Кофе, пожалуйста

Они приезжают к дому Кэйи за полночь. Конечно же, каждый из них безумно устает: к концу поездки разговоры в машинах практически стихают, и даже вечно гиперактивные Кли и Венти порядком утомляются — первая засыпает прямо в детском кресле, пока второй решает задремать на плече у Сяо. По крайней мере, именно об этом свидетельствуют фотографии, исподтишка сделанные Дилюком и успешно отосланные Кэйе. Сам Сяо, несмотря на внешнюю грозность, против явно не был. Так и доехали. Когда навигатор, наконец, ровным женским голосом произносит «Вы прибыли на место назначения», Кэйа выдыхает с облегчением. Добрались. — Потихоньку разгружайтесь и паркуйтесь, а я пока что открою дом, — говорит Кэйа Альбедо, сидящему возле него на пассажирском сидении. Тот устало кивает в ответ и поворачивается так, чтобы посмотреть, как там поживают Кли и Итэр, сидящие сзади. Итэр, только проснувшись, растерянно хлопает глазами, очевидно еще не до конца придя в себя, пока Кли, не потревоженная даже разговором взрослых, продолжает мирно посапывать, вызывая у Альбедо нежную улыбку. Поймав это выражение, Кэйа не может сдержать приступа внезапной ласки к этим троим. — Пусть малышка пока побудет в машине. Лучше будет перенести ее, когда разберемся с вещами, — Кэйа немного понижает голос, но Альбедо все равно его слышит и кивает уже бодрее. — Хорошо. Мы подождем, — только и отвечает он. Теперь Кэйа может со спокойной совестью выйти из машины. На улице он предсказуемо встречает остальных друзей и на ходу машет им, прежде чем быстрым шагом направиться к дверям дома. Ключи находятся в заднем кармане штанов — он решил не убирать их далеко, а потому вскоре открывает вход для остальных. Когда сзади кто-то присвистывает, Кэйа уже успевает морально подготовиться к возможным комментариям друзей: на самом деле, он готовился к ним все время их поездки, хотя мысленно все же надеялся избежать этого диалога. С другой стороны, вряд ли что-то подобное можно просто игнорировать: в конце концов, не каждый день обнаруживаешь, что у твоего друга в наличие оказывается аж несколько предметов недвижимости. К тому же, таких роскошных. Без шуток или банального любопытства тут явно не обойтись. — И такие богатства ты от нас скрывал? — усмехается Тарталья, обнимая Кэйю за шею свободной рукой. Судя по всему, в другой его руке — сумка с вещами, и потому тот прижимает Кэйю к себе единственным возможным способом. Кэйа под его рукой с улыбкой вздыхает. Началось. — Мне просто было неловко делиться чем-то таким. Не то чтобы мы вообще часто обсуждаем финансовое положение друг друга, — пожав плечами, Кэйа проходит внутрь, оставляя дверь открытой для остальных. Он надеется, что кто-нибудь захватит его сумку с вещами, но, если что, это не к спеху — разгрузит все завтра. — Твоя правда, — улыбается Аякс, проходя за ним. Он на ходу осматривает помещение светящимися от восторга глазами. Насколько Кэйа знает, у семьи Тарталья тоже есть собственный частный дом: не то что бы он когда-то его видел. Однако, даже несмотря на это, Чайльд все равно выглядит весьма впечатленным увиденным. — Но дом правда классный, — он звучит искренне, заставляя Кэйю улыбнуться в ответ. — Родители очень старались, выбирая его. По крайней мере, так мне сказали, — он старается не думать об этом в обычное время — все же нет смысла размышлять о людях, лица которых он знает только благодаря фотографиям. Кэйа проходит вглубь дома и направляется в сторону щитков, расположенных в подвале: прежде всего нужно включить электричество. Аякс, сразу смекнув, что к чему, достаёт фонарик — так, на всякий случай — и продолжает идти вслед за Кэйей, не отставая ни на шаг. — Тут очень чисто, — кроме пола, Аякс освещает стены, украшенные какими-то картинами, и другую мебель. Даже при тусклом освещении видно, что за домом ухаживали все это время. В какой-то степени он выглядит обжитым. Кэйа криво ухмыляется. — Да, за всем здесь присматривал мой… — он замолкает, наощупь находя нужную дверцу, дабы открыть ее. — Я не уверен, кто он мне, раз опека не дала меня усыновить. В общем, он нанимал нужных людей для уборки и сдачи дома кому-то, чтобы иметь с него деньги. Их вполне хватало, чтобы поддерживать дом в достойном состоянии, — Кэйа поднимает переключатель, и помещение моментально освещается изнутри. На губы сама собой наползает улыбка. — Вот так, — довольно произносит он. — Но этот дом твой? — недоуменно спрашивает Чайльд, выключая фонарик. Обернувшись в его сторону, Кэйа кивает. Система довольно сложная, но суть в том, что Кэйа не то чтобы интересовался делами своей недвижимости гораздо дольше своего формального вступления в права владения. Он мог бы давным-давно продать этот дом и положить вырученные деньги под процент или, к примеру, погасить учебный долг. Но что-то внутри настойчиво требовало хотя бы раз навестить место, так и не ставшее новым семейным гнездышком для семьи Альберих, в здравом уме, прежде чем продавать его. Однако нужного времени долго не наставало, и эта поездка действительно стала самой первой спустя много лет. Кэйа знает — сам бы он сюда так и не доехал, так что мысленно благодарит друзей за возможность оказаться здесь. — Да. Но до моего совершеннолетия им управлял Дайн, — и прежде, чем Аякс задаст очередной вопрос, Кэйа отворачивается и уходит обратно к лестнице. — Идем. Поможем остальным расположиться, — и Чайльду не остается ничего, кроме как последовать за ним.

***

Вечер проходит довольно сумбурно, но ближе к двум ночи все уже были расселены по свободным комнатам. Несмотря на большое количество гостей, дом умудрился уместить всех и каждого: Кли вместе с Альбедо поселили в небольшую комнатку, отведенную под детскую — там как раз было две постели; туда же был поселен Итэр, однако он настоял, что будет спать на раскладном кресле; Чайльд с Чжун Ли заняли гостевую спальню с двуспальной кроватью; Сяо с Венти оккупировали диван на первом этаже в гостиной; Кэйа же на правах владельца занял для них с Дилюком главную спальню. Он честно старался не думать о том, что здесь могли бы спать его родители. Возможно, ему помогла усталость и истощение после долгой поездки на машине — переживать долго не получилось, так что Кэйа отрубился даже прежде, чем Дилюк вернулся из душа. На следующее же утро думать об этом становится уже некогда: больше людей — больше событий и суеты. Тут даже при желании загнаться не получится. Проснувшись на следующее утро в объятиях Дилюка, Кэйа не может сдержать улыбки. Спящий Дилюк выглядит до того мило и умиротворенно, что внутри у Кэйи все сворачивается от бесконечной нежности по отношению к нему. Этот человек действительно его парень. А еще они впервые поехали в отпуск вместе. Да, помимо Дилюка в доме находится еще семь человек, но сейчас, этим утром, Кэйа ощущает интимность момента так остро, что мысли о друзьях как-то отходят на второй план. Поддавшись мгновению, Кэйа проводит рукой по щеке Дилюка, заправляя алые локоны за ушко. Тот, к его умилению, хмурится и, моментально проснувшись, сонно смотрит на Кэйю. — Доброе утро, — шепчет Кэйа, чувствуя потребность говорить совсем тихо. Это позволяет сохранить своеобразную магию момента, чувствовать его каждой фиброй своей души. Дилюк, кажется, ощутив общее настроение, улыбается в ответ. — Доброе, — его голос звучит хрипло: сразу можно понять, что он только проснулся, и Кэйа тихо смеется, продолжая ласкать его щеку. — Выспался или дать тебе еще поспать? — также негромко уточняет он, внимательно наблюдая за тем, как Дилюк чуть хмурится, словно прислушиваясь к своим ощущениям. Это заставляет Кэйю позабавиться лишь сильнее. — М-м, думаю, я бы поспал еще часик, — хрипит Дилюк, поддаваясь своему желанию и снова закрывая глаза. Кэйа усмехается. — Тогда я буду вставать, а ты отдыхай. Ты заслужил, — с этими словами Кэйа встает с кровати. Сборы не занимают у него много времени: в конце концов, ему некуда особо наряжаться. Весь его план заключается в готовке общего завтрака: девять голодных ртов — это тебе не шутки, а значит, ему, как хозяину дома, нужно позаботиться об общем комфорте. Как хорошо, что он накануне попросил Дайна купить продукты в дом, иначе сейчас пришлось бы направиться в ближайший супермаркет, находящийся в получасе езды на машине отсюда. А делать этого в первый же день отпуска желания, конечно, никакого. Приведя себя в порядок, Кэйа в последний раз наклоняется, чтобы поцеловать Дилюка в висок. Получив в ответ сонное «м-м», он издает смешок и, выйдя в коридор, осторожно прикрывает за собой дверь. Дом оказывается предсказуемо тих. Кэйа мельком смотрел на время, пока собирался, и часы показывали только девять, что при их ночном приключении, все еще достаточно рано для утреннего подъема. А значит, у него есть небольшая фора до момента, пока проснутся остальные. Уже на кухне, доставая все нужные для запеканки ингредиенты, Кэйа с долей забавы вспоминает, что вчера завтрак готовил тоже он. Обычно не он занимается этим, однако что-то в последнее время регулярно вынуждает его раз за разом возвращаться к плите. С другой стороны, Кэйа совершенно не против заботы о друзьях — это даже приятно: радовать близких. Аякс спускается на кухню как раз в тот момент, когда Кэйа ставит готовую смесь продуктов в духовку на запекание. Услышав шаги, он оборачивается и приветственно улыбается. — Доброе утро, — первым здоровается Кэйа, наблюдая, как еще сонный Чайльд садится за стол и подпирает голову рукой. — Я думал, ты проснешься последним, — честно признается он, помня о режиме Аякса в обычное время. Тот в ответ морщится так, словно съел лимон, и отмахивается от Кэйи. — Чжун Ли слишком рано проснулся ради душа. Я думал лечь дальше, но не смог уснуть, — признается он, давя зевок. — А я что, первый? — только заметив тишину вокруг, Тарталья удивленно уставляется на Кэйю, подпирающего тумбочку бедром. Тот кивает в ответ. — Ага. Хотя я думал, что первыми проснутся Сяо с Венти. Все же гостиная отсюда ближе, и шум наверняка было слышно, — признается он. Аякс на его слова весело фыркает. — Что? — непонимающе переспрашивает Кэйа, зеркаля улыбку Тартальи. — Думаю, они оба порядком утомились вчера в машине. Венти всю поездку доставал Дилюка пением. Я удивлен, что он не прибил его в первые часы, — ухмыляется Аякс, и Кэйа в ответ закатывает глаза. Это так похоже на Венти, что он даже не удивляется. Но теперь понятно, почему Дилюк был вымотан сильнее него. — Хорошо, что оставил его досыпать, — Кэйа качает головой. — Кстати, я уже начал готовить запеканку. Нужно подождать минут тридцать, но, если сильно голоден, можешь перехватить что-то из холодильника, — он улыбается. Чайльд качает головой. — Я подожду. Немного посидев за столом и зевнув ещё раз пять, он все же встает со своего места и решает приготовить кофе. Кэйа любит пить кофе по утрам, однако обычно берет его в «Фавониусе». Отвык он сам себе кофе варить — и как не отвыкнуть, когда его парень буквально бариста? Но поскольку Дилюк сейчас в отпуске, заставлять его вновь стоять у кофемашины было бы верхом бесчеловечности. Поэтому, судя по всему, теперь ответственным за «бар» будет кто-то из людей, не причастных к сфере общепита. И сегодня эту роль на себя берет Аякс. К моменту, когда завтрак запекается, а кофе оказывается почти допит ими обоими, остальные начинают потихоньку подтягиваться к столу. Вот на кухню заходит Чжун Ли — уже собранный и, в отличие от своего парня, полностью одетый. Он подходит к Аяксу и, прошептав «Доброе утро», быстро наклоняется, дабы чмокнуть того в губы. Судя по всему, он успел не только принять душ, но и высушить волосы. Вслед за ним поднимаются Сяо с Венти. Уже все вместе они начинают доставать посуду и накрывать стол на их немаленькую компанию, когда в кухню врывается маленький моторчик в лице Кли. Она заливисто смеется и мчится в сторону стола, когда ее на ходу ловит Альбедо. Остановившись посреди комнаты, он быстро кивает присутствующим и, остановив взгляд на Чайльде, со вздохом произносит: — Бога ради, Тарталья, надень что-нибудь, — и только тогда Кэйа осознает: вообще-то, Аякс реально сейчас стоит посреди кухни в одних трусах, а среди них находится маленький ребенок. Аякс, судя по покрасневшим щекам, тоже понимает это только сейчас. — Простите, — быстро извинившись, он ретируется из кухни под тихие смешки окружающих. На счастье Альбедо, возвращается уже одетый. К моменту, когда они садятся за стол, Кли оказывается усажена на стул с двумя подушками под собой, поскольку тот оказался слишком высоким для нее. Альбедо, сидя между ней и Кэйей, время от времени косится на Итэра, сидящего по другую от нее сторону и заботливо вытирающего Кли рот. Разговоры за завтраком почти не ведутся — кажется, все ещё слишком сонные для этого. И Альбедо решает воспользоваться шансом, дабы обозначить пару вещей. — Кхм, — негромко откашливается он, привлекая всеобщее внимание. Окружающие вежливо концентрируются на нем, и Альбедо, убедившись в этом, продолжает говорить: — У меня к вам просьба. — Да? — участливо спрашивает Чжун Ли, сидящий аккурат напротив него. Альбедо улыбается ему уголками губ. — Поскольку в поездке с нами сейчас находится моя дочь, я очень прошу вас не заниматься всякими непристойностями и не выражаться хотя бы в ее присутствии, — просьба совсем не странная, и очень даже уместная, учитывая недавний инцидент с Аяксом, так что Альбедо решает попросить об очевидном во избежание повторений. — Само собой, — кивает все тот же Чжун Ли. — И носить штаны, — с лёгкой ухмылкой добавляет он, отмечая, как Аякс смущается вновь. — Да понял я! — вздыхает Чайльд, уши которого горят так, словно их покрасили гуашью. Альбедо от мысленного сравнения давит смешок, но старается ответить максимально бесстрастно. — Славно. — Папочка, а что значит «выражаться»? — невинно вклинивается в диалог взрослых Кли, ковыряя свою запеканку вилкой. И вот тут смешок уже не сдерживает Итэр, однако быстро примолкает под воспитывающим взглядом Альбедо. Так и проходит их завтрак: Альбедо объясняет Кли, что же значит «выражаться», Итэр тихо хихикает над тем, как серьёзно тот это делает, Венти втихую заигрывает с Сяо, шепча ему на ухо нечто, явно идущее наперекор любым правилам Альбедо, пока сам Сяо очаровательно краснеет. Чжун Ли же спокойно попивает свой чай, пока Кэйа с Аяксом обсуждают недавние сплетни из университета. Тишь да гладь. Однако все прерывается, когда внизу появляется последний из них — Дилюк. Слава богу, в одежде. — Доброе утро, — здоровается он со всеми и, подойдя к Кэйе, нежно целует его, заставляя приподнять голову. — Доброе, — нежно шепчет ему в губы Кэйа, улыбаясь. — Выспался? — он оглаживает шею Дилюка ладонью и трется носом о его нос. Тот утвердительно мычит в ответ. — Тогда бери остатки запеканки и садись. И пока Дилюк делает, как ему было велено, Кэйа идёт за ещё одним стулом. Очередной вопрос, прозвучавший со стороны Кли в это же время, застает его врасплох. — Папочка, а почему братик Кэйа и братик Дилюк поцеловались? Разве любить друг друга могут не только мужчина и женщина? — что ж, ребёнка нельзя винить в незнании, но ситуация складывается поистине комичная. В доме отдыхает четыре однополые пары, в конце концов. Именно поэтому Итэр, явно не ожидавший такого удара, начинает громко кашлять, явно подавившись, а Кэйа роняет себе стул на ногу. Он едва сдерживает ругань, готовую вот-вот сорваться с языка, однако все же справляется с собой. На лице Чжун Ли явно читается: «Вы ей не рассказали?», адресованное Альбедо и Итэру. На лице Аякса же — «Пиздец, я сейчас умру от смеха». — Я в туалет, — прикрывая рот рукой, Чайльд вскакивает на ноги и пулей выбегает из комнаты. Кэйа может поклясться: он услышал дикий хохот на другом конце дома. Дилюк, закаленный работой в кофейне, успешно справляется с эмоциями и садится на многострадальный стул, начиная есть. Судя по всему, он решает полностью довериться отцу ребёнка в данном вопросе и, что ж, это самое логичное и правильное, что он мог сделать в такой ситуации. Остальные следуют его примеру, активно делая вид, будто они — часть декора. Альбедо со вздохом поворачивается к Кли и берет ее ручки в свои. — Малышка, — он начинает серьёзным голосом, и оттого Кли, верно уловившая его настроение, смотрит в ответ пытливо, внимательно, явно готовясь к продолжению, — любить друг друга могут не только мужчина и женщина. Мужчина также может любить мужчину, а женщина — женщину. Они тоже становятся семьями и женятся. Это абсолютно нормально, — Альбедо проводит большими пальцами по нежной детской коже и улыбается ей. Кли, кажется, серьёзно озадачивается представленной информацией и замирает на какое-то время, а после, осмотрев всех присутствующих, лучезарно улыбается. — Это значит, что папочка и братик Итэр могут пожениться? — бедняга Итэр, не выдержав очередного удара, закашливается вновь. Венти, сидящий рядом, сочувствующе хлопает его по плечу. Со стороны Кэйи все же слышится смешок. Альбедо же терпеливо спрашивает: — А ты бы этого хотела, дорогая? Кли задумывается так сильно, что ее маленькие бровки практически сходятся на переносице, а детское личико становится совсем серьёзным. Она молчит с минуту, а потом со всей детской непосредственностью выдает: — Если папочка будет счастлив, то конечно! Кли хочет, чтобы папочка улыбался чаще, а когда братик Итэр рядом, папочка улыбается чаще всего. «Устами младенца глаголит истина», — восхищенно думает Кэйа, наблюдая за тем, каким довольными и радостными становятся лица Альбедо и Итэра. — Хорошо. Спасибо, Кли, — чуть тише произносит он. Аякс, наконец, выйдя из туалета, застает крайне милую сцену и изменившуюся атмосферу, а потому недоуменно замирает, так и не дойдя до своего места. — Я что-то пропустил? — он растерянно чешет голову. — Ой, Тарталья, помолчи, а, — Сяо фыркает в его сторону, отчего окружающие улыбаются лишь шире. Так их завтрак подходит к концу.