Горящие в бури свечи

Мерлин сжал рукой пуговицы своего потрепанного пиджака, чуть не оторвав их к чертям, если бы не потные от волнения пальцы. Часы в прихожей с кукушкой пробили три часа ночи, но люди в особняке не спешили ложиться спать. Горничные взволнованно сновали туда, многие шепотом причитали, с ужасом вскрикивали, когда выносили тело. Рассеянные гости и хозяева дома стояли в стороне и испуганным шепотом разговаривали с городской полицией, люди которой вопреки всему оставались спокойными и скучающими. - Мерлин? - послышался тихий голос над ухом парня.- Что случилось? На тебе лица нет. Что здесь за неразбериха? Мерлин вздрогнул и рассеяно поднял голову. Моргана, которая только что вернулась с праздника, растеряно стояла на пороге. Парень хлопнул глазами и быстро вскочил, помогая девушке снять темно-синий бархатный плащ с плеч. - Откуда здесь все эти люди? - княгиня крепко сжала маскарадную маску в руке, просматривая сквозь толпу.- Я приехала пятнадцать минут назад, но никто не вышел встречать мой экипаж. Это показалось мне очень странным, и видимо я не ошиблась. Расскажи мне, что здесь происходит. Мерлин как мог рассказал очень вкратце о происшествии и откуда взялась городская полиция, попеременно краснея и бледнея. - Господи! Какой ужас! Бедная Авдотья Ильинична!- Моргана во время его быстрого рассказа сама побледнела сильнее своего белого накрахмаленного воротничка платья. - Мне нужно срочно поговорить с отцом. Девушка рванулась вперёд, пытаясь своими пышными юбками проложить себе дорогу, сквозь толпу полицейских, любопытно рассматривающих перила лестницы и полы. - Мерлин! - Артур, которого Моргана чуть не сбила своим платьем, протиснулся сквозь людей к нему.- Где ты бродишь? Почему я должен ходить тебя искать по всему дому? - П-простите, сударь..- Мерлин рассеяно отвёл глаза и случайно встретился со знакомым взглядом в толпе, непрерывно смотрящем на него. Митины болотные глаза с ухмылкой пялились на него. Заметив, что Мерлин на него смотрит, тот кивнул и приторно дружелюбно улыбнулся. Парень почувствовал, как дрожь окатила его с ног до головы. Мерлин даже сначала не услышал вопроса Артура. - Сколько раз я тебя просил не отлучайся надолго перед тем, как я не лягу спать. Я не могу ложиться поздно, но спать в холодной постеле я не привык. Тебе следовало ее погреть утюгом, разве я тебе не говорил это в обед? Митя с еле заметным смешком пожал плечами и развернулся с улыбкой уходя прочь. Мерлин только чудом заметил краем глаза край голубого конверта, торчащего из кармана слуги. Совсем такого же, какой сжимала мертвая Авдотья Ильинична! - Д-да.. Точно..- сумел выговорить Мерлин, чувствуя, что сердце его сейчас выпрыгнет и убежит прочь из этого дома. - Что точно? - Артур не на шутку позеленел от злости.- Ты вообще меня слушаешь? Мне все равно под чем ты.. чьим покровительством. Если ты не будешь выполнять свою работу, то даже мой отец тебя не спасёт. - Прошу прощения сударь! Этого больше не повторится! Что вы хотите, чтобы я сделал для вас? - Не знаю. К примеру, разогрей постель перед сном, как я тебе сказал минуту назад, болван! Я хочу спать! - Слушаюсь!- Мерлин метнулся по лестнице в комнату молодого князя, чувствуя, что ноги подкашиваются. Он обязан достать это письмо! Любой ценой! Украсть это письмо было, конечно, не лучшей идеей, но и не самой плохой. К счастью, он уже знает где это письмо, а также комнате, где Митя ночует. Этого достаточно для начала. Осталось решить когда это можно сделать.

***

Пахучий медом воск звонкими каплями падал на стол. Глухой стук кулака об стол прервал их еле слышимый звук. Медный подсвечник подпрыгнул на несколько сантиметров и с металическим звоном вернулся на покрытое лаком какое-то экзотическое дерево, привезённое в подарок знакомым послом из Китая. Огоньки свечей дружно дрогнули, но продолжали светить разгневанное лицо Утера. - Что? Я ничего не понимаю! - князь беспомощно развёл руками, глядя на друга.- Прекрати трястись и расскажи мне подробнее о том, что у тебя произошло с Авдотьей Ильиничной. Алексей Павлович выглядел слегка комично, но при этом страшно. Обычно высокий и статный, он сейчас сгорбился до неузнаваемости, напоминая большой трухлявый гриб. От его обычного румянца не осталось и следа. Алексей Павлович выглядел белым, хуже смерти. Его руки странно тряслись, когда он пытался успокаивающее погладить край стола. На его впалых щеках ещё не высохли мокрые дорожки слез. - Утер.. ты.. ты не понимаешь.. не понимаешь.. Тебе никогда н-не понять меня. Я виноват.. очень виноват.. Я виноват в двух смертях. Мне никогда не искупить своих грехов. Князь тяжело вздохнул и сжал пальцами свои виски. - Алексей, послушай.. Авдотья Ильинична была нам всегда дорога. Она очень.. была очень хорошей женщиной. Прекрасная хозяйкой. Я понимаю твою скорбь, но ты ведёшь себя так, словно ее убили в твоём присутствии. Соберись, ты же.. - Не смей! Ты ничего не знаешь! У меня был шанс спасти ее! Был! Я мог бы забрать ее от ее участи! У меня есть кое-какой капитал.. Я мог бы на ней жениться, и мы могли бы жить на даче под Петербургом. У меня был шанс, но я испугался! Я боялся, что недостоин.. что не могу исполнить ее мечту о спокойной жизни без.. этой больной девчонки! Утер поморщился, словно от неприятных воспоминаний, и взял стеклянный графин с подноса, внутри которого искрилось при свете свечей что-то багряно-золотое. Он налил содержимое в два стакана и пододвинул один своему приятелю. - Нет не смог бы. Мы оба прекрасно знаем это, Лёша. Ты не смог бы ее уговорить бросить больную дочь ни десять лет назад, ни пять лет назад, ни вчера. Я знаю, что ты с ней разговаривал именно об этом. Алексей Павлович с усилием сделал глоток горячительного, звонко стуча зубами об стекло. - Я знаю, Утер.. И это ещё больше меня убивает. Меня убивает, что я не мог перебороть себя и уступить ей. - Да, плохой из тебя рыцарь, Алексей. - князь сделал ещё один глоток и сел напротив друга.- Почему ты так ненавидел Людочку? - Знаешь, дело не в ненависти.- постепенно алкоголь успокаивал Алексея Павловича, делая его речь понятней, а руки более трясущимися.- Я не ненавидел эту девчонку. Просто.. Знаешь, не считай меня глупцом, но я боялся ее.. У неё был такой взгляд, словно она видит меня насквозь. И ухмыляется. Смеётся над моей беспомощностью и глупостью. Это меня бесило. У неё ничего не было от матери. Она была как ее..отец. Знаешь я ведь пару раз встречался с ним. Жалкое зрелище. Он, помню, хотел мне пустить пулю в лоб, если я ещё раз к нему заявлюсь. Только вот кто-то успел спустить  курок в его сторону до нашей следующей встречи.  Ты не знал? Он не свалился пьяным с палубы, там замешана ещё большая история. Ее папаша начал драку, и так уж получилось, что в дело пошли пистолеты. Он кому-то пару раз пристрелил голову, а затем ему прилетела пуля в ответ. Конечно, он упал с палубы и был довольно пьян, но приземлившись был уже мёртв. Я никогда ей не рассказывал, но она и не спрашивала. От него ее интересовала лишь дочь. Эта девчонка.. Мне сначала казалось, что она, действительно, больна. Говорит всякую чушь. Сначала она просто называла меня иродом. Я не принимал этому никакого значения, пока она не подозвала меня и не сказала, что если я хочу прожить дальше без тяжкого греха, то мне нужно срочно уезжать и больше не видеть Авдотью Ильиничну никогда.Она также добавила, что пока жива ее дочь, я не смогу быть ее законным супругом. Ещё что-то про то, что я немощен и подобен аки змею ползущему. Я тогда очень удивился, потому что  как раз накануне сделал Дуне предложение и попросил ее никому не говорить об этом. Не знал, что она расскажет все больной дочери, потому что та меня недолюбливала, и это мягко сказано. - Мне кажется, ты был единственным, на кого она периодически выливала помои. Но уверен, что у неё тряслись руки не от плохого намерения. - Честно говоря, я всегда хотел поймать мерзавку и вдарить ей хорошенько. Но меня всегда останавливала Авдотья. Однажды эта мерзавка меня чуть не толкнула с лестницы. Я помню, как я сильно вскипел. Я никогда не хотел ее так сильно спустить за шиворот со ступенек. - И ты пустил? - Нет . Это было за несколько недель до того происшествия. Тогда я приподнял ее за грудки и сказал, все, что хотел сказать. И знаешь.. Утер, ты знаешь, я обычно отчитывал беспризорных детей на улице за то, что они пуляются камнями. Они обычно, как только их поймают, сразу начинают плакать и просить прощения. Но этот демон смеялся и противно улыбался. Именно противно! Мне стало так тошно, что даже замутило. Я тут же отпустил ее и сказал, что как только женюсь на ее матери, отправлю ее в психолечебницу. Девчонка засмеялась так страшно, как не смеётся ни один человек, и сказала, что этого никогда не произойдёт, даже если я убью ее и ее отца. - И ты столкнул ее?- князь поморщился, слушая весь рассказ.- Бедную больную девочку? - Я не сталкивал ее! Клянусь! Я был пьян.. Я не знаю! Я не помню! Но я не способен на такое! Это уж я точно знаю! К тому же она не девочка! Клянусь, там есть что-то большее! Все эти экзорцисты и массоны тебе скажут точнее что это. Но это не человек! Я не убивал ее, но если бы знал, что она, действительно, не случайно упала, то молчал бы об убийце до конца моих времён. Ты когда-нибудь видел ее глаза? Черт подери, эти дьявольские глаза! Клянусь, иногда они являются ко мне в кошмарах до сих пор. - Алексей, успокойся. Во-первых, я не верю во всю эту спиритическую чушь. Во-вторых, Людочка была больным ребёнком, она выглядела иначе, и у нее заплетался язык, поэтому определенно она не могла наговорить тебе таких огромных фраз про ирода и змея и прочую чепуху из Библии. Ты скорее всего все нафантазировал на уставшую и пьяную голову. - Я всегда поражался тебе, Утер. Ты один из людей, которых можно назвать истинными патриотами, но не веришь в Бога. Как так? Государь уже тебе не указ? - Не суй свой нос в дела государевы, Алексей. Лучше продолжи свой рассказ. Это ты ударил Авдотью Ильиничну подсвечником? - Ее ударили..подсвечником? - Не меняй темы! Ты сказал, что ты виноват в ее смерти. Как? - Я не делал этого! Ты в своём уме!?- Алексей Павлович вскочил с места, опрокидывая стакан с жидкостью, которая быстро разлилась по столу.- Ты в чем это меня обвиняешь? Хочешь сказать, что это я со злости, после ее отказа, решил покончить это дело таким образом? Да, я любил ее! Постыдись! - Но при этом позволил ей так ужасно погибнуть. К тому же это ты только что заметил, что все происшествие произошло после вашей ссоры. Может быть ты был так же ужасно пьян, как и тогда, когда упала Людочка? Я знаю, что ты много пьёшь, но и у тебя есть мера, после которой ты сам не свой. - Я позволил умереть? Да, позволил, как и ты своей жене, голубчик! Для этого не нужно быть пьяным вусмерть, чтобы помнить! - Не смей!- Утер, бледнея от гнева, бросил с размаху на стол, стакан, который разбился на несколько тысяч осколков. - Не смей! Это же ты, верно? Что ты так въелся вдруг? Не будешь ли ты утверждать, что это дух Людочки пришёл поглумиться за тобой! - Смею! Я смею, Утер!- Алексей Павлович резко развернулся и, широко зашагав, направился к двери, спотыкаясь об мебель.- Уж извини, я больше не намерен оставаться в этом доме! - Куда ты?! Алексей Павлович! Вернись, мы оба знаем какой ты в гневе, когда ты пьян! Я помню тебя в Пятигорске и одного гусара! Не заставляй меня рассказать ее полиции! Дверь с Пегасом с грохотом захлопнулась.

***

Подошва ботинок с противным скрипом заскользила по натертым высоким ступеням. Мерлин с трудом удержался руками за перила и повис на них, тяжело дыша. Было ни черта не видно. Он никогда не забирался по этой лестнице так далеко. Обычно Мерлина редко посылали на коридор для слуг, который находился несколько маленьких лестничных пролетов снизу. Дальше начинались ступени круче, скрипучей и порой неустойчивей. Из всех слуг, с которыми парень уже успел познакомиться, сюда никто не поднимался, кроме Мити, комната которого находилась чуть ниже чердака. Мерлин облегченно вздохнул, осторожно садясь на лестницу и вытирая пот со лба. Это было раннее утро, и он ещё даже не ложился спать. Князь отправился спать сам только несколько часов назад, сказав всем слугам тоже последовать его примеру, чтобы на следующий день быть готовым к работе. Собственно, Мерлин подождал немного и, когда начало казаться, что все в доме более менее сомкнули глаза, решил тайно пробраться к Мити. Он очень жалел, что не успел расспросить тетку Полю о нем, но что-то ему подсказывало, что ему не нужны какие-либо сплетни, чтобы понять, что швейцар выглядит весьма подозрительно. Очень странно, что полиция не заметила того же, когда разговаривала с ним во время опроса всех слуг в доме. Если Митя не убийца, то он хотя бы знает кто это был. Мерлин приподнялся, ругаясь про себя на высокие скрипучие половицы, а затем наконец-то на ощупь поднялся на узкую лестничную клетку. Он специально не взял свечи, боясь, что свет может разбудить Митю, но, впрочем, сейчас очень сильно об этом жалел. Чуть впереди в темноте с трудом виднелся силуэт маленькой лесенки, ведущей на чердак. Несколько секунд подумав, Мерлин пришёл к выводу, что это не то, что он ищет. Осторожно ступая, боясь ногой задеть какой-нибудь порожек и грохнуться носом в темноту, он принялся ощупывать шершавые стены. Наконец Мерлин нашёл в углу маленькую дверку, так хорошо спрятанную в темноте. Почувствовав как заноза необработанного дерева впилась ему в палец, он прикусил язык и нашарил рукой сглаженное место и толкнул дверь. Мерлин сделал шаг вперёд и чуть не упал на Митю, который дремал на кровати. Он сразу его заметил, потому что крошечную каморку освещала одинокий огрызок свечи на столе. Кроме стола и кровати в комнате, в прочем, ничего не было. В общем, ничего не было, потому что некуда было что-то поставить. Край стола упирался в спинку кровати, и чтобы встать с постели, нужно было бы перелезть через него или через железные прутья. Дверца медленно захлопнулась, в самом конце со скрипом выдавая новоприбывшего. Мерлин вздрогнул, не сводя со спящего Мити глаз. К счастью, тот не проснулся и даже не пошевелился. Мерлин вздохнул с облегчением и принялся осматривать каморку. Хозяин ее жил скорее нищенски, чем бедно. Под потолком на веревках висело застиранное до дыр, пропахшее грязным дешевым мылом белье, на обшарпанных стенах, исполосованных чем-то острым, что-то ползало, а в воздухе летал запах вонючих панталон вперемешку с запахом знакомой квашни. Мерлин посмотрел на стол и заметил свои бутылки, которые он отдал Мите. Капуста оседала на стенках и на донышке, от забродившего рассола не осталось и следа. Рядом с бутылками стояла рюмка с отколотым краешком. Кроме этого на столе валялись разные бумажки, фантики и огрызки самокруток, иногда попадалась фольга. Мерлин осторожно принялся шарить по столу в поиске письма в голубом конвертике. Чаще ему попадались обрывки из газет о каких-то происшествиях и ставок с лошадьми, кривые каракули тетки Поли со списками еды с рынка, а также бумага из-под чая с китайскими человечками на обертке. После нескольких минут Мерлин не нашёл ничего стоящего, разве что небольшого деревянного креста без верёвки. Он вздохнул и осторожно взял огарочек свечи, а затем спустился вниз и заглянул под кровать и стол. Там были какие-то вонючие тряпки, пустые банки и мыши с тараканами, но никаких следов письма. Мерлин чуть не выругался и вернул свечу на стол, думая где ещё может быть голубой конвертик. Так как Митя спит в одежде, неужели ему придётся шарить по его карманам? Мерлин вздохнул и посмотрел на лицо спящего. Митя  смотрел на него, не отрывая глаз. Мерлин успел только понять, что если сейчас его сердце не застучит снова, то он просто упадёт замертво. И как долго этот странный тип на него смотрит? - Мерлин? - послышался шёпот спящего.- Ты мне снишься? - Вроде того.- Мерлин сам не понял, как он сумел без запинки ответить. - Зачем ты пришёл ко мне? - Повидаться. - Хорошо.- Митя снова сонно закрыл глаза и снова посмотрел на Мерлина.- А я думал, что ты ты пришёл меня ограбить. - У тебя то и грабить нечего. - Верно.- Митя закрыл глаза и помолчал. Мерлин, дыша всей грудью, только сейчас заметил голубую бумажечку, торчащую в его правом кармане. - Знаешь, я ведь правда думал, что это ты убийца.- сонно пробурчал Митя, переворачиваясь на бок и дыша капустным перегаром.- Я хотел все этим городским рассказать, что видел тебя, но не стал. Не хорошо это, не по-людски. Верно, брат? Можно я тебя братом буду называть? - Можно, брат. Послышалось молчание, а затем бубнение: - Брат, обними меня, брат. Я хочу спать. - Хорошо, брат.- Мерлин трясущимися руками обнял лежащего, вытягивая пальцами конверт из кармана. - Потуши свечу, брат. - Хорошо, брат.- Парень дунул на свечу и наконец оказался в спасительной темноте. - Спокойной ночи, брат. - Спокойной, брат.- Мерлин попятился назад, в спешке засовывая письмо в свой рукав. Затем он выскочил на крыльцо и стремглав полетел вниз по крутой лестнице, опережая на шаг свою теоретически сломанную шею. Мерлин дал себе передохнуть когда очутился в прихожей. Он аккуратно разгладил письмо и впервые заметил на нем ровную подпись Авдотьи Ильиничной. Мерлин широко улыбнулся и огляделся в комнате. Часы пробили шесть часов утра, но ему совершенно не хотелось отдыхать. Руки и ноги тряслись и ходили ходуном. Мерлин засунул письмо в карман своего кафтана, раздумывая как унять дрожь. Почему то ему в голову не пришла ни одна стоящая мысль, кроме как давнего совета пропитого соседа с его родного села. Кажется, дворовые ребятишки звали его дед Николка, который однажды сказанул пару фраз: « Сынок, когда волнение тебя овладевает, а на ум не приходит хорошая мысля, вплесни ка ты соточку, сразу все будет хорошо опосля.» Мерлин, понимая, что ему уже не уснуть, тихо покинул особняк князей Пентрагоновых, направляясь в близлежащий кабак, чтобы  последовать совету дорогого соседа, царство ему небесное, покойничку.