IDFC

— Скажи, что твоей мамы сейчас здесь нет, — Патрик ведет носом по её шее, обняв одной рукой сзади. — Она вроде как уехала, — Ребе сонно бормочет ответ и натягивает одеяло повыше. — А вот это уже радует, — он оставляет цепочку из поцелуев вниз по шее от уха до плеча, и у нее просто нет шансов не проснуться. — То есть варианта выспаться не будет? — Сложно скрыть, что ты буквально таешь от прикосновений, если твоя кожа выдает тебя с головой. Вместо ответа она получает поцелуй. Одеяло медленно сползает, обнажая их тела и падает на пол. Ничто не бодрит лучше, чем утренний секс, теперь она точно это знает. После душа Ребекка отдает ему свой халат, а сама накидывает его рубашку на голое тело. — Всегда мечтала сделать что-то подобное, кстати, рубашка зачет, наверное от кутюр, — она разливает кофе по чашкам, и поскольку здесь нет Сандры, способной соорудить целый стол для завтрака, то приходиться довольствоваться малым. — Тебе идет даже больше, чем мне, — Патрик чувствует себя вольготно, как так и надо, расположившись на том самом диване в гостиной с кружкой кофе и сэндвичем из того, что бог послал. — Ох, чушь, ты льстишь, — она закатывает глаза, — но продолжай, мне нравится, так, глядишь, и войдет в привычку. — Вообще-то нет, спроси кого угодно, я прямолинеен и иногда даже слишком, люблю говорить, что думаю, так что… — Раз сказал, значит так и есть, — Ребе прячет усмешку за своей кружкой с кофе. — Мне нравится такой подход, знаешь. — Потому что ты сама такая, верно? — Откуда ты… — Ну, это далеко не секрет, достаточно немного наблюдения. — Вот как, — она садится рядом с ним на диване, для полного счастья не хватает утреннего шоу по телевизору, — и что ты еще заметил? — Боксерскую грушу в твоей комнате, — он придвигается чуть ближе и убирает влажные волосы от ее уха, — так вот откуда эти прекрасные формы. — А эти кубики пресса благодаря чему появились, интересно, — она ведет пальцем вверх по его животу, который едва прикрывается накинутым поверх тела халатом, откровенно заигрывая. И откуда в ней все это, такому в Лас-Энсинас точно не учат. — Может быть тоже избивал грушу в зале, как знать, — он оставляет поцелуй за ее ухом, едва коснувшись кожи губами, но и этого достаточно, чтобы дыхание участилось. — Тогда… вызываю тебя на дружеский поединок, — Ребе тоже не промах, дразнит его, едва задевая уголок губ кончиком языка, и тут же соскальзывает с дивана раньше, чем он успевает положить ее на лопатки. — Вызов принят, — Патрик смотрит прищурившись на ее удаляющуюся спину, но в следующее мгновение уже догоняет и вжимает спиной в стену. Это такая игра, и им обоим она еще как нравится. Расставаться совсем не хочется, но день уже близится к вечеру, а он и так не проверял свой телефон еще со вчера. Нехорошо заставлять отца волноваться, хоть и вспоминает он о нем запоздало. Поцелуй на пороге, а потом и еще один на прощание, перед тем, как сесть в машину. Приглашая ее на свидание, он и не думал, что оно закончится так, и это оказалось весьма приятным бонусом. Патрик даже думает, что наконец у него настоящие отношения, в которых все легко и понятно, чего прежде с ним еще не случалось, за небольшим исключением, они ничего не обсудили вслух, но сейчас это не кажется проблемой. На следующий день Ребе не появляется в школе, ее телефон выключен, а вечером в окнах дома темнота. Нехорошее предчувствие вкупе с тревогой теперь не покидает его, но можно послать хоть миллион сообщений, это не изменит ничего ровным счетом. А после обеда нового дня он замечает машину Сандры на школьной парковке, и решает не упускать момента. — Сеньора Авалос, здравстуйте… — Просто Сандра, милый, — ее лицо выглядит усталым и осунувшимся, под глазами пролегают темные круги. — Ребе нет второй день, что-то случилось? — Ох, надо было полагать, что она не ходит в школу, — она обреченно качает головой и прячет лицо в ладонях. — Вы тоже не знаете, где она? — Что-то внутри обрывается и открывает новую дыру, которую сложно будет заполнить. — Увы, милый, — Сандра пытается прикурить сигарету, но пальцы дрожат и не слушаются, и тогда он достает свою зажигалку, — когда я вернулась в воскресенье вечером, ее не было, я заметила легкий бардак в комнате, не хватало некоторых вещей, подумала, может решила переночевать у подруги, но телефон выключен, второй день от нее ни слова… — Как думаете, могло случиться что-то серьезное? — Сейчас ему самому жизненно необходима сигарета и ответ на вопрос, где, черт побери, его девушка. — Нет, — она отрицательно качает головой, — надеюсь, что нет.

***

— Я на пару дней перекантоваться, — Ребе прячет заплаканные глаза за солнцезащитными очками, хотя время почти приближается к полуночи. Саму настолько обескуражен появлением девушки на пороге своей квартиры, что молча впускает ее. — Что случилось? — Он решается задать вопрос далеко не сразу, все-таки она игнорировала его попытки к примирению последние несколько месяцев. — Мама опять за старое, не могу ее видеть, — она бросает сумки в угол и ложится на продавленном диване в гостиной, прижав колени к груди. — Ты уверена? Я имею в виду, есть доказательства? — Самуэль не зря собирается пойти на юридический, да, и Бенджамин хорошо его надрессировал для этих дебатов, уже почти профессионально выясняет ситуацию. — Есть, — Ребе больше ничего не отвечает, и ему ничего не остается, кроме как принести ей плед. Через пару дней она появляется в школе, как ни в чем не бывало. Разумеется, найти Патрика можно на их излюбленном месте для курения. Едва он её видит, срывается с места и вместо слов сначала заключает в объятия. — Где ты была? Что происходит? — Он чуть ли не трясет ее за плечи, с трудом сдерживая себя. — Прости, мне пришлось остановиться у Саму на пару дней, возникли кое-какие неприятности… — У Гарсиа значит… И как я не заметил, что его тоже не было, — Патрик убирает руки и прячет ладони в карманы, даже отступив от нее на шаг. — Какого рода проблемы заставили тебя пойти на такой шаг, ни словом не обмолвившись? Когда я уезжал, все было в полном порядке, что же произошло за эти несколько часов? — Это сложно… — Ну, ты начни уж, там, как пойдет, — он сам не замечает, что говорит ее же словами, и в другой ситуации ей было бы даже приятно отметить эту тонкость их связи, но не в этот раз. — Менсия написала мне, что мама продала кокаин ее… парню, я была так зла на нее, что не нашла ничего лучше, чем уйти из дома. — Погоди, погоди… Давай подытожим, ты узнала некую информацию, компрометирующую твою маму от твоей же бывшей, поэтому ты психанула и решила пожить пару дней у другого своего бывшего, все верно? Ничего не перепутал? — Он с трудом сдерживает себя теперь, чтобы простой не уйти и оставить ее наедине со всем этим дерьмом, но почему-то продолжает стоять и задавать все эти бесчисленные вопросы. — Звучит тупо, но все так, — Ребе избегает смотреть в его глаза, она просто не подумала о нем, когда все случилось, и теперь не знает, как извиниться, теперь она сама оказалась в полном проебе. — То есть ты веришь Менсии, которая обманула тебя дважды, больше, чем своей маме. А Самуэлю, который тебя подставил, больше, чем мне, что ж, все предельно ясно, — он закуривает снова, хотя выкинул окурок менее пяти минут назад. — Черт, это сложно объяснить, все не совсем так… — А как, Ребекка? — Вот он уже зовет ее полным именем, хотя раньше за ним такого не водилось. — Твоя мама искала тебя вчера, ждала в машине возле школы, я подходил к ней, думал она знает, где ты. Каково было мое удивление, когда оказалось, что это не так. Почему ты не позвонила мне? Если что-то случилось, почему кому угодно, кроме меня? — Я не хотела впутывать тебя во все это дерьмо, понимаешь? Да, и что бы это изменило, вряд ли твой отец обрадовался бы моему появлению в вашем доме с сумками наперевес. Черт... — Нет, — он медленно качает головой, — не понимаю. Я полагал, что если ты вступаешь с кем-то в отношения, то первый человек, с которым ты будешь делиться любыми проблемами, это он. Я был не прав. Я зря переволновался. Извини. — Но я не думала, что у нас отношения, я не хотела… — О, — сейчас он понял, что значит, когда выбивают весь воздух из легких, — вот как. Пока что-то не сказано вслух, этого не существует, точно. Мне пора на урок, знаешь. Он уходит быстрее, чем она успевает сказать хоть слово. Извинение буквально застревает у нее в горле. Растерянность, вот и все, что у нее осталось. Она умудрилась обидеть того, кто был ей ближе всех, и что самое неприятное, о чем она не подозревала, еще и дороже.