкус игристого вина на корне языка. Вот бы неловко вышло, перепутай кто-нибудь эту отраву с водой в автоматическом поливе для любимого сада Морганы. Вейганд мечтательно причмокнул. Да, очень, очень жаль… И все же в словах Прии была и другая часть, заинтересовавшая его куда больше. — Подожди… балов? — Ну да. Аристократы же чокнутые, забыл? Любят собираться на всяких штуках вроде скачек или вечеринок друг друга. А еще любят громкие словечки типа «бал» и «прием». Звучит куда лучше, чем «попойка» и «перетирание костей всей сворой». Моргана тоже таким увлекается — две летних встречи из десяти проходят здесь. Хорошо, что габариты дома не позволяют остаться на ночь. Я б умерла за этими придурками комнаты драить. Прия усмехнулась и плюхнулась на кровать, вытягивая наверняка гудящие после дневной беготни ноги. Вейганд аккуратно примостился с краю и стал возиться с пробкой. Прия благоразумно прихватила штопор, однако и с ним дело достаточно долго шло туговато. — Знаешь, — проговорила Прия, когда Вейганд стал разливать по бокалам вино, — мы с тобой сейчас как Рональд. — Хитростью воруем провизию? — Зарабатываем цирроз. — Она смешливо отмахнулась. — Он пьет, вот я о чем. Мне каждый божий день приходится таскать ему тяжеленный поднос с бренди. Ритуал у него, видите ли. В десять сраных вечера. А мой рабочий день заканчивается в шесть, чтоб ты знал. Он поддакнул для вида и приложился к бокалу. Ключ от чужой комнаты все еще горел в кармане, а на плече вовсе не легким грузом висела Прия, но Вейганд постепенно расслаблялся. Этот день его утомил. С улицы доносились стук дождя и плеск воды, медленно собирающейся в гигантские лужи, желтый свет навевал дрему, а мерное дыхание Прии, вскоре окончательно провалившейся в сон, походило на метроном. Вейганд прикрыл глаза лишь на секунду, любовно поглаживая бортик бокала. Секунда завершилась болезненным жжением в пальце. Вейганд вздрогнул и тут же вскочил, обнаружив у себя на коже жирного клопа. Остатки вина из бокала расплескались по полу и стали похожи на кровавую лужу. Клоп, лишившись ужина, спокойно пополз к Прие. Вейганд метнулся из стороны в сторону. Он сталкивался с этими тварями раньше и прекрасно знал, что убить их простой бумажкой не выйдет. Их хоть ножом протыкай и учебником бей — живут и ползают себе дальше. Да и на пружинистой кровати вряд ли вышло бы придавить, так что… Вейганд с выражением какого-то первобытного азарта схватился за пустую упаковку из-под мятных конфет. Верх ее снимался, а в пластиковом прозрачном корпусе с легкостью бы уместилась парочка кровососов. Вейганд ловко улучил момент, когда клоп, наевшись, пополз дальше, даже не видя на своем пути ворота будущей тюрьмы. Щелчок крышки, и маленькая дрянь оказалась зажата в тиски. Прия сонно заворочалась. — Что ты… Господи! Она отпрянула, стоило потрясти перед ней добычей, и нервно стала чесать место недавнего укуса. Вейганд пьяно заулыбался и стал любоваться поимкой. — Ты его с кровати поймал? — жалобно запищала Прия, поняв, что три волдыря на коже появились не просто так. — Да и… Не двигайся. Потемневшие до болотистого цвета глаза Вейганда блеснули злым весельем. Прия задрожала, но все же послушно притихла, с небывалой паникой во взгляде наблюдая за тем, как второй ничего не подозревающий клоп со стены переползает к собрату. — Их же на прошлой неделе потравили, — захныкала тут же вскочившая Прия, прижимаясь к нахохлившемуся от гордости Вейганду. — Значит, не заметили гнездо. Эти твари плодятся быстрее кроликов и на еду ползут похлеще акул на кровь. — Вейганд успокаивающе погладил ее по голове. — Если травили порошком и осталась немного — насыпь под матрас и по щелям. Пованивать, конечно, будет, но хоть тащиться сюда перестанут. Прия благодарно закивала. Вейганд, проверив стойкость крышки, сунул барахтающихся клопов в карман. Миссию можно было считать выполненной. Стоило идти в комнату. — Иди осторожно, ладно? — сказала Прия, щелкая щеколдой. — В дожди Моргане обычно не спится, так что есть шанс нарваться на неприятную встречу. — Она бродит по коридорам? Как привидение? — Нет. Сидит в саду. Но может возвращаться оттуда и попасться на глаза. Ее комната прямо напротив комнаты Фредерика. То есть… Да, прости, забываю, что ты не знаешь. Напротив лестницы. В общем, аккуратней. И, Вейганд… — Она окликнула его у самого порога и, порывисто подавшись вперед, быстро чмокнула в щеку. — Спасибо за портрет и компанию. Мне давно не было так весело. — Взаимно. Вейганд кивнул и, подмигнув в ответ на смущенную улыбку, пошагал к лестнице. Он планировал только вручить портрет, чтобы вселить Прии естественное желание дать что-нибудь взамен, но вышло все много лучше. Теперь они были товарищами по рюмке, а это порою значит куда больше банальной дружбы. В темном коридоре было тихо. Со стороны вестибюля по полу полосками лежал лунный свет. Где-то очень далеко что-то скрипело. Вейганд подкрался к самой двери Морганы и приложился ухом к замочной скважине. Никаких звуков. Она была в саду. Либо не дышала во сне. Второе вряд ли. Вейганд едва сдержал пьяный смешок. В кармане барахтались клопы. Он осторожно дернул ручку. Глупая старая карга — опасно не закрывать двери, когда в твоем доме завелся враг. Вейганд напряженно оглядел петли. В темноте сложно было разобрать, но недоверия те не внушали. И не зря. Никакого шума не последовало, когда Вейганд толкнул тяжеловесную дверь. Комната пустовала. Окна не были зашторены, и все немалое пространство освещалось синим светом выглянувшей из-за мрачных туч луны. По стеклам хлестал дождь. Вейганд храбро шагнул вперед, и отзвуки подошв скрылись в природном стуке. Кровать Морганы была поистине огромной и занимала добрую долю длиннющей стены. Вейганд расплылся в шакальем оскале и засунул руку в карман. Маленький подарок для хозяйки большого дома. Вейганд прикрыл за собой дверь и прислушался. Там, откуда слышался скрип, все затихло. Он осклабился в последний раз и так же бесшумно зашагал к себе.