Vae victis

На следующее утро его тоже разбудили. Правда, в этот раз гораздо приятней. Кора, легко касаясь теплыми пальцами его предплечий, оставила короткий поцелуй прямо за ухом и тихо проговорила что-то про гостиную. Вейганд не очень понял, но противостоять не смог. Он лениво собрался, чмокнул в лоб досматривающего седьмой сон Лео и, еще ничего не подозревая, вынырнул в вестибюль. И вот тут-то до него дошло, в чем было дело: широкие главные двери были раскрыты нараспашку, у лестницы помигивала шашками полицейская машина, а на ступенях Ховард распинался перед небольшой толпой угрюмо-серых мужчин, возглавляемых карикатурным типом в плаще. Время едва дотягивало до десяти утра, но ощущение было такое, будто день уже активно клонится к закату. Солнце на свинцовом небе заволокло тучами, порывистый ветер омывал застывшие лица статуй, в воздухе витало очевидное напряжение. И самое главное — стояла тишина. Гробовая, как будто кто-то выкрутил звук на минимум. Давящая. Вейганд поежился, заправил выпавший край футболки под перекрученный ремень и оглянулся на Ховарда. Лицо у того было такое, будто в дом к нему ворвались самые настоящие грабители, а пышущий гневом взгляд упирался главному прямо в переносицу. Вряд ли он мог ответить Вейганду на весь тот ворох вопросов, что успел возникнуть у него в голове. Наряду с ними там разгорался страх. Пока он был просто опасением — здравым и расчетливым, не затмевающим разум. Но только пока. Вейганд знал, что еще немного, и сам накрутит себя так, что добровольно пойдет сдаваться полиции. — Сюда, — тихо позвал выглянувший из гостиной Вольфганг. — Не стой на сквозняке. Вейганд невольно улыбнулся. Вольфганг если не знал наверняка, то определенно подозревал, что сын его имеет не последнюю роль во вчерашнем спектакле, но при этом беспокоился только о том, что того протянет ветром. Бросив последний взгляд на активно что-то доказывающего Ховарда, Вейганд двинулся к плотно закрывшимся за его спиной дверям. И тут же замер, не готовый к распростершейся перед ним картине. Здесь были… все. Те, кто еще остался. Еще взъерошенный после сна Вольфганг в нетерпении расхаживал за диванами, то и дело бросая угрюмые взгляды на зеленеющий за окнами сад. Обыденно запакованная в выглаженный костюм Рейчел беспокойно стучала ногой в кресле. Устроившаяся на диване меж отливающих золотыми нитями подушек Кора лениво перелистывала взятую наспех книгу. Посеревшая от стресса Анхела статуей стояла у стеллажа. В самом углу комнаты, смежив два оставшихся с праздника стула, чуть ли не в обнимку сидели сонные Эмили и Франциск. Тишина стояла звенящая. Редкий шорох страниц напоминал скрип перевозящих артиллерию телег. Мельтешения Вольфганга походили на неустанную стрелку маятника. Нога Рейчел тряслась, как при землетрясении. Один Франциск умиротворенно сопел на плече у сестры. И Вейганд решил, что сконцентрироваться лучше на нем, чтобы не сойти с ума раньше времени. Кора кивком пригласила его сесть рядом и тут же, едва он успел опуститься на диван, уложила ноги ему на колени. Послышалось равнодушное цыканье Рейчел. Вейганд, краем глаза уловив немое осуждение Анхелы, беззвучно усмехнулся и провел рукой по напряженной икре. И только потому понял, что расслабленность Коры напускная. А если даже она переживала, то дело и впрямь плохо. — Мы здесь из-за полиции? — уточнил он, оглядываясь в первую очередь на отца. Тот понуро кивнул. — Инспектор Грант попросил всех собраться в одном помещении, — роботизировано отчеканила Анхела, и голос ее дрогнул разве что на секунду. Все не смогли, подумалось Вейганду с удовольствием. — Это который в плаще? — продолжил он. — А он точно полицейский, а не актер? А то я, кажется, видел его примерно… в тысячи сериалах. Он переглянулся с Корой. Та улыбнулась, прикрывшись с книгой, и чуть толкнула его ногой, чтобы замолчал. Веселье — не лучший выбор, когда речь идет о смерти человека. Даже если человек этот был откровенно так себе и вполне заслуживал того, что с ним произошло. — Обязательно спроси его об этом, — едко улыбнулась Рейчел, стрельнув в его сторону уничижительным взглядом. Вольфганг тут же замер, давая понять, что последующие слова аукнуться ей новой встречей со столом. — Надеюсь, они быстро управятся, — тихо проговорил он после короткой паузы. — Управятся? — не понял Вейганд. — Они должны обыскать замок, — ответила Кора, многозначительно поднимая брови. — У них есть ордер, — буркнула Рейчел. — Ховард сказал. Стервятники… Будьте уверены, что уже завтра фотографии комнат будут в той захудалой местной газетенке. — Тебе-то какое дело? Вольфганг одарил ее недобрым взглядом. Рейчел аж приосанилась. Лицо ее, еще местами коричневатое от не сошедших ссадин, засветилось изнутри. — Это ведь теперь мой замок. Я не хочу, чтобы всякий сброд обсуждал мою мебель. — Не беспокойтесь, большую часть времени они будут обсуждать вашу роль в смерти экс-графа. Кора расплылась в обаятельной улыбке, эффектно перелистывая страницу. Вольфганг весело хмыкнул одновременно с Вейгандом. А потом хмыкнул еще кое-кто. Дверь снова хлопнула. Суровый Ховард, облив инспектора последней дозой презрения, остановился параллельно Анхеле с таким видом, будто в любой момент был готов схватиться за кочергу у камина и проломить Гранту его непутевую голову. Тот же, откинув полы серого плаща, глядел на всех тяжелым, испытывающим взглядом, словно ждал, пока кто-то не выдержит и признается в содеянном. Но все молчали. И только Франциск что-то шептал сквозь сон на французском. Кажется — Вейганд не мог разобрать до конца, — он хвалил свою лошадь за выигранный конкур. — Все собрались? — хмуро уточнил Грант, и взгляд его завис на Вольфганге. Вероятно, именно его он мысленно назначил хозяином замка. И Рейчел, думалось Вейганду, была вне себя от этого. — Все, кроме Леди Грипгор, — ответила за трясущегося от злости Ховарда Анхела. — И нет, мистер Грант, вы не можете переговорить с ней после. — Знаю. Мистер Батлер сказал мне, что она… э-э… больна. — Инспектор махнул рукой и снова откинул стегнувший его по голеням подол плаща. — Это и не нужно. Переговорить я хочу с вами. Он еще раз обвел всех тяжелым взглядом, а после сунул руку к внутреннему карману. Свернутые в трубочку листы тут же привлекли всеобщее внимание. Грант, казалось, пришел от этого в восторг. До этого интерес собравшихся к нему был крайне скуден. — Думаю, вы все поняли, что собрал я вас по поводу смерти вашего… э-э… По поводу смерти графа Аксбриджа. Убийства графа Аксбриджа, точнее. — Он умер от сердечного приступа, мистер Грант, — беспристрастно отметила Рейчел, переложив ногу на ногу. — Болезнь, конечно, ужасная, но убийством это называться недостойно. — В том-то и дело, леди… э-э… миссис Грипгор. Граф Аксбридж умер не от сердечного приступа. Воцарилось долгое молчание. Вольфганг наконец прекратил нарезать круги и замер, прислонившись бедром к вензелям диванной спинки. Кора отняла книгу от лица и снова чуть пихнула Вейганда, чтобы тот прекратил строить из себя каменную статую. Эмили аккуратно качнулась. Ховард побелел еще больше и явно намеревался спорить. Но вместо этого заговорил, очнувшись, Франциск. И голос его звучал шелестом ветвей под легким ветерком. — Что? Но это… это неправда. Врачи сказали, что у него сердце остановилось. Он болел. Много болел. Ничего удивительного — так они сказали. Если не вчера, то через год… Он шумно сглотнул и беспомощно поглядел на Эмили и окоченевшего Вейганда. Тот нашел в себе силы только пожать плечами и крепче вцепился в руку севшей Коры. Эмили же странно покачала головой, точно знала, к чему все идет. — Сэр… э-э, лорд Грипгор, у графа Аксбриджа и впрямь остановилось сердце, но смысл здесь в том, от чего оно это сделало. И нет, не от болезни. Это была… — Грант с громким хрустом тряхнул бумагами и стал остервенело шелестеть страницами. Рассеянный взгляд его бегал от строчки к строчке. — Так-так, мышьяк, незначительная доза кадаверина, но это естественно после стольких часов… А, вот, синильная кислота. Сердце вашего отца остановилось, потому что вместе с бренди кто-то отправил ему ядовитый презент. Он победно хрустнул бумагой второй раз и поглядел на всех так, словно следом должны были раздаться овации его метко выбранному определению. Но тишина только усилилась, стала какой-то… гудящей. Словно в воздухе повис гул сотен тысяч мыслей, в ту минуту одновременно роящихся в каждой из голов. — Мышьяк? — пролепетала Эмили, словно маркером подчеркивая догадку Вейганда. — Вы сказали… мышьяк? — А… да-да, мышьяк. — Грант еще раз перелистнул страницы, будто желал убедиться. — Доза большая, но не смертельная. Граф Аксбридж бывал на вредных предприятиях? У вас есть в округе несколько, если он был соучредителем или хотя бы проявлял интерес… Он мог накапливаться постепенно. Да, знаете, так, скорее всего, и было. Иначе граф бы заметил. Такое обычно не пропускают. Грант пропустил короткую улыбку, довольный своей шуткой. Челюсти Рейчел сжались, как у упустившей добычу акулы. Франциск сделался еще бледнее и коротко вздрогнул, когда ожившая статуя Анхелы сочувствующе уложила сухие ладони ему на понурые плечи. Конечно, мышьяк… Рональд так любил конфеты, что даже перед смертью успел налопаться ими вдоволь. Как и каждый день до этого, когда услужливые лакеи приносили ему хрустальную конфетницу со скругленной пирамидой. И даже вкус, под покровом своим скрывающий крохотную тайну, не казался ему странным. Кора обещала Вейганду. Обещала и Вольфгангу, в ту минуту тоже мельком, чтобы не привлекать внимание, посмотревшему на них. Обещала и сделала, так и не сказав Вейганду правды, чтобы волна ярости не захлестнула его еще больше. Она давно догадалась. Может, даже на следующий день. Но не рассчитала, что Рональд в безумии своем превзойдет все прочие низости, накликав на себя гнев сразу нескольких людей. Какая ирония… Насколько нужно быть плохим человеком, чтобы тебя отравили сразу трое? А в том, что это было так, Вейганд уже не сомневался. Как не сомневались и все прочие в комнате. Как только Грант вошел в гостиную, каждый здесь знал, чье имя назовут последним. Оставалось только подтолкнуть инспектора в нужное русло. Но заняться этим стоило тому, кто был поистине непричастен. — Может, его все же убил мышьяк? — предположил Франциск, хватаясь за дрожащие руки Эмили. — Нет-нет, это точно была синильная кислота. — Грант замахал руками и в доказательство потряс бумагами. — Разовая доза, приведшая к остановке сердца. Вероятно, граф Аксбридж был отравлен бренди. Как я и сказал. Мышьяк, быть может, лишь незначительно ускорил процесс, но в целом… Кто-то подлил отраву в напиток, и именно этого его и убило. Он закивал, точно бы надеялся, что от этого Франциску станет легче. Но тот осунулся еще больше, словно считал, что вина за убийство отца лежит на нем. Вейганду хотелось тронуть его за плечо и сказать, что это не так, что Рональд, если так подумать, вполне заслужил эту судьбу. Но он так и остался сидеть, держа выдохнувшую Кору за руку, и все думал о том, что может сказать или сделать, чтобы напрягшаяся одновременно с ними Рейчел не вышла сухой из воды, как делала то многие годы до этого. — Вы пришли, чтобы сообщить это? — чуть ли не прошипел Ховард, подавая Франциску воды. Казалось, он только и ждет, чтобы вменить это Гранту. — Если у вас нет подозреваемых… — Как это — нет? Вот же они. — Грант смешливо фыркнул и обвел комнату рукой. — Я должен опросить всех. Может, никто из вас и не убивал графа Аксбриджа, но точно что-то видел или знает. — Нет! — Ховард с силой стукнул по столику с какой-то жутко старой лампой. Зазвенели хрустальные слезы на ее абажуре. — Никто из этой семьи не стал бы… — Это Рейчел, — прервал его гулкий голос Вольфганга. Все взгляды тут же устремились к нему. — Рейчел это сделала. Мышьяк, синильная кислота… Видимо, первое не давало нужного результата, вот она и пошла ва-банк. Короткая пауза. Вейганд медленно повернул голову в сторону отца, чувствуя, как начинает болеть лоб. Ховард так и замер, обомлев, а кулак его словно бы врос в стол. Эмили беззвучно ахнула, и Анхеле пришлось класть руку и ей на плечо. Вольфганг же глядел на всех равнодушно, и лишь изредка губы его кривились, изгибаясь то ли в усмешке, то ли в отвращении. Грант в неловкости прочистил горло, но так и не сумел вставить и слова. Очнувшаяся от шока Рейчел приподнялась, будто сгусток завихрившейся тьмы: — Да как ты… — Она уже делала это, — поперек заговорил Вольфганг, снова беря бразды всеобщего внимания. — Дважды. Она пыталась убить моего сына, отравив его мышьяком. Он был в конфетах. Каждый здесь подтвердит. Он неведомым образом поглядел на всех одновременно так, что не съежиться не получилось. Вейганд узнал это лицо — бледное и жесткое, яростное, какое бывало у Вольфганга в комнате Освина и в тот день с Рейчел. Такое, какое, вероятно, бывало у него каждый день до их встречи. Вейганд посмотрел на остальных. Кора и Франциск кивнули с готовностью. Эмили лишь на мгновение замялась, но все же покачала головой, глядя инспектору прямо в глаза. Анхела тоже шевельнулась, но тут же замерла под испепеляющим взглядом Ховарда. Рейчел перекосилась в лице, так и не найдя слов. — Первый случай был несколько лет назад, — продолжил Вольфганг. — И тоже с конфетами. Вы проверили те, что были у Рональда? Я видел фужер вчера. Наверняка в конфетах мышьяк. Рейчел так и делала. Травила его постепенно, чтобы потом нельзя был найти следов. Вы можете запросить бумаги в местной клинике. Там есть подтверждения обоих этих случаев. К сожалению, в полицейском участке таковых не отыщется. Маркиза постаралась. — Он зло усмехнулся. — Так что давайте, инспектор, надевайте на нее наручники и вперед. Все здесь должны уже переправляться через Ла-Манш, а не ждать, пока следствие доберется до очевидного. Он выпрямился и сложил руки на груди, точно всеми силами старался показать, что вне зависимости от решения Гранта под Ла-Маншем они все же проедут. Воцарилась новая недолгая тишина. А потом инспектор Грант сказал: — Я все равно должен опросить всех. — Он внимательно поглядел на бледную Рейчел. — Начнем с вас, леди Грипгор. А потом, э-э… — Я, — проговорил Вольфганг, — потом я. Это будет честно. А теперь отпустите детей по комнатам, Грант. Имейте совесть. У мальчика отец умер, незачем ему это выслушивать. Грант помялся, но все же согласно покачал головой, предупредив, что во время обыска в комнаты все же лучше не ходить. Вейганд поднялся первым и так резво, что едва не снес коленом журнальный столик. Кора схватила его за руку, чтобы не наделал глупостей, и пропустила вперед пошатывающегося Франциска с придерживающей его за плечи Эмили. Анхела вышла следом, обещая принести чаю для успокоения. Ховард заявил, что не сдвинется с места и проследит, чтобы Грант не позволял себе лишнего. — Потом вы, молодой человек, — бросил инспектор, и Вейганду пришлось обернуться у самых дверей. — Расскажите про отравление. Он что-то пискнул. На секунду та паникерская часть его сознания считала слова Гранта совершенно иначе. Сердце больно стукнулось о грудину и провалилось куда-то в ноги. И только вид Вольфганга сберег Вейганда от падения ничком. Он глядел на него так, словно все прекрасно понимал. Словно предложение его имело куда больший смысл, нежели банальная честность. Он давал ему время. Двери гостиной захлопнулись. Вейганд снова оказался в вакууме замка, обдуваемый колючим ветром. Тучи только сгустились. Вдали что-то ухало. Еще немного, и должна была разразиться гроза. Такая же, какая была в день смерти Рональда. Вейганд вперил рыбий взгляд в распахнутые двери. Ветер трепал его по бледным щекам. Остро пахло травой и озоном, как в поле. Земля постепенно начинала уплывать из-под ног. Ему надо было что-то придумать. Что-то очевидное. Что-то… Он же был там. Приносил бокал. Отпечатков нет, но есть Прия. Прия… Там была Прия. Это могло бы… — Вейганд! — Кора больно щелкнула его по щеке. — Посмотри на меня. Ты знаешь, что скажешь? Они стояли в зале между вестибюлем и столовой. Франциск ютился в оставленном с праздника кресле и медленно потягивал принесенный Анхелой чай. Вертящаяся рядом Эмили то и дело незаметно капала в него из своего бокала с ликером для большего эффекта. Сама же Анхела вернулась к дверям гостиной, чтобы составить компанию напружиненному Вольфгангу. Тот отказался идти следом за сыном, повторив то, что уже однажды сказал ему — чем меньше он знает, тем лучше. — Понятия не имею, — честно признался Вейганд. — Я ведь вышел тогда, вечером. Помог Прие отнести бокал. Я был… Я был там, Кора. Но он еще был жив. Он шумно сглотнул, едва сумев выговорить последнее предложение. Кора и так знала, что он причастен. Полагала, что Вейганд был последним, кто видел Рональда живым. Однако ей и дела не было до того, виновен ли он на самом деле. Для нее ответ в любом случае был один — нет. Даже если бы Вейганд убил Рональда собственноручно, он бы не изменился. — Ты был у меня, — отчеканила она, снова щелкнув его по лицу, чтобы не отключался. — Весь вечер. Всю ночь. Никуда не выходил. Ясно? Так и скажи Гранту. — Но если… — Днем ты был со мной, — раздалось со стороны окна. — Если спросит и про день, скажи, что ты помогал мне с выкройками. Эмили вперила ему серьезный взгляд прямо в глаза. Вейганд замер, всматриваясь в ее подобравшуюся, заострившуюся по углам фигуру. Сейчас Эмили очень походила на свою мать, однако и преимущество над ней имела колоссальное. В ней наконец отыскалось то, что Рейчел не смогла найти за долгие годы. Желание и силы бороться за семью. — Не знаю, важно ли это, — полушепотом проговорил Франциск, вертя в руках кружку. — Но можешь сказать, что утром помогал мне с рисунком. Если ему вдруг придет в голову спросить и об этом. Так они и обеспечили друг другу алиби. Кора согласилась, что утром была с Эмили — они обсуждали недавний показ «Диор» в ее комнате. Эмили же припомнила, что вечером разговаривала с Франциском насчет урока Вейганда. А тот с самого полудня, вообще-то, помогал Коре с Лео. Вейганд не знал, имело ли это смысл, но ему стало легче. Теперь, если он упадет, за спиной его окажутся мягкие перины, а не сплошной асфальт. И все было что-то еще, что он упустил… Вейганд сунул руку в карман. Повязанный на веревку амулет на запястье зацепился за цепочку на ремне и, соскочив, отлетел прямо Франциску под ноги. Не успел Вейганд и шагу сделать, как тот наклонился, и в его пальцах блеснула серебряная ладонь. — Прия… — одними губами произнес Вейганд, чувствуя уже знакомые завихрения волнения внутри. — Что?.. Не успела поморщившаяся Кора закончить, как Вейганд уже сорвался с места. Как мог раньше не понять? Ответ пришел к нему с самого начала. Не попасться — задача посредственная. Истинная же его миссия — сделать все, чтобы подумали на другого. И это ему удавалось прекрасно. Он уже украл документы, оставалось их только подложить. Он уже сделал фотографии, теперь стоило бросить их Освину в лицо. Он уже собрал яд, нужно было лишь… — Прия! Запыхавшийся Вейганд схватил ее за руки, припечатывая к стене. Тяжелая штора алькова качнулась и отрезала их от коридора ровно в тот момент, когда дверь гостиной распахнулась, и Грант позвал следующего. — Что? Прия отчего-то хихикнула, хотя ситуация располагала явно не к этому. Смуглое лицо ее спряталось за выпавшими из хвоста прядками, и Вейганду пришлось убирать волосы за уши, чтобы поглядеть наконец в блестящие в полутьме глаза. Следом он, еще не успев отдышаться, уже открыл рот, как в губы ему впечатались неуверенным поцелуем. Только выстроившийся порядок мыслей рассыпался. Вейганд замер истуканом, и взгляд его снова сделался рыбьим. Глупо, но испугался он не меньше, чем от опасности быть упеченным за решетку. Медленно, чтобы не обижать Прию, он отодвинул ее за плечи и снова прислонил к стене. Бедная девушка вцепилась ему в запястья, ожидая продолжения, но Вейганд сказал совершенно иное: — Я был там. Был у Рональда, Прия. Нужно сказать полиции. Наполненный туманом взгляд ее прояснился. И тут уже Вейганд, не давая ей опомниться, прильнул в коротком, сухом поцелуе. Перед глазами тут же возникло лицо Коры, но Вейганд постарался сосредоточиться на внешнем мире. Его и без того выворачивало наизнанку от неясных, перемешанных меж собой чувств. Было ощущение, будто весь тот сад, что был в нем, сделался единым кустом, где росли и черные розы волнения, и крупные грозди гнева, и вился плющ страха. Вейганд не знал, как ему реагировать, но зато знал, что делал. И пока что его это устраивало. А с эмоциями можно и на пенсии разобраться. — Сказать? — пролепетала Прия, когда он снова отстранился. — Да. Лучше так, самому. Не скажу, а они узнают, и тогда… Вдруг они подумают, что я не сказал, потому что причастен. Вейганд поглядел на нее с таким испугом, что у Прии екнуло сердце. Вейганд был готов поспорить, что екнуло. А потому едва не улыбнулся, когда она спохватилась: — Но если ты скажешь, Вейганд, они будут в этом уверены. Ты же последний, кто видел его. — Да. — Он остервенело кивнул. — Именно поэтому это важно. Она замерла. Вейганд внимательно, цепко, как охотник за добычей, следил за ее меняющимся выражением лица. Вот она в шоке, вот его сменяет эйфория от поцелуя, а вот до нее уже доходит. Еще немного, и нужная мысль вылетит из общего потока… — Нет, — твердо сказал Прия, снова беря его за запястье. Бешенный пульс запросто считался ею за страх. — Не важно. — Но я же был… — неуверенно начал Вейганд и тут же послушно замолк. — Никто не знает, что бокала было два. Только ты и я. Ты отнес все в мойку, помнишь? Они уверены, что бокал был один. Он сделал вид, что задумался. Прия крепче взялась за его руки и прижалась еще ближе, словно хотела успокоить. Вейганду стало совестно, но он быстро отмел это. Сейчас совесть ему ни к чему. — И его принесла ты, — тихо продолжил он. — По просьбе Рейчел. — Прия кивнула и тут же обомлела. Вторая нужная мысль вылетела следом за предыдущей. — Боже, я же… Я же принесла его… Это же… Она отстранилась, прижала обе руки ко рту и широко распахнутыми глазами стала смотреть в пустоту. Вейганд победно выдохнул. Оставалось совсем чуть-чуть. — Там был яд. Рейчел отправила с тобой яд. Надо об этом сказать. — Он выдержал небольшую паузу и куда мягче предложил: — И я скажу. Давай я скажу. Чтобы они не подумали на тебя. Прия перевела полный ужаса взгляд на него. О, какой он был заботливый. Предлагал подставиться сам, лишь бы уберечь ее. Прямо-таки ангел. Или ей казалось, что ангел. Влюбленные люди ведь, как известно, слепы в своих суждениях. И даже мозг их работает лишь в половину силы. — Нет. Для прислуги это обычное дело. Никто и не подумает на меня. Я же не знала. — Уверена? — Вейганд наивно нахмурился, уложив ей ладони на зардевшиеся щеки. — Может, лучше смолчать тогда? — Нет! — Прия сурово топнула ногой. — Она же убила его, Вейганд. Я должна сказать. Не отговаривай меня. И, не успел он вставить и слова, она чмокнула его в щеку и выскользнула из алькова. Колыхнувшаяся штора обдала его потоком холодного воздуха и донесла звук хлопающей двери. Недовольно запричитал едва не сбитый с ног Вольфганг. Вейганд протяжно вздохнул, стукнулся затылком о стену и смежил горящие изнутри веки. Штора снова качнулась. Облаком вокруг повис знакомый аромат граната. Воздух мгновенно наэлектризовался. Стало тепло и уютно. Вейганд медленно открыл глаза, рассматривая переливы далекого лестничного света на лице Коры, и слабо улыбнулся, когда та многозначительно выгнула бровь. — Она… — сипло начал он, но продолжать не пришлось. — Я видела. Теперь улыбнулась Кора. Молчание затянулось, но Вейганду казалось, что слова и не требуются. Все нужное он отыскал во взгляде. Кора взяла его за руки, провела по ладоням большими пальцами и коротко коснулась губами пульсирующей вены под побледневшей кожей. Вейганд по инерции подался вперед, отлипая наконец от холодной стены. Еще мгновение, и взлохмаченные медные волосы щекотнули ему нос. Кора, обвив его руками за плечи, прижалась так близко, что Вейганд мог почувствовать каждый отзвук ее сердцебиения. Опустошенный, он притянул ее еще ближе и смог перевести дыхание. Это была их общая победа. Его, Коры, Вольфганга и Лео. Последняя из преград, что годами мешали им существовать, пала. Тот куст, что постепенно вбирал в себя весь сад, наконец, столькие годы спустя, воспламенился, готовый пеплом своим стать почвой для новой, наполненной и светлой жизни. И Вейганд надеялся, что ничто из новообретенного не покинет его в ней. Его борьба закончилась здесь, в алькове. Но пакт он подписал часом позже в комнате напротив.