Верен себе

В Олларии наступило утро, на улицы стали выходить люди. В доме начали копошиться сонные слуги. Август Штанцлер проснулся в хорошем расположении духа – следов Придда нигде не было, а значит все идет по плану. Он сел на кровати, протер глаза, и тут его взгляд упал на прикроватный столик. Глаза его расширились от ужаса, он протер их еще раз, но ничего не изменилось. На столике лежало кольцо. То самое кольцо, которое он дал Окделлу четыре года назад. Кансилльер соскочил с кровати, забрал напугавшую его вещь и бросился к столу. Быстро начеркав пару строчек, он позвал слугу и приказал отнести записку Ее Величеству. Ричард с удовольствием наблюдал за метаниями Штанцлера из своего укрытия. Все складывалось именно так, как он рассчитывал. Катарина сидела на скамейке под каштаном, нервно теребя платочек. Записка от Штанцлера ее очень взволновала, очевидно, что он был сильно обеспокоен, но она даже не подозревала чем. Кансилльер поспешно подошел к королеве: - Ваше Величество, - мужчина поцеловал ей руку и сел рядом. - Эр Август, что стало причиной этой срочной встречи? - Кто-то знает о наших делах, - начал Штанцлер. - Почему Вы так решили? – нетерпеливо спросила женщина. - Утром я обнаружил у себя в комнате вот это, - кансилльер вытянул из своего кармана нечто, завернутое в платок, и протянул Катарине. Королева развернула ткань и в ужасе прикрыла рот рукой. За широкими ветвями среди зеленой листвы надежно спрятался Ричард. Правда, сидеть ему было неудобно и до невозможного скучно – он пришел достаточно давно, желая опередить особей, сидящих на скамейке. Единственным развлечением было наблюдение за человеком, который сидел в кустах под его деревом. Он пришел немного позже него и наемник сразу же его узнал. «Хорошо хоть Другу не вздумалось лезть на дерево,- хмыкнул Ричард, - вот крика было бы...». Отчего-то захотелось бросить в кого-то каштаном, так, развлечения ради, но тогда был бы риск, что заметят либо его, либо человека в кустах. - У кого могло оказаться это кольцо? Либо у Алвы, либо у Окделла, - тихо произнесла Катарина. - Во второе не верится, - ответил кансилльер, - что за игру затеял Ворон? - Это не в стиле Алвы. Возможно, это кто-то другой, кто-то, кто узнал о событиях четырехлетней давности, - заметила королева. Ричарда это позабавило – в страхе людям в голову приходят абсурдные мысли. - Кем бы не оказался это человек, нам нельзя медлить. Придется поторопить события, - заявил Штанцлер, пряча кольцо в карман. - В спешке никогда ничего хорошего не получается, - хмуро сказала Катарина, - но вы правы, эр Август, у нас нет выбора. Найдите в Олларии людей и сегодня же возьмите младшего Савиньяка. Ричард сжал зубы. С Арно ведь совсем непросто! Он ведь может... это может плохо закончиться. Оставалось надеяться, что Валентин приглянет за ним. Штанцлер кивнул и быстро удалился. « Мне бы так в старости бегать», - хмыкнул наемник. Через пять минут ушла Ариго, а еще через пятнадцать – второй наблюдатель. Ричард наконец-то слез с дерева, размялся и скрылся из вида, перемахнув через забор. Валентин приехал домой глубокой ночью и не на шутку перепугал всех слуг, а потом еще и приказал не говорить никому о том, что он объявился. А еще с ним приехал странный кэналлиец, который всегда непонятным образом оказывался рядом с Приддом. Ричард попросил Валентина на следующие утро после прибытия оповестить Алву и остальных, кому грозила опасность о своем возвращении. Спрут понял, что наемник намерен действовать, но пока не мог разгадать его планов. Определенно в голове этого Ричарда творилось что-то странное, он научился мыслить нестандартно и находить выходы из разных ситуаций – воистину то, чего не хватало Окделлу. В середине дня в особняк Придда пожаловали гости, правда, через черный ход. - Где же вы столько времени пропадали, герцог Придд? – спросил Первый маршал, едва завидев хозяина дома. - Добрый день, господа, - вежливо поздоровался Спрут. – Сейчас я вам все объясню. Вина? - Придд расположился за столом. Вошедшие сели напротив Валентина, слуга подал вино и быстро покинул комнату. - Я был в Гайифе, - коротко ответил Спрут. - И какого Леворукого Вас туда понесло? – Лионель хмуро глядел на своего подчиненного. - Леворукий здесь ни при чем. Моему путешествию поспособствовал один старый больной человек, - Придд флегматично разглядывал свой бокал. - Что же Вы там делали? – изумленно спросил Эмиль. - Много чего, - равнодушно ответил Валентин, переводя взгляд на гостей. – Я попал в руки людей, которых нанял Штанцлер, чтобы устранить меня. Волей случая меня перехватил Янсен Пересмешник. - И зачем ему это понадобилось? – хмыкнул Алва. - Ему написал генерал Савиньяк, - ответил Спрут так, будто это в порядке вещей. Близнецы удивленно переглянулись. На их лицах появились довольные улыбки. - И что он собой представляет? – на лице Рокэ появилась ироничная ухмылка. - Что же, я могу с уверенностью сказать, что это человек из плоти и крови, а не закатная тварь или что там еще говорят. - Вот как? И как выглядит это существо из плоти и крови? – полюбопытствовал Лионель. - Симпатичный мужчина приблизительно моего возраста и роста, длинные русые волосы ниже лопаток, светлая кожа, ловкий, гибкий, грациозный, - отрапортовал Валентин. - Настолько красивый? – усмехнулся Эмиль, делая ударение на первом слове. – Я слышал, что он предпочитает мужчин, - как бы между прочим заметил он. - Это правда, - равнодушно пожал плечами Придд. Алва вскинул брови, Миль хихикнул, Нель закатил глаза. Валентин покачал головой и пояснил, – Я был не заинтересован, он не настаивал. - Тогда что же вас там так долго задержало? – не унимался Эмиль. - У него великолепная библиотека, - невозмутимо ответил Спрут, - да и сам он интересный человек. - Интересный? – Рокэ криво усмехнулся. - Более чем. Это человек живого, острого ума. С ним есть о чем поговорить, с ним приятно общаться, - Придд оставался абсолютно равнодушным, впрочем, как и всегда. - То есть, он действительно может выдать себя за дворянина? - оживился Лионель. - Может. И за церковника, и за принцессу, и за Человека Чести, - уголки губ Валентина дрогнули, но он быстро вернул своему лицу невозмутимое выражение. - Красивый, умный, воспитанный... прямо в лучших традициях романтических поэтов, - подытожил младший из близнецов, Алва усмехнулся. - Только вот благородства в нем ни капли. Он просто делает то, за что ему платят, - возразил Спрут, представляя реакцию Ричарда на подобное описание – тот либо рассмеялся бы, либо убил. - К Леворукому поэтов и благородство, - отмахнулся Нель, - действительно ли он так хорош в бою? - Я видел подобное только раз в жизни – он танцует, играет, развлекается, он везде и нигде, - несмотря на смысл слов, Придд говорил это с присущим ему одному равнодушием. По лицу Эмиля можно было догадаться, о чем тот думает, его брат только покачал головой. Алва хмыкнул и поднялся на ноги, близнецы последовали за ним. – Могу я узнать, почему герцог Эпинэ и виконт Сэ не удостоили меня своим вниманием? - Арно нет в столице, а Эпинэ я не видел с самого утра, - пожал плечами Лионель, - До свидания, герцог. Ричард сидел в беседке, обвитой плющом, дожидаясь человека, который назначил ему встречу. Он намеренно пришел на полчаса раньше, чтобы удостовериться, что никто не следит за ними. Наемник накинул на голову капюшон, который хорошо скрывал его лицо. Послышались торопливые шаги, через несколько секунд появилась женщина в капюшоне. Ричард поцеловал ей руку и сел на свое место. - Добрый вечер, эрэа. - Погода сегодня прекрасная, в отличие от вечера, - ответила она. - Вы правы. Похоже, один наш общий знакомый собирается сделать его еще хуже, - женщина облегченно вздохнула: «Все-таки это он. Нет времени ходить по кругу». - Как мы и думали, Штанцлер нашел наемников, чтобы захватить генерала Савиньяка с целью манипуляции его семьей, - ровно проговорила дама. – Их что-то спугнуло, и они решили действовать быстрее. - Где сейчас находится виконт Сэ? – деловым тоном спросил Ричард. - Сегодня он должен вернуться из летних лагерей. Наемник начал волноваться, бурный характер Савиньяка мог привести к печальным последствиям. В беседку влетел большой ворон и сел на руку Ричарда. Мужчина прочел записку и коротко бросил: - Тогда не будем терять времени, - он поклонился и быстро покинул беседку, оставив даме кусочек бумаги.