Жизнь во время войны....

Сцена первая - Рокотов получает временные документы. Сцена вторая - он выходит из душа к Свете. Что осталось за кадром... (события 3\2)       - Спасибо, Григорий Иванович, - Иван вышел из машины и махнул водителю, который привез его с прокуратуры домой. Иван улыбнулся, не в состоянии сдержаться от осознания, что у него есть дом. Теперь ему есть куда приходить каждый вечер, где он сможет готовить ужин вместе со своей Светой.       - До свидания, Иван Григорьевич, до завтра - старичок подмигнул и тронулся, уезжая в парк.       Иван провел Жужу глазами и повернулся к дому, где его ждала Света. Она уехала раньше, когда он еще был у Звягинцева. Потом Федоренко довез его, а он всю дорогу мечтавший прижаться к ней, теперь боялся войти в подъезд.       Мужчина отошел к скамейке под деревьями и достал самокрутку. Закурил, вдыхая едкий дым и посмотрел наверх, пытаясь понять, где может быть ее окно. Он наблюдал за силуэтами людей, которые готовили еду, ужинали или готовились ко сну и вдруг на втором этаже мелькнул ее силуэт. Она вытирала волосы полотенцем, видимо только после купания и он не мог не залюбоваться ее фигурой.       Волнистые шикарные волосы, которые она так редко распускала днем, приподнятая полная грудь, тонкая талия, переходящая в изящные ноги. Он так часто вспоминал их ночи будучи с ней порознь. Она часто приходила к нему в бреду в партизанском отряде и позже, когда он пришел в себя после ранения. Он вспоминал ее тело в своих объятиях, как он ласкал ее, впитывая каждых вздох и требовательный всхлип. Потом она стала сниться реже, но вновь прочно засела в его голове, когда он проходил мучительную и ужасную процедуру фильтрации. Только тогда он не осмеливался вспоминать ночи с ней - она просто была рядом. Теперь она действительно рядом - их разделяет каменная стена и несколько метров, но он трусит.       Иван отвернулся от окон и мягкая еле заметная улыбка озарила его лицо, когда он вспомнил как она сорвалась у прокуратуры на площади. Она его ревновала и ему это чертовски нравилось, но он так и не спросил у нее... может у нее есть кто? Все таки три года... и она несмотря на все лишения войны красивая, статная женщина, которая все время была в обществе мужчин. Он вдруг вновь поднял глаза и посмотрел на ее окно. Нет! Как там Громов говорил? Только он ей нужен? Но, черт, три года же...       Пальцы почувствовали жар сигареты и он затушил ее, поднимаясь. Как бы там ни было она его ждала, вон как упрашивала Звягинцева оставить его рядом, даже к группе прикрепили, хотя он ведь штрафник. И сейчас она старательно укладывала волосы, ждала его, а он тут, как не пойми кто сидит. Иван все же собрался духом и вошел в дом, поднимаясь к квартире и открывая двери. Она его ждала - не закрыла даже. Дуреха... а вдруг зашел бы кто?       - Вань, ты чего так долго? - Света вышла с комнаты и облокотилась о двери, всматриваясь в него пытливым взглядом. На ней было темное домашнее платье в горошек, подпоясоное на тали ии Иван на миг замер, окидывая взглядом ее такую непривычную фигуру. В Киеве и Харькове он привык видеть ее либо в форме либо голой, а в таком обычном платье он видит ее, пожалуй, впервые.       - Звягинцев задержал и документы ждал. - Иван снял мундир, который ему выдали согласно новой должности. - А ты тут что? - Он подошел к ней, обнимая за талию и привлекая к себе.       - Тебя ждала, - просто ответила она, опуская руки на его плечи.       Иван провел носом по ее скуле вверх к волосам, вдыхая запах домашнего мыла с нотками яблок. Сейчас запах мыла был гораздо очетливее, но все же он смог разобрать и ее истинный запах, который всегда будоражил его кровь. Он на миг понял, что сам вряд ли пахнет яблоками... далеко не яблоками, учитывая, что в больнице у них было только жесткое мыло без какого-либо запаха.       - Мне нужно в душ, - он нехотя отодвинулся от нее, но не смог сдержать улыбки, наблюдая растерянность в ее взгляде.       - А ужин? Я там...       - Тогда ужин, а потом душ, - Иван более решительно отодвинул ее и подтолкнул по направлению ее взгляда, наслаждаясь видом ее прямой спины, прикрытой домашним платьем.       Она прошла на небольшую кухню, где уже был накрыт стол и он чуть не захлебнулся слюной, осознавая, что это его первый ужин в домашней обстановке за почти четыре года войны. В осажденном Киеве и Харькове у них, как у военных, не было проблем с едой, но пайки выдавались скудными, а тут... запеченная рыба, картошечка с зеленью. Свеча и небольшой букетик на столе. Иван сглотнул и опустился на стул, наблюдая как Света ставит чайник и садится рядом с другой стороны, так что их коленки соприкасаются. Иван сглотнул, ощущая вдруг жар, который кровь разносила по всему телу, но все же нашел в себе силы приняться за еду. Сначала ужин...       - А ты чего не ешь? – Он кивнул в сторону ее тарелки, которая так и стояла пустая. Она же сидела, обнимая руками чашку с чаем, откоторой шел пар и не сводила с него глаз.       - Вань, - она вдруг подорвалась и обогнув стол умостилась на его коленях, прижимаясь к нему и обнимая, покрывая поцелуями его лоб и виски. – Я поверить не могу, что ты здесь. Ты рядом…       - Светка, - Он выпустил вилку и обнял ее.       Черт! Он ведь хотел все сделать правильно. Помыться после госпиталя, после дороги в грузовике, после допроса у Звягинцева. Смыть все тяготы прошедших лет и любить ее в мягкой кровати на белых простынях. Он ведь думал, представлял, а она вот так наскоком.       - Сдержанности вы так и не научились, товарищ Елагина, - Иван засмеялся, вдруг впервые за весь день узнавая в ней ту Светку, которую знал когда то давно… целую жизнь назад.       - Плевать, Вань, - она не отпускала его, а он все отчетливее понимал, что не до порядочности ему сейчас. Ее руки блуждали по его телу, губы покрывали открытую кожу поцелуями, которые ощущались как прикосновения бабочки.       Он все же уступил ей. Не мог не уступить. Иван рывком поднялся на ноги, окидывая взглядом небольшую кухню, замечая крепкий подоконник и отправился туда, опуская ее на деревяшку и поднимая глаза на окно, вместо которого тут были доски – нет стекла или забили ради безопасности он не знал, но главное никто не увидит его Свету. Его устраивало. Ее руки тут же пробрались под гимнастерку, притрагиваясь к коже и его прошиб ток. Иван опустил голову, прикусывая ее плечо сквозь ткань платья и прошелся руками вниз по спине к бедрам и ниже по ноге, находя конец платья и задирая его.       - Прости, но сейчас будет быстро. – Иван все же нашел в себе силы оторваться от ее мягкой кожи шеи и предупредить.       Ему было не до нежностей… три года все же… Она застонала, когда добралась до ремня на его штанах и спустила их вниз, помогая себе пятками.       – Только не останавливайся, Рокотов, - сдавленно прошептала она в его плечо, все еще скрытое тканью.       Так любовью они еще не занимались. Хоть и всякое было в Киеве и Харькове, но наспех, наскоком… нет на такое он не соглашался. Это же ведь Света. Тихая, спокойная. Стихи вон пишет. Таким женщинам только кровать и ласки подавай, а тут быстро, наспех, словно их торопит кто-то. И эта новизна ему чертовски нравилось.       Он шумно выдохнул, вновь наклоняясь к Свете и накрывая ее губы своими, толкаясь в ее жар и замирая от осознания, что все правильно. Вот так вот на подоконнике. Без нежности и ласки. Осознавая, что одно на двоих желание настолько сильно, что ждать нет сил. Ради этого можно и ужин прервать. И пусть он не мылся с дороги. Пусть его форма все еще на нем. Это все вдруг стало не важно. Главное она рядом. Он чувствует ее. Ему не нужно представлять ее. Она здесь, ее губы целуют его ухо, горячее дыхание щекочет кожу, а тихие всхлипы заставляют сжиматься сердце. Ее руки схватились за его кожу на спине под гимнастеркой и замерли, удерживаясь, словно она схватилась за него.       Иван прошелся руками по ее платью, развязывая пояс и открывая ее своему взгляду, наклоняясь к ее груди и лаская ее. Он услышал стук и поднял голову, понимая, что она в порыве эмоций ударилась о доску в окне и улыбнулся, вновь нападая на ее губы и ускоряясь. Четкие, быстрые толчки и одновременный выдох рот в рот.       - Светка, - выдохнул Иван, ощущая сумасшедший ритм ее сердца где-то рядом с его и ее мягкие губы на шее, которые толи целовали полу ласкали его кожу. – Как же я жил то без тебя. – Прошептал он, пытаясь найти в себе силы оторваться от нее, но он даже не смог бы сказать где заканчивается его тело и начинается ее.       - А я… думаешь я жила? Без тебя, - Тихо отозвалась она, обнимая его и поднимаясь к мочке уха. – Родной мой…