IDFC

— Ты этого не сделаешь! — Менсия подскакивает и садится на кровати, не отрывая злого взгляда от сестры. — Ты ее защищаешь? — Ари удивленно вздергивает бровь. — Почему? — Потому что это Ребе, — ее голос дрожит, — потому что она самый честный человек, которого я знаю, потому что она, в отличие от меня, не способна на такую подлость. — А еще, она с Патриком, так что поумерь свои пламенные речи в ее защиту. — И чего ты хочешь больше — защитить меня или рассорить их? — Менсия не может до конца понять ее мотивов, за Ари водилась некая неприязнь к людям другого социального статуса, но она же сама втрескалась в официанта. — Сначала хочу понять, почему у вас двоих на ней свет клином сошелся. Патрик возвращается домой в прекрасном расположении духа, наивно полагая, что все проблемы их семьи уже позади. Голоса сестер привлекают его внимание, он поднимается на второй этаж, невольно подслушивая их разговор. В нем фигурирует имя Ребекки, и его странно передергивает от этого. — Что у вас тут происходит? — Ари не ожидала, что к их разговору присоединится третий. Ей хотелось помучить Менсию, в конце концов, та заслужила, но появление Патрика в ее планы не входило. — Обсуждаем кое-что, — она смотрит, как он проходит в комнату и садится на кровати рядом с Менсией. — Поделитесь? — Патрик явно ощущает напряжение, повисшее в комнате. — Ари думала, что вспомнила, кто столкнул ее с пристани, но, кажется, ей это приснилось в коме. — И кто же тебе приснился в коме? — Он переводит взгляд с одной сестры на другую. Они только что упоминали его девушку в разговоре… — Ребе, — она не собиралась этого говорить, но решение пришло молниеносно, и теперь оставалось только наблюдать за реакцией брата. — И правда, похоже приснилось, — он напрягается сильнее, прокручивая в голове ту ночь по-новой, — и я думаю, вы обе что-то явно не договариваете. — А почему нет? Почему ты так в ней уверен? — Это так странно слышать от тебя сейчас, Ари, — он встает и проходится по комнате, — Ребекка появилась на лодочной станции в момент, когда он готов был обрушить камень на голову Армандо и отговорила меня, не могла же она перед этим совершенно спокойно столкнуть тебя в воду, а потом уговаривать меня отступить и не становиться убийцей. Конечно же, нет, это бред чистой воды. Поэтому я чувствую — вы что-то не договариваете. Он переводит внимательный взгляд с Ари на Менсию. Сначала бойкая младшая сестра теперь стушевалась и избегает смотреть на него. Нехорошее предчувствие подкрадывается и вот-вот накроет с головой, как же он ненавидит такие моменты. Теперь уже и Ари молчит и не смотрит на него так уверенно больше. Почему-то в ее голове вся эта картина выглядела по-другому. Ребе просто оказалась лишним пазлом в их картине мира, но избавиться от нее тоже не так уж просто. — Ладно, вижу этот разговор заходит в тупик, а теперь Ари, говори, кто столкнул тебя на самом деле. — Я не… — она запинается на полуслове. Она хочет сказать “не могу тебе этого сказать”, слова застревают в горле, внутренний страх поселяется где-то внизу живота. — Тогда почему? — Теперь он начинает ощущать легкую головную боль, потому что все происходящее напоминает какой-то сюр и ночной кошмар, а не реальность. — Почему ты была готова все свалить на Ребе? — Ни камер, ни свидетелей, — Менсия поднимается на ноги, — за месяц в больнице никого так и не обвинили, как удобно. — Куда это ты разбежалась? — Патрик хватает ее за руку, не давая покинуть комнату и впечатывает спиной в стену. — Ты знаешь больше, чем говоришь, ты всегда так делаешь. — Пусти ее, — Ари как будто приходит в себя, командные нотки в ее голосе выводят его из себя еще больше. — Сначала она скажет мне то, что вы обе скрываете, а там посмотрим. — Я не понимаю, о чем ты, — Менсия почти шепчет, отвернув голову в сторону. — Нет, не прокатит, — он хватает ее за плечи и слегка встряхивает, — давай, выкладывай уже, я устал от твоих вечных недосказанностей, ты и Ари в это втянула. — Никого я не втягивала, — она пытается сопротивляться и высвободиться из надежной хватки его рук, — пусти. — Черт, Менсия! — Патрик снова впечатывает сестру спиной в стену, на этот раз ощутимо и болезненно, он начинает терять над собой контроль, — хватит врать мне! — Патрик, не надо, — Ари прижимает ладонь ко рту, разнять бы их, да вот только сил после больницы на это не хватит. — Заткнись, — он бросает злой взгляд на близняшку, — а ты наоборот, начинай уже говорить. Она медлит, поверхностно дышит и смотрит в его глаза, впервые за очень долгое время, поджав губы. В ее глазах стоят слезы. — Это я, — ее голос наполнен отчаянием, — это была я там на пристани. Мы ссорились, Ари хотела все рассказать отцу, я толкнула ее в воду, я думала она без проблем выплывет. Его кулак впечатывается в стену с силой в миллиметрах от ее головы. Она зажмуривает глаза, по щекам стекают слезы, и ее уже не остановить. — Мама погибла из-за меня. Та авария… Ты.. не мог ходить… Это все из-за меня. Он отпускает ее и отступает на пару шагов назад. Ее правда, которую она скрывала так долго, будто удар чем-то тяжелым по голове. Внутри ничего не остается, ни гнева, ни разочарования, ничего, одна пустота. Патрик смотрит на Менсию, которая накрывает лицо ладонями, заходясь в рыданиях, переводит взгляд на Ари, которая не выдержав, села на кровать. — Ты же могла убить ее… Всех нас… — Я не хотела ничего этого, — Менсия всхлипывает и давится слезами, — это было случайно… — Да, как же еще. Патрик больше не может оставаться в доме со всем этим. Едва выйдя за порог, он закуривает сигарету и решает просто пройтись по улице. Сам не замечает, как приходит к дому Ребе — единственному месту, где сейчас хотелось бы оказаться, если не рассматривать вариант провалиться сквозь землю. — Патрик? — Она улыбается, едва завидев его. — Чего не позвонил? Он молча обнимает ее так крепко, насколько хватает сил, стискивая в объятиях, и утыкается носом в шею. — Эй, — она осторожно гладит его по голове, — чего ты? — Даже на секунду я не смог поверить, что это ты, — вдох выдох, кажется, теперь он готов посмотреть в ее глаза. — В чем дело? Что случилось? — Моя гребаная семейка случилась. — Пойдем в дом, я заварю чай, и ты все мне расскажешь. Ребе уже некоторое время молчит, вертя пальцами остывшую чашку чая. Вся эта история оставила неприятный осадок, но больше всего ее поразило то, с какой легкостью Ари была готова обвинить ее. Понятно, что она хотела выгородить Менсию, но вопрос “почему” оставался открытым. — Я не знаю, как мне возвращаться домой, — Патрик закуривает сигарету прямо в гостиной, кажется, Сандра сама частенько так делает и не будет против, — я не знаю, как смотреть им в глаза. — Ты можешь пожить у меня, — Ребе произносит это легко и просто, без колебаний, и переводит взгляд на его руку со свежими ранами на разбитых костяшках, — я принесу чем обработать. Он ловит ее руку, когда она уже поднялась с дивана и тянет на себя, усаживая себе на колени. — Ты лучшее, что случилось со мной в Мадриде, знаешь. — Приятно это слышать, — она улыбается и оставляет легкий поцелуй на его губах, — но я хочу кое-что знать, ты не поверил Ари на счет меня, но почему? У нас же были некоторые проблемы с… — Доверием, — он заканчивает ее фразу, — потому что когда тебе что-то не договаривают — это одно дело, но когда я слышу голословные обвинения… Не знаю, не мог я представить такой картины. Не мог, и все. Ребе молча обнимает его и утыкается носом в висок. Буквально недавно она искренне радовалась, что Ари пошла на поправку, что все, наконец, будет хорошо. Теперь это все казалось ей каким-то чужим и далеким, как будто было не с ними, или не в этой жизни. В воздухе повис вопрос, который она не осмеливалась озвучить вслух: “Что мы теперь будем делать со всем этим дальше?”