Настоящая история

      – Просыпайся, нам пора, – Ричард пытается разбудить друга, трясёт его плечо, но Гэвин только фыркает и плотнее укрывается одеялом, которое они делили одно на двоих.       Ричард с нежностью смотрит на него и не может понять, как его угораздило влюбиться. Неловкие касания, дрожь, страх, тревога – Ричард проходил через все круги разом, только и мог, что думать о том, как пройдёт момент признания в чувствах. Гэвин такой юный, такой ребёнок, он тот самый человечек, в котором никогда не угаснет свет радости и счастья. Последнее, что хотелось бы сделать Ричарду, – это оборвать его детство ради собственного удовольствия. Ричард боролся с самыми грязными желаниями в своей голове, но их героем всегда был Гэвин. Он хотел поцеловать его на глазах у всей школы, друзей, Миринды... Но сильнее всего он хотел поцеловать его, подняв на руки, как совсем маленького. Ричард мечтал о том, как Гэвин будет улыбаться и смеяться, прося поцеловать его ещё и ещё. Они могли бы целоваться вечность, пока не кончится воздух. Ричард не мог выкинуть всего этого из своей головы и оправдывался простой влюблённостью, которая должна пройти.       – Почему ты не ответишь ей взаимностью? Ты нравишься ей, она красотка, – постоянно напоминал Гэвин о той девушке, с которой друзья познакомились в кафе этим летом.       – Мне не нужны отношения, ясно? Мне и одному хорошо. Я не дам ей того, что ей нужно, – глядя другу в глаза, Ричард оправдывался, а сам думал: "Мне нужны отношения только с тобой. Мне хорошо только с тобой. Я дам тебе всё, что тебе будет нужно, только попроси".       Ричард ясно понял для себя, что девушки не привлекают его так же сильно, как парни. У него не было нужды обсуждать, в какой короткой юбке сегодня пришла Николь, когда у Гэвина была новая стрижка или стильный ремень в шлёвках узких джинсов. Он не мог похвастаться тем, что ему посчастливилось схватить за задницу Ребекку, когда в тот же день он обнимался с Гэвином всё время, которое они провели в своей компании. Ричард отводил взгляд, когда на него заглядывались девочки, избегал их, но всегда выискивал в толпе знакомый блеск зелёных глаз и выбритые виски.       – Ты такой красавец, – говорил он, когда Гэвин приходил в школу в выглаженной рубашке, в брюках и не мог сам завязать галстук, который мама впихнула ему в руки перед уходом. Ричард не мог отказать ему в помощи.       Ричард проверял себя: он смотрел порно и пытался мастурбировать, глядя на фото обнажённых девушек. Сильнее всего его заводили крепкие парни среднего роста, которым удовольствие доставлял хороший член. С просмотром подобных видео у Ричарда появилось только больше фантазий, которые он никому не мог и никогда не осмелился бы рассказать. Гэвин был для него кем-то особенным, с кем нельзя позволить себе наглость, настырность (или что ещё применяют парни его возраста, чтобы понравиться?). Ричард понимал, что с ним происходит, но в то же время пытался бороться со своими же чувствами. Они друзья, а Гэвин и вовсе ещё ребёнок. Ричард не хотел испортить ту теплоту, которая и сейчас была между ними. Гэвин любил Ричарда, как старшего брата. Стоят ли желания подростка столько же, сколько искренняя любовь мальчишки?       – Если не проснёшься сейчас, я скину твою сумку в реку. Ты сам поплывёшь за ней, – Ричард оторвался от наблюдения за спящим другом, чтобы закончить собирать свою сумку. Школу никто не отменял. Хэллоуинские каникулы ещё не наступали.       – Ты такая вредная задница, Рэйкет. Соси хуй, – Гэвин сбрасывает с себя одеяло на пол, потягивается и сонно смотрит на Ричарда, который уже был готов идти.       – Следи за языком, молодой человек.       Гэвин встаёт с кровати, чтобы поднять одеяло. Он присаживается на корточки, берёт одеяло в руки и замечает под кроватью что-то, чего друзья до этого не видели.       – Рич.       – Да?       – Глянь, – рука Гэвина легко пролезает под кровать. Он вытягивает из-под неё японскую видеокамеру восьмидесятых годов.       – Это их? – Ричард быстро выхватывает камеру из рук своего друга и начинает вертеть в своих, чтобы понять, как включить её или хотя бы извлечь карту памяти.       – Чья ещё? Конечно, их, – Гэвин тоже был рад такой находке. Ему, как и Ричарду, очень была интересна история домика на дереве, который прежде принадлежал отцу и дяде Ричарда.       – Батарея села. По дороге к тебе зайдём в магазин, купим зарядник, – Ричард бросил камеру в свою сумку.       – Надеюсь, она работает.       После уроков, сидя на кухне в доме Ридов, Ричард оставил камеру заряжаться, а сам устало упал на скрипучий стул и простонал.       – Трудно в старшей школе, а? – у Гэвина после учебного дня не было сильной усталости. В нём ещё оставались силы на многие дела, тогда как Ричард чувствовал себя выжатым.       – Просто сделай что-нибудь, – Ричард прикрывает глаза, чтобы волшебство случилось. И вот, рядом с его рукой на столе оказывается чашка чая и сладости, а на плечи ложатся заботливые руки друга и делают расслабляющий массаж. – Ты лучший...       – Знаю. А теперь заткнись и пей чай. Тебе нужен отдых. Иначе ещё немного, и у тебя крыша поедет от твоих книжек, – разумеется, обучаясь в литературном классе, Ричард очень много читал. Бывали дни, когда он мог говорить только о прочитанном и больше ни о чём.       – Я так тебя люблю, – Ричард греет ладони о кружку чая, улыбается и просто наслаждается этим прекрасным моментом, когда они вдвоём.       – Что за сопли? Ты заболел? – с недавних пор манера общения Гэвина стала более развязной и даже грубой. Такой у него возраст. Хочется показать себя крутым, огородить от себя лишних людей и придержать тех, кто сможет вытерпеть его характер. Ричард восхищался этим, а не терпел.       – Заболел тобой.       – Не понимаю твоих тупых шуток. Завязывай.       Ричард замолкает ради того, чтобы выпить чаю и закусить печеньем, а не потому, что слова Гэвина расстраивали его и задевали больную рану на сердце. Она кровоточит.       Между парнями завязалась беседа на тему школы. Чай был выпит, печенья почти не оставалось. Они прервались, когда Ричард заметил, что камера зарядилась.       – Включай с самого начала, – просит Гэвин, когда они устраиваются на диване рядом друг с другом.