IDFC

Очередное утро в больнице. Патрик лениво помешивает кофе в бумажном стаканчике, направляясь к палате сестры, но вовремя замечает двух полицейских, говорящих с отцом и не спешит подходить к ним. Почему они здесь? Что-то по делу Ари прояснилось, или они пришли по его душу? — Патрик, — отец замечает его первым и машет ему, — подойди. Сердце на мгновение уходит в пятки, но делать нечего, ему приходится повиноваться, не сбегать же трусливо, как Менсия при первых трудностях, сверкая пятками. — Доброе утро, — ему приходится сделать усилие, чтобы не смять бумажный стаканчик с горячим кофе в своей руке. — Доброе утро, Патрик, — комиссар демонстрирует ему разбитый телефон сестры в прозрачном пакете, — нам удалось его включить, несмотря на то, через что этот бедолага прошел, и последнее сообщение, которое она отправляла, было Самуэлю Гарсиа. Они хорошо общались? Он молчит, только переводит взгляд с нее на отца, по его лицу крайне сложно прочитать какие-либо эмоции. — Он вроде как хочет поступить в юридический, они много занимались, — ему ничего не остается, кроме как пожать плечами, выдав эту скромную порцию информации. Неизвестно, что успел рассказать Бенджамин, но вряд ли сейчас его красноречие будет оценено по достоинству. — Все так, — Бланко старший кладет ладонь на плечо сына и сильно ее сжимает, что для него сигнал придержать язык за зубами. — Только по учебе общались, значит? — От пытливого взгляда комиссара не укрыть напряжение, которое отчетливо читается на их лицах, — тогда почему Ари просит дать ей шанс и прийти на пристань в своем сообщении? — Боюсь, что это мы сможем узнать только у нее, когда она придет в себя, — Бенджамин прочищает горло и поправляет галстук, вдруг начавший сдавливать шею. — Да, или у Гарсиа, как вариант. Едва он входит в класс, как несчастный Саму оказывается в его поле зрения. Все происходит в считанные секунды, и как и тогда на лодочной станции, Патрик уже себя не контролирует. Он хватает его за ворот рубашки и буквально вытаскивает из-за парты рывком, а в следующую секунду уже валит на пол в проходе и заносит кулак для удара по лицу. — Что тебе от меня надо, ненормальный? — Его глаза расширены от испуга, Саму хрипит, не в силах сразу восстановить дыхание. — Это ты, — Патрик наносит удар по его лицу, обрушивая всю свою силу, — моя сестра в больнице в отключке, это все ты… Он сам не помнит, как их разнимают, буквально оттаскивая друг от друга. Гарсиа что-то кричит, вероятно в свою защиту. Слова Ребе тоже доходят до него не сразу. — Какого черта ты бросаешься на людей? — Ее обеспокоенное лицо первое, что он видит, едва придя в себя. — Это он виноват, он последний, кому писала Ари. Она просила его прийти на пристань, а потом ее выловили из воды без сознания, и она до сих пор… — Он закрывает голову руками, и ей ничего не остается, кроме как покрепче обнять его, потому что сказать-то по правде здесь нечего. Она не верит, что Саму имеет к этому отношение, но сейчас имеет значение только Патрик. И он снова сорвался. Скоро бить людей войдет у него в привычку, если не уже. — Мы не знаем наверняка, — она чувствует чей-то взгляд на своей спине, уже не тот ли самый, — постарайся успокоиться. Саму вытирает кровь с разбитой губы, наблюдая сцену, в которой ему самому вряд ли доведется быть участником. И дело не в том, что он не может разбить кому-то лицо, а в том, что вряд ли кто-то будет так же самоотверженно приходить к тебе на помощь, как она. Проебался ли он тогда? О, да, очень сильно. Теперь он это понимает лучше, чем когда-либо.

***

Менсия пользуется отсутствием Филиппа, и вновь возвращается к его моноблоку. Пароля все еще нет, что вызывает легкую усмешку. Неужели он думает, что она не повторит попытку?... На этот раз, у нее есть план. Она подключает свой телефон и скидывает на него всю папку с тем самым архивом. — Думаешь, ты здесь самый умный? Это мы еще посмотрим. Когда скачивание завершается, она так же аккуратно отсоединяет телефон, закрывает все вкладки и выключает моноблок, тщательно стирая следы своего присутствия, вот только она не знает, что камеры повсюду, даже здесь, и ее маленькая операция уже успела попасть в их поле зрения. В ее голове зреет план, когда она густо подводит глаза черным, чтобы сдаться на милость Ребекке, явившись в бар ее матери. Идеальный план, в котором она предстанет бедной жертвой обстоятельств. Идеальный план, чтобы свалить все на принца с запятнанной репутацией, тем более, что у нее есть доказательства… Ровно в шесть она стоит на балконе второго этажа с коктейлем в руке. Никакого волнения, ведь речь в ее голове не раз была отрепетирована. Ребе поймет и может даже ей удастся снова ее вернуть?.. Шальной план, совершенно идиотский, но какая-то странная надежда на это все еще теплеется в ее душе. — Надо же, — она облокачивается на перила рядом с ней, в руке бутылка пива из специальных запасов ее матери, не для всех, — и все-таки ты здесь. — Да, как видишь, — решимость Менсии улетучивается, едва она открывает рот, хоть она и пытается держаться стойко. — Выкладывай все, сучка, — Ребе делает глоток из горла бутылки, — у меня нет ни времени, ни сил на твои дурацкие игры. — Вот как? — Голос предательски дрожит, особенно задевает, как она ее сейчас назвала, раньше за ней такого не водилось. — Вот так, — Ребекка резко выпрямляет спину и поворачивается лицом к ней, и кажется, они стоят слишком близко, — или ты рассказываешь мне все с самого начала, или пошла вон отсюда. Менсия нервно вздрагивает и кусает губу, она в шаге от того, чтобы впиться поцелуем в ее губы или начать, наконец, говорить все, что держит в себе так долго. Единственное, что ее останавливает от столь отчаянного шага, это то, что Ребе легко может ответить пощечиной на ее попытку, не то, чего бы хотелось на самом деле. — Когда Патрик и Армандо… В общем, скрылись из виду, я ушла в клуб, я не знала, что мне делать, и Филипп предложил помощь… я не раздумывая согласилась… — В ее глазах стоят слезы, голос дрожит. — Он что-то сделал с тобой? — Ребе прижимает ладонь ко рту, готовая в следующий же момент рвануть и отпиздить того до потери сознания, уже позабыв, что Менсия тот еще манипулятор, что было в отеле, что Патрик чуть не убил из-за нее Армандо. — Ничего… — Она отводит глаза, — ничего страшного… — Мне стоит беспокоиться? — Нет, нет, я думаю… — Тогда вернись домой, — наконец, Ребе берет себя в руки, — отец и Патрик и так места себе не находят. — То есть отец не сообщал в полицию… — Хочешь сказать за все это время? Нет, потому что есть заботы по-важнее, потому что Патрик говорил ему, что ты выходила на связь, хоть это и пиздежь чистой воды. Вернись домой, с нас всех уже хватит.

***

Свет погашен, потому что все спят, или никто еще не вернулся домой? В любом случае, она не спешит включать его. Странное волнение разливается по телу, когда она проходит по знакомым комнатам. Вот здесь они все вместе любили смотреть вечерние шоу. Вот здесь папа хранит свою заначку виски, которую Патрик регулярно опустошает и потом пополняет вновь купленным. Чуть дальше кухня, на которой редко кто пытается что-то готовить, а там дальше лестница на второй этаж и их комнаты. Менсия проходит в свою и включает свет. Она уже успела забыть, что у нее здесь есть тайник с деньгами. Но когда она обнаруживает пропажу, то понимает — слишком поздно, ее успели разоблачить. И ее отец, появившийся в дверях с тугим свертком евро, обернутых резинкой для денег тому доказательство.