Надежда

      Стою, прислонившись плечом к стенду с костюмами, руки скрещены на груди, взгляд острый, прямо на быстро входящего полковника.       — Роудс.       — Джиневра. — он замедлил шаг, но не остановился. — Не мешай мне, то, что творит Тони, это позор, я остановлю его.       — Ох, сколько раздражения в твоих словах, Роуди, сколько яда.       Похлопала в ладоши, внимательно наблюдая за ним.       — Это не игрушки. — воскликнул он. — Тони сходит с ума, а ты ему позволяешь творить всё, что вздумается.       — Я? — приподняла бровь, это ещё что за наезд.       — Абсолютно уверен, Старк никогда бы не устроил этот дебош, если бы ты попросила. На самом деле, я считаю, что он вообще предпочёл бы остаться с тобой и отпраздновать вдвоём.       — Ты хорошо знаешь своего друга, полковник. — ухмыльнулась на его попытку пройти к костюмам сквозь мой барьер. И да, он прав, папа действительно спрашивал моё мнение о его плане. Очередном дурацком плане.       По идее, меня тут быть не должно, я просто наблюдатель, это Джарвису нужно было следить за костюмами и в нужный момент тактично не заметить кражу одного, стоящего сейчас прямо между мной и Роуди. Но я вроде обещала быть плохой дочерью? А сегодня как раз подходящее настроение после больницы.       Воспоминания испортили приподнявшееся после Наташи настроение.       — Никогда не видел, чтоб он исполнял все капризы. Понимаешь, Джиневра, Тони выполняет буквально каждую твою просьбу! — экспрессивно выкрикнул он, взмахнув руками.       Пожимаю плечами, ну, допустим не каждую. Это просто со стороны так кажется, на самом деле, папа иногда отказывает мне, не часто, но как факт.       — Он просто любит меня.       — Что в тебе такого особенного? Я наблюдал за тобой, просто маленькая, эгоистичная, жалкая девчонка. У тебя есть только магия и той пользоваться не умеешь, могла бы уже давно вылечить Тони.       Сердце пропустило удар, знает, куда бить, сволочь. Вижу, что он пожалел о сказанном почти сразу, как закончил говорить, но поздно, слишком поздно.       Сглатываю неожиданно вязкую слюну, я не позволю остаться этому безнаказанным. Не сейчас, позже. Сейчас он мне нужен для планов отца. Прикрыла на мгновение глаза, пора уже, а то вечеринка закончится без нас.       — Зачем ты здесь? — отстраненно спрашиваю его, хотя, конечно, знаю.       Офицер помедлил с ответом, но не извинился, вижу по глазам, что хотел, но не стал.       — Мне нужен костюм. Пропусти, мне нужно остановить Тони, пока не стало поздно.       — Вот как. — начала кружить вокруг костюма, медленно ведя кончиками пальцев по серебристым пластинам. Краем глаза заметила, как полковник напряжённо наблюдает за мной. — Посмотри, Роудс, папа доделал этот костюм всего несколько дней назад. У него принципиально другие функции, более тяжёлый, более крупный, другое управление, оружие и питание, разве не прекрасно?       — Джиневра. — напряжённо прорычал сквозь зубы — Мне нужно торопиться.       — Что такое? Не терпится отшлепать моего отца по попе? — невинно бросила взгляд из-под ресниц. — А-та-та его, нехороший мальчик заигрался, нужно вернуть его обратно в песочницу. А то, что это такое? Сам играет, а с друзьями не делится.       Остановилась прямо перед ним, с издёвкой приподняла бровь, насмехаясь. Замечаю его сжатые кулаки и потемневшие глаза. Полковник явно в бешенстве. Прости, папа, я не хотела, оно само, но, видимо, отыграются на тебе.       Отвернулась, погладив реактор на груди Марка. Что ж, действительно пора. Щелчком убираю щит, смотрю последний раз на Роудса, качая головой. Вроде умный и правильный, друг отца, а бесит жутко. Не говоря больше ни слова, телепортируюсь.       Пробираюсь к барной стойке, оттуда прекрасный вид на всю комнату, а я хочу видеть всё из первых рядов. Смотрю на отца, м-да, действительно жалкое зрелище. Ну да ладно, ему я прощу всё что угодно.       Пока гений продолжает веселиться, мне бармен приготовил смузи. Делаю пару шагов назад, поднимаю щиты за метр вокруг себя. Повернув голову, обратилась к молодому парню за барной стойкой.       — Фредерик, иди домой, — улыбаюсь ему, — твои услуги сегодня больше не понадобятся. Ты хорошо поработал, деньги получишь, как и договаривались. Иди, иди, сейчас тут будет жарко.       Ободряюще сжимаю его плечо. Фред понятливо кивает, быстро делая ноги. Этого парня я знаю достаточно хорошо, приходилось часто сталкиваться, когда он помогал своей матери на работе. Юна Борсклей, наша несменяемая повариха, хорошая женщина и сын ей под стать. Он мне нравится, молчаливый, смышлёный, быстрый, так что я заранее предупредила, чтоб пятки сверкали, как только я дам сигнал, вот и улепетывает сейчас.       Вздохнула и сделала пас рукой в отцовскую сторону, он сразу перестал шататься, полностью отрезвев. Нашёл меня в толпе, укоризненно смотря, я только плечами пожала. Извини, пап, мы так не договаривались, но и я не думала, что доведу твоего друга до бешенства.       Наконец-то появился Роуди. Гости разбежались сразу, а два друга начали битву, сражаясь так, будто от этого зависят их жизни. Они разрушали дом, перемещаясь из комнаты в комнату, стекла разлетались разноцветными брызгами, паркет оглушительно стонал, мебель крошевом отлетала, разрушенная и оскверненая. Два друга, два компаньона. Они дрались всем, что под руку попадалось, били куда придётся, использовали оружие и кулаки, кидали друг друга, пробивали стены телами, ожесточённо и яростно.       Я смотрела на это, передвигаясь за ними, не в силах оторвать взгляд. Неужели это так необходимо? Лучшие друзья. Стена из недомолвок, непонимания и вот результат — родной человек, будто обезумев, втаптывает тебя в грязь. Я и раньше предпочитала разговаривать с отцом откровенно, но именно в этот момент окончательно решила быть честной во всём. Смотря, как отец и Роудс наставили друг на друга репульсоры в последнем решающем ударе под оглушительный взрыв, яростным светом уничтожившего весь первый этаж, решилась. Я расскажу, папа, расскажу.       Не про другой мир, естественно, он в прошлом. Как только я решила принять себя, как Джиневру, то время уже не властно надо мной. Но есть секрет, что я узнала уже тут и это нужно рассказать. Даже если будет больно, а мне категорически, до тошноты не хочется говорить.

***

      Я проморгалась, чувствуя резь в глазах. М-да, нужно бы улучшить щит, от светошума этот не спасает. Дождалась, пока чёрные мушки перестанут летать перед глазами, и, мельком взглянув на вылетевшего Роуди, двинулась к гению.       Отец сидел обессилено откинувшись на стену и провожал друга больным взглядом. Тихонько встала рядом. Настроение паршивое.       — Это было объявлено? — задумчиво прошептала.       — Дорогая, — вздохнул, — мне нужно время, после сегодняшнего он минимум три месяца не будет связываться.       — Знаю, отец.       Сжала кулак и объяснила на вопросительно приподнятую бровь.       — Сегодня он наговорил лишнего, я не оставлю этого просто так.       — Джин…       — Папа, — прикрыла глаза, пытаясь успокоиться, — он сказал, что я бесполезная, жалкая, что могла бы давно вылечить тебя. А я пытаюсь, правда пытаюсь. Сегодня привезли какого-то торчка с сильнейшей интоксикацией, ему жить оставалось пару часов. Врачи опустили руки, невозможно спасти, передали его мне. Мистер Корнер смотрел как на святую, по всюду шепотки, полные надежды. Ведь одним наложением рук я способна залечить рану. — потерла переносицу, спокойнее, девочка. Отец самостоятельно освободился от костюма и притянул меня в объятия, поглаживая по голове. — Я только начала понимать принцип, наметилась стройная теория излечения. Мне не терпелось все опробывать. Он умер, отец. У меня на руках. Сначала я думала, что всё идёт хорошо, яд вытекал, очищая кровь, но потом… Потом его начало трясти, изо рта пошла пена, он дергался и дергался, воя от боли, выкручивая конечности. А я не могла этого остановить, до последнего вливала исцеляющую магию, но ничего не менялось. Он скончался в муках. На моих руках. Сегодня.       Я не ревела, просто прижималась к отцу в поисках защиты. И он будто отгонял призраки той беспомощности, что всё ещё ощущались от воспоминаний.       — Мне было пятнадцать, когда я поступил в Кембриджский университет в Англии. — тихо начал папа, — Там я встретил свою первую любовь — Кассандру Гиллеспи. Но, вот неудача, Кассандра была дочерью одного из конкурентов Говарда в сфере производства оружия. Наши отношения развивались стремительно и ярко, взрываясь фейерверком потрясающих ощущений. К сожалению, обе семьи были против, так как Говард полагал, что Гиллеспи могут заполучить информацию через его сына. — невесёлый смешок, — Я не поверил Говарду конечно, зачем это моей обожаемой Касси? Но вскоре она сама призналась, что наши отношения были уловкой ее матери, пока она не влюбилась по-настоящему. Я поверил и простил её, но на нас всё ещё давили семьи. Тогда мне в голову пришла потрясающая идея сбежать вместе, пожениться и переждать пару лет, пока родители не смирятся. Касси согласилась. Уже на следующей неделе собравшись, я украл отцовскую машину, забрал любимую и погнал по направлению пригорода, где мы должны были забрать вещи Кассандры. По её словам, служанка незаметно вывезла их к себе, ведь иначе родители не выпустят из дома. И я опять поверил. Мы подъехали к пустому лофту, тут паранойя дала знать, что что-то не так, но я упрямо не желал верить в предательство. Там нас ждали. Касс хохотала над моей наивностью, когда мне выворачивали руки и связывали, говорила, что отец будет доволен ею. Я был в отчаянии, болезненно воспринимая реальность. В тот день она умерла под перестрелкой, когда в здание ворвался Говард. Оказалось, его люди следили за нами всё это время, используя меня как приманку.       — Ох, отец.       — Не беспокойся, солнце, это было давным-давно, с тех пор прошло много времени.       Он успокаивающе поцеловал меня в макушку. Помолчав немного, я всё-таки решилась. Сегодня. Сейчас.       — Пап, мне нужно кое-что тебе рассказать.       — Идём, присядем, дочь, кажется, дальние комнаты не были разрушены.       Устроившись с комфортом, мы вздохнули с облегчением.       — Это будет не простой разговор, может, выпьешь?       — Ого, сейчас действительно будет болезненно, ты сама предлагаешь мне спиртное. Такого ещё не было. Ты хочешь сказать про конец света?       Отец хоть и говорил легкомысленно, в глазах светилась почти паника. Он был умён и понимал, сейчас будут плохие новости. Подскочив, сама принесла бокал и бутылку, стараясь оттянуть момент, нервничая. А может, ну его? Ничего не рассказывать и…       — Джинн, — мягко позвал папа, заглянув в глаза, — Ты можешь рассказать мне всё.       Шумно выдохнула, расплываясь по креслу напротив. Ладно. Облизнув губы, начала.       — В Гидре с самого начала я не была пленницей и имела возможность многое слышать, задавать вопросы. С самого детства меня интересовало, над чем работает отец, так, в дальнейшем, удалось узнать о Зимнем Солдате. Самом мощном оружии, уже не человеке, подчиняющимся куратору и коду.       И я рассказала всё. Про Зимнего, про Баки Барнса, про стирание памяти. Про убийство родителей гения, Говарда и Марии. Про остальных жертв, про криокамеру и железную руку.       Было сложно говорить не только из-за папы, который по мере рассказа буквально серел, меняясь в лице, но и из-за мучительного подбора слов. Ведь врать-то нельзя, и хоть информация правильная, но некоторые моменты я просто не могла знать, беря их из памяти о просмотренном фильме. Когда я закончила, в комнате стояла звенящая тишина. Отец сидел, закрыв глаза, и даже не притронулся к выпечке.       — Я… — он сглотнул тяжело. — Я…       — Папа, — поднялась, чтобы присесть рядом и обнять, — давай забудем об этом на время.       Он поднял брови вопрошающе.       — Сейчас не до этого.       — Ах, ну да, я же скоро умру от отравления.       Стукнула его по плечу раздражённо.       — Ты не умрёшь.       — Ладно, ладно, сдаюсь. Я шучу.       — Не смешно.       — Как и всё, что произошло сегодня.       — Да, ты прав.       Положила ему на плечо голову, закрыв глаза. Устала.       — Пойдём спать, дорогая, это был тяжёлый день.       Хотела уже кивнуть, но встрепенулась, вспомнив кое-что.       — У меня же подарок для тебя.       — М-да? — протянул папа, покосившись на меня.       Я закивала, быстро перенеслась в мастерскую и обратно.       — Вот. С днём рождения, папочка.       Улыбнулась во все зубы, на вытянутых руках держа подарочную коробку. Отец подозрительно оглядел её, явно ожидая подвоха, но всё же взял. Неторопливо начал раскрывать, посекундно косясь на нетерпеливо подпрыгивающую меня. А когда открыл, брови непроизвольно поползли вверх под моё хихиканье.       — Дела-а-а.