Горящие в бури свечи

Тонкие крепкие пальцы сжались в кулак, а затем с глухим стуком постучали по крупу деревянного Пегаса на двери, до мурашек знакомого из детства. - Войдите. - послышался всё тот же голос с еле заметной хрипотцой. Артур ещё крепче сжал пальцы и вошёл в кабинет. - Здравствуйте, отец. Как ваше здоровье? Утер отложил газету и указал ему рукой присесть на кресло. В его глазах всё ещё блестела улыбка. - Как добрался, Артур? Как тебе Лондон? Я слышал, ты сдал выпускные экзамены. - Всё хорошо, отец, благодарю вас. Лондон весьма неплох. Я надеюсь, вы когда-то посетите Англию. Там весьма... сносно летом. - Что с твоим русским, сын? - следы улыбки медленно сползли с лица князя. - Мало того, что мой единственный сын не был лучшим из лучших в самом престижном университете мира, так он начинает делать ошибки в своём же родном языке. Позор. Артур не вымолвил ни слова, смотря в пол. - Ладно, сейчас не об этом. - князь тяжело вздохнул. - Ты встречался с Морганой? Это было бы... сносно поздороваться со своей сестрой, которая за все эти годы не получала ни одного письма от братца. - Я разговаривал с ней, отец. В Лондоне я не имел возможности... - Неважно. Ты можешь не отправлять мне письма десятилетиями, твой отец всегда до тебя достучится, где бы ты ни был, но я не позволю тебе портить отношения со своей родной сестрой. Ты понимаешь меня? - Да, отец. Прости, отец. Такого больше не повторится. - Отлично. Давай не будем об этом. Как тебе на новом месте? Нашел общий язык с прислугой? - Отец... при всем уважении, я бы хотел сказать, что нет нужды присылать ко мне разный сброд. Я не такой беспомощный, как леди, нуждающиеся в помощи с... платьями. Я умею завязывать шнурки сам. - Повтори третье предложение. Я не понял твой отвратительный русский. Артур покраснел. - Я... Я не... не бес помощн... беспомощней... Я смогу сам... - Говоришь хуже десятилетнего оборвыша на рынке. Понимаешь, почему у тебя теперь личный слуга? Молодой князь продолжал смотреть в пол, разглядывая ножку кресла и бледнея. Утер с трудом удержался, чтобы не выругаться. - Не знаешь? Потому что ты мой сын. Мой наследник. Будущий князь Пентрагонов. Владелец моей компании и всего, что я имею. Знаешь, почему я тебя позвал обратно? Чтобы устроить на службу. Но сейчас мне стыдно, что ты мой сын. Мне стыдно, что Государь может увидеть тебя и лишь поведёт бровью, смеясь, что ты мой отпрыск. Ты делаешь недостаточно, сын мой. Совершенно недостаточно. Экзамены сдал не все на отлично. Ошивался в Лондоне непонятно где. По-русски говоришь, как поляк. Что с тобой произошло? И теперь ты осмелился прийти ко мне с претензиями, сразу, даже не сказав «здравствуйте, батюшка, я скучал по вам»? Почему переступив порог моего кабинета ты начал жаловаться мне на свою долю? Ты живёшь просто прекрасно, я бы сказал. Я оплачиваю тебе все развлечения и долги, а взамен получаю такую чёрную неблагодарность. Глядите, слуга ему не понравился! Ну, что ж, извини, не знал твоих предпочтений! В следущий раз я найду для тебя нищего, пусть он тебе постель стелет. Запомни сейчас хорошенько, Артур. Я не папенька твоих дружков. Если ты меня разочаруешь, я сразу же перепишу всё твоё наследство на Моргану, а ты и дальше можешь ходить по своим кабакам и стреляться на дуэлях. - Отец! Откуда вы...? - бледнея, Артур поднял глаза на князя. - Довольно! Слуга будет прислуживать тебе всё время. И чтобы не смел его отсылать ни на минуту, понятно? И не смей учить его иностранным языкам! Говори с ним только по-русски, понятно? - Да, отец. Прости, такого больше не повторится. - Отлично. Надеюсь, это был последний раз, когда ты меня разочаровал. Не забудь сегодня прийти на ужин. Алексей Павлович приехал, ты, наверное, его и не помнишь. И не смей огорчать более сестру. - Я понял. Можно мне... удалиться, отец? - Артур, всё ещё бледный, приподнялся с места. - Иди. - Утер махнул рукой, беря газету в руки и снова утыкаясь взглядом в неё. Если бы разочарование было запахом, оно бы постоянно обитало вокруг отца и сына.

***

Протяжный скрип половицы, на которую наступил Мерлин, прервал злобный чуть шепчущий возглас, доносящийся из глубин коридора. Парень, прижимая руками столовые приборы к груди, вытянул шею в попытке рассмотреть кто это ругается в тусклом свете светильников на стене. - Послушайте, прекратите нести чушь! Вы вообще понимаете, в чём меня обвиняете? - звонкий незнакомый мужской голос разносился по темному коридору. Мерлин не мог знать этого мужчину, но прекрасно узнал голос Авдотьи Ильиничной, силуэт которой сливался с полутемнотой. - Алексей Павлович, одумайтесь! Неужели вам не жаль было её? Как вы можете жить с таким грузом на совести? Сжальтесь, хотя бы ради меня, сжальтесь! Скажите мне правду! Скажите! И я клянусь, я вас прощу! Я переборю себя! - Автодья Ильинична, возьмите себя в руки! Я не мог этого сделать! Мерлин вздрогнул и живо спрятался за углом, слушая, как бешено стучит сердце в груди. Женщина беспомощно всхлипнула. - Я вас никогда ни о чем не просила... Но я не могу больше так. Моя девочка... моя доченька... Я знаю, что всё не просто так. Я знаю это! Я помню всё, что вы мне сказали в тот день, всё до единого слова. И если это вы... если это действительно вы, то вы должны заплатить за это. Я упрошу смягчить наказание, буду молиться за вас, пойду с вами по цепям... - Замолчите! Вы не понимаете, о чём говорите! Послышался ещё один всхлип. Мерлин осторожно выглянул и увидел, как крепкая мужская фигура заботливо обняла экономку. - Алексей Павлович, я знаю, вы считали, что она всегда будет стоять между нами, но это не так.. Я знаю, я верю, что если Людочка могла бы говорить, она бы простила вас... Скажите, это вы? Господи... я не хочу верить, что это могли бы быть вы... - Это был не я! Я не убивал её! - А кто? Кто? - Я не знаю! Я... не помню! Я был чертовски пьян! Я не мог помнить даже себя, но я клянусь, это был не я! Не я! Послышалось молчание, прерываемое только всхлипами женщины. - Алексей Павлович, если всё, что вы мне говорили ранее... о нас... всё ещё остаётся правдой, то расскажите, как всё было. Ради меня... Вы были там, я знаю... - Я никогда бы не сделал такого, Дуня! Даже не смотря на то, сколько раз ты ранила меня, я бы никогда не сделал такое с твоей больной дочерью! - мужчина разорвал объятия, гневно смотря на женщину, которая беспомощно сгорбилась. - Уйди, Алексей... не появляйся больше здесь... не смей меня называть по имени... никогда... Алексей Павлович, колеблясь, тяжело вздохнул, а затем развернулся и словно ветер зашагал в сторону Мерлина. Парень с трудом успел впечататься в стену, затаив дыхание, надеясь, что тот человек в темноте попросту не заметит его. Мужчина промчался мимо него, не глядя по сторонам. Его бледное лицо подрагивало в отблесках свеч, а в глазах стояли слёзы. Мерлин боялся, что стук его сердца слышен всем в коридоре. Спустя несколько минут, отдышавшись, он сжал столовое серебро крепче и подошёл к Авдотье Ильиничне, всё ещё стоящей на месте и всхлипывающей. - Авдотья Ильинична, что случилось? Я могу вам чём-либо помочь? - А? Кто вы? - Я Мерлин. Слуга молодого князя. Я услышал как вы плачете, пока спускался в столовую с серебром. У вас что-то произошло? - Нет, ничего... Ты... только сейчас пришёл? Не слышал ничего? - женщина поспешно вытерла слёзы со своих худых щёк. - Слышал что? Я спускался вниз и услышал только плач. Вы помните, вы просили принести серебряные вилки? - Мерлин в тайне поблагодарил Бога за то, что в коридоре темно, и женщина не может увидеть его покрасневшее лицо. - Да, точно... Иди, давай, чего встал-то. - Авдотья Ильинична? Я хотел бы с вами поговорить. - О чем? - В темноте Мерлин почувствовал, как женщина напряглась. - О приведениях. Знаете, мне тётка Поля рассказала тут кое-что о ссыльных крепостных, я боюсь, что смогу не заснуть. - Ты что, дитя малое? - Авдотья Ильинична, это дело крайней важности. Мне кажется, вы бы не отказались рассказать мне тоже пару историй. - Ты беленов объелся? - после минутного молчания послышался гневный голос женщины. - Авдотья Ильинична, я вас умоляю, повторяю, это крайне важно. - Мерлин осознавал, что если любыми способами не выведает то, что знает эта женщина, то просто не сможет спокойно спать. - Мне молодой князь попросил. - Молодой князь? Что-то важное? - Ну, не совсем... - А, ну если не совсем, то марш в столовую! Скоро будет ужин, а ты все где-то шляешься, лодырь! - Бегу, бегу! Ну так а после ужина? - После ужина у меня дела в прачечной. - Ну, а после прачечной? - Мерлин, смеясь, пытался устоять на месте, пока женщина настойчиво толкала его в спину. - А после прачечной тебе надо прислуживать молодому князю. - Ну, а после? - Вот прилип! Хорошо, после зайдёшь ко мне, за чем тебе там надо! А сейчас быстро в столовую! Мерлин, весело смеясь, скатился с перил на первый этаж. Его сердце от волнения чуть не выпрыгнуло.

***

Просторные юбки горничных с шелестом проплыли мимо стола, большие подсвечники с глухим звоном поставили на стол, покрытый темно синей скатертью с вышитыми на ней чёрными узорами. Любимое сочетание цветов Морганы. Девушка крепко сжала бокал в руке и с улыбкой кивнула отцу, который попросил слуг принести ещё свечей. Ему никогда не нравилось есть в темноте. Мерлин стоял в тени, за спиной Артура, который весь вечер понуро сидел за столом по правую руку Утера и молча ковырялся в тарелке. К вину он едва притронулся. Чего нельзя было сказать о новом госте, Алексее Павловиче. Он постоянно шутил, поднимал тосты, рассказывал всякие смешные каламбуры Моргане, травил истории и заставлял князя улыбаться, что Утер делал не часто. Княжна весело хохотала, то и дело поправляя сапфировую брошку на груди, которую она лично закрепила булавкой перед сегодняшним ночным балом в очередном салоне богатых друзей. Мерлин не спускал глаз с нового гостя, который, казалось бы, после напряжённого разговора с Авдотьей Ильиничной выглядел вполне себе сносно. Хохотал громче всех, и абсолютно все каламбуры исходили от него. Женщина же, напротив, незаметно стояла в тени, молчаливыми жестами руководя слугами, и лишь тусклый свет свеч выдавал ее бледноту. - Куда ты ещё раз едешь после ужина, Моргана? - Утер со скрипом отрезал сочный ломоть ростбифа и отправил его в рот. - Papa, я же тебе говорила! К князьям Вяземским. Ты совсем не желаешь слушать то, что я говорю. Тебя только твоя служба беспокоит. -Все papa, да papa... Опять твои французские словечки. - А как ты хочешь, друг любезный? Чтобы она тебя батюшкой называла? И в ножки кланялась? - засмеялся Алексей Павлович. - Может, ты и в избе скоро будешь жить? А как я приеду погостить, так ты меня с печи долой и в поле сразу? Мол ишь чего, Алексий, давай-ка на хлеб потрудись! Так, что ли? - Не юли, Алексий. Мне в избе не надо жить, чтобы тебя на покос отправить. - князь с улыбкой допил вина и знаком показал налить ещё. Шустрый Митя тут же налил ему из прохладного графина. - Ну, вот, дожили, Моргана, дитя ты наше! Мне теперь грозятся в поле к бабам отправить! Друг мой, а скажи-ка, мне там надобно сено косить или так, хвосты коровам крутить? А сарафан надеть? А то вот не знаю, новые бусы мои подойдут ли. Княжна звонко захохотала, а затем её взгляд встретился с Артуром, который смотрел на них, словно через стекло. Мерлин уже в десятый раз поднёс графин с вином к фужеру молодого князя и уже в одиннадцатый раз получил жёсткий протестующий жест руки, прикрывающей до краев наполненный бокал. - Мерлин, ты ослеп? Не видишь, что бокал полон или хочешь намочить мои штаны? - донёсся шёпот до паренька. - Не отказался бы. - еле слышно проворчал Мерлин, снова отходя назад. С места, где он стоял, было не видно лица Алексея Павловича. А поскольку Артур за сегодняшний вечер практически не притронулся к еде и вину, у его слуги не было надобности часто подходить к столу. Митя практически не отходил от гостя, постоянно наполняя его бокал и подавая новые блюда. Мерлин завидовал такой его возможности наблюдать за другом хозяина дома, с трудом перебарывая желание плюнуть на макушку вялого молодого князя. - Ну, Утер, отменное же вино! Такое терпкое! Налей-ка еще, мальчик. - Алексей Павлович, жуя, указал на кувшин Мити, который тут же очутился около него. Мерлин только спустя несколько секунд осознал, что парень смотрит на него со странным игривым взглядом, при этом ловко орудуя подносом. - Крымское. - Утер сделал глоток вслед за другом. - На моей даче в Крыму сосед у себя выращивает виноград и недавно начал делать вино. Недавно прислал мне ящик. В подходящие время ты приехал к нам, Алексей. - Ну, разумеется! Я никогда не приезжаю не вовремя. Иначе не избежал бы конфузов. Ох, друг, какая же у тебя дочь красавица! Если ты выдашь её замуж за какого-нибудь дурака князя, я тебя ни в жизнь не прощу такого. Определенно вызову на дуэль! - Мы таких князей в приятелях не держим. - Утер улыбнулся Моргане, которая немного жеманно повела плечами. - Как вообще такой цветок можно кому-нибудь отдавать? Грешно! А ты, Артур, что приуныл? Как твоё обучение заграницей? - Неплохо, Алексей Павлович. - молодой князь от неожиданности выронил вилку, а затем продолжил рассказывать, встретившись с недовольными взглядами отца и сестры. - Учеба там недурная. Институт процветает. Мерлин, обрадованный, метнулся за вилкой под стол, при этом не сводя оттуда глаз с гостя. Алексей Павлович имел очень зоркий и цепкий взгляд, способный замечать любую деталь в людях и атмосфере. Его фигура была дородной, плечи широкие, а руки, режущие ножом мясо на тарелке, крепкими. У него была густоватая бородка и кустистые брови. При всем грозном виде, лицо его было добрым, а глаза ласковыми. Улыбка была практически постоянной. - Ну, сразу видно, что сидит юный английский путешественник! Я как-то видел одного англичанина, ни одного слова лишнего из него не вытянешь! Всё по делу говорит, всё, что сам считает нужным. С одной стороны думаешь, что перед тобой честный человек, а он потом раз и делает как ему выгодно, а тебя даже не проинформирует как. Ну, ничего, Утер! Тут ругать не нужно. Это всего лишь новизна времени. Нынче модно быть англичанином и говорить со странным акцентом тоже. Побледневший Артур поджал губы и что-то промямлил. - Говори чётче, Артур. Тебя не слышно на другом конце стола. - В голосе Утера проскользнули жёсткие нотки. Молодой князь в конец стушевался и замолчал. - Да, ладно тебе, дружище. Не будь таким строгим к сыну. Сейчас я вам такой анекдот расскажу. Рассказывал старому знакомому, так у него пуговица от кафтана отвалилась, вот как он хохотал. Я боялся, надорвёт себе всё, несчастный. - Алексей Павлович яро жестикулировал и вёл себя вполне комфортно и естественно. - Что за анекдот? - Моргана подперла рукой подбородок. Мерлин, всё ещё наблюдающий за гостем, почувствовал, как получил ощутимый пинок под зад. Парень развернулся и увидел недовольное лицо Артура. - Где моя вилка? Ты что, ловишь ей мышей? - Что вы, сударь! Никак нет. Только крысят. - Мерлин не удержался и саркастически улыбнулся. - Не важно. Принеси мне новый. Парень приподнялся с пола и принёс новый прибор. - Держите, сударь, ваш новый вилка. - Ну так вот! - Алексей Павлович снова отхлебнул значительный глоток вина и начал рассказ. - Еду я как-то раз по новой железнодорожной дороге через Екатеринбург, значит. Дело было зимой. Было довольно холодно, но у меня был плед. Так уж пришлось, что в этот день я очень много ходил, и ноги мои чувствовали себя ужасно. Не при дамах, но прям хоть на стенку лезь. Я решил снять сапоги и, так сказать, вдохнуть свободы. Я поставил их под сидение, а ноги прикрыл пледом, чтобы не замёрзнуть. - Вы бунтарь, Алексей Павлович! - с улыбкой перебила его Моргана. - Хорошие были сапоги? - Ещё какие! Мне их сделал на заказ один хороший немец. Не сапоги, а чудо! Вот только на морозе они уж больно жмут. Ну так на чём же я остановился? Ах да! Сижу значит я, а напротив меня подсаживается бабка. Ну, чисто божий одуванчик! Снимает свои валенки, мокрые от снега и говорит, мол, внучек, я тут покимарю часок-другой. А дело было уже ночью. Ну так вот, бабуля-то и говорит, мол, я посплю, мне рано вставать на станцию, а валенки мокрые пусть здесь посушатся. Я ей говорю, ну конечно, бабушка! Устраивайся поудобнее. Ну она и захрапела. И я тоже утомился и заснул. Просыпаюсь, значит, и вижу: бабушка уже сошла с поезда. Только один её валенок остался стоять. - И что же, без одного валенка ушла? Как можно! - смех Морганы раздался по всей столовой. - Ну я так и подумал! Думаю, вот бедная старушка! Наверное, её последние валенки были! Ну, думаю, ладно. Вот уже скоро моя станция, пора уже собираться. Я шарю рукой под сиденьем и нащупываю сапог, одеваю его. А второго нет! Я заглядываю под сиденье. Нету! Я опускаюсь на колени и ищу. Нету! Как сквозь землю провалился! Что делать-то? Я зову проводника. Мы вместе ищем мой второй сапог. Нет его в вагоне! Смотрю и вижу, что бабуся-то оставила свой левый валенок! Бабушка-то божий одуванчик прихватила мой левый сапог, а оставила мне свой оборвыш! Ну я погоревал, а делать больше нечего, пришлось на одну ногу сапог, а на другую валенок бабки! Вот так я с позором и шёл по вокзалу! Смех разразился в столовой. Только Артур вымученно улыбнулся, словно не до конца понимая анекдота. - Ну, это могло произойти только с тобой, Алексей. - Утер вытер слёзы с уголков глаз. - Ты сам-то надолго к нам? - Не совсем... - ответил гость после небольшой паузы. - Я скорее всего завтра или послезавтра покину вас. Мерлин заметил, как Алексей Павлович смутился, и его юркий взгляд виновато мелькнул в сторону Авдотьи Ильиничной. Женщина замерла, крепко сжимая рукой своё платье. Мерлин встретился с её растерянным и несчастным взглядом, а затем его внимание привлёк Митя, который всё это время не спускал с него глаз, в темноте блестящих странным образом. - Как можно? - вздохнула Моргана. - Простите, друзья. В этом городе меня больше ничто не держит. - Алексей Павлович несчастливо улыбнулся, смотря в силуэт спины Авдотьи Ильиничны.

***

Громкий крик раздался на верхнем этаже, затем послышался глухой стук башмаков на лестнице. Мерлин еле успел удержать дрожащую Настёну, иначе они оба бы упали вниз. Девушка вскрикнула, смотря не узнающим взглядом на парня. - Скорей! На помощь! Там убийца! - Настёна толкнула Мерлина, а сама упала на колени, проехавшись по ступеням до самого конца. - Скорей наверх! Помогите! Там приведение! Парень подбежал к ней и помог подняться, спрашивая, что произошло. Настёна тяжело дышала, трясясь всем телом. Затем девушка в панике, оттолкнув Мерлина в сторону, побежала дальше по коридорам, взвизгивая. - Помогите! Там Авдотья Ильинична! Ей нужна помощь! Там убийца! Мерлин вздрогнул и рванул наверх. В длинном коридоре мелькали огоньки свечей. На стене висели портреты многих незнакомых ему людей и осуждающе смотрели на него. Мерлин как раз поднимался, чтобы найти экономку и поговорить с ней. Он вздрогнул, когда заметил лежащую женщину на полу. - Авдотья Ильинична, что с вами? - Мерлин наклонился к ней, хватая руку, которая отзывалась диким холодом. Он почувствовал, как бешено стучит сердце об грудную клетку, и наклонился чуть ближе. Тусклый свет подсвечников на стене осветил синее лицо женщины. Её глаза полные ужаса были полуоткрыты, а губы презрительно поджаты. От её правого виска до скулы зияла огромная рана. Волосы были испачканы в вязкой жидкости, а на лбу выступала испарина. Мерлин сумел только застонать от ужаса, когда заметил рядом с головой Авдотьи Ильиничны большой подсвечник в темной лужице. Почему-то от её платьев исходил запах, напоминающий мамину квашеную капусту. Парень сжал ледяные пальцы женщины и только сейчас заметил какую-то мятую бумажку в её руке. Он, дрожа, опустил взгляд и осторожно вытащил смятый конверт. - Ох, черт... - Мерлин пошатнулся, и, выронив бумажку из рук, медленно отполз на четвереньках к лестнице. Он явно чувствовал, как на затылке волосы встают дымом. Мерлин никогда в жизни не видел столько крови. Он видел мёртвое тело лишь единожды на церковной панихиде, но это был дряхлый старичок, который почил естественным образом. Шатаясь, Мерлин спустился по лестнице. - С... сюда! Ч... черт... - он крепко сжал перила, чувствуя, как дрожат коленки. То письмо... Может, оно содержит какие-то ответы? Может, оно поможет ему разобраться во всем? Мерлин, продолжая чертыхаться, на негнущихся ногах поднялся обратно. Он наклонился, шаря рукой вокруг тела и ища письмо. - Что-то ищешь? - раздался тихий голос из темноты. Мерлин взвизгнул и подскочил на месте. Из темноты вышел Митя, странно улыбаясь. Запах квашни усилился. Его лицо было совершенно спокойным, но бледным. - Господи... Ты что...? - Мерлин от страха начал заикаться. - Ты что тут делаешь? Скорей! Нужно позвать на помощь! - Зачем? Чтобы подумали, что это мы убили ее? Мерлин посмотрел снова на женщину, дрожа, замечая при свечах, что письма больше нет. Оно словно испарилось. - Она умерла, Мерлин. Не думаешь ли ты, что хозяева могут подумать, что это мы её прихлопнули? - При... прихлопнули? - Ты знаешь, сколько лет каторги могут дать? Мерлин пересилил себя и посмотрел в Митино лицо. Он слабо и противно улыбался. Он, черт побери, улыбался. Но в глазах его стоял неподдельный ужас. - Черт подери, Мерлин! - слуга перешёл на приглушённый крик. - Я так молод! Я не хочу гнить в кандалах! - Митя, ты же... ты же... это же не ты? П... правда? - Что? - Это же не ты убил Авдотью Ильиничну? - Не смей такого больше никогда говорить! Послушай! - Митя подскочил к Мерлину и требовательно взял того за рукав дряхлого костюма. - Мы ничего не видели! Мы ничего не знаем! Хорошо? Я не убийца! Ты не убийца! Тело заметила Настёна. Это её заботы. Хорошо? - Х... хорошо... - А сейчас ты пойдёшь к себе и притворишься, что заснул. И я сделаю тоже самое. Если ты нарушишь наше обещание, я скажу, что ты убийца. Ты что-то искал тут, верно? Ты же хотел с ней встретиться, верно? Я слышал... - Н-нет! Нет! Н-не искал! Ты не так... - Хорошо, хорошо, а теперь иди. Я зайду к тебе завтра... Мерлин отскочил, как ошпаренный, от Мити. Затем развернулся и бегом побежал вниз, к себе в каморку. Где-то в доме слышались крики Настёны и топот слуг, спешащих на место преступления.